МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:33HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Свидание” -- Рассказ десятый
Послано: Admin 10 Мая, 2008 г. - 14:37
Белое Дело 

Алеша Беме тенью ходит. От штаба к ротам, от артиллеристов в обоз, от охотников к штабу. Придет, сядет в уголочке.
- Ничего, Иван Аристархович, я тут у вас посижу? Жарко на дворе, печет, прямо-таки.
- Ребята в речке купаются, Алеша, сходил бы и ты...
- Да нет, мне еще надо посты проверить. А что, господин штабс-капитан, думаете, прибьем мы этого Жилу?
- Прибьем, Алеша! Слишком задрался он. Да и Махно прибьем...
- Слыхал я, что Махно с красными стакнулся. Ребята из штаба дивизии сказывали, что от красных у него даже бывшие штаб-офицеры служат.

Это была сущая правда. Я тоже проведал такое от нашего главного дивизионного контрразведчика, полковника Колобасова. Разогнали удальцы Шкуро бандитов. Рассеялись они по всей Украине как плевелы. Теперь же большевики задумали укрепить “армию” Махно. Послали множество пулеметов, дали орудия с огромным запасом снарядов, а главное, направили в нее мобилизованных офицеров.

Но мы, пехотинцы, в такие высоты военной политики не забираемся. Для нас все просто. Был приказ драться, мы дрались. Был дан приказ после изнуряющих боев отвести батальон. Мы отошли. Потом получен другой приказ: помочь тыловым частям справиться с бандами. Мы помогаем.

Как правило, банды против регулярных войск не стоят. Разбегаются тараканами и прячутся. Уже и Зеленый, и Перхурчик с их вооруженным сбродом на собственной шкуре испытали, что такое Офицерский батальон. Теперь вот Жилу надо угомонить. Сам Жила мелкотравчатая фигура. Но поддерживают его местные. Гуляют в этих краях какой-то Слепень да какой-то Бочкарев. Разведка у них поставлена -- нам бы такую. Налетами беспокоят наши гарнизоны. Нападают на отдельные группы; случается, атакуют тыловые обозы, захватывают подводы с хлебом.

- Да, хотел сказать вам, Иван Аристархович, - отвел глаза в сторону Беме. - Хочу в отлучку съездить, с Легкостаевым. Чтоб вы знали...
Батальон отдыхает в Коптелках. Я не имею ничего против.
- Далеко собрался, Алеша?
- Да нет, - мнется он. - Тут рядом.
- Приглянулся тебе кто? - догадываюсь я.
Алеша вспыхивает до самых ушей.
- Ладно-ладно. Дело молодое. Смотри, осторожней только, - предупреждаю я. - Не дай Бог, какой-нибудь Слепень выпрыгнет!

От Коптелок до Хомина всего верст пять. Проскочили их добры молодцы в какие-то минуты. Снова гарцуют посреди пыльной улицы, на палисадники поглядывая, перезрелые вишни с веток срывая, рукой помахивая белоголовым ребятишкам, фуражки приподнимая перед стариком и старухой, что вышли за ворота. Алеша Беме да казачий урядник Легкостаев. Сдружились они за месяцы походов и боев. Друг другу тайны поверяют.

Проехали раз мимо дома с крашеной железной крышей. Собака брешет, но никто не выходит. Проехали вторично, уже в другую сторону. Опять прежнего старика-язву заметили. Стоит на высоком крылечке, пустые лунки глаз к солнцу поворотил.
- Здоровы были, старик! - обратился Легкостаев. - Помнишь нас?
- С ума еще не выжил, - проскрипел тот. - А что, никак охвицерик-то при тебе, казачок?
Поглядел Легкостаев на Алешу Беме. Еще коней по копытному топоту посчитать -- ладно. Но как угадал, кто рядом?
- По дыханию его чую, что здесь, - качнул старик головой.
- Да, отец, мы тут за делом проезжали, - подал голос Беме. - По старой памяти завернули...
- Ныне завернули, теперь продолжайте свой путь, - сказал старик и вошел в дом.

Покачали головами добровольцы. Н-да-с, дед с норовом. А что поделать? На ходу так и не придумаешь, зачем назад из Коптелок вернулись.

Еще и еще раз оглядели с высоты коней двор. Огородные грядки те же, тарантаса нет. Что ж, нет так нет.

Тронулись. Вдруг им навстречу парой запряженная коляска. На облучке парнишка, в коляске две барышни. Обе в шляпках, в светлых легких платьях. От солнышка зонтиками прикрываются. Зонтики в оборочках. Таким миром и светом пахнуло. Словно и не было ни Большой войны, ни кровопролитной драки с этими интернационалистами и большевиками. Присмотрелись оба. Так и есть, Сашенька в палевой шляпке. Рядом с нею незнакомая молодая женщина в розовой.

