Профессор И.А.Ильин (1883 – 1954) “Советский Союз – не Россiя”. Часть I.
Послано: Admin 05 Июн, 2006 г. - 19:04
Белое Дело
|
О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
Вторым основным элементом государства является власть.
И вот Советская власть отнюдь не продолжает дела русского национального правительства: она не приняла ни его наследия, ни его традиций, ни его целей, ни его способов управления. Напротив, она растратила и погубила наследие Россiи, она попрала её традиции, отреклась от её целей и ввела свои, неслыханные в истории спосбы управления. Тот, кто любит Россiю, может только с негодованием и отвращением следить за этим управлением и никогда не станет «советским патриотом».
Советская власть не приняла государственного наследия императорской Россiи. Это наследие состояло, во-первых, в обширных кадрах государственно мыслящего, опытного и честного чиновничества; во-вторых, в ясных, зрело продуманных, ищущих справедливости и чтущих личное начало в законах, в третьих, в системе учреэждений, строивших русскую национальную жизнь, особенно же в первокласном суде скором, гласном и справедливом. Всё это достояние веков и десятилетий погублено, поругано, отменено и заменено поистине кошмарными порядками…
О русском чиновничестве императорского времени говорилось много ненавистного, вздорного и ложного, верного для эпохи «Мёртвых душ» Гоголя, но преодолённого за вторую половину XIX века. Вот несколько доказательств обратного.
В 1911 году немецкое Общество для изучения Восточной Европы испросило согласие министра Кривошеина посетить Россiю и ознакомиться на местах с ходом великой аграрной реформы П.А. Столыпина. Кривошеин сделал непростительную ошибку и разрешил немцам эту глубокую тыловую разведку. Она состоялась. Комиссия Общества во главе с выдающимися немецкими учёными Зерингом и Аухагеном объездила главные очаги разверстания общины и переселения в Сибирь, вернулась в Германию и доложила правительству Вильгельма Второго, что реформа призводится чрезвычайно успешно и что если дела в Россiи пойдут в таком порядке, то через 10 лет всякая война с Россiей будет безнадёжна. Россiя станет великой крестьянской демократией и всякая революция и войны будут ей неопасны. Тогда в Германии было решено готовить превентивное нападение на Россiю к 1914 году, о чём Государственная Дума была предупреждена одним из её членов в конце 1912 года. В своих докладах берлинский профессор Зеринг (один из лучших знатоков аграрного вопроса в Европе) писал и говорил между прочим: «Реформа Столыпина проводится таким кадром чиновничества, которому могла бы позавидовать любая европейская держава, это всё люди честные, неподкупные, убеждённые в пользе реформы, опытные и знающие»…
Тот, кто сколько-нибудь понимает в государственных финансах, пусть вспомнит замечательную реформу денежного обращения, столь успешно проведённую Витте - она могла удаться только опытному, образованному и честному кадру россiйского чиновничества.
Все отрасли казённого хозяйства цвели в императорской Россiи; русские казённые железные дороги были образцом для всей Европы; винная монополия оправдала себя; государственное коннозаводство было на значительной высоте; судебные подкупы были неслыханны. Русская военная разведка, отнюдь не вовлекавшая в своё дело частных лиц и свободных граждан (как это делается в Европе), изумляла иностранцев своею осведомлённостью: это она подготовила победоносный Галицийский поход 1914 года; это она предупредила лорда Китченера (в 1914 - 1916 гг. военный министр Великобритании) о том, что его ждёт гибель в Северном море от немецкой подводной лодки, что и свершилось, и т. д. А между тем её ведомственное дело требует, как известно, полной неподкупности и самоотверженного патриотизма.
Позорная сухомлиновщина была в Россiи скандальным исключением.
Где ныне этот драгоценный кадр русской служилой интеллигенции? Он вымер от голода, расстрелян чрезвычайкой, умучен в концлагерях или же угас в эмиграции. И европейские державы и народы должны помнить, что их интеллигенции готовится та же участь, что теперь уже поняли в Венгрии, Румынии и Югославии…
Было бы неумно, неправдиво и государственно вредно идеализировать дореволюционную Россiю. Мы этого не делаем, мы ищем для неё только справедливости и исторического понимания.
