В.Черкасов-Георгиевский “ЗИМНИЕ РАМЫ”: Повесть о сталинском детстве. Финальная часть VII “ПОБЕДА”, главы 3-5, финальные.
Послано: Admin 19 Окт, 2008 г. - 16:35
Литстраница
|

Севина бабушка Софья Афанасьевна Пулина – фотография сделана за три дня до ее кончины
ГЛАВА 5
Войдя дома в комнату, Сева увидел зеркало гардероба, заавешенное черным платком. Мама с тетей Зиной Ермолычевой сидели на диване и плакали. Мама не заметила, что Сева пришел без пальто.
Она сказала:
— Сынок, бабушку нашу увезли в морг. Померла она.
Мама, не отрываясь, смотрела на Севу и быстро говорила то, что уже не раз, наверное, рассказывала тете Зине:
— Бабушка ж все ночь не спала, ворочалась. А утром, когда ты ж еще спал, Софья Афанасьевна встает и мне говорит: “Машенька...” После ареста папы впервые так меня назвала. “Машенька, я должна идти в храм, там сегодня литургия, я должна причаститься. А потом надо мне помыться в бане. А после баньки я приду и всё-всё в доме приберу. Сева на праздник выступать уйдет, и ты иди по своим делам или в гости, если тебе надо...” Пришла я домой с час назад, в комнате полная чистота, всё-всё прибрано, полы помыты. Даже зимние рамы выставлены. А Софья ж Афанасьевна... — мама всхлипнула, — Софья Афанасьевна лежит на кровати своей под одеялом. Вся в чистом и белье постельное у нее сменено, чистое. Глаза закрыты, такая спокойная, словно хорошее ей снится... И мертвая.
Мама смахнула слезы и озабоченно поднялась на ноги:
— Ой, что это я? Надо ж хоронить, надо поехать, Петру сообщить. Сева, ты один дома не побоишься? Или иди к тете Зине, спать у них ложись, я вернусь совсем поздно.
— Приходи, приходи, Севка. И ребята мои будут тебя ждать , — сказала тетя Зина.
Мама накинула на себя жакет. Они вышли.
Сева подошел к бабушкиной кровати. Сел на выглаженный пододеяльник с кружевными сердечками, тронул подушку. Под ней что-то шелестнуло. Сева поднял край и увидел тетрадочный лист в клеточку.
Он взял его, это было письмо. Сева стал разбирать косо убегающий вниз бабушкин почерк:
9 мая 1956 года.
Добрый день, Кирилл.
Получила твое письмо. Как оно долго идет, целых полмесяца, или где-нибудь валяется без внимания.
Сева здоров, бегает и не слушается бабушку. Сказала ему про твое письмо, что ты пишешь, чтобы он нарисовал что-нибудь, послал тебе, и мне попало от Маруси. Она говорит, чтобы я ничего Севе не говорила о тебе, не заколачивала ему голову другим папой, а-то он будет не слушаться. Маруся сказала, что на тебя нет надежды, чтобы ты смог воспитывать своего сына. Она говорит, пусть лучше дает деньги на воспитание сына, это будет равносильно воспитанию тобой. Когда приедешь, тогда будет видно, что нужно делать.
Прощай, Кирилл Сергеевич. Христос с тобой и со мной. Думай о Севе. Мама.
Бабушка запретила Севе плакать после ее смерти, потому что не нажила она грехов тяжких. Сева опустил взгляд на выставленную и прислоненную бабушкой к стене зимнюю раму из окна около ее кровати.
Встал, подошел к подоконнику. С натугой потянул въевшиеся за зиму в пазы шпингалеты внешней рамы. Распахнул створки во двор, свеже устремленный к ярко-звездному небу.
О такой весне и мечтала бабушка у сиреньки, выросшей из могилы неудачливого Севина дедушки, сына тульского прадеда Севы — строительных дел мастера с казачьей фамилией Пулин.
Россия, Москва, время написания произведения: конец 1970-х годов — октябрь 2008 года
Конец повести. Начало см. ОТ АВТОРА. Пролог “ПОСЛЕ ВОЙНЫ”. Часть I “ПОРТУПЕЯ”, главы 1-2.
|
|
| |
|