Остановились добровольцы. Дождались, пока коляска с ними поравняется. Поздоровались, завели разговор. Сашенька сразу узнала Алешу Беме, засмеялась, ослепив белизной зубов.
- Никак опять заблудились, господин поручик? Или с разведкой?

Вторая красотка тоже засмеялась. Глаза зеленые на Легкостаева. Тот сразу подтянулся, с высоты коня приосанился, голову картинно повернул, фуражку как бы невзначай на бок сбил, чуб смоляной выпуская.

Оказалось, что ездила Александра на станцию встречать свою кузину. Давно намеревались встретиться. Да все не получалось. Приехала Анастасия Михайловна из Мариуполя, утренним поездом.

- Как же вы не побоялись в такую даль одна? - спросил Легкостаев.
- А что бояться? - слегка щурясь зеленым глазом, отвечала она. - От Мариуполя до этих мест ваши везде стоят. Разве ж они допустят какое безобразие? А здесь Сашенька...

Еще о том, о сем побалакали. Поулыбались друг другу. Заодно как бы случайно проговорились, что назавтра, в воскресный день будут обе в Коптелках, там церковь побольше и служба поторжественней, многолюдней. Да к тому же, очевидно, офицеры батальона очевидно будут присутствовать...

Всю вторую половину дня Алеша Беме кружился как пчелка. Хозяйке, у которой он остановился, заказал форму его выстирать да прорехи зашить. Заплатил катушками черных и белых ниток, которые оказались дороже и “керенок”, и наших “колокольчиков”. Ездовой Куманько в это время жеребчика его на речке мыл и скреб, хвост и гриву расчесывал. Сам же Алеша к батальонному брадобрею унтеру Цветкову:
- Цветков, ты похвалялся, что знаешь аглицкие и парижские стрижки... Показывай свой искусство. Плачу серебряным рублем!

Цветков у нас был батальонной реликвией. Даже будем разгромлены на голову, но наш батальонный значок, золотой парчой вышитый, наш денежный железный ящик, нашу серебряную батальонную братину, а также унтера Цветкова вынесем из любого ада.

Все эти месяцы единственной обязаностью его было щелкать и щелкать своею машинкой, лязгать и лязгать ножницами. Скажем, многим офицерам и нижним чинам и обыкновенного “ноля” было достаточно. Мне, например, перед кем казаться? Или тому же Кулебякину? Наш подполковник Волховской стригся всегда “под бобрик”, тоже без особых вычурностей.

Но, к примеру, капитан Сергиевский занимал Цветкова на целый день. Голову вымыть и постричь особым модным фасоном. Бакенбарды подровнять, сделать острее или напротив округлее, в зависимости от прихоти и настроя заказчика. Волосы из ушей и ноздрей повыдергивать. Щеки и подбородок чисто выбрить, но не просто выбрить, а с горячим полотенцем, с массажем, с умащением каким-то особым бальзамом.

На следующее утро, ни свет ни заря, Алеша Беме был уже на площади у церкви. Стрижка -- лорд Бинхэмптон позавидует. Вычищенный и выглаженный мундир как влитой. На нем светится белый крестик Георгия. Сапоги блеском горят. Прошелся, шпорами побрякивая, плечи расправя, пружинистым шагом -- все коптелковские девки и молодухи на него так и загляделись. Экий красавчик!

А вот и хоминские барышни подъехали на шарабане. Тоже платья сменили, надели нарядные, пышные, с рюшечками, с воланами. Шляпки лентами перевязаны. По плечам -- легкие шали узорчатые. Так чтобы и локотки с ямочками прикрыть, но и руки обнаженные оставить.

Урядник Легкостаев тут как тут. Руку подает зеленоглазой Анастасии Михайловне. Алеша не отстает. С другой стороны приветствует Сашеньку, и она вспыхивает как маков цвет, говорит ему что-то задорное, а в глазах – тепло.

В церкви они стояли по разные стороны, но так, чтобы видеть друг друга. А после “Отче наш” все четверо осторожно выскользнули. Тем не менее, присутствующие это заметили. Офицеры переглянулись, перемигнулись, слегка кашлянули. Сухонький священник нахмурился было, но снова отдался молитвам, Господу славу возсылая. А девки и кумушки стали перешептываться...

В тот воскресный день уехали все четверо, точнее, с парнишкой-возницей, впятером, на берег реки. Там офицеры лошадей стреножили и пустили на лужок. Сами свои седельные сумки раскрыли, подоставали всяких вкусностей: французского шоколаду, бутылку мадеры, крабовые консервы. Все выжулили у нашего полковника Саввича, который отказать Алеше Беме никак не мог.

Да и барышни оказались запасливые. Из корзинки, что стояла в шарабане, достали домашней колбасы, копченого сала, зелени разной, хлеба свежеиспеченного. Даже бутылку горилки, самогона чистейшего.

