Образ патриаршего местоблюстителя МП Кирилла Гундяева в романе В.Черкасова-Георгиевского “Святые деньги”
Послано: Admin 09 Янв, 2009 г. - 16:06
Литстраница
|
Кирин поднялся с кресла, прошел к высоченным дубовым дверям кабинета, выглянул и распорядился прислуге накрыть им закусить в столовой. Потом обратился к Белокрылову:
- Вот об этом я хотел бы с вами подробнее поговорить. Поужинаете?
- С удовольствием, изнемог на даче от сухомятки.
Они прошли в столовую, встали у стола. Митрополит, как всегда, прочел молитву перед едой. Сели и выпили водки, только что доставленной с завода. Кирин проговорил, закусывая:
- Генерал, насколько я знаю, вы сколотили группу бывших офицеров КГБ, чтобы решать всякие вопросы?
- Так точно: всякие.
- Способна ли ваша группа организовать и провести операцию по самому епископу Артемию? Я имею в виду не примитивное нападение или что-то неумелое, типа расправы с Феогеном. Надо так потрудиться, чтобы даже спецслужбы, даже по оперданным не просчитали бы след, ведущий не то чтобы ко мне, а даже к вам. Нужна именно такая штучная работа.
- Я понимаю, что лицо, способное заменить патриарха, должно быть вне всяких подозрений, - проговорил Леонтий Александрович, попав в самую точку гоняевских чаяний.
Кирин разгладил бороду.
- Отличный ответ, генерал. Поэтому будем считать нашу сегодняшнюю случайную встречу первой и последней. Все вопросы, входящие в орбиту вашей компетенции, будете решать только с отцом Вадимом Ветлугой.
- Мне придется зависеть от Ветлуги так же, как от Шкуркина?
- А вам взаимоотношения с Феогеном не нравились?
Белокрылов сказал искренне:
- Нет. Я привык к большей самостоятельности. У меня есть подразделение со своей разведкой, контрразведкой, боевой силой. Я вполне мог бы согласовывать лишь стратегию наших задач. Тактически я хотел бы действовать на свое усмотрение.
Митрополит выпил, стал есть, думая. Потом кивнул.
- Доверяю вашим знаниям и опыту, генерал. Итак, стратегия на ближайшее время у вас должна быть одна. Это подготовка и виртуозная реализация акции по Артемию. Все, что связано с этим, что нужно или как-то пересекается с главным вашим заказом, прокручивайте, как вам вздумается. Мне ученого в таких делах учить - только портить.
- Спасибо, владыко.
Гоняев повел в воздухе пальцами.
- Отец Вадим будет у вас лишь в виде завхоза: обеспечение средствами, помощь по смежным вопросам.
У Белокрылова развязывались руки. Он слушал, неторопливо ел, прикидывая, где и как затаиться в ближайшее время. Генерал понимал, что на убийстве Артемия их связка с митрополитом закончится. Устраивало его и это - выполнить заказ самого Кирина Гоняева, а потом с огромным гонораром за работу убыть куда-нибудь подальше от России к теплым морям.
На прощание Леонтий Александрович долго жал крепкую руку митрополита, сказал:
- Еще раз простите, владыко, что непрошено вторгся к вам сегодня в машину.
Кирин покровительственно улыбнулся, пробасил:
- Правильно поступили. Хлеб за брюхом не ходит.
* * *
Из Части IV “Небо в алмазах”
Из Главы четвертой
В этот вечер вернувшийся из командировки митрополит Кирин почувствовал себя в своей истоптанной милицейскими ботинками квартире скверно, как и предполагал опер Кострецов в разговоре с Маришей.
Ожидавший хозяина Вадим Ветлуга первым подробно доложил Кирину о происшедшем здесь и на даче. Денежные суммы, бывшие в сейфах, были для Гоняева незначительны. Поэтому он больше обеспокоился легко открытыми запорами.
- Что за виртуоз? - недоумевал Кирин, нервно оглаживая бороду. - За одну ночь хапнул два моих сейфа швейцарской работы, с уникально зашифрованными кодами?
Ветлуга, получивший от милиции полную информацию о ночных действиях Вована, испереживавшийся, что бригадир может расколоться, откуда он узнал коды, соврал:
- Знаменитый медвежатник работал!
- Ну и вор в России пошел, - гундосил владыка, - не успеют на Западе лучшие умы новую сейфовую защиту изобрести, как у нас ее с ходу чистят.
Кирин поблагодарил за беспокойство Ветлугу, весь день мотавшегося его представителем вместе с милиционерами. Особенно митрополит помянул "алмазный" документ, которого в сейфах этой ночью не оказалось. Ветлуга этому обстоятельству горячо обрадовался, даже больше, чем известию об аресте Вована. Он решил, что, попав в руки к бандиту, потом выкрутившись, все же сумел перехитрить судьбу.
Когда отец Вадим ушел, Гоняев позвонил Ловунову, сообщил об ограблениях и попросил срочно приехать.
Ловунов вскоре прибыл и с порога кабинета засверкал зелеными глазищами, приговаривая:
- Позор и бесчестие. Возмутительно! Митрополита русской церкви грабят как торгаша, ни с саном его не считаясь, ни Бога не боясь.
- О чем вы, Виктор Михайлович? Какая у вора боязнь? - отмахивался Кирин.
- Да ведь они сами верующие. Поглядите по телевизору зону или тюрьму - все почти с крестиками, за колючкой храмы возводят. Я, владыко, сам с Богом не в очень хороших отношениях, но эта-то сволочь, братва, как ее еще там называют? Ведь православными себя изображают.
