МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:44HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Мирянин РосПЦ А.Кузнецов “Почему Белые проиграли Гражданскую войну”. Часть 1-я Первого письма.
Послано: Admin 09 Фев, 2007 г. - 15:35
Белое Дело 

2. Теперь же перейду к вашему описанию «корниловского мятежа». Вы ему придаете характер выступления «против февральского масонского Временного правительства». Это совершенно неверно.

Столкновение ген. Корнилова с Керенским, приведшее к столь печальным для России последствиям, было вызвано резким неприятием генералом «революционно-демократического» курса премьера и его советских сторонников, в котором Корнилов справедливо видел прямой путь к разрушению Армии и России. Это было чисто внутрифевральское, внутриреспубликанское столкновение по вопросу о допустимых пределах революционных преобразований.[8] Ген. Корнилов считал линию Керенского губительной. Но ни о каком отрицании политических последствий Февраля не было и речи. Контрреволюционером ген. Корнилов не был. После своего вступления в должность Верховного Главнокомандующего он в резкой, почти ультимативной форме потребовал от Временного Правительства принятия ряда мер для обуздания большевиков, восстановления боеспособности и самой элементарной дисциплины в Русской Армии, действовавшей на фронте, имея в виду возможность в дальнейшем распространения этих мер на всю территорию страны. Эту задачу ген. Корнилов собирался выполнять совместно с Правительством, а не в борьбе с ним. До самого последнего момента ген. Корнилов рассчитывал на поддержку министра-председателя Керенского. Введение военного положения в Петрограде и окрестностях было полностью согласовано с Правительством на переговорах ген. Корнилова с Савинковым в Ставке 24 августа, т.е. накануне событий.

Задача водворения порядка возлагалась на III-й конный корпус ген. Крымова, который подтягивался к столице опять же с согласия Правительства. В самый последний момент бесконечно ревнивый к своей власти Керенский потерял всякую способность разумно оценивать обстановку и, снедаемый непомерным честолюбием, опасениями утраты своего положения «вождя», и не знаю ещё какими недостойными побуждениями, пошел на разрыв с ген. Корниловым и, воспользовавшись первым подходящим случаем, объявил генерала «мятежником», тайно подготовлявшим свержение «законной власти», отрешил его от должности, чему ген. Корнилов не подчинился и т.д. Никакого «мятежа» ген. Корнилов не поднимал, а стал жертвой недостойных политических интриг Керенского. «Молниеносный» разгром его выступления лучше доказательство тому.

В связи с этим нужно коснуться роли ген. Крымова, которому Вы приписываете, чуть ли не сознательный срыв выступление ген. Корнилова. Неудача последнего связана вовсе не с предательством Крымова, а с полной неожиданностью обстановки, создавшейся после объявления «измены» ген. Корнилова, который был захвачен этим известием врасплох. Войска III-го Конного корпуса двигались на Петроград для защиты Временного правительства от большевиков, как это и разъяснялось чинам корпуса. После разрыва Керенского с Корниловым ген. Крымов призвал войска сохранять верность Верховному Главнокомандующему, но, убедившись в их неготовности и нежелании сражаться, а потом и выходе из повиновения, он в отчаянии покончил с собой, чего бы никогда не сделал, если бы действительно имел целью сорвать выступление ген. Корнилова.[9] Ему скорее было свойственно желание «переусердствовать», чем стремление препятствовать борьбе ген. Корнилова. Поэтому, не стоит отчислять ген. Крымова от Белого Движения. Напротив, он яркий представитель тех его участников, которые смотрели на русскую государственность без всякого понимания того, что в ея основе должны лежать Вера и Самодержавие.

