МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:33HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Монах Исидор” -- Рассказ одиннадцатый, часть 1-я
Послано: Admin 21 Июн, 2008 г. - 13:36
Белое Дело 

- Что, вояки зассанные? - громко обратился к ним тот же монах. - Навоевались за едрену большевицкую власть? Землю хрестьянам, мир народам... Много она вам земли дала? Надо же быть такими олухами!..

Дивились пленные его речам, но молчали. Оказывается, пока занимали Ч-в, разграбили весь монастырек, а самого отца Исидора в холодной держали. Только он из холодной сбежал. Теперь возвращал им око за око.
- Олухи стоеросовые! Люди за Россию жизни отдают, а вы - за что? За комиссаров с ихими красными тряпками? Чтобы им жирно жилось? Тьфу, болваны!
Один красный армеец, крепкий молодой мужик, не вытерпел:
- Ты чего это ругаешься-то? Вроде бы в сане, а как помоями обливаешь!
- По кадке и помои! И больше волью, - не замедлил с ответом монах Исидор. - Не был бы ты таким дурнем, штаны не обосцял бы от страха сейчас!

У нашему удивлению, ругань монаха подействовала на пленных лучше, чем любое увещевание. Стали друг над другом подтрунивать. А и вправду, штанам теперь посохнуть бы, а то неловко так-то.

К вечеру начали записываться в наш батальон. Их отделенные да взводные дали сведения, что наступление наше повергло красных в полную анархию. Дивизии распадаются, полки разбегаются. Комиссары прячутся, командиры дезертируют, солдатики стрелять не хотят.

В общем, стоял против нас полк имени товарища Карла какого-то, не Маркса, это точно, я их переспрашивал, не то Либнита, не то Милбихта. Вот и не стало полка, благодаря подсказке монаха. А наш батальон получил сто двенадцать штыков!

Три дня мы отдыхали в этом монастыре. Монах Исидор последним насельником в нем оставался. Рассказывал, что и до войны было братии негусто. Пять-шесть монахов, да иноков сколько-то, да прислуживающих. Кормились землей, с огородов. Медком баловались, рыбальством занимались. Еще корзины плели. Само собой, что Богу молились. А после войны - сначала их двое было, монахов-то, Исидор да игумен Сергий. Потом красные игумена Сергия увезли. Остался он один, Исидор.

- Слыхал, осподин штаб-капитан, упрятали мово отца Сергия в казематы большевицкие, - громко жаловался он мне. - Есть-пить не дают, голодом морят, вот же отродье!

У местных нашли подтверждение, что, скорее всего, игумена Сергия забрали в харьковскую ЧеКу. До Харькова было еще сто двадцать верст. Тут и конным налетом не вырвешь душеньку из узилища. Силенок не хватит.

- А пойду-ка я с вами, осподин подполковник! - вдруг он объявил к ночи ближе. - Вы ж на Харьков? Мне по пути. Должно мне мово батюшку Сергия выручать...

Мы думали, блажит монах. Тем более, что оказался он хозяйственным. Даже после красного грабежа откуда-то добывал и муки пять мешков, и буженины почти сто фунтов, и масла коровьего, и квашеной капустки. На второй день прямо ни свет, ни заря, явился пред ясны очи подполковника Волховского:
- Ваше-высок-блародие, назначьте парнишек человек пять-шесть, хоть солдатушек, хоть офицериков... Я с ними рыбки наловлю, все ваше воинство накормлю!

Василий Сергеевич распорядился выделить из обоза десять человек. К полудню ездовой Чесноков подводу, полную рыбы, притарабанил. И голосом, полным изумления, прокаркал, что еще две таких же подводы будет, если не больше. Офицеры диву дались: неужто целых две подводы рыбы?

Зашкворчали сковороды, забулькала вода в котлах. Кашевары из рот заказы стали получать: кому вареной рыбки, кому жареной да со сметанкой, а кому - запечь с грибочками да под сыром. Последний заказ был сделан от артиллеристов. Эти всегда стараются чем-нибудь отличиться.

