Александр Кузнецов “Крымская история”, документальный рассказ
Послано: Admin 17 Апр, 2006 г. - 21:35
Литстраница
|
Наступила очередь Владимира.
- Кто такой? - спросил его рыжеватый, тощий, с зелеными и злыми, как у змеи, глазами чекист.
-Браун Владимир Александрович, кинооператор.
- Кинооператор?! Снимал зверства коммунистов?
- Нет, что вы.., - ответил Браун. - Мы снимали художественный фильм “Радость жизни”. А потом я не мог выехать. Там есть об этом, в документах. Кино-студия Киева.
- Немец? - спросил чекист, листая документы.
- Русский немец. Мои предки в России с восемнадцатого века. Отец, дед и прадед были ...моряками.
- Офицерами, ты хочешь сказать.
- Офицерский состав Российского флота чуть ли не на половину состоял из обрусевших немцев-офицеров. От Крузенштерна до Эссена.
- Дворянин?
- Да.
- Имение было, земли?
- Нет, все Брауны были людьми служивыми. Земли не имели.
- А где ты, что ты снимал, сукин сын? - повысил он голос.
- Все, в том числе и аппаратура, вывезено.
- Вывезли... В Европе будете показывать зверства Советов.
- В Польше был? - вдруг почему-то спросил чекист.
- В Польше? Почему в Польше?
- Отвечай! Был или не был?
- В Польше я не был.
Допрашивающий кивнул охранникам, сказал:
- Иди.
- А мои документы?
- Они тебе больше не нужны.
И против фамилии Брауна он поставил красным карандашом букву “Р”.
Они попали во двор, окруженный каменной стеной. Здесь стояли конюшня и какой-то сарай. Вдоль ограды прохаживались люди с наганами на поясах. Собралось во дворе около сотни человек. Все уже поняли, что попали в ловушку и судорожно искали способа спастись. Один разбежался и прыгнул на каменную ограду. Но руки его сорвались с посыпавшегося верха стены, он упал и был тут же застрелен. Два офицера попытались проникнуть в конюшню, их выволокли и пристрелили, оставив лежать по середине двора.
Услышав выстрелы, пришедшие на регистрацию стали расходиться. Вскоре к дому подъехали два автомобиля. В одном остались сидеть пять человек в кожаных куртках, а из другого в сопровождении четырех человек вышла небольшая женщина тоже в коже и перекрещенная ремнями. С правой стороны на них висел наган, а с левой полевая сумка. Черные волосы у нее были коротко подстрижены, лицо в морщинах напоминало печеное яблоко, а на носу сидело пенсне. Это была “фурия красного террора” Роза Залкинд по кличке Землячка. После взятия Крыма - секретарь Крымского областного бюро партии. Никакой Украиной в Крыму никогда даже не пахло.
- Сколько? - спросила она у главного в доме – Гольдштейна.
- Девяносто восемь, - ответил тот.
- Сколько отпустили?
- Четырнадцать местных.
Она обернулась к одному из сопровождавших ее.
- Товарищ Нуйкин, жителей из ближайших домов выселить. Прямо сейчас. До темноты.
- Слушаюсь, товарищ Роза.
- Давай сюда всех твоих со списками, - приказала она Гольдштейну.
Пришли четверо. Залкинд взяла у них списки, быстро просмотрела и сложила в полевую сумку.
- Делать все быстро, - сказала она. - У нас времени нет. Вайнер, дурак, собирает их в подвале, раздевает, а потом -будет тащить через весь город. К четырем часам все уже должны стоять на месте. Все ясно?
Она вышла во двор в сопровождении приехавших и местных чекистов. Арестованные насторожились. К ней подошел поручик, не снявший погон.
- Вы, видимо, начальник, - сказал он Залкинд - тогда объясните нам, почему при обещанной амнистии нас арестовывают и даже убивают здесь?
Ни слова не говоря, Землячка вынула из кобуры наган и выстрелила в грудь поручика. Повертев наганом, спросила:
- Ну, кому еще амнистии?
Чекисты подобострастно засмеялись. “Товарищ Роза” села в автомобиль и поехала наводить порядок в других пунктах регистрации. В этот день они работали по всему городу.
В четвертом часу ночи их вывели со двора и под усиленным конвоем повели в расположенному неподалеку оврагу, называемому Фисташковой балкой. Ночь была светлая. Поставили на краю, окружив конвоем и стали чего-то ждать. На краю оцепления кто-то пытался бежать и был застрелен.
- Володя, - шепнул Брауну мичман, - мы должны встать в последнем ряду, взяться за руки и при первых же выстрелах, если будем целы, сразу падать на дно оврага.
