МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:44HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В. Черкасов - Георгиевский «Несгибаемый антигосударственник»: очерк о «батьке» Махно
Послано: Admin 05 Дек, 2005 г. - 12:28
Литстраница 
Публикующийся очерк является Предисловием к однотомнику воспоминаний, статей и стихов «Нестор Махно. Азбука анархиста»: М., Вагриус, 2005. С. 5 – 20. Серия «Мой 20 век», – где В.Черкасов-Георгиевский является также составителем книги.

+ + +
Настоящая фамилия Нестора Ивановича Махно – Михненко. Ее в его родном селе Гуляй-Поле Александровского уезда Екатеринославской губернии (ныне - райцентр Запорожской области Украины) по-уличному сокращали у отца Нестора в Михно, а у сына – в Махно. Тот же случай именно на юге Российской Империи, когда у других знаменитостей Гражданской войны, например, из Белой армии, историческая фамилия кубанского генерала А.Г.Шкуро «перешла» из родовой – Шкура, у донского генерала К.К.Мамонтова: из родовой – Мамантов. Все это подчеркивает, что такие личности как бы перестают принадлежать себе, своим предкам, становясь персональным достоянием истории.

Когда в бедной крестьянской семье у Ивана Родионовича и Евдокии Матв еевны 26 октября 1888 г. родился пятый, последний сын, у крестившего его священника в Нестора от свечи загорелась ряса. Эта примета обозначала, что родился разбойник. Но в первые годы своей жизни Нестор ничем особенным не отличался от сверстников, кроме трудолюбия. Отец его рано умер, мальчик с семи лет пас коров и овец зажиточных односельчан, батрачил, подрабатывал чернорабочим, маляром. С восьми лет поступил в церковно-приходскую школу, которую закончил в 12 лет.

В 1903 г. Нестор Михненко пошел чернорабочим на чугунолитейный завод М.Кернера. Он посещал тамошний любительский театральный кружок, но с большим вдохновением присматривался к подлинно разбойничьей деятельности гуляй-польской группы "Вольный союз анархистов-хлеборобов" (позже в обвинительном акте Одесского военно-окружного суда она будет названа также "Крестьянская группа анархистов-коммунистов"). Ее боевики грабили и убивали, называя это, как и другие криминально-террористические революционные группировки того времени, экспроприацией, «эксами».

Вряд ли под грохот вскоре разразившихся революционных волнений 1905 – 1906 годов семнадцатилетний юноша хорошо понимал, чем отличается анархизм от других левых политических движений. Скорее, его волевая беспощадная натура, пламенно окрещенная с первых дней жизни, жаждала любого отчаянного, «какого-нибудь настоящего дела», как туманно выражаются биографы, с пиететом пишущие о «батьке».

Дело же по его душе в пороховом дыму налетов являли земляки-анархисты, к которым Махно пытался прибиться, но те отказывали. Нестор настоял на своем, выследив собравшихся на очередную акцию боевиков и заявив им как будущий товарищ или опасный свидетель:

– Или возьмите меня с собой, или убейте.

10 октября 1906 г. Махно с «хлеборобами» участвовал в налете на дом торговца Брука, у которого похитили – на нужды «голодающих» – 151 рубль, немалая по тем временам сумма. Почти через месяц Нестор и его товарищи ворвались в масках к владельцу завода Кернеру и, угрожая оружием, отобрали 400 рублей. Очевидно, наводчиком на родной завод был Махно, который вскоре вызвался изготовлять там для анархистов бомбы, и для этого перешел работать в литейный цех.

В течение 1906-1908 гг. Махно активно участвовал в терактах и «эксах», проходя первые буквы «азбуки анархиста-революционера» под влиянием руководителей гуляй-польских боевиков Александра и Прокопия Семенюты, Вальдемара Антони, через которого группа была связана с екатеринославскими анархистами. Дважды Нестор подвергался аресту, но был отпущен. Первый раз – за перестрелку со стражниками, но боевики запугали опознавшего Махно крестьянина и тот отозвал свои показания. Во второй раз – за новые показания на Махно его подельщика в той перестрелке, но и тут доказательства посчитали шаткими. И когда-то им ограбленный Кернер сердобольно внес за молодого рабочего залог в суд аж в 2000 рублей, после чего Махно скрылся в Екатеринослав (ныне - г. Днепропетровск).

