МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:33HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Монах Исидор” -- Рассказ одиннадцатый, часть 2-я, окончание
Послано: Admin 21 Июн, 2008 г. - 13:45
Белое Дело 

Потом короткий переезд батальона в Харьков. Триста восемьдесят человек, двести лошадей, пять орудий, девять пулеметов, зарядные ящики, боеприпасы, сорок с лишним колясок, телег, походные кухни, наш лазарет. Мы прибыли на харьковский вокзал, разгрузились, прошли походным маршем до казарм, которые нам отвели. Нам под ноги бросали цветы. Улыбки молодых барышень, институток и гимназисток. Радостные лица горожан. Всеобщий подъем и ликование.

На следующий день было торжественное богослужение в соборе. Главнокомандующий Армией принимал парад. От батальона взбивали пыль по мостовой рота Видемана и рота Шишкова. Вид у них был молодецкий.

Третья рота и арт-дивизион с обозниками оставлены в казармах. Было много дел. Нижние чины помогали размещению лазарета, работам по артиллерийскому парку, в конюшнях. Офицеры отдыхали, приводили себя в порядок, сдавали сапоги в починку, а рубахи, штаны и замызганные гимнастерки – прачкам.

По городу еще кое-где постреливали. Это продолжали вылавливать большевицких лазутчиков и шпионов. Но в целом город быстро переходил на мирную жизнь. Вечером зажглись огни ресторанов и кафе. Заиграла музыка в городском саду. На улицы вывалила публика. Офицеры и военные чиновники, дамы в нарядных платьях и господа в соломенных канотье и фетровых шляпах.

Монах Исидор пришел ко мне на квартиру. Я как раз собирался на вечер, который устраивал новый городской голова.
- Иван Аристархович, не стал я беспокоить господина подполковника...
- Вы были намерены разыскать вашего игумена, - напомнил я. - Ходили?
- Ходил, Иван Аристарховичї, - вдруг отец Исидор сел на стул, словно ноги его больше не держали.
- Так что же? - спросил я, чувствя уже что-то неладное.
- Расстреляли его большевики!
- Расстреляли?
- Да. Господа офицеры из комендатуры сказали. У них все списки. Они проверили. Игумен Сергий расстрелян 2-го мая.
- Но погодите, отец Исидор. Может, это не тот игумен Сергий. Может, они не привели приговор в исполнение. Вы в тюрьме были?
- Тот это, - сказал монах. - Тот. Игумен Сергий... Господи, спаси и помилуй душу его голубиную!

Он остался в нашем батальоне. Когда кто-то из офицеров спросил, почему, отец Исидор хмыкал в свою сивую бороду:
- Больно хор у вас батальонный хорош!

Это была отговорка. Не было у нас хора. Тогда, в монастырской церковке, так пели лишь однажды. Навеяло что-то, видать. Были, конечно, чистые голоса. Был бас ездового Елисеева, глубокий, нутрянной, так, поди, сам Шаляпин не пел. Были чистые и глубокие баритоны, хотя бы у того же Сабельникова или казака Гребнева. Однако сказать, что создали мы хор и теперь ездим по всему Югу, поем перед публикой, нет, этого никак не было.

Через неделю, отдохнув, оставили мы Харьков. Новый приказ - дальше на север! На Белгород, на Курск. Сопротивление красных росло. Мы не видели всей картины фронта, но по тому, как многочисленны и хорошо вооружены их полки и дивизии, мы понимали, что против нас послана могучая сила.

Отец Исидор делил с нами все тяготы похода. Оказался незаменимым в лазарете. Делал самую тяжелую работу, все время с ранеными, с калечными. Подоткнет ряску под ремешок сыромятный и за дело. Раненым тряпки стирает, перевязки меняет, из-под лежачих вычищает, а то при умирающем сидит, руки на холодеющий об возложа, молитву читает. И просветляется лик у бородатого и нелюдимого Федосова.

А как бой, так Исидор между нами, в ротах. Вроде как с санитарами пришел. Но вижу я, воинственно задирается его сивая борода при звуках ружейного огня и взрывах бомб, распрямляются плечи, правой рукой крестом осеняет, левой словно что-то ищет.

Под деревней Ивлинкой третья рота рассыпалась цепью, повела наступление на позиции красных. Те огрызаются, выбивают наших одного за другим. И упал, как подкошенный, прапорщик Тихонов, из шахтеров-рабочих. А рядом оказался наш монах. Не сгибаясь, в полный рост, подошел к павшему офицеру. Наклонился к нему, перекрестил, видать, отходящего в мир иной. Вдруг в левой руке у него оказалась винтовка Тихонова. Поднялся, опять же в полный рост, и зашагал вперед.

