В.Черкасов - Георгиевский “Северный командующий генерал Е.К.Миллер”. Очерк четвертый из книги “Вожди Белых армий”, глава 3.
Послано: Admin 31 Дек, 2006 г. - 18:17
Белое Дело
|
Находясь со своим штабом в Константинополе, главком
Врангель, чтобы не распылять русские воинские части, занялся
их переездом в Болгарию и Югославию (до 1929 года - Коро-
левство сербов, хорватов и словенцев).В этой работе ближай-
ших помощников Врангеля генерал Миллер был одним из самых
деятельных, о чем гласит еще один чекистский документ:
"Сводка Иностранного отдела ГПУ о трудоустройстве вран-
гелевских частей в Болгарии, расположении станиц и их атама-
нах
...От н/резидента в Вене.
30 августа 1922 г.
Первоисточник: из Болгарии.
Совершенно секретно
Степень достоверности: заслуживает внимания.
...Болгарское правительство, которое хотело действи-
тельно уменьшить, сделать меньше опасной вооруженную силу
Врангеля благодаря саботажам своих чиновников и военного ми-
нистра, скопило эту армию на самом опасном для обороны стра-
ны с запада пункте "Перник", оставляя себя в полной зависи-
мости от поведения этих войск в случае сербско-болгарского
конфликта.В этом отношении можно сказать, что ген.Миллер хо-
рошо выполнил свою роль агента Врангеля и Юго-Славии, потому
что с ним велись переговоры об устройстве армии на рабо-
ты..."
В марте 1922 года генерал Миллер перебирается в Сербию,
где дислоцируются части Русской армии.Он назначен начальни-
ком штаба главкома Врангеля, делавшего в то время ставку на
непредрешенческое объединение русского Зарубежья центрист-
ского характера.Но к концу этого года барон Врангель склоня-
ется к консолидации сил русской национальной эмиграции под
рукой бывшего Верховного Главнокомандующего российской импе-
раторской армии, великого князя Николая Николаевича Романо-
ва, жившего во Франции.Это связано с тем, что великий князь
Кирилл Владимирович самозванно претендует на титул Императо-
ра Всероссийского в изгнании.
В ноябре Врангель в своей резиденции в сербском городе
Сремски Карловцы проводит совещание, многие документы кото-
рого готовит начштаба генерал Миллер, числящийся также с 8
ноября 1922 года помощником главнокомандующего.Там также
присутствуют помощники главкома генералы Кутепов и Абрамов,
начальник его Политической канцелярии С.Н.Ильин и прибывшие
из Парижа генералы Хольмсен и Данилов.В результате рождается
вердикт с основными идеями:
1."Личное обаяние имени Великого Князя Николая Николае-
вича" может способствовать единению Зарубежной России, кото-
рого не удавалось добыть иными способами.
2.В сложившихся сложных международных и внутриэмигрант-
ских условиях такое "единение" должно иметь не "форму глас-
ного возглавления им какого-либо объединения", а характер
личного общения Великого Князя с доверенными ему лицами, ве-
дущими работу в России.
3.Несмотря на сильное распостранение в Армии монархи-
ческих чувств, Главное Командование должно твердо держаться
заветов генералов Корнилова и Алексеева и не предрешать воп-
роса "какою быть России".
4.Объединение вокруг Великого Князя Николая Николаевича
как "главы, в будущем, русского национального движения"
должно быть возможно более широким и включать "всех несоциа-
листических, государственно мыслящих элементов".
Для дальнейших переговоров с великим князем лучшей кан-
дидатуры, чем Миллер, не было, с чем согласился и сам Нико-
лай Николаевич.В мае 1923 года генерал Врангель публично и
официально объявил о своей готовности идти за великим князем
Николаем Николаевичем.Он направил к нему генерала Миллера,
чтобы тот доложил взгляды главкома Русской армии на значение
и характер будущего политического объединения.Поездка Евге-
ния Карловича во Францию была плодотворной.На встрече с ве-
ликим князем он, опытнейший дипломат, когда-то прекрасный
царедворец, провел в жизнь все идеи Врангеля.
После образования объединения Врангель предполагал ос-
таться "лишь старшим солдатом "великой и немой армии",- вне
политики, не ответственным за то, если это знамя будет заме-
нено другим", с него должна была быть снята всякая полити-
ческая, финансовая и другая работа, не связанная непосредс-
твенно с Русской армией.Врангель настаивал также, что идео-
логия его армии, будучи ныне определенно монархической,
"разнится от идеологии старой императорской армии; старыми
путями подходить к ней нельзя".Касаясь казачества, он счи-
тал, что, хотя "самостийности в казачьих массах нет", необ-
ходимо сохранить "исторически сложившиеся условия быта каза-
ков".
В это время в свете сближения с великим князем Николаем
Николаевичем генерал Миллер и генерал Шатилов переезжают из
Сербии в Париж, а вместе с этими двумя довереннейшими лицами
Врангеля во Францию переходят и некоторые функции штаба
Русской армии.
