МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:33HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Гибель ротмистра Дондурчука” -- Рассказ седьмой
Послано: Admin 09 Мар, 2008 г. - 14:13
Белое Дело 

-- Отобьем хоть часть обоза, -- старается перекричать разрывы Крестовский.
-- Наша пехота без прикрытия, у пушкарей снарядов раз-два и обчелся.
-- Добудем снаряды! Вернемся тотчас...
Решение подполковник принимает быстро.
-- Хорошо. Но если увидите, что невозможно спасти, не рискуйте!

Две роты пехоты, всего семьдесят два человека, уже вступили в бой. Пулеметы такают. Ружейный огонь все гуще, все чаще. Красных нужно остановить.

Я свою третью роту, двадцать семь офицеров и юнкеров, отвожу в станционные проулочки. Сам вбегаю в чей-то брошенный флигелек. Мне под ноги бросается собачонка. Я отбрасываю ее сапогом. Она визжит, обиженная, испуганная. Я быстро поднимаюсь на второй этаж, оттуда -- на чердак.

С чердака картина боя как на ладони. Красные остановлены нашим огнем. Залегли. Подтягивают артиллерию. Бронепоезд подает признаки жизни. Неожиданно переносит огонь двух задних орудий на Завьялово. Я всматриваюсь. Так и есть: там летят охотники с драгунами. А по ним пальба из всего, что может стрелять.

Метнулась наша кавалерия влево, потом вправо. Потом разделилась на две стаи. И в уход! Нет, не добрались они до обозных. Бронепоезд красных бьет по ним шрапнелью. Бурые облачка зависли над всадниками. Стрекочут пулеметы.

Отошел Вика. Не все могут даже такие удальцы, как его охотники.

Видимо, красные своим передали по телефону, что наша контр-атака захлебнулась. Потому что опять поднялись красные цепи. Пошли на станцию. И со стороны Завьялова на нашу сторону железной дороги стали переходить их отдельные роты.

Капитан Шишков с Василием Сергеевичем встречают их залповым огнем. Когда нет пушек и замолкают пустые пулеметы, это последнее, что остается. Психологически залповый огонь действует хорошо. Сорок винтовок остановят массу до батальона. Но это если патронов в волю. А у нас...

Вдруг вижу, что дело в Завьялове далеко не кончено. Оттуда опять доносится жаркая стрельба. Строчит пулемет. И красные роты, уже вроде бы пройдя село, разворачиваются назад.

Тут снова вылетают всадники. Это Вика Крестовский с корнетом Юрьевским собрали своих башибузуков и кинулись снова в атаку. Может, получится на этот раз? Однако бронепоезд красных не дремлет. Опять начинает бить из всех своих пушек. Я в свой Цейсс вижу, как удачным выстрелом накрывает нескольких наших. Через минуту-другую только лошади без седоков мечутся по лугу от речки до кустов.

Это проигранный бой. Я это чувствую. Мы безоружны. По пять-шесть патронов на винтовку -- это только бежать и бежать. А мы вместо этого втянулись в драку.

Внизу, с улочки врывается всадник. Это подпоручик Гребенщиков, ординарец Василия Сергеевича.
-- Господин штабс-капитан! Получена телеграмма. С узловой станции к нам на подмогу идет бронепоезд. Просят продержаться сорок минут. Василий Сергеевич передает, чтобы...
-- Я понял, Жора! Идем назад!
Я скатываюсь вниз.
-- Господа! Наш черед!

Наше вступление было для красных неожиданностью. Вдруг откуда-то справа выбегают белые и начинают лупить по их флангу. Большевики замешкались. Стали заворачивать цепи влево. А я с чердака все рассмотрел, как следует. Мы из вишенных садов ведем ружейный огонь. Главное, что не видно, сколько нас. Может, полсотни, а может и все двести.

Иногда мы приостанавливаем перестрелку. Тогда слышно, как со стороны Завьялова все еще трещат очереди. Не частые, но упорные. Словно кто-то дает нам знать: господа, мы живы, мы бьем эту красную нечисть!

