МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:18HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
М.Буханов «Черные дыры в применении 282-й статьи УК РФ»
Послано: Admin 15 Дек, 2009 г. - 14:54
Дни нашей жизни 

Человека или группу лиц может оскорбить или унизить все что угодно, истолкованное как «направленное на возбуждение ненависти…», «унижающее достоинство ...», что в формальном преломлении, повлекши за собой обращение в правоохранительные органы, является основанием для возбуждения уголовного дела. А в нем из практики для следователя центральным обстоятельством становится только формальная работа, а «квалификация» в полной мере зависит от ответа эксперта на вопросы следователя.

В свою очередь, обвинительное заключение следователя в таких случаях всегда строится, естественно, на описании «эпизодов» преступления, но с сугубым индивидуальным толкованием действий обвиняемого лица в духе «мнений» таких как: «материалы, распространяемые гражданином Н., возбуждают ненависть по признаку …», «эти материалы гражданин Н. выложил в «живом журнале» в интернете с целю унизить достоинство…», «гражданин Н. действовал умышленно, осуществляя …». Далее могут перечисляться положения Конституции РФ (ст.19, ст.29), где запрещается пропаганда какого-либо превосходства и пр. и пр., провозглашается равенство прав и свобод, независимо от чего-либо. В свою очередь, если есть в структуре «действия», «распространения» какой-либо текст, то приводится всегда однозначный вывод эксперта о том, что тот или иной распространенный текст, те или иные высказывания содержат в себе «пропаганду превосходства», направлены на «возбуждение ненависти» и пр. и пр. Конечно, за подобными «высокотехничными», «высокоинтеллектуальными» обвинительными заключениями часто не лежит ничего доказательного.

Подчеркнем, что из практики квалификация в этой связи строится исключительно на заключении эксперта.

В свою очередь, негласной целью экспертизы почти постоянно становятся стойкая направленность на «квалификацию» (чего эксперт, конечно, не в праве делать) фактического состава обстоятельств события в качестве «экстремизма» . Для этого «эксперт» дает заключения, например, в духе – «печатное издание, однозначно содержит информацию, которая сугубо направлена на возбуждение вражды, пропаганду исключительности и пр. и пр., как это излагается в ч.1 ст. 282 УК РФ». Выявляются антагонизмы в тексте, эмоциональные оценки и негативные установки, что осуществляется сугубо субъективно и может быть опровергнуто иным экспертным заключением. Так же выявляется информация, квалифицируемая «экспертом» в качестве нарушающей права и свободы граждан – что для «специалиста» в полной мере может трактоваться как превышение полномочий и влечь уголовную ответственность.

В этой связи важно отметить, что экспертиза текста, являющаяся в соответствии с постановлением о назначении, например, сугубо лингвистической, одновременно может содержать в себе религиоведческую, социально-психологическую проблематику анализа, чего эксперт-лингвист не в праве делать. Такие действия в полной мере содержат в себе так же признаки превышения полномочий со стороны эксперта.

В свою очередь, следует отметить, что лингвистическая оценка текста, тех или иных высказываний «на ненависть» или «вражду» выступает всегда сугубо субъективным взглядом «эксперта», сформулированным в варианте «заключения» с использованием «определенных знаний».

Из практики следует, что назначенная лингвистическая экспертиза, подменяется экспертизой религиоведческой, социально-психологической. В результате в выводах лингвистической экспертизы появляются социально-психологические заключения и пр. В то же время детальный лингвистический анализ зачастую отсутствует. В этой связи неизбежно нарушаются положения законодательства, совершаются действия, идущие в разрез с рекомендациями Генеральной прокуратуры РФ относительно производства экспертиз (Методические рекомендации Генеральной прокуратуры РФ «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной расовой и религиозной вражды» от 1999г.; Методические рекомендации Генеральной прокуратуры РФ «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении ненависти, вражды, а также унижении человеческого достоинства» от 2007г.).

В целом же по данным делам согласно инструкциям необходимо проведение комплексных экспертиз: социально-психологических, психолого-лингвистических и прочее, что, естественно, упускается из вида.

В то же время центральным со стороны следствия, если следовать закону, становится доказывание прямого умысла.

Дело в том, что рассматриваемое преступление может быть совершено только с прямым умыслом (одновременно, оно является деянием максимально психологизированным).

Так, в соответствии с ч.1. ст. 5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия, в отношении которых установлена его вина.

В соответствии с ч.1 ст. 24 УК РФ виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно.