Наконец гуляй-польцами полиция занялась всерьез, заслав в ее ряды агентуру, и группа была арестована, за исключением А.Семенюты, Антони и Ольхова, бежавших за границу. Многие из подследственных признали свою вину, однако Махно, несмотря на веские обличительные материалы, себя не признал виновным. Все 15 членов гуляй-польской группы анархистов были преданы военно-окружному суду, и после заслушивания их дела в Екатеринославе в 1910 г. были приговорены к каторге по ряду статей на разные сроки.

За убийство в 1908 чиновника военной управы Махно сначала приговорили к повешению, он просидел в камере смертников 52 дня. Но так как на момент совершения преступления ему до совершеннолетия (21 год) не хватало полгода (по ошибке в метрике), сам премьер П.А. Столыпин подписал помилование, и смертную казнь боевику заменили на бессрочную каторгу.

С августа 1911 г. Махно сидел в Бутырской каторжной тюрьме. Здесь он познакомился с анархистом Петром Аршиновым (Мариным) – впоследствии одним из идеологов махновского движения и его историографом. От него Нестор узнал о Бакунине и Кропоткине, о крестьянских бунтах, происходивших в Российской Империи, об истории европейских революций. Получил основательную теоретическую подготовку, причем не только по части анархизма: в заключении, по словам Махно, он прочитал "всех русских писателей, начиная с Сумарокова и кончая Львом Шестовым". На нарах Нестор научился писать особого рода, полные своеобразной пламенности стихи, некоторые из которых можно прочитать в этом сборнике.

Аршинов рассказывал, что Махно постарался использовать тюрьму "в целях самообразования и проявил в этом отношении крайнюю настойчивость. Он изучил русскую грамматику, занимался математикой, русской литературой, историей культуры и политэкономией... Упорный, не могущий помириться с полным бесправием личности... он всегда спорил с начальством и вечно сидел по холодным карцерам, нажив себе, таким образом, туберкулёз лёгких". Уже через несколько недель пребывания в Бутырке в тюремном журнале против фамилии Махно в графе «Поведение» появилась запись: «Скверное». Вплоть до освобождения (2 марта 1917 г.) анархист-убийца, ни в коем случае не смирявшийся (хотя брат в письмах из дома постоянно просил его обратиться к Богу), ходил закованным по рукам и ногам. В тюремной больнице из-за прогрессирующей чахотки ему удалили одно легкое. На нарах Нестор научился писать полные своеобразной "пулеметности" стихи.

Освобожденный Февральской революцией, Махно, вернувшись в Гуляй-Поле, возобновил то, что умел. Сформировал отряд "Черная гвардия", с которым опять занялся «эксами» и провозгласил "помещичьи, монастырские и государственные земли общественным достоянием". Он распустил земскую управу, сам возглавил земство и объявил себя комиссаром Гуляй-Польского района. Эти земли под руководством отчаянного и способного на все Махно превратились в вольное карликовое государство.

Во время путча в августе 1917 г. генерала Л. Г. Корнилова Махно был избран главой Комитета спасения революции, выступал против Временного правительства и Учредительного собрания, решая аграрный вопрос с помощью захватов земли. В Гуляй-Поле Нестор женился на крестьянке Насте Васецкой, с которой переписывался, сидя в тюрьме. У них родился сын, который вскоре умер. Брак распался.

В окрестностях подлинно привольного Гуляй-Поля начали зарождаться коммуны, и сам Махно дважды в неделю работал в одной из них. На предприятиях все большую силу приобретали органы рабочего самоуправления. В декабре 1917 г. Махно приехал в Екатеринослав делегатом губернского съезда Советов и отметил позже, что народные избранники "злобствовали друг на друга и дрались между собой, втягивая в драку тружеников".

Отношение Махно к октябрьскому перевороту было неоднозначно. Будучи убеждённым антигосударственником, он отмечал как положительное то, что покончено с буржуазным государством. Но "обстоятельство, что этот ревлюционный переворот привёл к власти партию большевиков и левых социалистов-революционеров, не обольщало украинских революционных тружеников". По его мнению, "сознательные крестьяне и рабочие видели в этом новый этап вмешательства власти в революционное творчество тружеников на местах и, следовательно, новую волну борьбы власти с народом". С другой стороны, Махно утверждал, что Октябрь 1917 г. явился "инициатором в борьбе против правительства за право расширения и углубления антигосударственнического революционного процесса", а потому «в первые два месяца... торжество октябрьского переворота в России украинскими тружениками на местах было только приветствовано".