Кирин горько засмеялся, потом воскликнул:
- Бросьте вы, ей-Богу! Да кто мы такие все, включая верующих, неверующих, бандитов, торгашей, попов, вас, меня, почему-то называющие себя русским народом? Именно - народом. А все это с 1917 года не народ, а население! Православный народ, народ Святой Руси - это совсем другое. Его давным-давно нет и уж не будет. Потому ни в чем, ни с кого и спрашивать нечего.
Присел Ловунов на кожаный диван, ошеломленно поглядывая на едва не заплакавшего митрополита, проговорил:
- Как же с такими мыслями жить можно? Тем более вам, архиерею?
- А вот так и существую, - проговорил Кирин, желчно усмехаясь. - На двух самолетах летаю, то на швейцарской вилле поживу, то на подмосковной даче... Ладно, Виктор Михайлович, вернемся к нашим алмазикам. Как это вовремя Дополнительное соглашение-то наше я вам перекинул! Кто знает, а вдруг вор документ бы наш у меня заодно прихватил? У вас, надеюсь, он вне опасности, не пропадет?
- Вряд ли специалист любого уголовного класса осмелится лезть в мой сейф на работе, ведь это администрация Президента Российской Федерации, - веско произнес Ловунов. - Выше ведомства в нашей стране нет.
Раздался длинный звонок во входную дверь.
Кирин прошел в прихожую, открыл. Перед ним в лучших макияжных переливах и элегантно-траурном туалете стояла Мариша, уткнув свои неотразимые очи в переносицу митрополиту. Она с незабытой выучкой монахини вдруг притушила их, смиренно поникла лицом и фигурой, положила одну ладонь на другую, как следует для благословения, склонила головку, попросив:
- Благословите, владыко.
Кирин автоматически осенил прекрасную незнакомку крестным знамением. Та поцеловала у него руку, назвалась:
- Я Мария, была монахиней, потом бес попутал жить с архимандритом Феогеном. Простите меня ради Бога.
Митрополит вынужден был по правилу ответить:
- Бог простит, и я прощаю.
Мариша порывисто придвинулась к Кирину, обдавая его томными запахами парфюмерии и молодого женского тела, проговорила:
- После гибели отца Феогена, царствие ему небесное, я совсем одинокой осталась. Помогите, владыко, по жилищному вопросу.
В раздумье стоял Гоняев, а девица шагнула еще ближе, едва не давя его бюстом. Он отступил в прихожую, пригласил зайти.
Ловунов уже перешел из кабинета в гостиную. Увидев входящую красавицу, он, изобразил лучшую свою бойцовскую улыбку. Кирин сказал, кивая на Маришу:
- Это Мария, знакомая покойного архимандрита Феогена. Помните, я вам рассказывал?
Холостяк, любитель женщин, Ловунов не вслушивался в слова митрополита, вошедшая девица очаровала его сразу.
- Очень приятно, Мария. Я - Виктор Михайлович Ловунов, - представился он ей.
- Можно просто Маша, - улыбнулась она, мгновенно уловив настрой этого зеленоглазого.
Мариша тут же вспомнила эту фамилию, упоминавшуюся Кострецовым по алмазному раскладу, и посмотрела на Ловунова еще более чарующе.
- Так что с жильем? - напомнил ей начало разговора митрополит.
Снова потупила глаза-озера Мариша.
- Архимандрит Феоген завещал мне свою квартиру, - врала она. - Но никаких бумаг по этому поводу я не обнаружила. Быть может, они остались на его рабочем месте в патриархии? Нельзя об этом узнать, владыко? - обращалась она к Кирину, а неотрывно смотрела, звала взглядом Ловунова.
Тот и вмешался:
- Надо помочь девушке. У Феогена остались какие-нибудь родственники, которые могут претендовать на освободившуюся жилплощадь? - спросил Ловунов Кирина.
- Не знаю, - ответил Гоняев и усмехнулся, глядя на пламя в глазах напарника. - Вы, Виктор Михайлович, больше меня в таких делах понимаете. Вот и посоветовали бы девушке. Покойный Феоген нам много полезного сделал.
* * *
Из Главы шестой
Последняя страница -- финал романа
Бургундское вино и виски лились рекой у Гоняева в столовой его просторной квартиры в одном из пяти высотных "теремков" Москвы, постройка которых была одобрена лично Сталиным.
Владыка Кирин на радостях накирялся до такой степени, что вперил глаза в потолок, плеснул багряным вином из фужера вверх и заорал, обращаясь к Господу Богу:
- Ты кто? А я – митрополи-и-ит!
Выходка озадачила даже видавшего виды в патриархийной среде Ловунова, который начал икать, возможно, от беспардонности владыки. Будь они сейчас на вилле Кирина в Швейцарии, то вышли бы променадом к Женевскому озеру. Здесь более или менее свежий воздух был на балконе. Первым туда сумел выбраться митрополит.
Кирин окинул взором раскинувшуюся внизу Москву. Горели огнями, фонариками, кострами, светлячками улицы, площади, дома, рестораны, вокзалы столицы. Лишь тонули в ночных омутах неосвещенные церковные храмы, закрытые до утренней службы. Но митрополит и в темноте находил так знакомые ему здания с куполами и крестами.
Гоняев думал об этих храмах как о своих форпостах. Еще бы, веками они стояли и снова выстояли. Зачем? Да затем, сладко мерещилось ему, чтобы он вот так высился на своем балконе, будто бы на капитанском мостике, словно попирая этот город ногами, возносясь, конечно, и над весьма приземистыми отсюда храмами.
Было еще долго до утра, до предрассветной синевы неба. Митрополит Кирин оторвал взгляд от салюта огней внизу, поднял осоловелые глаза в сияющую небесную житницу. Ему показалось, что небо расцвечено алмазами огранки его фирмы "Аграф".
|
|
| |
|