В.Черкасов - Георгиевский “Генерал М.В.Алексеев”. Очерк первый из книги “Вожди Белых армий”, глава 2.
Послано: Admin 15 Окт, 2006 г. - 12:51
Белое Дело
|
+ + +
В эту же ночь пожилой Рузский развил бурную деятель-
ность.Остановил отряд Георгиевских кавалеров, завернул уже
отправленные ему в помощь с Северного фронта эшелоны.А в
Ставке старался другой "дед", как ласково называли Алексеева
его приближенные (символично: "Старик" - и одна из партийных
кличек Ленина).Он слал телеграммы на Западный фронт: уже от-
правленные на Петроград части задержать, остальные - не гру-
зить.О гвардейцах же с Юго-Западного фронта, на которых с
самого начала рассчитывал император, Алексеев побеспокоился
еще днем, чтобы не отправляли до "особого уведомления".
Рано утром 2 марта в дело вступил М.В.Родзянко, позво-
нивший Рузскому.Ему тогда было 58 лет.Сын генерала для осо-
бых поручений при шефе жандармов, богатейшего землевладель-
ца, он, закончив Пажеский корпус, служил в кавалергар-
дах.Выйдя в отставку, Родзянко принялся за активную думскую
деятельность, был председателем Земельной комиссии, товари-
щем председателя парламентской фракции октябристов, став
председателем IV Государственной думы, где организовывал
"Прогрессивный блок".
Вот мнение о Родзянко историка, одного из лидеров пар-
тии народных социалистов В.А.Мякотина:
"Человек консервативных по существу взглядов, убежден-
ный монархист, всеми жизненными отношениями связанный с
верхними слоями русского общества и не обладавший сам по се-
бе очень широким кругозором, он нередко придавал слишком
большое значение тем частным явлениям жизни, которые ему
приходилось непосредственно наблюдать".
Такой "монархист" и потерял голову, видя перед собой
клокочущий Петроград.Но в то же время в телефонном разговоре
с Рузским Родзянко стал настаивать:
-- Прекратите отправку войск с фронта, иначе нельзя
сдержать войска, не слушающие своих офицеров.
Так как об этом Алексеев уже похлопотал, Рузский сооб-
щил ему о согласии царя на "правительство народного дове-
рия".Да у Родзянко (не хуже Гучкова метящего в предводители
новой монархии) идеи были побойчее, он воскликнул:
-- Ненависть к династии дошла до крайних пределов!Разда-
ются грозные требования отречения государя в пользу сына при
регентстве Михаила Александровича!
Он продолжил, что при исполнении требований народа, все
пойдет отлично, все хотят довести войну до победного конца,
армия не будет ни в чем нуждаться...Председатель Думы словно
не видел намозолившие глаза петроградцам транспаранты со
сплошными "Долой!"
Рузского же больше всего волновало, чтобы при новой
власти его друзья генералы остались в силе, он проговорил:
-- Дай, конечно, Бог, чтобы ваши предположения в отноше-
нии армии сбылись, но имейте в виду, что всякий насильствен-
ный переворот не может пройти бесследно.Что если анархия пе-
рекинется в армию и начальники потеряют авторитет власти?Что
тогда будет с родиной нашей?
Какое лицемерие или глупость, когда уже второй день га-
зеты строчили со своих страниц "Приказом номер 1"!
Родзянко многозначительно указал:
- Переворот может быть добровольный и вполне безболез-
ненный для всех.
Закончив эту историческую беседу, Рузский немедленно
сообщил новости Алексееву.Тот, будто оправившийся от всех
болезней, шквалом обрушил циркулярную телеграмму на команду-
ющих фронтами.Он передавал слова Родзянко о необходимости
царского отречения, заключая собственными:
"Обстановка, по-видимому, не допускает иного реше-
ния.Необходимо спасти действующую армию от развала; продол-
жать до конца борьбу с внешним врагом; спасти независимость
России и судьбу династии".
Главной в этой велеречивости, конечно, была первая фра-
за.На телеграмму дружно откликнулись командующие, которых
исследователь русского Зарубежья И.Л.Солоневич в этом отно-
шении довольно метко назвал "дырой на верхах армии".
С Кавказа великий князь генерал-адъютант Николай Нико-
лаевич молитвенником сообщал, что "коленопреклоненно молит
Его Величество спасти Россию и Наследника...Осенив себя
крестным знаменем, передайте Ему - Ваше наследие.Другого вы-
хода нет".
С Юго-Запада бывалый паж, генерал-адъютант Брусилов
уточнял такой же единственный исход, "без чего Россия пропа-
дет".
С Запада командующий Эверт указывал:"На армию в настоя-
щем ее составе при подавлении внутренних беспорядков рассчи-
тывать нельзя".Тоже "верноподданически" молил реше-
ние:"Единственно, видимо, способное прекратить революцию и
спасти Россию от ужасов анархии".
С Румынского фронта командующий Сахаров разъярился на
Думу:"Разбойничья кучка людей, которая воспользовалась удоб-
ной минутой".И судорожно закончил:"Рыдая, вынужден ска-
зать",- что отдать престол - "наиболее безболезненный вы-
ход".