Здесь Миллер энергично принялся за решение вопроса раз-
ведывательно-информационной работы, ведущейся военными
представителями Врангеля разных странах.Главком Русской ар-
мии не хотел, чтобы эта деятельность делалась его именем и
при участии штаба.Человек щепетильнейший, он, не имея об ее
нюансах подробных сведений, необходимого доверия к некоторым
резидентам, не считал себя вправе такие операции нравственно
поддерживать.Особенно это касалось России, и Миллер пока ут-
рясал двояко: или врангелевцы прекращали заниматься развед-
кой на заграничных территориях, или заменялись ненадежные
резиденты.
Евгений Карлович всецело был на стороне Врангеля в этом
отграничении, чтобы штаб смог всецело сосредоточиться на за-
боте об эмигрантском русском воинстве.Главком ценил эти чет-
кие действия опытнейшего военного администратора Миллера,
чем редко выделялись боевые белые генералы.Как обычно, дове-
рительно и нелицеприятно Врангель писал, например, Миллеру в
июле 1923 года:
"Всю жизнь я привык нести ответственность за свои дейс-
твия, и никогда не подписывал имени моего внизу белого лис-
та, хотя бы этот лист был в руках самого близкого мне чело-
века".
+ + +
На отношения между генералами Миллером, Шатиловым и
главкомом бароном Врангелем своеобразный отпечаток наклады-
вала особенная роль генерала от кавалерии П.Н.Шатилова, яв-
лявшегося самым близким другом Врангеля, его "фаворитом",
"вторым "я" и т.п., как злоязычно упоминали этого самого
приближенного к главкому генерала, все же смещенного Вранге-
лем в Сербии с начальника штаба.
П.Н.Шатилов, родившийся в 1881 году, окончил Пажеский
корпус, откуда был выпущен хорунжим в лейб-гвардии Казачий
Его Императорского Величества полк, потом - Академию Геншта-
ба.Участвовал в русско-японской войне и Первой мировой, в
конце которой был генерал-квартирмейстером штаба армии, Ге-
оргиевским кавалером.Начал воевать в Добровольческой армии
генерал-майором с лета 1918 года.
Главком Врангель, освобождая Шатилова с должности на-
чальника штаба в марте 1922 года, заменяя его генералом Мил-
лером, писал в приказе:
"С именем Генерала Шатилова связаны блестящие дела 1-й
конной дивизии и 1-го конного корпуса на Северном Кавка-
зе.Великокняжеская операция, послужившая толчком к наступле-
нию на всем фронте Вооруженных Сил Юга России, славная Цари-
цынская операция, в которой возглавляемый им IV-й конный
корпус непрерывно был ударным, неблагодарная задача по отс-
таиванию Царицына в тяжелой обстановке, в качестве Начальни-
ка Штаба сперва Кавказской, а затем Добровольческой Армии, в
трагические месяцы жизни последней, генерал Шатилов непре-
рывно мне сопутствовал.Разделив со мною тяжесть изгнания, он
прибыл в качестве моего помощника в Крым, чтобы разделить
бремя труда и ответственности; когда потребовалось,- стал
Начальником Штаба и в качестве такового провел все трудные
операции до самой тяжелой - эвакуации Крыма включительно.
Своим расселением в славянских странах армия всецело
обязана Генералу Шатилову.
Сердечно благодарю Тебя, дорогой друг Павел Николаевич,
и твердо верю, что когда счастье и благополучие нашей Родины
потребует от русских людей полного напряжения их сил, ты не
колеблясь придешь на мой зов, и, как всегда, будешь безза-
ветно работать там, где всего труднее".
Оказавшись вместе с начштаба, официальным помощником
Врангеля Миллером в Париже, Шатилов, числящийся теперь лишь
"в распоряжении Главнокомандующего", был раздражен своим по-
ложением неофициального "доверенного лица" главкома, лишь
его "политического информатора" по парижским делам.Он пытал-
ся представить себя здесь наиболее влиятельной и знающей
персоной, отправив, например, в октябре 1923 года строго
конфиденциальное письмо Врангелю со своеобразным анализом
окружающей его обстановки.
Шатилов писал, что великий князь Николай Николаевич
"смотрит на все чужими глазами и потерял чистоту взглядов",
что тот "вовлекается в орбиту политиканства, подозрений и
опасения обвинения с одной стороны в бонапартизме, а с дру-
гой стороны - в чрезмерной либеральности, даже республиканс-
тве".Шатилов едва ли не психоаналитиком указывал, что вели-
кий князь, "пребывая в состоянии пассивности в тех случаях,
когда нужно так или иначе сказать свое слово, проявляет дея-
тельность, когда нужно молчать".
