МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:34HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.Черкасов-Георгиевский “ЗИМНИЕ РАМЫ”: Повесть о сталинском детстве. ОТ АВТОРА. Пролог “ПОСЛЕ ВОЙНЫ”. Часть I “ПОРТУПЕЯ”, главы 1-2.
Послано: Admin 31 Мар, 2008 г. - 14:44
Литстраница 

Бабушка ушла варить кашу на кyxне, куда еще выходила дверь семьи дяди Леши Ермолычева. Их взрослые, кроме мамы, готовившей еду дома, занимались интересными делами. Дядя Леша делал станком самолеты на заводе у трамвайной линии, а его старший сын недавно демобилизовался -- приехал с моря, где на корабле в войну сражался с немцами. Он привез с собой с музыкальными пуговичками баян, который вечером уносил куда-то. А иногда сидел на табуретке в кухне и, раскрыв дверь в коридор, где в потемках шла лестница на второй этаж дома, играл жильцам песни.

Этот дядя, настоящий матрос, давал поносить своему брату Витьке, ровеснику Севы и как бы его дpугy, ремень с якорем на литой пряжке. Ремень Витьке уменьшали по животу, он засовывал под него пистолет, сделанный из фанеры сапожным ножом его папой. Витька научился драить пряжку простой и шерстяной тряпочками с белой жижей “асидол” из специальной баночки так, что бляха постоянно блестела. Он гладил пальцами пряжку с выступающим прекрасным якорем и говорил иногда задумчиво:
-- Если ее залить свинцом, то как дашь...

Мама Ермолычевых заговорила с бабушкой на кухне, а в их комнате было тихо. Дядя Леша и дядя Матрос уже, наверное, ушли на работу.

Но вдруг за стеной что-то упало, покатилось и вслед завыл Витькин голос. Должно быть, другой его брат, четвероклассник Юрка, которому сегодня учиться во вторую смену, двинул Витьке за проступок по шее.

Витьке доставалось чаще по сравнению с Севой, и колотили того под горячую руку, чем попало. А все же Севе приходилось завидовать ему. Сама боль, хоть и от ремня, которым стегали Севу, быстро пройдет. Мучительно педагогическое наказание, какое мама хорошо знала, потому что работала в школе учительницей. Это когда тебя занудно ругают, а потом долго стоишь в углу. И очень подлое, когда предупредили, что отлупят, но не сразу, а через некоторое время, чтобы прочувствовал. Скоро видишь, что внутри мама уже не серчает на тебя, но будет бить, потому что обещала. Лучше бы ей это делать сразу, по человеческой простоте и злости. Но так, наверное, тяжелее.

Однажды, в гневе излупив его, мама сама заnлакала. Сева обнял и пожалел ее. Но никогда не забыть ему и того, как мама, рассердившись, поставила его в угол и сказала, что не даст купленного для Севы мороженного. Совсем успокоившись, мама села за стол и медленно, чмокая, съела это детское мороженное у Севы на глазах.

Может быть, по всем этим причинам Витька казался пацаном больше, чем Сева, хотя был ниже его ростом. Витька как бы не думал об опасностях.

Чтобы скорее во двор, Сева, не ломаясь, съел манную кашу, подметая ложкой ее быстро остывающие края. За это бабушка дала ему порцию удивительного печенья, которое сама пекла чудесно. Как кусочки желтого песка, ноздреватое по виду, оно таило вкус орехов и вишневого варенья.

+ + +
ГЛАВА 2

Koгда Сева убежал на улицу, его бабушка, Софья Aфaнacьевна, снова начала думать о письме, полученном после долгого перерыва от младшего из своих троих сыновей -- Кирилла, отца Севы, сидевшего уже год в тюрьмах и лагерях.

Во время войны она привыкла подолгу ждать писем от Кирилла с фронта. И все же тогда легче, чем теперь, было. Ничего, главное, снова живым и здоровым отозвался Кирилл. Поистине -- праведная молитва матери со дна моря достанет.

Софья Aфанасьевна, кряхтя, опустила полное тело на колени, глядя на образ Богородицы со своим сыном в почерневшем окладе на высокой полочке-божнице в углу. Плавно и широко перекрестилась.

Этой иконой благословляла ее мать на венчание. Она тоже всегда повторяла слова о материнской молитве. Жаль, материнские мольбы не посчастливили Соне ее замужество. Отчего?

Ее муж Сергей Филиппович Пулин был сыном потомственного тульского строительного мастера, происходившего из рода казака по прозвищу Пуля. Сергей Филиипович не закончил Московский университет, торопясь стать механиком и отчаянным изобретателем. Он женился на Соне, дворянке обедневшего рода, уже в летах, издерганный неудачами. В первых годах ХХ века после их свадьбы Пулин снял в доме у недавно возведенного Савеловского вокзала полуподвал. Туда по сходням ломовики спустили с повозок токарный станок, верстаки, ящики с инструментом и запчастями для ремонта пишущих машин -- теперь главной статьей дохода Сергея Филипповича. В разгороженном помещении с каменными стенами, сыреющими в непогоду, вышла мастерская, спальня, пара жилых комнат с кухней и кабинет хозяину.

В своей каморке за столом с ворохом чертежей Пулин тратил ночи на письма, и ядовитые, и просительные, в правительственные технические ведомства Империи. Ответы приходили редко, больше получал писем из-за рубежа, которые Сергей Филиппович пробегал через пенсне с раздражением, а-то рвал, лишь глянув на обратный адрес, не распечатывая конверта.

