МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:32HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Иерей РПЦЗ(В) Андрей Рыбин «Как я ушел из "лицедействующих святых отцов"»
Послано: Admin 11 Янв, 2006 г. - 20:02
РПЦЗ(В) 
ОТ РЕДАКЦИИ МИТ: Публикуем статью священника нового прихода РПЦЗ(В) в честь Иверской Монреальской Мироточивой иконы Божией Матери у подмосковной станции Щербинка вблизи бывшего НКВДешного расстрельного «Бутовского полигона», рассказывающую о духовном пути отца Андрея, приведшем его из МП в Русскую Православную Церковь Заграницей.

См. ФОТОГРАФИЮ внутреннего убранства нового храма в честь Иверской Монреальской Мироточивой иконы Божией Матери у станции Щербинка ЗДЕСЬ в Журнале от 2006-01-11.


+ + +
Мой сознательный, осмысленный путь в Церковь начался в середине 1970-х, когда очень многие чувствовали, вначале интуитивно, затем уже сознательно, что все наше общество, со всеми его повседневностями, не только бездуховно и недееспособно, но насквозь пропитано ложью и лицемерием, или, попросту говоря церковным языком, одержимо бесовщиной.

Уверовав во Христа, прилепившись к Богу, человек делает для себя выбор – с кем быть, кому поклоняться, кому служить? Став Божиим, человек отрекается от сатаны и от всех дел его, от всей неправды его. Так и я, осознав себя Христовым еще в отроческом возрасте, мечтал посвятить всю жизнь распространению благой вести Христа в нашей исковерканной ложью стране.

Готовил себя к этому, учась в школе, затем в московском Институте иностранных языков – вузе, предполагавшем идеологическую и мировоззренческую стойкость. И первое серьезное испытание, выпавшее в моей жизни, как мне кажется, выдержал – отказался сдавать на третьем курсе так называемый "научный атеизм", открыто признавшись преподавателю в своих убеждениях. К моему счастью, преподаватель был человеком глубоко порядочным и смог найти выход из создавшегося положения, который предотвратил мое отчисление.

После института – работа преподавателя, а затем переводчика. Женитьба, рождение первого ребенка. Твердая почва под ногами, неспешная, но реальная карьера. И – ни одного дня без помыслов о служении на церковном поприще.

Существенную роль в принятии мною окончательного решения сыграл мой духовник и близкий друг иеромонах Дионисий (Лобастов), увы, рано ушедший из жизни.

Это был человек кристально чистой души, по-детски наивный и непосредственный, но в то же время бескомпромиссный в решении нравственных вопросов, и посему так и помытарившийся всю свою жизнь, отовсюду изгоняемый и много претерпевший от "АБВГД", как он в шутку называл органы госбезопасности. Блестяще окончив Московскую духовную академию и защитив кандидатскую диссертацию, он был изгнан даже с "края света" – маленького сельского прихода, затерявшегося во владимирской глуши, и таким образом лишен средств к существованию, имея на иждивении больную мать-старушку. Господь призвал его к Се6е, в Вечные обители, в 46 лет. Нам, его духовным чадам, друзьям и близким, хорошо известно, что причиной его тяжкой болезни, повлекшей за собой раннюю кончину, была серия избиений, зверских и загадочных, так и оставшихся нераскрытыми.

Так вот, отец Дионисий, приблизительно за год до своей кончины, убедил меня в необходимости пойти по пути церковного служения – и это несмотря на то, что ему самому пришлось испытать на этом пути. Буквально за руку отец Дионисий привел меня к митрополиту Минскому и Белорусскому Филарету, тогдашнему Председателю Отдела внешних церковных сношений Московского патриархата.

Владыка Филарет, человек исключительной и широкой образованности, меломан, ценитель живописи и литературы (к примеру, отпевавший талантливого поэта Арсения Тарковского, отца знаменитого кинорежиссера Андрея Тарковского), был единственный, кто сумел хоть как-то защитить отца Дионисия, взяв его под свою опеку. И отец Дионисий относился к владыке Филарету с большим почтением. С благословения митрополита Филарета я поступил в Московскую духовную семинарию, а затем перешел на работу во вверенное ему ведомство.

И буквально с первого дня начались мои искушения! Чего удалось избежать мне в жизни гражданской, не миновало меня в жизни церковной. Поступив в семинарию, я прямиком угодил в сети КГБ. Через их "рентгеновский аппарат" проходил практически весь контингент духовных школ. Гэбэшное управление располагалось в двух шагах от Троице-Сергиевой Лавры, и бравые "шурики-комитетчики" шныряли целыми днями по "объекту", выходя на связь со своими подопечными, при этом особо не утруждая себя конспирацией. Мало находилось среди студентов таких, кто смел бросить Системе вызов. Как правило, это кончалось для них отчислением из состава учащихся.

Так я сам, по своей воле пришел к тому, от чего Бог меня в гражданской жизни миловал. Тут бы мне самое время кинуться к моему другу и наставнику, излить ему душу на исповеди, покаяться в малодушии и попросить его молитв! Но всего этого я не сделал.

Прости мне, честный отче!..

