В.Черкасов - Георгиевский. Книга “Генерал Деникин”. Документальное жизнеописание. Часть вторая. Глава 2.
Послано: Admin 25 Мар, 2006 г. - 13:55
Белое Дело
|
За день до торжества у государя выпускники Академии
Генштаба представлялись военному министру.Они выстроились в
парадном зале, генерал Куропаткин шел по рядам.Он с каждым
здоровался и вел краткий разговор.Около Деникина генерал на-
тужно вздохнул.Тяжело посмотрел на него со своего продублен-
ного лица и прерывающимся голосом сказал:
- А с вами, капитан, мне говорить трудно.Скажу только
одно: вы сделали такой шаг, который не одобряют ваши товари-
щи.
Деникин промолчал.Ему было обидно.Куропаткин не знал,
как за него, опального, стояли все это время даже совсем
бедствующие офицеры.И впервые за существование Академии на
днях состоялся общий обед выпускных, где они единодушно про-
тестовали против академического режима и нового начальства
со всей резкостью.Капитан Деникин ждал следующего дня во
дворце, там вопрос о его принадлежности к Генштабу должен
был проясниться окончательно.
Для следования на торжество в Царское Село выпускникам
четырех академий и начальствующим лицам был подан особый по-
езд.Уже на вокзале Деникин перехватывал пристальные взгляды
генералов-"академистов", опасались его возможной дерзости на
высочайшем приеме.
Во дворце капитана сразу воодушевила приятная неожидан-
ность.К нему вдруг подошел сам председатель Государственного
совета, генерал-фельдмаршал великий князь Михаил Николаевич.
Он сказал, что генерал Альтфатер из Главного Артиллерийского
докладывал ему о нем.Великий князь выразил капитану сочувс-
твие, сообщил, что доложил государю его дело во всех подроб-
ностях.
Выпускники стали строиться в одну линию вдоль анфилады
залов.Деникин, по старшинству баллов в злополучных последних
списках, встал перед троими офицерами, вылетевшими сначала
с ним за генштабистскую черту.Капитан вдруг увидел, что Су-
хотин о чем-то оживленно переговаривается с Куропаткиным,
смотря в его сторону.Вот Сухотин кивнул головой слушающему
их курсовому полковнику Мошнину.
Мошнин быстро направился к шеренге Деникина.Он вывел из
строя троих его бывших товарищей-неудачников, провел их к
ряду, причисленных в Генштаб, и поставил в него.Отделил
строй будущих генштабистов интервалом в два шага...Деникин
остался на фланге выпускников, не удостоенных в Генштаб.
Все стало капитану ясно.Генеральный штаб - мимо!Его
сердце словно бы покатилось и Деникин сжал зубы, чтобы не
измениться лицом.
Тихо скомандовали по рядам:
- Господа офицеры!
У императорской двери вытянулся и замер дворцовый
арап.Деникин заметил, как генерал Куропаткин, стоявший нап-
ротив нее, низко склонил голову.
Вышел государь.Человек скромный, он, как всегда, сму-
тился парадом сотен вытянувшихся офицеров.Каждого из них ему
предстояло о чем-то спросить, обогреть приветливостью.Госу-
дарь шел по строю, останавливался, беседуя с томительными
паузами.Словно тосковал своими добрыми глазами, смущенно по-
дергивал шнуры аксельбанта.
Приблизился государь к Деникину.Капитан взглянул на
сопровождавших его Куропаткина, Сухотина и Мошнина.Они впи-
лись в Деникина сумрачно-тревожными глазами.Государь остано-
вился напротив него.
- Капитан Деникин,- представился офицер.
Деникин увидел, что государь его вспомнил.Спросил капи-
тана очень учтиво:
- Ну, а вы как думаете устроиться?
Не знаю.Жду решения Вашего Императорского Величества.
Государь повернулся к свите и вопросительно взглянул на
Куропаткина.Военный министр поклонился низко, но четко ска-
зал:
- Этот офицер, ваше величество, не причислен к Гене-
ральному штабу - за характер.