3. О монархизме участников Белого Движения.
Этот монархизм следует признать весьма условным. Чаще всего, увы, он не шел дальше публичного распевания Национального Гимна «Боже, Царя храни!» с одновременным распиванием спиртных напитков в трактирах и ресторанах. Подлинных, непоказных монархистов (опять же не в узко-партийном смысле) в Белом Движении очень незначительный процент. Среди генералитета их число ограничивается тем списком, который Вы приводите в своей статье. К нему можно добавит ещё 5-6 имен, едва ли более. При этом монархизм, скажем ген. Иванова, заявившего после ареста в Киеве в середине марта «о своей готовности служить и впредь отечеству, ныне усугубляемой сознанием и ожиданием тех благ, которые может дать новый государственный строй», лично мне представляется весьма сомнительным.[10] Среди же офицерства старшего, а также младшего (между последними немалую долю составляли прапорщики выпуска 1916-17 гг., а это почти сплошь выходцы из семей либеральной и социалистической интеллигенции) и рядовых бойцов монархистов было ещё меньше. Это едва ли не поголовно «республиканцы». Возьмите воспоминания рядовых участников Белой борьбы[11], во множестве опубликованные в последние годы, в которых нет глубокомысленных политических рассуждений и обобщений, а просто описывается служба, быт, бои, фронтовые и тыловые будни добровольцев, где есть масса живых, невыдуманных зарисовок, и вам сразу станет ясно, что монархизм, как сердечный и душевный уклад, как умонастроение в Белой армии отсутствовал. [12]

Конечно, о монархизме белых писали многие, например ген. Деникин в своих «Очерках русской смуты» говорит о том, что «громадное большинство командного состава [Добровольческой армии - А.К.] было монархистами». Но это с его, ген. Деникина точки зрения, понимавшего монархизм весьма по-либеральному. В тех же «Очерках…», написанных не в 1917-м году, когда у людей всё помутилось в головах, а 5 лет спустя, он безответственно пишет о «липкой паутине грязи, распутства, преступлений», которая «ткалась в Царском Селе», о «грязи, которая покрыла министерские палаты и интимные царские покои, куда имел доступ грязный, циничный «возжигатель лампад», который «доспевал» министров», о том, что «Государь под влиянием кругов императрицы и Распутина решил принять на себя верховное Командование армией», т.е. повторяет все те расхожие либеральные штампы, которые сейчас просто больно и стыдно читать. О мученической кончине Государя ген. Деникин пишет, что ею он «заплатил за все вольные или невольные прегрешения против русского народа».

Естественно, что для человека с такими взглядами «монархистами» оказываются какие-нибудь Гучков, Пуришкевич или Шульгин. Поэтому очень важно понимать, что когда в воспоминаниях участников Белого Движения упоминается о том или другом человеке, что он «монархист», то это может совершенно не соответствовать действительности, поскольку сам автор воспоминаний очень часто о подлинной монархии имеет очень смутное представление.[13] Вообще, «республиканское» мировоззрение участников Белого Движения и добровольческий характер последнего тесно связаны, ибо способность самостоятельно, не ожидая указания сверху, принять ответственное решение и добровольно его выполнять, за редкими исключениями свойственна республиканской, а не монархической психологии, для которой немыслимо что-либо творить по своей воле, если на то есть (или пока ещё нет) ясно выраженная воля Государя.[14]

Конечно, в изгнании, в 1920-30-е годы многое было переосмыслено, и монархизм для многих стал сознательным, в подлинном, а не в опошленном революцией значении этого слова. Но вряд ли стоит переоценивать размах этого явления. Посмотрите безпристрастно на ту жалкую суету, которая велась вокруг «Императора» Вел. Кн. Кирилла Владимировича и «Вождя» Вел. Кн. Николая Николаевича. О первом неприятно даже и говорить. Его приход в Думу 1-го марта во главе подчиненного ему Гвардейского Флотского экипажа с красным бантом на груди, это не просто акт открытой измены, а нравственно низкий, безчестный поступок, которой должен был оттолкнуть от него любого порядочного человека. Однако в Зарубежье Кирилл Владимирович имел массу сторонников, которые искренно его поддерживали. Какова цена их монархизма? Я бы смело сказал - нулевая.