В письме Шатилов наносил удар по авторитету официально-
го врангелевского представителя Миллера, к которому великий
князь якобы "охладел", потому что доклады Евгения Карловича
ему утомительны и "чрезвычайно тяжелые по форме".Дело дошло,
вроде бы, до того, что Николай Николаевич без уведомления
Врангеля стал вместо Миллера с удовольствием принимать док-
ладчиком генерала И.А.Хольмсена, а тот был должностным мил-
леровским подчиненным.
Генерал Шатилов стал считать неизбежным раскол в еще не
оформленном союзе Врангеля и Николая Николаевича, указывая
на ослабление в нем левых сил.Заключал он это письмо, проро-
ча о великом князе - В.К.:"Расчищая себе путь к В.К., правые
монархисты достигнут лишь его изоляции от других элементов
эмиграции и отчасти от армии..."
Словом, бывший лучший друг Врангеля из-за уязвленного
самолюбия лез не в свои дела, сбивая с толку во Франции его
собеседников-политиков.Шатилов сумбурно вырабатывал некий
собственный план действий, всех запутывая.
П.Н.Врангель со всей откровенностью писал по этому по-
воду Миллеру:
"Что же касается Шатилова, то убедительно прошу тебя
найти способ, не затрагивая его самолюбия, удержать его от
участия в политической работе.Ты знаешь, как он мне близок.Я
знаю его ценные качества, но хорошо знаю и его недостат-
ки.Умный, отличный работник и горячо преданный нашему делу,
он лишен качеств, необходимых для общественно-политической
деятельности - тех самых качеств, которыми в полной мере об-
ладаешь ты".
К концу лета 1923 года генерал Миллер закончил загра-
ничную реорганизацию: с военных представителей Врангеля была
снята вся политическая и разведывательная работа, теперь они
должны были заниматься только вопросами, непосредственно
связанными с армией и заведованием офицерскими союзами.
В циркуляре Врангеля Миллеру от 13 ноября главком ука-
зывал:"Размежевать работу и ответственность".Теперь требова-
лось разобраться с этим на уровне великого князя.Если Нико-
лай Николаевич становится руководителем их объединения с
Врангелем, Миллеру было необходимо передать названному кня-
зем лицу все разведывательные и информационные отделы, сни-
мая с Главного командования армии дальнейшую за них ответс-
твенность.Если же Николай Николаевич уклонится от руководс-
тва, всю развед-информработу следовало сосредоточить в руках
Главного командования.
Великий князь на эти темы не говорил ни "да", ни "нет".
Тогда генерал Врангель собрал 16 декабря 1923 года в своем
штабе в Сремских Карловцах совещание представителей армейс-
кого командования и воинских союзов разных стран, где сделал
заявление, которое распостранялось потом циркулярным распо-
ряжением.В нем, в частности, указывалось:
"Хотя до настоящего времени Великий Князь Николай Нико-
лаевич и не принял еще на Себя общего руководства националь-
ной работой, но и ныне эта работа ведется из Парижа находя-
щимися вблизи Великого Князя людьми в соответствии с выска-
зываемыми им пожеланиями, обязательными для тех, кто отдал
себя в Его распоряжение.
Большая нравственная ответственность спадает с меня.От-
ныне все вопросы политические - международного характера, по
объединению национальных русских сил и т.п. не лежат более
на мне и на представителях Армии..."
В связи с такой акцентировкой в деятельности великого
князя по кругу проблем русской военной эмиграции главкому
Врангелю требовалось определить дальнейшие задачи своим бли-
жайшим помощникам.Прежде всего нужно было решить с генералом
Е.К.Миллером, продолжающим числиться начштабом Русской ар-
мии.Врангель собирался вернуть Миллера в Сремские Карловцы
для дальнейшего руководства штабом, а работу по руководству
воинскими организациями в Западной Европе передать генералу
Хольмсену.Но тут вмешался неуемный генерал Шатилов.
В конце 1923 года Шатилов предостерегал в письме Вран-
геля, что возвращение Миллера "прежде всего затруднит твою
работу вследствие полной неприспособленности Миллера к Твое-
му характеру, да и вообще к характеру нашей контрреволюцион-
ной работы".Генерала же Хольмсена Шатилов в этом послании
топил так:
"Необычайная осторожность его и искание в решении всех
вопросов наиболее удобного и компромиссного выхода отвело бы
интересы армии на второй план в общей работе, к которой и он
приобщен благодаря желанию Великого Князя.Обладая исключи-
тельными и благородными качествами честного служаки и, буду-
чи чрезвычайно приспособленным к ведению агентурной работы,
он не обладает привычкой к борьбе во всех ее проявлениях".
Генерал Врангель отстаивал Миллера, и в конце января
1924 года Шатилов вынужден был ему написать:
"Ты совершенно не раскусил Хольмсена и не вполне знаешь
Миллера...Во всяком случае, так или иначе, Миллер - вполне
Твой человек.К этому привел его и долг, и то, что теперь его
таковым все считают.Что касается И.А. (Хольмсена - В.Ч.-Г.),
то он в равной мере и человек противного лагеря, надо его
поставить в служебную зависимость от Миллера".
|
|
| |
|