МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:34HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.Черкасов - Георгиевский «Колчак и Тимирева»: Из готовящейся в печать новой книги
Послано: Admin 07 Ноя, 2005 г. - 18:34
Литстраница 

* * *
…Александр Васильевич навещал своих, приезжая из Ревеля, обязательно бывал в других домах. Анна Тимирева потом вспоминала об этом времени:

«Я была молодая и веселая тогда, знакомых было много, были люди, которые за мной ухаживали, и поведение Александра Васильевича не давало мне повода думать, что отношение его ко мне более глубоко, чем у других. Только раз как-то на одном вечере он вдруг стал усиленно ухаживать за другой дамой, и немолодой, и некрасивой, и даже довольно неприятной, а мне стал рассказывать о ее совершенствах».

Вот тогда Анна решила побороться за право стать единственной у человека, которого полюбила. И так удачно пришел ей на ум один из «Странных рассказов» Г.Уэллса «Мистер Скельмерсдэль в Царстве Фей», и она, не сводя ясных темно-карих глаз с Александра Васильевича, своим певучим голосом стала ему многозначительно рассказывать эту историю.

А дело в том, что простой сельский житель Скельмерсдэль поссорился со своей невестой, пригорюнился и, устав от переживаний, заснул в саду на пригорке. Очнулся он в подземном царстве фей. Они были несравненного изящества и красоты, во всех давно известных возможностях всеведения и доброты своих натур и характеров. И надо же, одна волшебница полюбила его… Но странный Скельмерсдэль не нашел ничего лучшего, учтивого, как начать делиться с этой феей своими чувствами в отношении его невесты. Он стал рассказывать влюбленной чаровнице о своей невесте, о том, как они станут жить, когда поженятся. Разговорился вплоть до того, что объяснил, как они купят повозку и будут в ней разъезжать, торгуя всякой всячиной.

Скельмерсдэль плел-плел и никак не мог остановиться. А фея взволнованно смотрела на него в огромном недоумении. Когда селянин, наконец, замолчал, влюбленная волшебница тяжело вздохнула и, печально поцеловав, отправила его от себя. Скельмерсдэль проснулся на том же пригорке. Потом он стал как потерянный, никак не мог забыть, что видел, свою фею… Невеста, которая дотоле была для него смыслом жизни, показалась ему неуклюжей, во многом бездарной, совсем заурядной девушкой. Отныне все в ней стало не так для этого незадачливого англичанина. Теперь он мечтал любым способом снова попасть в подземное царство. Но как Скельмерсдэль не пытался повторить сие, ему уж больше такое не припало, не удалось увидеть фею.

Анна с глубокими модуляциями голоса, с артистическими гримасками рассказывала это, обращая историю с феей в шутку. Однако чуткий на всевозможное, нервически подвижный и решительный Колчак замолчал после ее первых слов и не отрывал от Анны почти немигающих глаз в течение всего рассказа. Она остановилась, теперь он отвел глаза и задумался. Ее торпедка попала в цель!

Какая пригоршня милых гельсингфорсских вечеров им выпала… И каждый раз их сердца пронзала радость встречи, счастье видеть друг друга близко.

Был как-то вечер в Морском собрании, куда все дамы пришли в русских костюмах. Перед этим Анна долго обдумывала и подбирала себе наряд. К ее лицу с плавными линиями лба, бровей, носа, губ особенно шел русский стиль, и она остановилась на блузке с высокой, под начало прически, стойкой воротника и сарафане. Подобрала точную тональность их цветов к своим волосам и всегда сияющим глазам. Еще – бусы со звеньями крупных камешков, узорчатый кокошник, из-под которого выбилась челка… В Собрании оказалась самой обворожительной из молодых дам.

На этот раз Колчак не смог скрыть своего восхищения. Он горячо просил ее сфотографироваться в этом костюме и дать ему карточку. Анна на следующий же день сделала это, портрет вышел удачный, напечатали несколько копий. Преподнесла фото ему и другим друзьям, чтобы не бросилась в глаза эдакая его и ее стремительность.

