В.Черкасов - Георгиевский. Книга “Генерал Деникин”. Документальное жизнеописание. Часть шестая. Глава 2.
Послано: Admin 19 Июн, 2006 г. - 11:39
Белое Дело
|
+ + +
А.И.Деникин описывал:
"Войска были ошеломлены - трудно определить другим сло-
вом первое впечатление, которое произвело опубликование ма-
нифестов.Ни радости, ни горя.Тихое сосредоточенное молча-
ние.Так встретили полки 14-й и 15-й дивизий весть об отрече-
нии своего императора.И только местами в строю непроизвольно
колыхались ружья, взятые на караул, и по щекам старых солдат
катились слезы".
Сам же генерал Деникин ощущал по-другому:
"Безудержная вакханалия, какой-то садизм власти, кото-
рый проявляли сменявшиеся один за другим правители распу-
тинского назначения, к началу 1917 года привели к тому, что
в государстве не было ни одной политической партии, ни одно-
го сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться
царское правительство.Врагом народа его считали все: Пуриш-
кевич и Чхеидзе, объединенное дворянство и рабочие группы,
великие князья и сколько-нибудь образованные солдаты".
18 марта 1917 года Деникину вручили телеграмму: немед-
ленно выехать в Петроград для переговоров с военным и морс-
ким министром А.И.Гучковым из созданного Временного прави-
тельства под председательством князя Г.Е.Львова.
Недоумевая, Антон Иванович быстро собрался, сел на по-
езд этой же ночью.В Киеве он услыхал на платформе звонкий
крик мальчишки-газетчика:
- Последние новости!Назначение Деникина начальником
штаба Верховного главнокомандующего!
Генерал оторопел, схватил газетку, но мало что понял из
коротенькой заметки под рубрикой "Вести и слухи".В Петрогра-
де прямо с поезда Деникин направился к Гучкову.
О Гучкове Деникин, как и все, много слышал, но лично
никогда с ним не встречался.Генерал, несколько растерянный с
Киева, внимательно слушал доводы военного министра.Гучков
начал, что Верховным главнокомандующим назначен Алексе-
ев.Объяснил: были разногласия у Временного правительства с
Временным комитетом Думы насчет этого назначения, Родзянко
выдвигал Верховным Брусилова.Не устраивал некоторых Алексеев
своим мягким характером.
Гучков значительно повысил голос:
- Новое правительство решило подпереть Верховного глав-
нокомандующего Алексеева боевым генералом в роли начальника
штаба.Так выбор пал на вас.
Из следующего Деникин понял, что Алексеев не захотел
навязанного начштаба, и Гучков настоял на этом ультиматив-
но.
В сложную ситуацию Антон Иванович попал, поэтому сразу
не согласился на новый, пусть и головокружительный пост.Вы-
говорил у напористого Гучкова право встретиться с Алексеевым
и обсудить это.
По дороге к Алексееву в Ставку Деникин взволнованно
раздумывал.Его подавили открывшиеся широчайшие перспективы и
огромная ответственность.С вопросами политики, государствен-
ной обороны и администрации в масштабе страны он никогда не
сталкивался...
Причем, войну прошел на любимой боевой работе, а тут -
снова штаб, из которых всю службу ускользал, хотя и верхов-
ный.Он понимал, что выбран не случайно - из-за левых взгля-
дов.Что ж, и правда: осуждал старый режим, революцию принял
всецело и безоговорочно.Льстило, что оценили его блестящую
боевую репутацию, решили "подпереть" "старика" деникинской
доблестью, твердостью, находчивостью.
Деникин не ошибался, Гучков потому и отстоял его, что
по деникинским публикациям в печати хорошо знал этого крити-
ка военной бюрократии и устаревших устоев.Наверняка, много
говорил Гучкову о "младотурецки" настроенном Деникине и их
общий близкий приятель Лукомский, который переписывался с
Антоном Ивановичем.Новым правителям Деникин подходил и тем
же, чем Алексеев, - оба были из "простых", сыновья офицеров,
выслужившихся из солдат.Позже этим же пригодится и Корнилов,
отец которого вышел в хорунжии из простого казака.Буржуаз-
но-либеральное Временное правительство заигрывало с Советом
рабочих и солдатских депутатов, пока совсем не заигралось.
В связи с этим "временные" рассчитывали и на то, что
"февралист" Деникин поддастся "демократизации" армии, идеи
чего столь проступали в его статьях.Назначая, надеялись:
начштаба Ставки будет в ней их верным союзником, подопрет
как надо.Не могли предположить, что "фельдфебельская" жилка
сугубо военной косточки Деникина на деле отторгается от лю-
бой армейской демократии.Такой же закалки были и февралисты
Алексеев и Корнилов, что и обеспечит в конце концов высоко
поднятое Деникиным знамя Белой гвардии.
Могилев, где была Ставка, лежал тихим губернским город-
ком по обоим холмистым берегам Днепра.Тишина и название его
довольно зловеще происходили от массы окружающих могил, кур-
ганов, в раскопках которых отрывали и древние арабские моне-
ты.Все не случайно в этом мире: на кладбищенских просторах в
доме местного губернатора находилась последняя резиденция
императора - Верховного главкома.Теперь в этот дом перебрал-
ся Алексеев с адъютантами, секретарями и штабом, который
возглавлять Деникину.