Тут уж офицеры поднялись за ним. Бросились в атаку. Смели красных, гнали их потом через речушку, через луг, аж до подлеска, не меньше трех верст гнали. Потом, помню, идет мне навстречу монах, винтовка прикладом вверх на плече. За ствол рукой держит. Лицо помолоделое. Глаза блестят.
- А што, осподин штаб-капитан, можеть мне ратником к вам записаться?..

То ли в шутку, то ли на самом большом серьезе.

Но один урок нам всем неожиданно был дан. В тот же день красные попытались отнять у нас Ивлинку. Батальон ответил таким яростным огнем, что на поле осталось не меньше сотни трупов и раненых. Дальше началась привычная для нас потеха.

- Ставлю четверть самогона, что с одного выстрела утихомирю вон того живца, в желтых крагах! - объявил Кугушев, очень меткий стрелок.
- Да он зарылся в землю, штабс-капитан. Потеряете вы свою четверть!
- Принимаете пари, поручик?
- Если вам не хочется выпить, то чего ж? Ставлю против вашей четверти десять “колокольчиков”. Извините, больше у меня нету...
Пауза. Выстрел. Ругательство Кугушева.
- Каналья! Это не его желтые краги были.
Второй выстрел.

Красный армеец дернулся и затих.

- Но четверть с меня, - объявил Кугушев.

Очевидно, красные прознали, кто им набил задницу под Ивлинкой. Да, это мы, Офицерский батальон. Потому что они даже санитаров не высылали. Их раненые были обречены.

Мы стреляли и приговаривали, что “и еще один живец не жилец!”, как вдруг откуда-то возник монах Исидор. Присмотрелся к нашей забаве, да как закричит:
- Вы што же творите, оспода офицеры? А Боженька на вас смотрит оттудова, это как? Вы чего ж душу свою за “колокольчики” - сатане?

Офицеры остановились. Смотрят на монаха. Все уже знают, истинный воин он, этот Исидор. Смерти не боится, штыковой бой для него - самый правильный, пульками только небушко дырявить, говорит, а штыком славу добывать!

Пытались как-то объяснить ему. Что есть красные. Когда они нас берут в плен, это хуже всякого адского пламени. Отрубают руки, как Саше Волховскому и еще двум юнкерам, жгут живьем на кострах, как того казака, что поехал навестить родню, а то фуражку гвоздем прибивают к голове. Это как, отче?

- Так то нечисть большевицкая, - возвышал голос монах. - Вы же - Русское воинство, офицеры, коза вас задери, или кто?

И так яростно затряс бородой, так горячо уставился офицерам в лица, что потупились они. И я опустил глаза долу. Прав был отец Исидор. Началось это с гибели Дашеньки, княжны нашей светлой. Обезумели мы от потери этой. А потом жестокие и беспрестанные бои, кровь, раны, смерть, тифозные вагоны, холод, нищенское бытие наше, к которому оказалось так легко привыкнуть. Мир перевернулся. Что есть жалость и милосердие, прощение и милость, совсем стали забывать. И нужно было в батальоне появиться этому монаху, чтобы безумие наше остановить.

- Простите, отец Исидор, - сказал я за всех. - Сейчас пошлем туда своих санитаров, кого сможем, перевяжем, в наш лазарет отнесем...

Спустя пять дней снова тяжелейший бой. Красные перешли в контр-атаку, сбили наших с паромной переправы, сожгли паром, смяли нашу вторую роту, уже на той стороне Сейма, прижали ее к реке и пустили кавалерию.

- Классическая схема, - определил наш подполковник. - Отсекли передовую часть, используя водную преграду.

Присутствия духа он н терял никогда. Прищурясь серым глазом, оценивал ситуацию.

Наши две роты, первая и третья, одна батарея и обе пулеметные команды оставались на этом берегу. Еще одна батарея была на подходе. Подполковник Волховской отдал приказ конным разведчикам перейти реку ниже по течению, обойти бой пойменным лугом. Штабс-капитан Соловьев расставив свои гаубицы, начал забрасывать снарядами пространство между ротой Видемана и красными. Это на какое-то время приостановило разгром. Откатилась красная кавалерия. Но мы со своих позиций на косогоре видели, как спешат новые силы красных к реке.

Подполковник Волховской отнял трубу от глаза.
- Не меньше батальона пехоты, да еще конница собирается за лесом.

Положение создалось тяжкое. Еще час-другой, и мы увидим, как красные добивают нашу вторую роту. Сотню Крестовского также размечут. Дай Бог, если башибузуки смогут, хотя бы с потерями, уйти назад на конях вплавь по реке.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..