Однако в их узком кругу что-то скрывать долго было невозможно. Вскоре один из офицеров с легкой улыбкой обронил ей:

– А я видел ваш портрет у Колчака в каюте.

– Ну, что ж такого, – небрежно ответила она, – эта фотография есть не только у него.

– Да, но в каюте Колчака был только ваш портрет – и больше ничего.

Это правда, что Александр Васильевич думал о ней в свободные часы почти неотрывно. Потом он попросил у Анны еще одну фотокарточку меньшего размера, смущенно пояснив своей фее:

– Видите ли, большую я не могу брать с собой в походы.

Капитан предпочел спрятать ее более миниатюрный портрет у себя в кителе подальше от любопытных и не расстался с ним до своей гибели.

* * *
…В начале 1916 года карьера Колчака стремительно взмывает. В апреле ему присваивают звание контр-адмирала, а в июне – вице-адмирала.
Этим летом Анна Тимирева жила с сыном, которому было уже почти два года, на даче вместе с ее лучшей подругой, тоже капитанской женой Е.И.Крашенинниковой и ее детьми. У Славушки была няня, да и подруга могла приглядеть за мальчиком, Анна 18 июля отправилась на день своего рождения к мужу в Ревель. На пароходе она узнала, что Колчак назначен командующим Черноморским флотом и вот-вот должен уехать в Севастополь. Господи, вот почему сердце позвало ее в дорогу, проносилось в голове, когда она с палубы все выглядывала и выглядывала словно не желающий появляться Ревель.

До этого известия Анне никогда не приходило в голову, что их отношения с Александром Васильевичем могут изменится, что вдруг разъединится канат их незримого и безмолвного для других телеграфа, который и существовал только для того, дабы выстучать новый день и час их следующей встречи… И Колчак внезапно уезжал надолго; было очень вероятно, что никогда они больше не встретятся.

«Как же так, – гнулась она на палубе под порывами ветра и водопадом чувств, – весь последний год этот человек был мне радостью, праздником. Если бы разбудил ночью и спросил, чего я хочу? Ответила бы одно – видеть тебя!»

На этот раз степенный Ревель, изукрашенный башенками, фронтонами, в прибалтийском стиле летящими вверх-вниз, оперенными щитами и геральдикой, не привлекал ее глаз, она шагала старыми скверами на квартиру мужа, с замиранием сердца думая: а вдруг не удастся в самый последний раз увидеться с Александром Васильевичем?

Оказалось, что в тот же день Тимиревы приглашены на обед к капитану Подгурскому, который обосновался тут с молодой женой. Телефонировавший им Подгурский сказал, что Колчак тоже приглашен, но очень занят, сдавая дела Минной дивизии, вряд ли сможет быть.
Однако адмирал Колчак, с двумя новенькими орлами на погоне, прибыл. Подвижный как ртуть, он шагнул в столовую, одной рукой отшвыривая фуражку, другой – поднимая над завитками короткой прически со стрелой пробора два букета. Один преподнес хозяйке дома, второй – Анне! Так вот почему он сумел вырваться из штаба – узнал, что она здесь… И как всегда они были неразлучны на обеде во взглядах и словах. Он просил разрешения у Анны писать ей, она счастливо кивала.

Адмирала видели грустным-грустным в госпитале, когда перед ранеными знаменитая Е.А.Сорокина запела его любимый романс «Гори, гори, моя звезда». Она сидела у камина в кресле подле гитариста в шелковой косоворотке и длинном жилете, а Колчак – перед ней, склонив голову, рядом с сестрой милосердия. Как не печалиться, когда только-только обретаешь и, возможно, теряешь навсегда?

Звезда надежды благодатная,
Звезда моих минувших дней!
Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей!

Целую неделю адмирал и его фея прощались, утопая в улученных встречах до бездонных глубин и необъяснимых полетов. Будто бы потеряли голову, виделись ежедневно – по той или иной оказии, пустячному поводу, хитроумной для других придумке.