В XIX веке русский народ, оглушённый веками необходимой самообороны, поглащавшей все его силы и не дававший ему времени для спокойного, творческого устроения своей жизни, пришёл в себя и, ведомый своими государями, собрал и систематизировал свои законы (дело и традициия Сперанского), подготовил кадры своей интеллигенции (дело пушкинского гения и славных русских университетов), освободил крестьян (дело Александра Второго и Милютина), обновил и устроил свой суд и приступил к ряду либерально-демократических реформ (начиная от всеощей воинской повинности и кончая народным представительством). Ему оставалось ещё многое сделать, но это «многое» (от одноверстной сети народных школ для всеобщего образования до планов индустриализации страны и широкого железнодорожного строительства, доселе не осуществлённого коммунистами), было уже обдумано или начато, или же находилось в полном развитии…
Нам нечего идеализировать. Нам не к чему хвастать. Но мы можем спокойно утверждать, что русское государственное право было прекрасно и зрело продумано, что русский Устав Уголовного Судопроизводства может потягаться с любым европейским уставом; что русский суд был на очень большой высоте - и по кадру судей, и по уровню адвокатуры, и по своей скорости, и по своим творческим тенденциям; что кассационные решения русского Сената представляют собой замечательный в истории человечества многотомный памятник юридически утончённого, христиански настроенного и справедливого правотворчества; что русские города и земства имеют огромные культурные заслуги; что что русские университеты являлись во многих отношениях европейски образцовыми академиями; что русская медицина с её вчувствующимся, индивидуализирующим диагнозом, «органическим» лечением и материальным безкорыстием была русской национальной гордостью; что русский солдат совмещал свою образцовую храбрость с личной инициативой в бою; что русское искусство (народная песня, доселе неизвестная Западу во всей её оригинальности, русская музыка, оперное пение, живопись, скульптура, архитектура, театр, танец, позия и вообще изящная словесность) - что всё это шло свободными и самобытными путями и достигало истинной художественной высоты; что русская общественная благотворительность может быть сравнена только с американской.
И всё это росло и выросло органически, вместе с самим русским народом как как его собственная культура, как его собственная жизненная форма, подсказанная ему духом его религиозной веры (православие) и его национальным самочувствием…
Где ныне всё это наследие русской национальной истории? Где эти творческие традиции? Всё разрушено, попрано, угашено, поругано. Большевики отвергли всё это наследие и погубили его. Им нужно другое, совсем другое: антинациональное, интернациональное устройство, превращающие Россiю в орудие и жертву всемiрной революции.
Им нужно было тоталитарное государство, способное завоевать вселенную для социализма. Им нужно было превратить Россiю в арсенал мiровой революции, а русский народ в нищее, зависимое, застращённое и обезличенное стадо, готовое, подобно стаду бизонов в прерии, ринуться вперёд - на другие народу и растоптать их некоммунистическую культуру…Но пусть они помнят: это им не удастся, им предстоит великое крушение!
И вот во всей русской истории не было момента, не было такого князя или государства, не было такого политика, который замышлял бы нечто подобное и так определял бы назначение русского народа.
Эта чудовищная политика - эти безобразные цели, эти жестокие и губительные средства, - всё это впервые всплывает не только в истории Россiи, но и во всемiрной итории. И русский народ к этому не причастен и в этом не повинен: он не творец, а жертва этой политики. И сама идея этой всемiрной коммунистической революции возникла не в Россiи, а на Западе: она была формулирована Марксом и Энгельсом, не знавшим Россiю; она была придумана в Западной Европе, а Россiя имела великое несчастье стать её первым опытным полем.
Смотрите же: с самых первых дней русской революции эта гибельная затея стучалась в двери Запада; она стремилась туда, откуда вышла, в ту среду крупно-промышленного капитализма, для которой она была изобретена… Ныне сроки приблизились, и она уже вломилась в малые государства Восточной Европы.
(Окончание см. в Части II)
|
|
| |
|