Софья Афанасьевна знала, что перед сватовством к ней Пулин вернулся из заграничной поездки. После многолетних отказов на родине он отправился во французский портовый городе Калле -- демонстрировать модели своих морских изобретений, и начал там постройку их опытных образцов. Действуя смаху, Пулин не торговался, покупая для своих детищ материалы, и много задолжал местным фирмам. Сергей Филлипович смог вырваться из Калле от кредиторов, лишь оставив им в залог свои главные, почти воплощенные мечты -- почти построенные глубоководный дирижабль и агрегатное судно для подъема затонувших судов.

По дороге домой в Москву, в Варшаве, благодаря головоломной комбинации на бирже, а скорее -- дикой удаче, выпадающей строго однажды мученикам идеи, Пулин внезапно разбогател. Но вместо немедленной посадки в парижский экспресс, чтобы выкупить дело в Калле и завершить его, Пулин всадил свое состояние в новую биржевую операцию. Так же классически он потерял на ней все деньги.

Нелюдимый, замкнутый в своем полуподвальном житье, Сергей Филиппович позволял себе вечерние прогулки рядом с бывшим Петровским путевым дворцом в Петровском парке, ставшим потом стадионом “Динамо”. Он бродил по аллеям среди дам и господ, спешащих в здешние казенный и немецкий театры, в ослепительный ресторан “Яр” неподалеку. Брел, опираясь на резную трость, в опрятном жилете под отглаженным сюртуком на крахмальной рубашке со стоячим воротником, с галстуком, которые, несмотря ни на что, держала в строгом порядке супруга. Он вышагивал, иногда бормоча формулы, всё рисуя и рисуя в воображении новые проекты, невидяще глядя перед собой, будто бы в легких, щедро двигающихся волнах.

Сергей Филиппович возвращался поздно, примолкая у знакомой подворотни. Однажды, переходя улицу домой, он очнулся от мыслей и успел поднять голову, когда бешено скачущий на него лихач пролетки был уже в двух шагах. Замахнувшись на кучера тростью, нырнув под конскую морду, Сергей Филиппович схватил коня с казачьей удалью под уздцы так, что он вздыбился и попятился, корежа оглобли.

-- Ты что! Царя везешь?! -- закричал Пулин громовым голосом извозчику.

Из пролетки соскочил на мостовую разгневанный седок-офицер, с лязгом выхватывая саблю из ножен. Сергей Филиппович бросился во двор. Пробежал по ступенькам в квартиру, в мастерскую, там захлопнул, запер за собой дверь.

Софья Афанасьевна выскочила на крыльцо. Офицер остановился перед нею как вкопанный. Освещенный проем распахнутой двери обозначил ее статную фигуру в блузке над узко схваченной в талии юбкой, лицо в кольцах волос с широко блистающими глазами над затененными впадинками щек.

-- Простите, сударь, -- сказала она, кривя душой, -- мой муж пьян...
-- Только ради вас, только ради вас, только ради вас, -- отвечал офицер, кланяясь и прижимая подбородок к воротнику мундира.

Софья Афанасьевна слышала, как он гулко удалялся, резко сел на сиденье пролетки и она тронулась.

Сергей Филиппович поднялся наверх и остановился рядом.
-- Негодяй... Я... я в Варшаве двадцать два жида обманул... -- проговорил он устало.

И еще однажды вырвались у него странные слова. Глубокой мокрой ночью, когда капель в лужи оконных ниш не дает уснуть, он застонал и сквозь сон отчетливо произнес:
-- Грустить можно, срываться нельзя...

Софья Афанасьевна прижалась к мужу, уткнулась лицом в его плечо. Он вздрогнул, проснулся и отстранился.

Обычно они встречались за обедом, перед которым муж выпивал водки серебряным стаканчиком с витой надписью: ”Чарочка-катокъ, катись въ ротокъ”. В его присутствии ели молча. За кофе Пулин медленно проглядывал газеты, покручивая пальцами с несмывающимися следами машинной смазки пики быстро седеющих усов.

После смерти мужа, случившейся незадолго до революции, в мастерской иногда любил возиться с железками Кирилл. В тихие ночи из ее замолкшего, пропыленного нутра, когда-то ворочавшегося многомерной металлочешуей, Софья Афанасьевна слышала топот крысиных лап и уж решила забить в нее ход. Но грянула революция, потом разруха, и огромная коллекция инструментов мужа оказалась сокровищем, которое она долго распродавала по вдовьей крайности на барахолке Бутырского рынка. Когда увезли токарный станок, последнюю ценность, сыновья, наконец, задвинули дверь туда буфетом.

Пенаты отца снова понадобились для занятий, когда Кирилл, выгнанный за хулиганство из школы и шлявшийся с голубятниками, вдруг обрил себе голову и сел за учебники. Он сдал экстерном на школьный аттестат зрелости и поступил в университет, который когда-то не закончил, увлекшись изобретательством, его отец, на тот самый факультет, что и Пулин-старший.

Тогда, очевидно, первый и последний раз в жизни Софья Афанасьевна ощутила полноту покоя. Ну как же! Старший, Саня, стал кандидатом технических наук, средний Петр заканчивал военное училище.

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Вернисаж-3 М.Дозорцева и стихи С.Бехтеева, В.Голышева


<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..