Некоторое смятение пронеслось по лицу государя, он
нервно обдернул аксельбанты.Потом любезно поинтересовался у
Деникина, долго ли он служит и где расположена его брига-
да.Получил ответы, кивнул приветливо и пошел дальше.
Физиономии Куропаткина, Сухотина, Мошнина просветлели
так, что в свите заулыбались.Деникин горько воскликнул про
себя:
"Вот тебе и правда воли монаршей!Каким чертополохом по-
росли пути к правде!"
+ + +
Один из близко знавших А.И.Деникина людей написал по
поводу этой истории:
"Обиду несправедливостью молодой капитан Деникин пере-
живал очень болезненно.По-видимому, след этого чувства сох-
ранился до конца дней и у старого генерала Деникина.И обиду
с лиц, непосредственно виновных, перенес он - много резче,
чем это следовало, на режим, на общий строй до самой высо-
чайшей, возглавляющей его вершины".
Думаю, что "недолюбливание" Николая Второго Деникиным,
что подчеркнула его дочь в версальском разговоре со мной,
родилось из данных событий.Поздние претензии Деникина к им-
ператору лишь наслоятся на эту обиду крайне самолюбивого ка-
питана.
У Деникина опустились руки, но его еще пытались отсто-
ять.Перед возвращением в бригаду капитану предстояло отбыть
лагерный сбор в одном из штабов Варшавского военного окру-
га.И начальник варшавского штаба генерал Пузыревский взял
его к себе на вакантную должность Генштаба.Он послал в Пе-
тербург отличные аттестации Деникина и трижды ходатайствовал
о его переводе в Генеральный штаб.На третий раз пришел от-
вет:"Военный министр воспретил возбуждать какое бы то ни бы-
ло ходатайство о капитане Деникине".
Получил и Деникин официальную бумагу из Канцелярии про-
шений:"По докладу военным министром Вашей жалобы, Его Импе-
раторское Величество повелеть изволил - оставить ее без пос-
ледствий".Куропаткин окончательно закольцевал сухотинскую и
свою оборону.
Пузыревский призывал Деникина все равно не унывать, ос-
таться у него в прикомандировании.Но Деникин не имел привыч-
ки плавать неким предметом в проруби: не приставая к Гене-
ральному штабу и отставая от строя.Весной 1900 года он вер-
нулся во 2-ю артиллерийскую бригаду.
Уже в Беле капитан узнал, что его одинокое петербург-
ское сражение выиграно.По преценденту с Деникиным антикуро-
паткинская партия в военных верхах настояла твердо опреде-
литься с правилами выпуска.И было принято впечатляющее реше-
ние: всем офицерам, когда-либо успешно окончившим третий
курс Академии Генштаба, независимо от балла, предоставить
перейти в Генеральный штаб.Оно не коснулось только зачинщика
баталии Деникина.
В бригаде тоже наладилась нормальная служба.За это од-
нополчане Деникина бились тут не хуже, чем он в столице.Ра-
зор в бригаде из-за командовавшего ею самодура дошел до пре-
дела.Стал процветать один мерзавец-подполковник, которому
командир доверил батарею.Он так отличался в грязных похожде-
ниях, что многие офицеры перестали отдавать ему честь и про-
тягивать руку.
Артиллеристы были вынуждены сойтись на необычайное в
офицерской среде собрание заговорщиков.Провели его около ла-
геря на глухом берегу Буга.Всякое коллективное выступление
по военным законам считается преступлением.И капитан Нечаев
подал свой рапорт по команде с претензией собравшихся.Дошло
до начальника артиллерии корпуса, но негодяя подполковника
лишь перевели в другую бригаду.
Тогда офицеры 2-й бригады решились на коллективный аф-
ронт, 28 из них подписали рапорт великому князю Михаилу Ни-
колаевичу, всегда отстаивавшему благородство в своей епар-
хии.Они заявили:"Просим дать удовлетворение нашим воинским и
нравственным чувствам, глубоко и тяжко поруганным".
После расследования ушли в отставку начальник артилле-
рии корпуса и ненавистный командир 2-й артиллерийской, а
проходимца-подполковника выгнали со службы.Офицеры за неза-
конный коллективный рапорт отделались лишь выговорами.