Махно приветствовал Брест-Литовский договор и считал его одним из самых удачных тактических манёвров, какие могли только развернуться в общей революционной стратегии. Но вскоре Украину согласно условиям сего договора оккупировали немецкие и австро-венгерские отряды. 1 марта 1918 г. они вошли в Киев, в конце апреля заняли Гуляй-Поле. Махно и несколько его товарищей-анархистов уехали в Таганрог. Оттуда будущий «батько» отправился в Поволжье, затем - в Москву.

Увиденное Махно в "красных" губерниях его насторожило. Большевицкую диктатуру пролетариата он расценил как попытку расколоть трудящихся. Впечатления от "новой Москвы" летом 1918 года еще больше укрепили его в этой мысли. Значительно не подействовали на анархиста беседы со Свердловым и Лениным в июне 1918 г. в Кремле, хотя потом он заметил: «Я лично почувствовал, что начинаю благоговеть перед Лениным". Не оставил сильных впечатлений и визит к самому князю Петру Кропоткину, однако Махно навсегда впитал его слова: "Нужно помнить, дорогой товарищ, что борьба не знает сентиментальностей.

Самоотверженность, твёрдость духа и воли к намеченной цели побеждают всё". "Нет партий, - отметил Махно позже в мемуарах по этим поводам, - ...а есть кучки шарлатанов, которые во имя личных выгод и острых ощущений... уничтожают трудовой народ".

+ + +
Когда Махно вернулся в Гуляй-Поле поднимать восстание под знаменем анархизма, узнал, что австрийцы расстреляли одного его брата, замучили другого, материнскую хату сожгли. В сентябре 1918 г. Махно дал оккупантам первый бой. Он стал совершать молниеносные налеты, число которых достигнет ста двадцати, на богатые немецкие хутора и имения, убивал немцев и офицеров армии гетмана Скоропадского. Однажды в гетманском офицерском мундире явился на именины к помещику и, когда гости пили за поимку "бандита Махно", бросил на стол гранату. Оставшихся в живых махновцы прикончили штыками, а усадьбу спалили, как уже привыкли сеять за собой смерть и пожар.

За время Гражданской войны храбрец и талантливый, необыкновенно удачливый командир Махно получил 14 ранений. В сформированной им Повстанческой армии к ноябрю 1918 г. насчитывались несколько десятков тысяч бойцов, среди которых воевали представители всех национальностей, населявших южную Украину. После поражения гетманщины и немцев Махно сражался с С.В.Петлюрой, соединившись для этого в 1-й Заднепровской дивизии Красной армии с отрядами П.Е.Дыбенко. Махновцы также вошли в оперативное подчинение красным в качестве Третьей повстанческой бригады, развернув бои против Добровольческой армии генерала А.И.Деникина.

Однако когда на захваченных у белых территориях большевики стали вводить продразверстку, а конфискованные земли использовать для организации колхозов, Махно в феврале 1919 заявил: "Если товарищи большевики идут из Великороссии на Украину помочь нам в тяжелой борьбе с контрреволюцией, мы должны сказать им: "Добро пожаловать, дорогие друзья!" Если они идут сюда с целью монополизировать Украину, мы скажем им: "Руки прочь". В апреле на III Гуляй-Польском съезде Махно отчеканил, что Советская власть изменила революции, а коммунистическая партия узурпировала власть и "оградила себя чрезвычайками". В июне Махно большевики объявили вне закона.

Однако осенью 1919 г. Махно заключил новый союз с Красной армией и стал по-прежнему поддерживать ее против Добровольческой армии, победоносно наступавшей на Москву. Рейды Нестора Махно по глубоким тылам белых помогли красным вырвать военную инициативу из рук генерала Деникина. Время немецкой оккупации Украины послужило для тридцатилетнего анархиста Махно отличной школой ведения партизанской войны. По этим достижениям "батьки" потом будут учиться революционному ремеслу в СССР Иосиф Броз Тито и Хо Ши Мин. Махно изобрел гонку на тачанках, на которых со свистом неслась его крестьянская пехота вслед за конницей, великолепно маневрируя, покрывая огромные расстояния.