Проводы адмирала Колчака были в летнем Морском собрании, куда явилась масса народа, все, кто знал и не знал знаменитого минера и морского охотника. Его любили и гордились: в 42 года самый молодой адмирал на посту командующего флотом. А у влюбленных свои приметы, Собрание располагалось в роскошном парке Катриненталь. Его затеял и от всего сердца приказал посадить, назвал дорогим именем Император Петр Великий в честь своей Царицы Екатерины, которую, несмотря на всевозможные препоны и интриги, заветно любил.

Когда застолье отзвенело, Александр Васильевич с Анной скрылись в аллеи. Шли по ним наугад, что-то несущественное говорили, то присаживались на скамейки под каштанами, то снова поднимались, устремляясь по дорожкам, с тоской ощущая, все время гоня мысль о самом последнем миге сегодняшнего прощания. Не могли расстаться.

Ей было 23, она не выдержала и вдруг сказала пересохшим ртом:

– Я люблю вас…

У него окаменело лицо, адмирал проговорил растерянно:

– Я не говорил вам, что люблю вас.

– Это я говорю, – взмыл голос феи. – Я всегда хочу вас видеть, всегда о вас думаю, для меня такая радость видеть вас. Вот и выходит, – четко, отрешенно произнесла она, – что я люблю вас.

У него побледнело лицо, а глаза засверкали, потому что в них отражались миллионы солнц его горящей звезды:

– Я вас больше чем люблю!

Теперь их руки не расставались, они бродили до темноты по каштановым аллеям Катриненталя.

Анна, пережив ночь, когда мимо ее камеры уведут на расстрел того, кто ей сейчас сказал признание выше чем клятва, пройдя свои 30 лет тюрем, лагерей, ссылок, напишет об этом каштановом вечере будто снова выдохнет слова на аллее Катриненталя:

«Нам и горько было, что мы расстаемся, и мы были счастливы, что сейчас вместе, – и ничего больше было не нужно».

В этих местах они уж не встречались наедине. На вокзале Анна стояла в огромной толпе провожающих Александра Васильевича. Он поклонился ей и как бы в обмен на ту карточку, где она несравненной русской красавицей в кокошнике, преподнес Анне свою фотографию, где был снят вместе с самыми близкими ему офицерами Балтийского флота.

Глядя на адмирала Колчака, этого триумфатора, бесподобного по мужественности, таланту, объятого взглядами и речами восторженных героев-балтийцев и прослезившихся дам, Анна запаниковала. Она внезапно ничтожеством ощутила себя, неудавшуюся художницу, суетливую маму, чужую жену, перед этим человеком, которому империя вверила целый флот, исторически бьющийся за столь пресловутые и кровавые для русских моряков черноморские проливы!

У Анны затрепетало сердце:

«Вот и конец. Будет ли он писать мне? Ведь у него совсем новая жизнь, теперь другие люди. И ведь он… увлекающийся человек».

Таковы феи в сказках и наяву. А своего Александра Васильевича Анна называла химерой. Что мы знаем об этом существе? В мифологии – чудище с головой и шеей льва, в готике – скульптура, олицетворяющая пороки; их изваяния, например, облепляют снаружи парижский собор Нотр-Дам, как бы брызжа в разные стороны от святыни христианства внутри.

А в переносном смысле химера – это необоснованная, несбыточная мечта. Сие, должно быть, и вкладывала Анна в слово.

И кто же фея? Это волшебница, добрая колдунья, прелестная ведьма, какой предстала потом у писателя М.Булгакова обнаженная Маргарита на помеле. В церковном значении «прелесть» – соблазн.

Фея и химера. Как все-таки и, казалось бы, в случайных словах, остро, неподдельно даже в тумане страсти, ощущая грань греха, чувствовали себя эти двое православных людей, созданных укладом русского дворянского XIX века.

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Вернисаж-3 М.Дозорцева и стихи С.Бехтеева, В.Голышева


<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..