Новый командир бригады генерал Завацкий был отличным
строевиком, а воспитывал своим примером.Однажды он вместо
проспавшего поручика провел его занятия, ни слова не сказав
начальнику того.В другой батарее произвел учения при оруди-
ях, о которых тут почти забыли.Прибежавшего запыхавшимся ко-
мандира любезно успокоил:
- Мне нетрудно, я по утрам свободен.
После такого самый беспутный офицеришко стал являться
на занятия минута в минуту.Карточный штос, царивший где
только не присаживались офицеры, вывелся, как только Завац-
кий сказал:
- Я никогда не позволю себе аттестовать на батарею офи-
цера, ведущего азартную игру.
Бригадный искоренял "помещичью психологию" некоторых
командиров батарей, смотревших на них, как на свое имение.А
главное, перестал сажать офицеров на гауптвахту.
Это дорогого стоило.Позорные аресты офицеров за мало-
важные служебные проступки широко применялись в войсках.Но
основатель регулярной армии Петр Великий приказывал:"Всех
офицеров без воинского суда не арестовать, кроме изменных
дел".Таким рыцарским понятием об офицерской среде славился и
старый командир 20-го корпуса генерал Мевес.Он говорил:
- Арест на гауптвахту - высшая обида личности, обида
званию нашему.Признаю только выговор начальника и воздейс-
твие товарищей.Если же эти меры не действуют, то офицер не
годен, и его нужно удалить.
Вслед за Мевесом генерал Завацкий вовсе не накладывал
дисциплинарных взысканий.Он только приглашал на беседу, пос-
ле которой один из провинившихся рассказывал:
- Легче бы сесть на гауптвахту...Бригадный непередава-
ем.В безупречно корректной форме он за час доказывает, что
ты тунеядец или держишься не вполне правильного взгляда на
офицерское звание.
Деникин был назначен старшим офицером и заведующим хо-
зяйством в батарею подполковника Покровского.Тот был отлич-
ный артиллерист и опытнейший хозяйственник.Навыки по войско-
вому хозяйству очень пригодятся потом Деникину.Как правило,
генштабисты-командиры совершенно не знали этой области и по-
неволе зависели от небескорыстных интендантов.
Вскоре Деникин выдвинулся по тактике и маневрированию в
бригаде в авторитеты.Его фиаско с причислением в Генштаб не
уронило капитана среди однополчан.Деникина выбрали членом
бригадного суда чести и председателем распорядительного ко-
митета бригадного Собрания.
Однажды в Белу приехал офицер Генштаба для проверки
тактических знаний артиллеристов.Он был бывшим однокурсником
Деникина.Проверяющий стал задавать вопросы, в том числе и
Деникину.Приказал всем явится вечером в офицерское собрание
для его резюме...Командир дивизиона возмутился такой бес-
тактностью к Деникину и приказал ему туда не ходить.А моло-
дежь в собрании, молчаливо выслушав замечания генштабиста,
обрушилась на него за капитана.
Все прекрасно на уровне городка Белы.Деникина по-преж-
нему тянут в самые интеллигентные гостиные, теплы и вечера в
семье Чиж.Но тяжелы для него ночи, и Деникин всерьез берется
за писательское перо.
После первой публикации в "Разведчике" Деникин - И.Но-
чин выступал там с очерками из армейской жизни.Теперь он на-
чал сотрудничать и в единственной газете, обслуживающей
русскую Польшу, - "Варшавский дневник".В своих "Армейских
заметках" хлестко рисовал негативные стороны военного быта,
отсталость многих из командного состава.Под постоянной опас-
ностью дисциплинарных притеснений Деникин писал не взирая на
лица.
Много шума наделал один фельетон.В нем Деникин врезался
в самую гущу окружающей жизни.Под вымышленными именами он
сатирически осветил "вендетту" местного дельца Финкельштейна
первому богачу Белы Пижицу.Оба они наживались на арендах и
подрядах военному ведомству, но Финкельштейн не выдержал
конкуренции и разорился.Пижиц стал монополистом на всю гу-
бернию, потому что успешнее подмазывал взятками губернатора
и штабистов округа.