Ну, а что до Вел. Кн. Николая Николаевича … Теперь, когда становится доступным все больше и больше исторических материалов, с горечью приходится признавать, что в государственных делах этим человеком ничего кроме непомерного честолюбия не руководило. Его отношение к Государыне иначе как безчестным назвать нельзя.[15] Его поступки в отношении Государя, мягко говоря, верноподданническими также не назовешь. В отречении Николая II Вел. Кн. сыграл роль недостойную. Судя по всему, в тот момент он увидел возможность вновь вернуть себе утерянный им пост Верховного Главнокомандующего, и только этим соображением и руководствовался, подталкивая Государя к отречению. Главное - ни разу после он не раскаивался и не сожалел о содеянном. И вдвойне горько, что лучшие наши люди (например, ген. Врангель, проф. И.А. Ильин), уже находясь в эмиграции, «ориентировались» на Великого Князя, почитая его каким-то столпом монархизма. Нашло тогда, видимо, на всех русских людей какое-то помрачение. Поэтому приводимые Вами 85 % сочувствующих монархии, едва ли отражают совершившийся в душах людей поворот к монархическому правосознанию. Цифра эта должна быть уменьшена раз в 10.

4. О стихийности в революции и отношении народа к белым.
Я не могу согласиться с Вашей постановкой вопроса, заключающейся в том, что русский народ, соблазненный «свободами» и возможностью безнаказанно грешить, не поддержал белых, в чем и была главная причина поражения Белого Движения и даже, как Вы пишете «всей русской трагедии ХХ века».

Революционная стихия это, конечно, страшная сила. Но стихия или, проще говоря, толпа никогда ничего не решала и не могла решить в исторических событиях. В истории решающую роль всегда играет активное меньшинство, составляющее едва ли более 5 % населения страны, а толпа просто следует за тем, кто кажется ей более привлекательным, а часто просто за более сильным, за тем, кто одолевает. И в этом смысле Гражданскую войну мы должны воспринимать как вооруженную борьбу русских патриотов (белых) с марксистами-интернационалистами (красными) на фоне разбушевавшегося океана народной стихии, по отношению к которой обе борющиеся группировки составляли численно очень незначительную величину. Эта народная толпа в зависимости от обстановки примыкала то к нам, то к большевикам, но ни мы, ни они не могли рассчитывать на ея твердую поддержку. Это верно, что развращенной революцией толпе очень нравилась большевистская вседозволенность и возможность жить, удовлетворяя свои самые низменные страсти. Но с другой стороны ей очень не нравились ЧК, насильственная мобилизация в РККА, повсеместный голод, тиф и отбор «излишков» хлеба продотрядами, что сопровождалось непрерывными восстаниями с 1918 по 1922 год. Во всех этих случаях «стихия» оборачивалась против красных.

Вообще, когда большевики занимались разрушением Русского Государства, «стихия» была за них, но когда в ходе той же Гражданской войны они стали организовывать свое собственное тоталитарное государство, которое тоже предусматривает известную дисциплину, подчинение и повиновение начальству, то «красную стихию», якобы сочувствовавшую большевизму, приходилось приводить к порядку самым безчеловечным, жесточайшим террором, не виданным дотоле в истории. То, что ставку нельзя делать на «стихию», красные поняли очень рано. Именно поражения, наносимые малочисленными, но дисциплинированными белыми отрядами, превосходящим их численно на порядок разнузданным красногвардейским бандам (зимой 1917/18 гг. на Дону и в 1-м Кубанском походе), вынудили большевиков отказаться от ставки на «стихию». Она просто несовместима с тоталитарным государством, которое не допускает не только никакого своеволия, но даже и самостоятельной мысли. Поэтому Ленин и Троцкий очень быстро поняли, что «стихийность» хороша, когда она направлена на разрушение, и совершенно нетерпима в грядущем коммунизме.

