Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Генеральский вагон” -- Рассказ восьмой
Послано: Admin 01 Апр, 2008 г. - 12:49
Белое Дело
|
-Хорошо, господа офицеры. Будем спрашивать теперь «поручика», - говорит подполковник Волховской. - Есаул, выйдем-ка со мной.
Они вдвоем с Забелиным выходят из помещения. Мы сидим, курим. Я, полковник Саввич, подполковник Сулимский. Нда-с, господа. Задали нам задачку! Из одной трубы вытекает, в другую втекает, вопрос: кто открывает кран?
Через несколько минут Василий Сергеевич возвращается. Отчего-то подмигивает мне. Настроение у него приподнятое. Может, что-то Забелин веселое рассказал. Он вообще мастер на рассказы.
-Сейчас казаки приведут нам «поручика». Смотрите ж, господа...
Когда «поручика» ввели, вид у него был уже не такой гонористый. Ему предложили сесть. Подполковник протянул ему свой серебряный портсигар. Тот машинально взял папироску, стал нервно разминать ее. Пальцы его дрожали.
-Значит, так, - сказал подполковник. - Твоего товарища, капитана, мы постановили расстрелять.
Арестованный нервно дернул головой и сломал папироску.
-Приговор будет приведен в исполнение сегодня же, точнее сейчас же... - объявил подполковник.
В это время раздался винтовочный залп: ба-бах!
Мы вздрогнули.
Никакого постановления о расстреле мы не принимали. Капитан отказался отвечать на вопросы. Его увели. Это все.
-Но-о... - начал было подполковник Сулимский.
-Минуточку, господин подполковник, - останавливает его Василий Сергеевич.
И быстро приблизившись к арестованному «поручику», лает тому в лицо:
-Отвечай! Куда шел «литерный»...
-Я не...
-Что?
-В Новороссийск, госпо...
-По чьему приказу?
-Из Москвы, господин...
-По чьему приказу, я спрашиваю!
-Товарища Канского.
-Кто такой Канский?
-Председатель... он по просьбе генерала Щербакова...
-Председатель чего?
-Председатель чрезвычайной комиссии по материальным...
-Что? Громче!
-Председатель комиссии по материальным ценностям...
-Как вы связаны с генералом Щербаковым?
В это время вошел есаул Забелин. Из-под лохматой черной папахи глаза зло светятся, зубы белые недобро скалятся. Отчетливо отдал честь:
-Ваше высокоблагородие, приказ выполнен.
-Так-с! Молодцом, есаул. Сейчас поглядим, что делать со вторым...
Повернулся к «поручику».
-Ну?..
-Господа, не убивайте меня... - слезы вдруг брызнули из глаз «поручика», да такие обильные, просто фонтан слез. - Господа. Я все скажу...
-Твое настоящее имя? - потребовал Волховской.
-Илья Пинхус.
-Кто тебе дал поддельные документы на имя поручика Лебедева?
-Это... это... - слезы текли и текли по щекам Пинхуса.
-Отвечать!
-В военном комиссариате, в Москве... товарищ Остров...
-Кто?
-Островский...
-Кто такой Островский?
-Он документы... он по документам...
-Та-ак. Значит, ты лазутчик? Кто такой Быков? Такой же шпион?
-Нет, госпо... господин подполковник... Не убивайте меня, я все скажу...
-Кто такой Быков?
-Он... он... оф-фицер... Он - капитан Быков... Он перешел на нашу сторону...
-Как вы были связаны с генералом Щербаковым?
-Быков сказал, что Щербаков требует оплату для французов.
-Каких французов?
-Которые с вами преговоры ведут.
Есаул Забелин удивленно присвистнул. Полковник Саввич провел ладонью по редким белым волосам. Подполковник Сулимский уставился широко открытыми круглыми глазами на арестованного. Он сипло дышал, он словно бы не верил тому, что только что прозвучало. Для меня это тоже было откровением.