Под вечер вернулись рыбари. Не две, а три подводы, полные рыбы, привезли. Сам отец Исидор покрикивает на солдат да вольноперов из молодых: что делать с этой рыбой, куда девать ту, кто будет чистить, кому заниматься жаркой-паркой, а кому коптить рыбу впрок над колодами с угольями тлеющими.

Вечером в командирской келье, так мы с ходу прозвали монастырскую трапезную, от дубового стола рыбный пар: после жирнющей “архиерейской” ухи из аршинной чистой стерляди да сдобных подлещиков выплыли пудовые карпы, фаршированные гречей, а за ними судаки и щуки печеные, с чесночными приправами и с овощами, с хреном; потом вынесли карасей в сметане, на чудовищных размеров чугунных сковородах, а там сомиков и лещей копченых, отдающих янтарным масляным отблеском, стали раздавать просто в запас...

Про стальную бочку со спиртом помните? Конечно, Вика Крестовский со своими удальцами ее вмиг ополовинил. Но и в командирскую келью досталось кое-что. Мы со штабными да командирами тоже приложились слегка. После славного дела, после пулевого посвиста да драки на смертушку, оно всегда душеньке отойти нужно. Подполковник Волховской сидит на дубовом же табурете, только трубочку покуривает, к спирту не притронулся, зато с монахом ведет душеспасительную беседу:
- Отпустил я, старик, сегодня по твоему наущению двух красных командиров. А не должен был. Они же из наших, из офицеров, Государю присягали, знамя полковое целовали...
- Э-эх-х, батюшка Василий Сергеевич, а Кто-то нам сказал: не судите, да не судимы будете...
- Сам-то костерил пленных на чем свет стоит, - уличил его подполковник. - Я все слышал...
- Слаб человек, в грехах погряз. И я такой же, - бесхитростно признается монах. - Видят глаза мои неправоту, рот всякие охальности сам собой изрыгает. Что поделать? Молюсь, молюсь, батюшко, а на другорядь опять за свое...
Признавшись в своем “грехе”, монах Исидор так сокрушенно мотает головой, что подполковник Волховской кладет руку ему на плечо.
- Ничего, ничего... Не убил же, не украл...
- Этого Господь пока заберег! - согласился монах. - Опять же для их добра и спасения. Мне-то что? Я миру кукиш кажу. Он мне что есть, что нет, энтот мир тленный. Но душу заблудшую всякой силой из погибели тянуть надо.
Задумался наш славный командир. Потом говорит:
- А что, отец Исидор, может, и впрямь тебе с нами?
- Премного благодарен буду, осподин подполковник! Нам и привыкать не натужиться, мы ж с самых закаспийских песков к трудностям приладились... Вы меня только до Харькова подтяните. У отца мово Сергия ноги больны, надобно подсобить ему... Там вы по своим воинским делам, хоть в Москву, хоть на Питер-стольный град, а мы с отцом Сергием уж назад, к нашей обители...

На третий день, в воскресение, в церкви монастырской отец иеромонах Исидор литургию служил. Весь батальон пришел. Соскучились солдаты и офицеры по истинному слову Божьему. Хорошо получилось. Собрался из чинов батальона приличный хор. Никогда в своей жизни не слышал такого хора. Одни мужские голоса. От густых и могучих басов до тоненьких, почти детских теноров-подголосков. Ни спевок, ни наладок, ни поставок не потребовалось. Как повели, аж слезы у многих на глазах. И это у наших офицеров! Так перед Господом, наверное, только поют! Были на литургии дюжины полторы местных баб с детишками. Те вовсе в голос кричали. А у меня, когда хор восторженно поднял: “Свят, свят, свят Господь Саваоф...” - мурашки по коже.

К вечеру приказ: утром выступаем. Сам видел, как отбил поясных двенадцать поклонов монастырьку отец Исидор, навесил большущий замок на ворота, отдал ключ звонарю, мужичонке подслеповатому, в сбитых опорках, в чуйке рваной, наказал хранить, пока они с игуменом не вернутся.

