МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:33HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Братья” -- Рассказ шестой, часть 2-я, окончание
Послано: Admin 11 Фев, 2008 г. - 20:36
Белое Дело 

Как позже стало известно, оба стояли в шпалерах войск, провожавших славного генерала в последний путь. Но в то время, как семья покойного, толпа горожан и священников, весь штаб армии вместе с Деникиным, городской голова с чиновниками управы и депутации от войск не спускали глаз с лафета, на котором везли гроб, оба Мятлевы не спускали глаз с Екатерины Андреевны. Она была по-прежнему в траурном. Она стояла между полковыми дамами.

Почудилось ли братьям, а может, и наяву, но она смотрела на них, двух израненных офицеров, с Владимирскими и Георгиевскими крестами на груди.

В наш Офицерский батальон они больше не вернулись. Подполковник Волховской запросил дивизионный штаб, потом штаб Армии. Оказалось, что после выписки из лазарета Игорь Мятлев вместе с Екатериной Андреевной исчезли.

Увел-таки “Волчок” нашу Эсмеральду!

Не знаю, почему офицеры стали называть Екатерину Андреевну этим именем - Эсмеральда. Может, от того, что была она так прекрасна, что ни одно наше исконное имя ей словно бы и не подходило.

“Мурочка” впал в отчаяние. Это было жалкое зрелище. Крупный, с выправкой кадрового офицера, он ходил, как неприкаянный, по Екатеринодару. Все выспрашивал, чуть ли не допрашивал офицеров разведки и штаба, куда подевался его брат. Кто-то, может быть, ради шутки сказал, что “Волчка” видели в Ростове.

Вадим Мятлев отправился в Ростов. Наши офицеры видели его там. Он был непохож сам на себя. Скоро обросший бородой, одетый в какой-то штатский не то бушлат, не то полупальто, он бродил по Большой Садовой, по Таганрогскому проспекту, видели его на Старом базаре, на Николаевском переулке, у Городского дома, где заседали правители, видели около бывшего Казачейства, на Среднем проспекте. Офицеры окликнули его. Он обернулся, но похоже, никого из них не узнал.

Я получил приказ от подполковника Волховского вычеркнуть обоих Мятлевых из списков батальона. Тамбовские, пришедшие с ними, тоже неожиданно исчезли. Однажды сели на свой шарабан с гербом, отправились куда-то и пропали.

+ + +
Прошло больше года. Было наше стремительное, радостное наступление на Москву. Брали Льгов и Курск, дрались под Кромами, схватки были погорячей, чем под Ставрополем и Армавиром. Были подвиги отдельных стрелков и командиров. Были потери братьев по оружию. Были отводы на отдых. Были стычки с махновцами, с зелеными, с Перхурчиком, Шубой, с “государем и пресветлым князем всея Украйны” батькой Митяком. Были возвращения в строй старых боевых друзей. Было поражение, откат наших полков и дивизий. Было наше упрямое сидение на курганах, у станицы Камышевской, где меня ранило.

В конце 1919 года конница Буденного прорвалась через наш фронт и начала развивать наступление на Ростов. Замерзший обледенелый город заполонили раненые и тифозные. Вокзал, привокзальные улицы, частные дома и присутственные места, - все было превращено в один мрачный лазарет. Холод, ветра со степи, гул канонады вдалеке. Тиф косил людей, не спрашивая, кто ты, откуда, за что воюешь. По ночам по городу ползли и ползли похоронные дроги. Говорили, что был приказ мертвых хоронить только ночью. Я этим слухам не верил. Не все ли равно, днем ли, ночью? Гражданские и тыловики стали улепетывать. Бежали в Крым, уходили на Одессу. Воинские эшелоны и гражданские поезда не могли вырваться из узкой горловины.

Нас, офицеров батальона, в Ростове к этому времени оказалось трое. Еще долечиваясь в частной клинике, я встретил Гроссе. Нашего батальонного силача тоже подкосил сыпняк, едва оклемался. Ходил еще неуверенно, качался от слабости. Потом, прямо на Новом базаре я столкнулся с прапорщиком Полетаевым. Прапорщик был из донецких шахтеров, немногословный, но показавший себя в боях с самой лучшей стороны. Оказалось, был послан в Ростов в командировку, да застрял.

Я поселил обоих с собой. Хозяйке, купчихе Макаровой объяснил, что это для ее же благополучия. Три офицера в доме - можно спать спокойно.

- Иван Аристархович, - сказал в одно утро Гроссе, - надо нам выбираться из этого пекла. А то крышка нам. Слыхал я, что “дрозды” уходят, мамонтовцы прошли по улицам без задержки, марковцы забрали своих тифозных по лазаретам и даже не попрощались. Что нам ждать-то? От тифа я отбился, получится ли от красноармейской пули... Что-то умирать не хочется...

Мне тоже не хотелось. Спросил для интереса, как на это смотрит прапорщик. Полетаев был с нами согласен. На улице в это время мела поземка. Мы грелись возле печки. Мой денщик Матвеич качал второй самовар. Он посмотрел на нас и спросил:
- Так цто ж, ваш-благородие, собиратца, штоль?

Весь следующий день мы провели в поисках подводы. В городе за подводу требовали, почитай, годовой оклад офицера. У нас на троих не собралось и месячного. Цыган у трактира “Василенко и Ко.”¬ пытался вогнать нам старую дряхлую лошадь, которая, очевидно, помнила еще покорение Шипки. Полетаев дал хорошего пинка цыгану и пригрозил:
- Увижу еще раз, самого запрягу вместе с твоей лбыстрокрылой!