Глупо теперь бить себя в грудь, сетовать и причитать, оправдывая свою ложь. Но все же хочется признаться: единственное, что мною тогда двигало при даче так называемой "подписки о сотрудничестве", – это страх. Не за себя лично. За житейское благополучие семьи, детей. Ведь открытая конфронтация с "шуриками" грозила не только отчислением из семинарии, но повлекла бы за собой увольнение из ОВЦС, лишала бы меня работы. Испугал меня "волчий билет"! Чтобы хоть как-то заглушить в себе голос совести, я искал аргументы в полезности и необходимости своей работы для блага Церкви: я православный, я русский, следовательно, я патриот! Но весьма скоро мне пришлось убедиться в обратном.

Церкви ни моя работа, ни мои знания были не нужны. Они были нужны нашей "родной коммунистической" партии, использовавшей меня и подобных мне в своих целях и интересах. На страже этих богоборческих интересов стояли "шурики" (по иронии судьбы я прошел через руки трех спецов-оперативников на церковной контрразведывательной ниве, и каждый из них назывался этим, ставшим уже анекдотичным, именем-кличкой). Но это все были мелкие сошки. Маститые агенты из числа церковного руководства, такие, как "Адамант", "Потемкин", "Кузнецов" и ряд других, о которых так щедро говорит теперь пресса, выходили на связь с шефами-кураторами, соответствующими их высокому церковному рангу. Полковники КГБ Милованов и Тимошевский хорошо известны в церковных кругах. Первый был ни мало – ни много заместителем председателя Совета по делам религий при бывшем Совмине СССР, второй же – начальником 4-го (церковного) отдела 5-го управления КГБ.

Эти «славные» контрразведчики были озабочены не только выработкой направлений внешней деятельности Русской Православной Церкви, получением информации, касающейся международных религиозных организаций, их лидеров и официальных представителей. Не гнушались они сбором компромата по интересующему их "объекту", поощряя самое обыкновенное мерзкое стукачество одного "агента" на другого. Некоторые мои бывшие коллеги изрядно поднаторели в таком роде деятельности, и с большим успехом для своей карьеры. Помню, как и на меня наседали, чтобы получить "чернуху" на митрополита Филарета и людей из его ближайшего окружения. Цели подобной "контрразведывательной" операции позже стали ясны. Владыка в конце 1980-х стал предпринимать попытки хоть как-то ослабить опеку спецслужб над внешней деятельностью Церкви, что никак не входило в планы церковных контрразведчиков. Готовилось его снятие, и на смену ему уже был подобран кандидат.

Владыка Кирилл (Гундяев) стал епископом Русской Православной Церкви в 30 лет: случай весьма редкий, можно сказать, крайне нетипичный для православной традиции.

В те самые ранние годы его епископства в Ленинградской епархии о нем говорили, как замечали корреспонденты газет, "много хорошего", и православные верующие Ленинграда с досадой восприняли весть о его переводе на Смоленскую епархию в середине 1980-х. Но даже несмотря на все возникающие в жизни каждого архиерея перипетии (к коим относятся частые перемещения), карьера владыки Кирилла продолжалась с успехом. Начав в 1970 году личным секретарем митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, он был затем представителем РПЦ при Всемирном совете церквей в Женеве (свидетельство – тем более в годы "застоя" – особого к нему благоволения и доверия Системы) и – в течение десятилетия – ректором Ленинградской духовной академии (не менее важный пост и доверие безграничное – отбор и подготовка необходимых Системе церковных кадров!). И так далее, по восходящей вплоть до нынешней должности.

Залогом этой успешной во всех отношениях карьеры были, если так можно выразиться, "стартовые возможности", о которых владыка митрополит довольно недвусмысленно упоминает в одном из своих интервью, и на которых хотелось бы остановиться несколько подробнее.

Владыка совершенно искренне признается, что "очень большую роль в его формировании сыграл митрополит Никодим (Ротов)", выше уже упоминавшийся. "Если бы не встреча с ним, – признается Владыка Кирилл, – то я был бы одним из классических диссидентов". Диссидентом Владыка не стал – зато стал классическим представителем церковной номенклатуры, точнее – особо колоритной "никодимовской" ее плеяды.

Митрополит Никодим, ныне покойный, был заметной личностью в церковном мире, и не только у нас в стране. Молва утверждала, что он был генерал-майор КГБ. Я, конечно, далек от мысли, что владыка Никодим прошел спецаттестацию на генеральское звание и носил в одном кармане партбилет, а в другом – пистолет Макарова. Уверен, что это было излишне, да и Система в таких изощрениях и не нуждалась. Задача была куда серьезнее, чтобы хоть как-то оправдать существование Церкви в безбожном обществе; РПЦ, а точнее, ее руководству, предстояло выработать доктрину, укореняющуюся в идеях раннехристианских общин и христианского социализма, и приспособить ее к реалиям "развитого социализма". Митрополит Никодим со свойственной ему энергией включился в реализацию этой концепции – этого более чем своеобразного союза, вне всякого сомнения, слишком далекого от византийской идеи симфонии Церкви и государства, но очень соблазнительного.

(Окончание на следующей стр. 2)

 

Связные ссылки
· Ещё о РПЦЗ(В)
· Новости Admin




<< 1 2 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..