В.Г.Черкасов – Георгиевский -- составитель, комментатор, автор вступительной статьи новой книги “БЕЛОЕ ДВИЖЕНIЕ: мемуары А.И.Деникина, П.Н.Краснова, П.Н.Врангеля”. Часть II вступ. статьи.
Послано: Admin 18 Авг, 2006 г. - 13:16
Белое Дело
|
+ + +
Так более или менее счастливо выпало, что весь триумвират белых вождей Юга России, воспоминания которого в этой книге, оказался живым и здоровым в эмиграции, где их судьбы сложились уже совершенно причудливым образом. Наиболее ярок в 1920-е годы генерал барон П.Н.Врангель, сумевший сохранить эвакуированную им из советской России Русскую Армию в военных лагерях турецких местечек Галлиполи, Чаталджа, Чилингир, Лемнос. Следующим крупнейшим этапом Белого исхода явилось создание П.Н.Врангелем Русского Обще-Воинского Союза (РОВС).
Союз явился стержнем русской политэмиграции, на котором объединились около 30 тысяч бывших белых воинов. Первоначально в РОВСе было четыре отдела. Первый –– Франция и Бельгия, второй –– Германия, Австрия, Венгрия, Латвия, Эстония, Литва; третий –– Болгария и Турция; четвертый –– Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. –– Югославия), Греция и Румыния. Потом отделы РОВСа появятся в Северной и Южной Америке, в Египте, Австралии, Китае и других странах с русской диаспорой.
Эта основная организация военной эмиграции всех чинов Белых армий за рубежом была образована Врангелем непосредственно из Русской Армии с преобразованием ее в объединение воинских частей. Союз также включал почти все остальные русские воинские организации, сохранявшие свои названия, внутреннее управление и самостоятельность. Они были трех следующих типов.
Организации, объединяющие солдат и офицеров войсковых частей 1-го Армейского и Донского корпусов, Кавалерийской и Кубанской дивизий (сохранялись штабы и кадр всех частей и соединений Русской Армии, существовавших в 1921 –– 1924 гг.): 1) войсковые группы в определенной стране этих корпусных и дивизионных соединений; 2) войсковые части, имеющие в стране своих начальников и штабы; 3) полковые и дивизионные группы, объединяющие всех чинов своей части во Франции.
Организации, объединяющие чинов РОВСа, проживающих в определенном населенном пункте или районе. Они могли делиться на подгруппы вышеуказанных соединений. Подчиненность начальникам дивизий и командирам корпусов шла по строевой линии через командиров частей.
Организации, объединяющие воинов по принадлежности в прошлом к частям русской некоммунистической армии (полковые объединения, общества выпускников военных академий, училищ, кадетских корпусов, Северной, Северо-Западной Белых армий и отдельных их соединений), специальностям и родам войск.
Начальникам отделов РОВСа были подведомственны только высшие инстанции этих организаций. Формально не входил в ряды ровсовцев, но находился с ними в теснейшей связи Зарубежный союз русских военных инвалидов. С 1926 г. в полковые объединения и войсковые части откроют прием эмигрантской молодежи, а 5 июня 1930 г. введут в действие Положение о приеме в воинские организации РОВСа молодых людей, ранее не служивших в войсках. Члены Союза имели ежегодно обновляемые ровсовские карточки, конфликты рассматривались Судами чести. Официальным органом с 1930 по 1941 г. стал журнал «Часовой». В свой расцвет в начале 1930-х годов РОВС насчитывал до 40 тысяч членов.
Столь блистательный в боях и свершениях Русского Зарубежья 49-летний генерал барон П.Н.Врангель скоропостижно скончался 25 апреля 1928 года в Брюсселе. Внезапное заболевание от неведомой “тяжелой инфекции”, как установили потом врачи, сходное со скоротечной чахоткой, сжегшее полного сил дотоле генерала за месяц, весьма похоже на его умышленное отравление советским агентом. Петр Николаевич смертельно заболел сразу после неожиданного появления в его доме и такого же исчезновения якобы “брата” врангелевского денщика, который прибыл на советском судне.
Узнав о кончине Главнокомандующего, один офицер Русской Армии написал в записке: «Для меня его смерть означает конец всего, надежды вернуться в Россию больше нет», -- и он застрелился.