Гроссе, находившись за день, пришел и лег на кровати. Бледная усталость растеклась у него по лицу. Несколько передохнув, он спросил:
- Господин штабс-капитан, а знаете, кого я видел?
- Кого?
- Помните двух братьев с Тамбовщины?
- Как же! Игорь и Вадим Мятлевы.
- Того, что поувалистей.
- Вадима? Мурочку?
- И вы представляете, никакой он не помешанный. Чисто выбрит, в ладно-пригнанной шинели, с погонами капитана.
- Вернулся в Армию?
- Похоже, что так.
- Говорил с ним?
- Да, сказал, что я тут с вами и Полетаевым. Дал адрес.

Второй день поисков тоже не дал ничего. Улицы Ростова были забиты подводами. Город был обречен. Это теперь понимали все. Мимо нас ехали бабы с самоварами, баулами, сундуками, иконами, детишками на самом верху. Ехали смурные мужики с чьей-то барской мебелью, этажерками, шкафами, ящиками. На отдельной подводе был... рояль, поставленный ребром. Шли роты солдат. Тащились пушки. Ездовые понукали монотонно и тупо. Было видно, что им как раз-таки не хочется уезжать из города. Тарахтел американский “форд”. За рулем сидел поручик. В глубине виднелось несколько лиц, женских и детских.

Утро третьего дня было Рождественским Сочельником. С утра шел дождь, перемежаясь со снежной крупкой. Мы напились пустого чаю. Мой Матвеич даже сахару не положил. По его мнению, баловство это было, пить сладкое в Сочельник. Полетаев сунул три-четыре сухаря в карманы шинели и пошел опять на поиски подводы. Мы уже договорились, что если сегодня поиски пройдут впустую, то пойдем пешком.

Неожиданно Полетаев вернулся. Я улышал его голос снизу. Его перебивал гудящий бас еще кого-то. Мы с Гроссе вышли из комнаты.

- Гостей не ждали? - Это был Вадим Мятлев. - У меня рессорная коляска, господа офицеры! Как раз на шестерых, включая возницу!

Мы кубарем скатились вниз. Пожали друг другу руки. “Мурочка”, было видно, радовался нашей встрече. Стал нас поторапливать. Сборы заняли не больше четверти часа. Да что нам брать с собой? Запасную пару белья, сундучок Матвеича, офицерскую сумку с документами, все остальное, включая наган, при себе.

Купчиха Макарова вышла, обеспокоенная шумом. Все сразу поняла. Вдруг подняла руку и перекрестила нас.

- Спасибо, матушка, - сказал Гроссе. - Вернемся, отплатим сторицей!


На козлах сидел незнакомый мне солдат. Он отвернул меховую полу коляски:
- Сигайте, господа офицеры, под тепло!

Мы сигнули, то бишь запрыгнули. Трое - на заднее сидение, двое - напротив. Сундучок Матвеича и мешок Полетаева у нас в ногах. Коляска была запряжена прекрасной парой гнедых. Сразу выяснилось, что Мятлев знает Ростов как никто на свете. Он сразу начал давать указания вознице. Мы не стали въезжать на главные улицы с их заторами, криками и понуканиями, перевернутыми телегами и толпами хмурых людей. Мы покатили параллельно Большой Садовой, потом по Братскому переулку, вниз, к Дону, потом по Тургеневской, свернули на Кривой Спуск, мимо тупичков, каких-то складов, товарных контор и лесопильных заводов, завалов шпал, досок, бревен.

Гроссе был возбужден. Он уже считал, что нам не выбраться из Ростова. Полетаев закурил папироску. Холодный ветер сек нам лица, если мы вовремя не отворачивали их.

- Вы слышали что-либо о вашем брате, Вадим? - спросил я, сам не ожидав от себя этого вопроса.
- О брате?
Лицо капитана Мятлева, еще секунду до того бывшее безмятежным, вдруг болезненно напряглось. Он остро посмотрел на меня.
- Н-нет, не слышал ничего, - сказал он, но как-то неуверенно.

Перед нами были пути железной дороги. Я тоже был знаком немного с Ростовом. Если Мятлев сейчас свернет налево, мы двинемся к мосту через Дон. Если направо, то к железнодорожному мосту. Но по железнодорожному мосту коляска может не проехать. То есть скорее всего, что не проедет.

- Постой, Клим! - повысив голос, сказал Вадим Мятлев. - Сейчас...

Он снова посмотрел на меня.
- Вы меня спросили о брате?

Кажется, внешний вид его нас обманул. Он не был так здоров, как казался поначалу. Теперь явственно проступило что-то вроде безумия на его лице.

Под меховой полой я положил ладонь на шершавую рукоятку нагана. Мятлев сидел налево от меня. В случае опасности я мог быстро выдернуть наган из кобуры. Это ж надо было так попасть впросак! Не можем найти подводу, вдруг старый боевой товарищ. И мы забыли обо всем.

Мятлев потер голову ладонью.
- Да, вы спросили...
- Что с тобой, Вадим? - участливо подался к нему Гроссе.
- Подождите, господа! Что-то здесь... - он давил подушечками пальцев висок. - Что-то происходит. Брат... Да, Климушка, поезжай-ка направо.
- В чем дело, капитан Мятлев?
Это я, начиная подозревать что-то неладное.
- Все будет хорошо, Иван Аристархович. Не сомневайтесь! Вы о брате спросили, о Волчке... Так он же где-то здесь, неподалеку. Гони, Климушка, давай-давай! К вокзалу нам надо, через Темерник...

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..