В соответствии ч. 2 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

Получается, что уголовная ответственность в соответствии с ст. 282 УК РФ наступает тогда, когда человек осознавал опасность своих действий, высказываний, осуществлял это публично с целью возбуждения ненависти или вражды по соответствующим признакам, желал наступления общественно опасных последствий. А это требуется доказать даже при наличии «экспертного заключения, сделанного в целях повышения раскрываемости».

Иными словами, для следователя, а потом для государственного обвинителя необходимо установить прямой умысел на возбуждение ненависти и вражды по тем или иным признакам, а это должно быть подтверждено фактами, уликами и пр. Необходимо доказать, что лицо тем или иным высказыванием, осознавая общественную опасность, хотело именно «возбудить ненависть, вражду».

Помимо установленного факта высказывания или публикации текста с ангажированной в пользу обвинения экспертной оценкой необходимо установить умысел на совершение преступления в соответствии с ст. 282 УК РФ. Этот умысел можно установить, лишь подтвердив, выявив психологическую внутреннюю направленность лица путем доказательства неоднократных фактов распространения той или иной информации с определенно целью.

Необходимо подтвердить умысел, психическое отношение к совершаемым поступкам, материально выраженным вовне так, чтобы не оставалось сомнений в виновности, а именно в том, что субъект хотел возбудить ненависть, был на это нацелен и желал наступления общественно опасных последствий. В этой связи сам факт «распространения» не может трактоваться как однозначное подтверждения «осознания», «цели», «желания» лица возбудить ненависть, вражду. Иными словами, если следовать закону, не фальсифицируя материалы следствия, то состав преступления в соответствии с ст. 282 УК РФ практически неприменим.

Одновременно с процессуальной стороны зачастую расследование таких дел осуществляется с прямым нарушением принципов уголовного судопроизводства, законности по уголовному делу.

В заключение необходимо отметить, что даже при таком беглом взгляде на технико-юридическую сторону уголовно-репрессивной системы на первое место становятся «черные дыры» законодательства, которые в проекции на правовой статус личности в обществе выступают наиболее опасными в плане угрозы личным свободам. А так же -- в части выражения своего мнения, поскольку предлагают властному воздействию инструменты принуждения максимально широкие по своей вариации применения.

В условиях, когда остается даже единичная «техническая» возможность подобного властного принуждения о правовом государстве не может идти и речи.

Другое дело, что подобные законодательные аспекты организации публичной политической власти указывают на качество реализуемых полномочий и политики, которое противоположно правовому свойству, направляющему властное воздействие на обеспечение соблюдения и гарантированности прав и свобод человека.

Подобными законодательными «черными дырами» возможного властного принуждения создается картина политической характеристики власти, которая в соответствии с Конституцией разделена на три ветви, функционирует посредством законодательных сдержек и противовесов. Однако же она оставляет за собой фактически право на репрессии, возможность для правоохранительных органов толковать события, действия или бездействия в любом выгодном ключе.

В этом и заключаются аспекты правового и политического обеспечения качества государственного управления.

Именно такие обстоятельства действующего законодательства нарушают один из основополагающих принципов любой правовой системы, например, такой как единообразие правоприменительной практики и пр., нарушают иные аксиомы права и международные правовые императивы.

В этой связи для более ли менее успешной политики повышения уровня «правового качества» власти требуется устранение неопределенности норм права, затрагивающих свободу личности. Требуется и пресечение политики нарушения прав человека под предлогом борьбы с экстремизмом.


ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:
1. Г.В.Ф. Гегель Соч., т. 1. М. - Л., 1929. C. 157.
2. Жития новомучеников и исповедников российских ХХ века московской епархии. Сентябрь-Октябрь / Под общей редакцией Председателя Синодальное Комиссии по канонизации святых Митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия. Издательство «Булат». Тверь, 2003г. С. 30.
3. Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства – М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА. М, 1999г. С. 78.
4. Права человека / Ответственный редактор – член-корр. РАН, доктор юридических наук Е.А. Лукашева. – М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА, М, 1999г. С. 1.
5. Проблемы общей теории права и государства / Под общ. ред. члена-корр. РАН, д.ю.н., проф. Нерсесянца. – М.: НОРМА-ИНФРА М, 199г. С. 682.
6. Четвернин В.А. Понятия права и государства. Введение в курс теории права и государства. – М.: Дело, 1997г. С. 106.

P STATE POWER QUALITY
Article examines law state concept, human rights, ratio of right and law. Author formulates the basic quality of public political power, namely as normative form, which is designed to conform human rights -- civilizational, social and historical phenomenon. Also author points to legislation gaps that directly affect individual legal status and individual freedom.

 

Связные ссылки
· Ещё о Дни нашей жизни
· Новости Admin




<< 1 2 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..