- Вот это по-нашему! - прикрякнул Легкостаев. - А можно у вас поинтересоваться, Анастасия Михайловна, как вы так спознали, что казаку в жизни любо?
- Разве ж это трудно, господин казак? Где ж видано, чтоб настоящий донец да горилку не уважал?

И начали они с маленьких стаканчиков да заедать салом и крабовым мясом. Да охмелев, стали друг другу загадки загадывать, с отгадками временить. Улыбкой поощрять, рукой нечаянно руки касаться. Да смеяться над милыми глупостями. Получился, можно сказать, у них веселый и хмельной пикник.

Анастасия Михайловна все подзадоривала нашего “козачэньку”, потом поднялись вдвоем и скрылись в густых кустах, сказав, что хотят на реку посмотреть.

Конечно, все поняли и Сашенька, и Алеша Беме. Но таких вольностей себе позволить не могли. Продолжали беседу. О том, о сем. Рассказывал Алеша о своих охотниках, об удалых рейдах с ними. Потом о Большой войне. О том, как в бою против австрийцев были убиты ротный и взводный, и как повел он взвод пластунов, был ранен, но захватил две пушки. За это был награжден. И нет в мире ничего дороже для него, как этот солдатский Георгиевский крестик.

Сашенька рассказывала, что училась в женской гимназии, в Елисаветграде. А слепой старик -- это ее дед, отец матери. Глаза ему выкололи турки, когда захватили под Плевной. Потом русское правительство выкупало их, пленных, из Стамбула. Золотом платило. Почти семьдесят лет деду Григорию, а слух у него преотменный, слышит, как мышь по утрам умывается, как вода в колодце прибывает, как почки на деревьях по весне лопаются. Живет он тут до поры до времени, все назад хочет, в Елец свой. Но там сейчас красные, продотряды, агитаторы, комбеды и каратели.

Парнишка-возница все бродил вокруг. Налили и ему стаканчик самогона. Он выпил, по-взрослому засопел, закусил стрелкой лука и крабовым мясом на хлебе. Потом ушел в шарабан, спать под ласковым солнышком.

Наконец, осмелился Алеша. После третьего стаканчика самогона, прильнул губами к руке Сашеньки. Она снова вся вспыхнула, как там, у церкви. Но руку не отняла. Другой рукой по ржаным, шелковым волосам Алеши провела.

А немного спустя и Анастасия Михайловна с Легкостаевым от реки поднялись, из-за кустов показались. Возбужденно-радостные, накинулись на еду, допили горилку, мадеру ополовинили. Шоколад пошел вприкусочку. Зеленые глаза Анастасии Михайловны темно и колдовски мерцали. Легкостаев крутил свой ус и словно бы невзначай брал ее за плечи.

К вечеру проводили молодцы своих подруг сердечных. Сами вернулись в расположение батальона. Легкостаев -- спать. Алеша Беме -- ко мне, на вечерний чай. Вдруг прорвало его. Где тот бесшабашный смельчак, любимец Вики Крестовского? Оказался наш Беме нежным мальчиком, заговорил о Сашеньке, краснел, опускал глаза, пил чай, злился на себя, что не был настойчивым, спрашивал у меня, а можно ли быть настойчивым в такой ситуации, это же не под огнем стоять, не в атаку лететь!..

Уже поздно вечером поднялся он. Поблагодарил за чай и дружескую беседу. Попросил, чтобы я ничего не рассказывал Вике Крестовскому, его начальнику.

Мы простояли в Коптелках две недели. Очевидно, Алеша виделся с Сашенькой каждый день. Потому что часто его нигде не могли найти. Вика сердился, обещал упечь его “на гауптвахту”. Я отвечал, что в полевых условиях нам будет трудно таковую сыскать. И успокаивал, что отсутствует Алексей Беме с моего ведома.

Наши разведчики и стрелки часто навещали Хомин. Неподалеку от сельца обнаружился хутор, на котором было вдоволь молока и пекли какой-то особый хлеб. Хуторяне и хоминцы продавали свои излишки за натуральные товары: за шинели, за ремни, за сбрую, за второго срока сапоги, за шапки, в общем за все, что обычно таскают за собой в обозе, не решаясь выбросить, но и не зная, куда девать.

Там же, на хуторе, нашим сообщили тревожную весть. Что в окрестностях ходит небольшой, но очень хорошо вооруженный отряд. Бандиты прекрасно осведомлены, что мы стоим в Коптелках и сколько нас. До поры до времени скрываются в лесочках да в соседних селах под видом мирных селян. Но надо же знать эту вольницу!

В самих Коптелках староста убеждал нас, что все это вранье. Что никаких “махновців туточки не було”. Что партизаны если и держат по хатам винтовки, так это для отпора красным. Что “уся громада радіе” нашему присутствию в Коптелках.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..