+ + +
Все это время генерал А.И.Деникин, как и генерал П.Н.Краснов, занимался усиленной литературной работой, в основном по написанию своих мемуаров, проживая в Бельгии, Венгрии, Франции. Он возобновил публичную общественную деятельность в 1932 году в Париже лекциями, в которых стал высказывать свою политическую позицию.
Считая войну Германии с СССР неизбежной, Деникин пытался обозначить возможности и шансы эмиграции в "русском деле". Об этом рассказывает Д.В.Лехович:
"Что делать, -- ставил он вопрос, -- если в случае войны народ русский и армия отложат расчеты с внутренним захватчиком и встанут единодушно против внешнего (врага)?" На этот вопрос Деникин дал следующий ответ: "Я не могу поверить, чтобы вооруженный русский народ не восстал против своих поработителей. Но, если бы подобное случилось, мы, не меняя отнюдь своего отношения к советской власти, в этом случае, только в этом единственном, были бы бессильны вести прямую борьбу против нее. Для нас невозможно было бы морально, ни при каких обстоятельствах, прямое участие в действиях той армии, которая ныне именуется "Красной", доколе она не сбросит с себя власть коммунистов. Но и тогда наша активность, тем или другим путем, должна будет направлена не в пользу, а против внешних захватчиков".
Д.В.Лехович подытоживает: "Таким образом, эмигрантская программа генерала Деникина фактически оставалась формулой белого движения. Но призыв его к "свержению советской власти и защите России" многим казался странным противоречием. Критики Деникина указывали на то, что нельзя защищать Россию, подрывая ее силы свержением власти, так же как и нельзя свергнуть советскую власть без участия внешней силы. Словом, "или большевистская петля, или чужеземное иго". На этот упрек Антон Иванович отвечал:"Я не приемлю ни петли, ни ига!"
В общем, перед новой мировой войной А.И.Деникин пытался найти некий третий выбор, какого в "Быть или не быть?" не выпадает. Но старый генерал остался верен себе и потом, проживая в оккупированной Франции в нищенских условиях на атлантическом побережье в местечке Мимизан невдалеке от Бордо. На предложение немцев сотрудничать, перевезти его в Берлин в “благоприятные условия” генерал отказался наотрез, хотя перед этим его жену арестовывала гестапо и держала в тюрьме “профилактически”, как и других местных русских эмигрантов.
Однако неправда будто бы Деникин настолько сочувствовал Советской армии, что едва ли не скрывал у себя некоего бежавшего из плена советского летчика или радиста, а позже выделил средства на покупку оружия для победы СССР. Наоборот, генерал Деникин вошел в самые тесные взаимоотношения с земляками из Русского Освободительного Движения (РОД), чьи части перед отсылкой на фронт квартировали с его домом по соседству. К Деникиным на камелек, на долгие разговоры по душам ежевечерне собирались эти бывшие советские солдаты и офицеры, теперь -- в форме вермахта.
После войны, когда союзники по Ялтинскому соглашению стали выдавать сталинскому СМЕРШу таких людей на расправу, генерал Деникин обратился к командующему оккупационными силами США в Германии генералу Д.Эйзенхауэру с письмом, протестующим против этой акции.
Впрочем, в послевоенном Париже генерал Деникин и сам неожиданно оказался между двух огней. Дело в том, что к концу войны он переместил идеи своего предыдущего "двуединого" лозунга: "Свержение советской власти и защита России". Теперь Антон Иванович настаивал:
-- Защита России и свержение большевиков!
Ему и раньше возражали, что одно в корне противоречит другому, что лишь интервенцией, "игом" можно справиться с большевистской "петлей". Деникин, отвергая и "иго", и "петлю", стоял на своем. А теперь, хотя и поменял "слагаемые", "сумма" у генерала не изменялась – ведь такова логика, сама математика. Гитлеровское "иго" потерпело фиаско, ничего не удалось и РОД, и генералу Власову. Поэтому деникинские белогвардейские оппоненты недоумевали: к чему "защита" еще более окрепшего "победоносным большевизмом" СССР, то бишь России?
Был очевиден провал деникинской грезы и о "народном взрыве изнутри" страны, но Антон Иванович все же пытался агитировать за "свержение большевизма", ныне -- неведомо каким образом... Двумя огнями для Деникина оказались и белые антисоветчики, и просоветски настроившиеся эмигранты. В результате и такой неприязни, и плачевного состояния разрушенной Европы генерал Деникин перебрался в конце 1945 года в США, где скончался в августе 1947 года.
|
|
| |
|