Под ударами летнего деникинского наступления Махно отходил со своей базы в Гуляй-Поле на запад и даже оставил своих раненых в Умани петлюровцам. Четыре месяца "батька" уходил, отбиваясь от белых, как в сентябре 1919 г. отчаянно рискнул. Он развернулся преследователям в лоб, ударил, прорвался и полным ходом бросился назад к родным местам, где снова оброс войском. Белые напрягали последние штурмующие силы на огромной передовой: Житомир-Киев-Чернигов-Орел-Елец-Воронеж-Лиски-Царицын, – а по их оголенному тылу вдоль и поперек носились махновские тачанки. Взрывали склады, железные дороги, истребляли администрацию.

В конце октября Махно влетел в белый Екатеринослав, разграбив его. Махновцы хлынули на Таганрог, куда переместилась Ставка главкома ВСЮР Деникина из Екатеринодара. Пришлось схлестнуться с ними генералу Шкуро, а остановили махновцев в восьмидесяти километрах от Таганрога только пехотинцы генерала Слащева, срочно переброшенные с красной передовой. Лишь тогда Махно отступил, чтобы снова оправиться и нападать на белых. За эти подвиги, как утверждают некоторые историки, и чего никогда не подтверждал сам Махно или его приближенные, «батько» якобы был награжден большевиками орденом Красного Знамени, причем № 4.

Негативно отразилось на характере Махно, по мнению известного анархиста, соратника "батьки" И. Тепера (Гордеева), влияние так называемых "ура-анархистов" в начальный период махновского движения. Попав на Украину, они использовали свои должности "…для уничтожения чужой "собственности", но каждый считал нужным обзавестись своими собственными кладами, которые обязательно должны были состоять из золота, бриллиантов и других драгоценных вещей. Моногамию они как «чистые» анархисты отвергали и учреждали институты полигамии, т.е. каждый обзаводился гаремом проституток. Весь район действия "махновии" был ими объявлен "виноградным". До окончательного торжества анархии «ура»-братия временно провозгласила диктатуру эдакой олигархии: золота, вина, проституток и, соответственно, сифилиса. Никто не мог батьке Махно так красноречиво льстить, петь дифирамбы, как эти "анархиствующие проститутки", рассказывал Тепер, и далее: «А Нестор, человек сильной воли, смелый, отважный, был поражен особой манией величия и колоссально падок до лести, что послужило основной причиной воздействия на него этих господ и его морального падения".

Очевидцы оставили нам такие портреты Нестора Махно того времени:

"С виду он был неказист: небольшого роста, узкоплечий с русыми, под горшок стриженными, гладкими волосами и каким-то плоским, немножко обезьяньим лицом. Ему можно было дать лет около 30, одет он был в солдатскую форму, с боку у него болталась сабля. В общем он напоминал мне тогда полицейского урядника. Махно не производил бы никакого впечатления, если бы не его взгляд. Сначала я думала, что только мне делается страшно, когда он взглянет на меня своими серыми, холодными, стальными, прямо-таки какими-то гипнотизирующими глазами, но потом оказалось, что самые заядлые разбойники-махновцы не выносили этого взгляда и начинали дрожать мелкой дрожью".

"Небольшого роста, с землисто-желтым, нечисто выбритым лицом, с впалыми щеками, с черными волосами, падающими длинными прядями на плечи, в суконной черной пиджачной паре, бараньей шапке и высоких сапогах - Махно напоминал переодетого монастырского служку, добровольно заморившего себя постом. По первому впечатлению, это больной туберкулезом человек, но никак не грозный и жестокий атаман, вокруг имени которого сплелись кровавые легенды. И только небольшие темно-карие глаза, с необыкновенным по упорству и остроте взглядом, не меняющие выражения ни при редкой улыбке, ни при отдаче самых жесточайших приказаний, - глаза, как бы все знающие и раз навсегда покончившие со всеми сомнениями, - вызывают безотчетное содрогание у каждого, кому приходилось с ним встречаться, и придают совсем иной характер его внешности и тщедушной фигуре, в действительности крайне выносливой и стойкой. Махно - человек воли, импульса, страсти, которые бешено кипят в нем, которые он старается сдерживать железным усилием под холодной и жестокой маской".

(Окончание на следующей стр. 2)

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Вернисаж-3 М.Дозорцева и стихи С.Бехтеева, В.Голышева


<< 1 2 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..