Пришелся монах Исидор батальону. Внес в нашу бивачную жизнь что-то такое, о чем мы уже и забывать стали. Вечером, натруженные походом, падаем по лежанкам, по соломенным тюфякам, а он тут как тут:
- Живы-здоровы, оспода офицеры? Туточки мазилку сварил, для мозолев крепко помогает. Ежели у кого натерто али волдырь какой!

И впрямь помогало. Ведал отец Исидор секреты трав и корешков, знал всякие молитовки, поди не очень канонические, но укрепляющие, а особенно полюбили его офицеры и юнкера за рассказы о старой службе. Как брал он крепость Геок-Тепе, как сардары пленным русским головы рубили и на пики насаживали, что ныне те же большевики творят, как полковник Извольский, попав в плен, бежал голый, как есть, закутавшись в едино одеяло из верблюжьей шерсти, и так шел ажно тыщу верст по пустыни, как отряд их на сто человек, с двумя пушками, громил пять тысяч туркмен, и стояли белым плотным рядом, ощетинившись штыками, на ревущую орду...

- Восемьдесят штыков против пяти тысяч конников?ї - восхищенно-недоверчиво тянул взводный Кулебякин. - Это ты, батюшко, загнул.
- А Господь наш на что? - отзывался тут же отец Исидор. - С верой скажешь горе: перейди, гора, с одного места на другое - и передвинется. А нам, православному воинству, под покровом Пресвятыя Богородицы, и говорить неча было: разогнали энтих абреков, яко горний ветер кизячный дым разгоняет!

С моим Матвеичем столковались они быстро. Очень зауважал Матвеича, когда заметил, как тот из сундучка своего достает старинное Евангелие, как торжественно садится под образа и начинает читать. На третью же ночь, едва расположились в селе Белесково, пришел к моему Матвеичу, вместе читали, вместе молились.

В этом селе у нас казус вышел. Уже под вечер вошли мы с одной стороны села, не поинтересовавшись, куда подевалась наша разведка. Так и думали, что раз впереди тихо, никто не стреляет, значит, Вика Крестовский проскочил село. Позже пришлет кого-нибудь с донесением. И преспокойненько входим в село, топаем по главному порядку, выбираем на взгляд домишки, где нам встать.

А конная разведка наша в это время свернула чуток влево, ушла на две версты, по большаку попала на пивоваренный завод. Понятно, что заняли этот завод в стратегических целях, о чем батальону решили пока не сообщать. Была такая особенность у наших разведчиков. Им перинки, нам сенники. Им сливки, нам снятое молочко. Им ядрышки от орешков, нам скорлупки. Но война на то и свои законы полагает: кто смел, тот и съел.

Зато и красные, видать, такие же недотепы. Нет, чтобы хоть разъезд вперед выслать. Нет, сами пехом-самоходом. Ни сном, ни духом, что мы в селе - идут себе с другой стороны, тоже колонной, нам навстречу.

Так и натолкнулись друг на друга. Двумя колоннами. Тут нам военное счастье не изменило. Впереди была пулеметная команда поручика Лепешинского. Глазастые оказались пулеметчики, сразу усмотрели краснюков. Развернули свои коляски да шарабаны, и пока те очухивались, что это за часть в сумерках появилась, врезали по ним из трех пулеметов.

За пулеметной командой тянулась первая рота штабс-капитана Шишкова. Они прямо с подвод и в атаку: не хотели уступать ночлег красным! А там и гаубицы штабс-капитана Соловьева выставили свои доводы. Быстро и слажено снялись с передков. Номера прокричали свою готовность. Как рявкнут посреди деревенской заспанности, да прямо по их основной колонне, позади, так и побежали красные. Оставили нам большую часть обоза, патронные двуколки, два пулемета, до сотни винтовок. Да еще человек семьдесят в плен сдались. У нас только один легко раненый, прапорщик Ручкин. В строю остался.

Несмотря на успех боя, подполковник Волховской устроил разнос Вике. Вызвал через ординарца, и когда тот явился, уже в сильном стратегическом состоянии, обрушился на него:
- Вам что, капитан Крестовский, приказ командира - любовная записочка от институтки?

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..