С другой стороны приход белых сопровождался не только возвращением нетерпимого для толпы «начальства».[16] Белые приносили нормальные суд, школу, медицинскую помощь и возможность беспрепятственно торговать теми же «излишками» на городских базарах. Голод на занятых нами местностях отсутствовал. Денежное обращение и транспорт при всех недостатках стояли гораздо выше большевицких. Все эти явления не могли не быть привлекательны толпе.[17] Поэтому исход вооруженной борьбы белых с красными определили не стихийные шатания народной толпы. Вооруженным воплощением последней были, конечно, не белые и не красные, а зелёные. Гораздо правильнее утверждать, что борьба белых с красными протекала при полном равнодушии или расчетливом ожидании подавляющего большинства населения России, желающего только примкнуть к победителю и продолжать свою «спокойную» жизнь. Поэтому неверен Ваш вывод, что красное дело «обращалось к низменным человеческим страстям и соблазняло земным раем в случае победы». Все это очень вожделенно для толпы, но сражаться за это она никогда не будет,[18] предпочитая всё это получить даром, а если такой возможности нет, то будет дезертировать. Самое большее, на что можно рассчитывать, это соблазнить эту толпу на однократный вооруженный грабеж, но никакими посулами (ни самыми возвышенными, ни самыми низменными) ее нельзя убедить воевать (т.е. нести ежедневную тяжёлую боевую службу). Мне представляется что ген. Деникин близок к истине, когда пишет, что «мы слишком злоупотребляем элементом стихийности как оправданием многих явлений революции…».

Коммунизм и ГУЛАГ - это действительно Божья кара русскому народу, но бедствие это постигло нас вовсе не за отказ «отозваться на призыв Белого Движения», а за Февраль, за отказ от своего исторического призвания. Что же до отношения народа к белым, то она весьма точно описывается формулой сочувствие, но не содействие. К красным же народ не имел ни малейшего сочувствия и подавно не желал им содействовать. А иначе из 3,5-миллионной Красной армии (осень 1919 г.) не находилось бы в тылу «для поддержания революционного порядка» 2,5 млн. солдат.[19] Иначе не работали бы на полную мощь ЧК и ЧОН, уничтожая русских людей тысячами ежедневно.[20] Иначе не потребовалось красным заводить в Москве Комитет по борьбе с дезертирством, которое всегда было повальным, и за которое этот комитет беспощадно карал смертью, взятием в заложники семьи дезертира (или разстрелом ее, если человек бежал не в тыл, а по ту сторону фронта). И если при всех зверствах большевиков народное сочувствие к белым не перешло в содействие, то не только и даже не столько разнузданность народной толпы тому причиной.

В конце концов, в условиях Гражданской войны более чем на сочувствие ни одна из противоборствующих сторон рассчитывать не имеет права [21]. Гражданская война, что бы там ни говорить, это братоубийство, т.е. состояние противоестественное, поэтому огромное большинство населения инстинктивно стремиться уклониться от этой борьбы. Для добровольного участия в такой войне требуется либо высочайшее чувство патриотизма и ответственности за судьбу своей Родины (как у белых), либо полное порабощение души сатанинскими началами (как у красных, нашедшее свое высшее воплощение у палачей ЧК). Ясно, что этими качествами будет обладать заведомое меньшинство населения. Поэтому когда тот же ген. Деникин в оправдание поражения ссылается на отсутствие патриотизма у простого народа, то это недостойный приём, и позднее я покажу, почему это так.

Мне также представляется неправильным, противопоставляя белых красным, говорить о борьбе идеи и стихии. «Красное» движение это отнюдь не стихийное, а очень продуманное, организованное движение, имевшее свою «идею», программу и политическую партию задолго до революции и Гражданской войны. Белое же Движение было борьбой не за идею, а просто за Россию, было скорее совестным порывом сердца, и осмыслило идейные основы своей борьбы уже в изгнании, многие годы спустя.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..