С французами мы дружили. Мы не только дружили с ними, мы им наши войска посылали. Дрался наш Экспедиционный корпус на Марне, лили свою кровь русские офицеры и солдатики, многие там и остались, во французской земельке. Чтобы жила-процветала Франция. Чтобы оставались свободными французы, поющие свою «Марсельезу» по поводу и без повода. Чтобы ели свои сыры, пили свое бургундское и целовали своих женщин. Вот за что гибли мы там...
Но получалось, что тем же французам московские большевики посылали эти драгоценности, картины и скульптуры, золото, серебро, дорогую мебель, антиквариат, ювелирные изделия... За что? За то, что до сих пор союзнички нам не дали ни одной пушки, ни одного снаряда, ни одной шинели, ни одной пары сапог? За то, что все переговоры оказывались пустой болтовней?
Снова возник адъютант:
-Господин подполковник, телеграмма из штаба армии.
Он подал телеграмму.
Василий Сергеевич пробежал ее глазами. Его усы встопорщились. Так бывало, когда шел он в атаку. Внешне спокойный, безразличный к разрывам снарядов, к посвисту пуль, он не мог только удержать свои стриженные усы - они топорщились. И мы знали, что с таким командиром мы всегда победим. Ледяная злость, точный расчет, бесстрашие и ярость - вот что выдавали его встопорщенные усы.
-Этого увести! - пролаял он. - В подвал его. Отдельно!
Есаул и казаки вывели Пинхуса. Он скулил и размазывал мокроту по лицу.
Подполковник бросил телеграмму передо мной на стол.
-Полюбуйся, Иван Аристархович. От генерала Р-ского.
Телеграмма гласила: «Командиру офицерского батальона тчк немедленно пропустить литерный эшелон месту назначения тчк охрану оправить назад тчк дать охрану офицерского батальона тчк генерал Р-ский»
Мы поочередно прочитали текст.
Дело становилось еще запутанней. Значит, большевики посылают генеральский вагон для подкупа наших друзей-предателей французов, генерал Щербаков в этом участвует, заместитель начальника штаба армии об этом осведомлен...
-Приказ генерала, - первый подал голос Сулимский.
Василий Сергеевич посмотрел ему в лицо. Могу представить, каким был наш подполковник в родном Николаевском училище. Да он же «зверям», небось, спуску не давал. Пока не станешь «благородным корнетом», будешь учить, какой масти лошадь у командира 289-го полка.
-Приказ ка-а-акого генерала? - недобро протянул Василий Сергеевич.
Сулимский отвел глаза.
-Виноват, господин подполковник.
...Литерный мы отпустили. Вместе с генеральским вагоном, что был забит добром. Он отойдет от станции через два часа. Прогрохочут мимо нарядные, густо пыхтящие паром паровозы, каких с начала Великой войны мы не видели. Простучат колесами «пульманы», что словно сошли с цветных иллюстраций. Поручни все так же будут гореть ярко начищенной медью. Занавески на окнах - скрывать, что везут в одном из них.
Охраной подполковник Волховской выделил пять казаков с урядником во главе и трех офицеров. Начальником охраны был назначен капитан Сергиевский. Он же за коменданта поезда. Солдат же, что были разоружены и вытолканы, мы отправили назад, в Лиски. Как нам и предписывалось.
Чего нам не предписывалось, это проводить допрос и выяснять, кто такой «товарищи» Канский и Островский. А также выявлять предателя Быкова и шпиона Пинхуса. Но в том не наша вина.
Наконец, заключительная сцена комедии «Драма на станции». Точнее, трагикомедии.
Капитана Быкова вывели на платформу. Два кубанца по сторонам, шашки наголо. Из помещения при станции вывели также «поручика», этого самого Пинхуса. Его тоже вели два кубанца.
Когда он взошел на платформу, было заметно, как трясутся у него ноги. Он едва переставлял их, согнутые в коленях. Он был убежден, что ведут его на расстрел. И тут вдруг они сталкиваются лицом к лицу с капитаном-предателем. У Пинхуса глаза чуть не выскочили из орбит.
-А-а-а! - закричал и хотел было дать деру, но казаки ухватили его за шиворот.
-Стой прямо, едренькин сучок!
|
|
| |
|