Алексеев принял Антона Ивановича натянуто, в разговоре
сразу проступило недовольство нового Верховного.Деникин со
всем душой, теплотой относился к нему, начиная с академичес-
кой скамьи, где с большим удовольствием слушал лекции про-
фессора Алексеева.
Антон Иванович искренне объяснил, что штабная работа
его не увлекает, и он опасается не справиться с таким огром-
ным объемом задач, беспокоят и обстоятельства этого назначе-
ния.Заявил:
- Без вашего чистосердечного согласия и одобрения счи-
таю невозможным для себя принять новую должность.
"Генерал в калошах" помялся.
- Ну что ж, раз приказано...
Деникин вспылил, натуре его претила такая постановка
вопроса.
- Дабы оградить вас от дальнейших трений с Петроградом,
я сообщу Гучкову, что отказ от должности явился моим само-
личным решением.
Не зря на новом верху опасались за мягкий алксеевский
характер, главком засуетился.Заговорил порывисто:
- Будем работать вместе, я помогу вам.Наконец, ничто не
помешает месяца через два, если почувствуете, что дело не
нравится, уйти в первую открывающуюся армию.
Началась работа, начштаба Верховного генерал Деникин
так окунулся в нее, что стал трудиться по семнадцать часов в
сутки.Размах был необычайный: изучение вопросов, возникавших
в буре политики, военного дела, экономики; разработка планов
текущих военных действий; обобщение реляций и составление
своих докладов.Требовалось участвовать в массе встреч, прие-
мов, несметные посетители одолевали деникинский кабинет.Вол-
ны челобитчиков, перетасованных революцией, кого только не
выплескивали: военных, штатских, представителей растущих как
грибы новых учреждений, дельцов, авантюристов, проходимцев.
Сразу сказалась черта Алексеева все делать (а значит и
контролировать) самому.Он не допускал сотрудников до злобод-
невных проблем, стратегические директивы тоже сам опереде-
лял, в общем, более-менее важные вопросы решал единолич-
но.Деникин привык работать самостоятельно и откровенно выс-
казался Верховному на этот счет.Алексеев изобразил искреннее
удивление:
- Разве я не предоставляю вам самого широкого участия в
работе, что вы, Антон Иванович!
Деникин не стал спорить, гораздо больше его волновало
поведение военного министра Гучкова, всего правительства.Из
него валили военные реформы по ненавистной Деникину установ-
ке: "демократизация армии".Приказ номер 1 Петроградского Со-
вета словно б распечатал канализацию, из которой хлынула во-
нючая муть, подрывающая воинские устои, гробящая дисципли-
ну.Хлестало необдуманно, скороспело и, главное, без всякого
учета мнения Ставки.Генерал видел, что когда-то ключевую по
военному делу Ставку превратили в придаток военного минис-
терства с совершенно безаппеляционным Гучковым.
Антон Иванович, разобравшись с данной диспозицией неде-
ли за три, начал вставать на дыбы перед петроградскими са-
мостийниками.Он пошел в открытую против действий новой влас-
ти, разлагающих армию.Интригам Деникин всегда был чужд, ру-
бил с плеча.Это оценил Алексеев, увидел также, что необлас-
канный им начштаба верно прикрывает и его по всем фрон-
там."Калошный" генерал сначала удивился, а потом восхитился
гражданским мужеством огнеуопрного во всех отношениях Дени-
кина.Они подружились.Антон Иванович вспоминал:
"Со временем я установил с генералом Алексеевым отноше-
ния, полные внутренней теплоты и доверия, которые не преры-
вались до самой его смерти".
Чистосердечный Деникин идеализировал Алексеева.И когда
Верховный поведал ему о заговорщиках конца 1916 - начала
1917 годов, от которых он якобы отделался, Деникин безогово-
рочно поверил.Алексеев изложил ему, что приступили к нему те
люди в Крыму, где он лечился до начала революции, о чем Ан-
тон Иванович потом написал:
"Они совершенно откровенно заявили, что назревает пере-
ворот...Просили совета.Алексеев в самой категорической форме
указал на недопустимость каких бы то ни было государственных
потрясений во время войны, на смертельную угрозу фронту, ко-
торый, по его пессимистическому определению, и так не слиш-
ком твердо держится, и просил во имя сохранения армии не де-
лать этого шага.Представители уехали, обещав принять меры к
предотвращению переворота".
К началу апреля 1917 года вооруженные силы были "окку-
пированы" комитетами, советами, всякого рода солдатскими ор-
ганизациями.Они лезли во все зазоры армейской жизни, сея
вражду между офицерами и солдатами.Дошло до того, что коми-
тетчики получили право смещать неугодных им офицеров и ста-
вить "подходящих".
Деникин видел, что правительство превратило армию в
арену политической борьбы, невзирая на войну.Его возмущение
достигло предела:
"Итак, в русской армии вместо одной появилось три раз-
нородные, взаимно исключающие друг друга власти: командир,
комитет, комиссар.Три власти призрачные.А над ними тяготела,
над ними духовно давила своей безумной, мрачной тяжестью -
власть толпы".
(Продолжение книги следует)
|
|
| |
|