Красные попятились под прикрытие бронепоезда. Потом вылетела их кавалерия. Рассыпались лавой. Идут ровно, мощно, по тем же выпасам, по лугу. Надвигаются на нас тучей несметной. Одновременно с их бронепоезда садят и садят по станции. То фугасами, то картечью.

Но наш Офицерский батальон знает, как лаву останавливать. Этому мы выучились еще в степях на Кубани. Как на учениях, выходят офицеры на ровную площадку, выстраиваются в каре. В это время наши батарейцы выпускают последний фугасный снаряд. Он рвется прямо около переднего паровоза. И бронепоезд начинает отползать. Теперь у них прицелы сбиты. А мы ждем красных конников.

-- Прямой наводкой! По кавалерии слева! На картечь! -- командует Соловьев.

Прислуга работает как часы. Орудие поворачивают. Прицел больше роли не играет. Чем ниже разрыв шрапнели, тем сильнее потери.

-- Огонь!
Выстрел пушки повторился эхом. Это ротные и взводные отдают приказ:
-- Пли!

Все восемьдесят винтовок враз ахнули. Красная лава словно наткнулась на стену. Вздыбились кони, перевернулась тачанка. Падают люди. Кони топчут своих же, раненых и убитых.

Поручик Гроссе ближний ко мне. Он стреляет в позиции “с колена”, как и двадцать других офицеров и юнкеров дальше, за ним. Позади его крупный подпоручик Яблонский. Он стоит, широко расставив ноги. Винтовка в его больших руках, будто игрушечная. Он легко передергивает затвор.

-- По кавалерии... Пли!
Второй залп.

И тут же Соловьев:
-- Два патрона! Огонь!

Конница глотает свинец. Падают лошади. Они ржут и плачут. Кричат люди. Что кричат, никому не понятно. Те, кто еще в седлах, бьют по нашему каре из карабинов. Другие пытаются вскарабкаться на лошадей, цепляются за седельную луку...

-- По кавалерии... Пли!
Третий залп.

Выдержка, железная воля, готовность принять смерть -- вот из чего складывается победа в этом бою. Когда жуткая визжащая лава, с обнаженными клинками, с пиками и карабинами рвется вперед. Когда от визга и улюлюкания стынет кровь. Только выдержка и беспредельная вера!..

Позади раздается гудок. Это наш бронепоезд. Если его можно так назвать. Впереди паровоз с подвешенными броневыми листами. Несколько платформ, заваленные старыми шпалами и мешками с песком. На них пулеметы и две или три трехдюймовые пушки.

Мы такой род вооружений называем “мешочники”.
-- По кавалерии...

Мы бьем теперь уже без команды. Расстреливая последние один-два патрона. Потому что видим, как с “мешочника” стрекочут пулеметы, как беспрерывно выпускает снаряды то одна пушка, то другая, то третья. Мы смеемся.
-- Браво! Дай-ка им, мешочник!

Пушки на платформах словно соревнуются, кто больше выпустит снарядов. Красные бегут. Их бронепоезд еще делает один выстрел. Но снаряд разрывается на пространстве между нами и их отброшенной кавалерией.

Солдаты с “мешочника” сбрасывают нам патронные ящики. Тут и ленты для наших двух “Льюисов” и двух “Максимов”, тут и патроны для винтовок.

Мы идем вперед. Слева, за рекой, опять вылетает конница. Но это -- снова башибузуки Крестовского. Мы видим его самого, на белом жеребце, с саблей.

Я бегу рядом с платформой “мешочника”. Артиллерийский штабс-капитан высовывается поверх мешков.

-- Подойдите как можно ближе к реке! -- кричу я. -- Мост взорван. За рекой наш обоз... Конница -- наша разведка, пытается их отбить...

Он всматривается вперед. Потом кивает. Он все понял.

Трехдюймовки “мешочника” не умолкают ни на миг. Бьют и бьют. Грохот стоит жуткий. На той стороне разрывы стеной.

С последней платформы спрыгивают саперы. Они тащат шанцевый инструмент, топоры, дубовые “бабы” для заколачивания свай. Они подтягивают шпалы к краю платформ. Они готовы очень быстро восстановить мост.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 4 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..