Когда сына Пижица Лейзера стали "забривать" в солдаты,
отец привычно роздал "денежные подарки" членам Бельского во-
енного присутствия.И Лейзера незамедлительно признали негод-
ным по слабому зрению.Это должна была утвердить особая воен-
но-медицинская комиссия в Варшаве.Но и ее председателя ку-
пить было нетрудно, так что Пижиц невозмутимо собрался к не-
му на прием.
В этот момент и дождался своего часа Финкельштейн.Он
опередил Пижица в Варшаве.Заявился домой к председателю ко-
миссии, представился Пижицем, отцом призывника Лейзера, на-
чал нагло торговаться.Специально наговорил возмутительное.И
даже падкий на дары председатель вытолкал его за дверь.И
когда на следующий день попросился к тому на прием настоящий
Пижиц, председатель приказал секретарю не пускать его на по-
рог.Так молодой Лейзер Пижиц загремел в один из полков Сиби-
ри.
После появления газетного фельетона Пижиц полмесяца не
выходил из дому.С Деникиным перестали здороваться члены
Бельской призывной комиссии, а ее начальник немедленно пере-
велся в другой город.В негодовании "писакой" были губернатор
и варшавское военное чиновничество...
В ту ненастную осеннюю ночь 1901 года Деникину долго не
спалось.Ему захотелось полностью отвести душу.Капитан поло-
жил перед собой чистый лист бумаги и начал личное письмо
"Алексею Николаевичу Куропаткину":
"А с вами мне говорить трудно".С такими словами обрати-
лись ко мне Вы, Ваше превосходительство, когда-то на приеме
офицеров выпускного курса Академии.И мне было трудно гово-
рить с Вами.Но с тех пор прошло два года, страсти улеглись,
сердце поуспокоилось, и я могу теперь спокойно рассказать
Вам всю правду о том, что было..."
Деникин изложил свою историю со всеми подоплеками.Запе-
чатал письмо и отправил.Ответа на него не ждал.
Как раз перед Новым годом Деникину вдруг вручили телег-
рамму из Варшавы.Он не поверил своим глазам, она адресова-
лась:"причисленному к Генеральному штабу капитану Деники-
ну"!Он непослушными пальцами вскрыл ее - там были поздравле-
ния о зачислении его в генштабисты...
Не писарским оказалось понятие чести у боевого генерала
Куропаткина.Он захотел взглянуть на происшедшее не только
глазами генерала Сухотина, которого с начальников Академии
уже сняли и отправили дослуживать из Петербурга.Получив
письмо Деникина, военный министр не постеснялся направить
частное послание ему на заключение в Академию.Конференция
Академии, как и когда-то по всей четверке обойденных, подт-
вердила неправоту к Деникину.
На ближайшей аудиенции у государя Куропаткин отрапорто-
вал:
- Выражаю сожаление, что поступил несправедливо.Испра-
шиваю повеление вашего величества на причисление капитана
Деникина к Генеральному штабу.
В 1902 году капитан Деникин продел под правый погон ак-
сельбант офицера Генштаба.Когда-то он был отличительным зна-
ком только у адъютантов.У них один из металлических наконеч-
ников аксельбанта поначалу служил просто карандашом для за-
писи распоряжений.Давно уж особый серебряный аксельбант
"академиков" являлся лишь декоративным отличием, как и золо-
той у офицеров придворных званий.Но сколько карандашей и
перьев исписал 30-летний Антон Деникин, чтобы его аксельбант
был подлинно "ученым"!
Деникин выстоял в своем первом офицерском испытании на
волю и выносливость.Другое дело, что с таким упрямством и
"вездеходностью" дворянин, например, стараться не стал.Но
провинциал Деникин был сыном фельдфебеля, "добывшего" майо-
ра, и светским условностям чужд.В этой виктории он невольно
воплотил девиз офицеров Генерального штаба:
"Больше быть, чем казаться!"
|
|
| |
|