Постепенно они продвинулись к самому краю балки. И во время. Тут на всем скаку подлетела запряжена в тройку тачанка, развернулась и по стоящим на краю балки ударил с нее пулемет. Филипп с Владимиром скатились на дно оврага и на них падали и падали тела убитых. Когда смолк пулемет, к краю подошли чекисты и стали добивать раненых.
Расправа в Крыму была поручена Дзержинским неудавшемуся венгерскому Ленину еврею Бела Куну, чекисту Фельдману и Залкинд. 28 ноября “Известия временного севастопольского ревкома” опубликовали первый список расстрелянных 1634 человек, 30 ноября - второй, на 1202 расстрелянных. Только за неделю Бела Кун, Фельдман и Залкинд расстреляли в одном лишь Севастополе более 8 тысяч человек, а такие расстрелы шли по всему Крыму. По официальным данным, по приказу этой троицы в Крыму расстреляно более 50 тысяч человек. При этом Бела Кун острил в газете, весело мотивируя эти убийства так: “Товарищ Троцкий сказал, что не приедет в Крым до тех пор, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму”. Всего же в Крыму погибло, страшно сказать, около 300 тысяч человек, считая жен, детей, родных офицеров и русских людей, бежавших от большевиков от самого Петрограда. Они умерли от организованного голода и болезней. Читайте “Солнце мертвых” Ивана Шмелева. И можете в Москве на Пятницкой подойти к бывшему дому фон Рекка и на памятной доске прочесть, что здесь жила известная революционерка, старая коммунистка, член ЦКК с 1924 года и зампред Совнаркома СССР Роза Землячка. Есть и улица в Москве , названная ее именем. Умирала она в 1947 году парализованной в санатории старых большевиков в Переделкино. Своим барством она так опротивела обслуживающему персоналу, что к ней никто не подходил и она умерла в своих испражнениях.
При падении Петров и Браун рук не выпустили, и когда затихла стрельба, уехала тачанка и, постреляв, ушли чекисты, Филипп потянул руку Владимира и тот застонал. Пуля попала ему в плечо. Иванов же остался цел. Непросто было вылезти из-под горы трупов. С трудом освобождая пространство, чтобы протиснуться на пол метра и подтянуть за собой Володю, Филипп медленно продвигался к краю оврага. Они были мокрыми от крови убитых, и это в какой-то степени помогало протискиваться между мертвыми телами. Кто-то еще стонал. Браун был в глубоком шоке, он не произнес ни слова, но механически выполнял все, что приказывал ему Иванов. А тот понимал, то выбраться надо затемно, иначе гибель. И они выбрались. Филипп разорвал свою тельняшку и перевязал рану Володи. Пуля попала в плечевой сустав и не вышла. Однако кровь удалось остановить. Браун плохо соображал и смотрел на него отсутствующим взглядом.
Вылезли из оврага и поползли вверх по склону к опустевшим домам. Собак возле них не оказалось, видимо, их пристрелили или хозяева забрали с собой. Оставаться здесь было опасно, следовало как можно дальше отойти от этого страшного места. И тогда они встали и пошли через кустарники во весь рост.
Когда рассвело, они упали в кустах... Тут Филипп обнаружил, что на Брауне нет его рыжих волос. Он вылез из Фисташковой балки лысым.
- Теперь тебе надо поспать, Володя, - сказал он, как боевой офицер понимая, что шок, из которого никак не мог выйти его друг, пройдет со сном. - Я не стану тебя будить сколько бы ты не спал.
Так и вышло. Браун проспал почти до вечера. Днем были тихо. Палачи убивали ночью, а днем спали, пока в подвалах сидели арестованные и ждали своей участи. Напугала мичмана лошадь. .она подошла и долго стояла, покачивая головой. По холмам бродили кони добровольцев. Вороные и гнедые, серые и пегие, они ходили по садам и балкам, заходили во дворы и ждали, когда их найдут хозяева.
Когда Браун проснулся, он с удивлением уставился на Филиппа.
- Ты что на меня так смотришь? - спросил тот.
- Филя, ты стал седым, - ответил Браун.
- Да? - провел рукой по своим волосам Филипп, и видя, что Брун пришел в себя, сказал: - А ты Володя полысел.
Теперь Браун провел по своей голове правой, здоровой рукой.
- Ничего, Володя, главное, мы живы, - успокоил его мичман. - Я думаю, нам надо за эту ночь добраться до Лизы. Сможешь?
- Смогу.
- Ну, а там будет видно...
|
|
| |
|