Заключили всё это царю собственным одобрением неразлуч-
ные Северный генерал-адъютант Рузский и, действительно, ис-
тинный Верховный генерал-адъютант Алексеев.Когда Николаю II
доставили телеграммы, он в 3 часа дня 2 марта 1917 года в
своем поезде на станции с безупречным для этого названием
Дно согласился отдать власть.
Император был совершенно одинок.В Пскове его отрезали
от мира, приказы царя не шли дальше штаба Рузского, телег-
раммы его поддержки, верных ему людей не передавались.Он по-
пал в классическую обстановку, когда главу государства "до-
жимают".Через десятки лет так же поступят с президентом Гор-
бачевым в Форосе.
Интересна оценка действий Алексеева его "напарником"
генералом Рузским, высказанная им позже генералу С.Н.Виль-
чковскому.Читая ее, не следует забывать и брусиловскую оцен-
ку, по которой являлся Рузский "ловким человеком", "старав-
шимся выставлять свои деяния в возможно лучшем свете, иногда
в ущерб соседям":
"Судьба государя и России была решена генералом Алексе-
евым.
Ему предстояло два решения, для исполнения которых
"каждая минута могла стать роковой", как он справедливо от-
мечает в своей циркулярной телеграмме.Либо сделать "дорогую
уступку" - пожертвовать государем, которому он присягал, ко-
его он был генерал-адъютантом и ближайшим советником по ве-
дению войны и защите России, либо - не колеблясь вырвать из
рук самочинного Временного правительства захваченные им же-
лезные дороги и подавить бунт толпы и Государственной думы.
Генерал Алексеев избрал первое решение - без борьбы
сдать все самочинным правителям будто бы для спасения армии
и России.Сам изменяя присяге, он думал, что армия не изменит
долгу защиты родины...
Царствование государя Николая Александровича кончилось.
Для блага России государь принес в жертву не только се-
бя, но и всю свою семью.Уговорившие его на первый шаг его
крестного пути не могли и не сумели сдержать своего обещания
- жертва государя пропала даром.Из всех участников события
один государь сознавал, что его отречение не только не спа-
сет России, но будет началом ее гибели.Ни генерал Алексеев,
ни генерал Рузский не поняли тогда, что они только пешки в
игре политических партий.Силы сторон были неравные.С одной -
была многомиллионная армия, предводимая осыпанными милостями
государя генералами, а с другой - кучка ловких, убежденных и
энергичных революционных агитаторов, опиравшихся на небоес-
пособные гарнизоны столицы.Ширмой этой кучке служил прогрес-
сивный блок Государственной думы.Победила, несомненно, сла-
бейшая сторона.Поддержи генерал Алексеев одним словом мнение
генерала Рузского, вызови он Родзянко утром 2 марта к аппа-
рату - и в два-три дня революция была бы кончена.Он предпо-
чел оказать давление на государя и увлек других командующих.
Генерал Алексеев понял свою ошибку ровно через семь ча-
сов после подписания государем акта отречения.Уже в 7 час.
утра 3 марта Алексеев разослал новую циркулярную телеграмму,
в которой сознавал, что "на Родзянко левые партии и рабочие
депутаты оказывают мощное давление и в сообщениях Родзянко
нет откровенности и искренности".
На основании одного такого сообщения Родзянко генерал
Алексеев решил 24 часа перед тем свести русского царя с
престола.
Теперь Алексееву стали ясны и цели "господствующих над
председателем Государственной думы партий".Стало ясно и "от-
сутствие единодушия Государственной думы и влияние левых
партий, усиленных Советами рабочих депутатов".
Генерал Алексеев прозрел и увидел "грозную опасность
расстройства боеспособности армии бороться с внешним врагом"
и перспективу гибели России.
Он теперь уже считал, что "основные мотивы Родзянко не
верны", не желал быть поставленным перед "совершившимся фак-
том", не желал капитулировать перед крайними левыми элемен-
тами и предлагал созыв совещания главнокомандующих для объ-
явления воли армии правительству".
Государь император то ли в шутку, то ли с пророческой
иронией называл слегка косящего Алексеева "мой косоглазый
друг".Помня, что Бог шельму метит, стоит присмотреться и к
последнему свиданию Михаила Васильевича с отрекшимся госуда-
рем, прощавшимся со своей матушкой и офицерами Ставки, что
описано Войековым:
"После очень трогательного прощания с императрицей-ма-
терью государь, пройдя среди провожавших его со слезами чи-
нов Ставки, вошел в вагон.Императорский поезд в последний
раз отошел от места нахождения штаба российской армии.Гене-
рал-адъютант Алексеев, стоявший во главе провожавших, по-со-
лдатски отдал честь государю, а при прохождении хвоста поез-
да снял шапку и поясным поклоном засвидетельствовал свое
глубокое уважение и преданность новому правительству в лице
четырех сидевших в вагоне делегатов Государственной думы".
|
|
| |
|