Мирянин РосПЦ А.Кузнецов “Почему Белые проиграли Гражданскую войну”. Часть 2-я Первого письма.
Послано: Admin 09 Фев, 2007 г. - 15:43
Белое Дело
|
Промыслом Божиим в ходе Гражданской войны в России решался вопрос - можно ли бороться за Россию, оставляя в стороне ее православие и самодержавие. Можно ли из призыва «За Веру, Царя и Отечество!» оставить только последнее слагаемое? Ответ дан отрицательный. Россия без Царя Богу не нужна. Россия пусть и с царем, но без Христа Богу не нужна тоже. Борьба «просто за Россию», которая мыслится чем-то отличным от православного Царства, безнадежна. Победителями в такой борьбе будут большевики - последовательные безбожники, отвергнувшие власть царя и уже, как следствие, возненавидевшие Россию. Россия будет существовать только как христианское Православное Царство или не будет существовать вообще. Поэтому всякая борьба за Россию должна быть борьбой за Православную Монархию. Белое Движение предприняло попытку создать какую-то иную Россию и потерпело неудачу.[36] Никакое движение, какими бы искренними побуждениями оно не руководилось, не сможет возродить Россию, если оно будет отрицать безусловную необходимость для существования России православной самодержавной монархии, и трагический исход Белого Движения - одно из самых ярких доказательств того, что Россия может существовать только в такой форме, а иначе в ней воцаряется большевизм «красного», «желтого» или иных оттенков. И не революция, как считал ген. Врангель, разорвала понятия родины и монархии, а, наоборот, искусственный разрыв этих понятий в сердцах и душах русских людей (и в первую очередь нашего образованного слоя, к которому относились и военные) привел к катастрофической революции.
Этот отрыв понятия Отечества от понятий о Вере и Царе и даже какое-то противопоставление первого последним наиболее поразительное место белого мировоззрения. Ту окрыленность, которое русское офицерство испытало при первом известии о февральском перевороте в надежде, что он даст возможность успешно закончить войну[37], сейчас просто изумляет, ибо кажется совершенно безспорным и очевидным, что именно Февраль уничтожал все имевшиеся предпосылки для победоносного окончания войны. Сейчас у нас просто не вмещается в голове, как можно было возлагать надежды на то, что переворот, который нес России сущую гибель, послужит ей во благо. Но такой вывод является естественным следствием разрыва триады «За Веру, Царя и Отечество!» и совсем неудивителен для людей, которые искренно не понимают, что без Православного Царя не только война и победа утрачивают всякий смысл, но и само историческое бытие России становится невозможным.
И если даже в изгнании непонимание этого сохранил самый выдающийся из белых вождей, то становится ясным, что Белое Движение не могло излечить Россию потому, что страдало теми же болезнями, которые убивали её: слабой религиозностью и отсутствием настоящего монархического правосознания.
Отсюда и неправильное понимание народного патриотизма. Ген. Деникин жалуется на отсутствие народного патриотизма, которое якобы помешало ему, Деникину «победоносно закончить» Великую войну, а затем освободить Россию от большевиков. Но понимал ли он и его сподвижники, что патриотизм покоится на православной вере и монархическом правосознании и, что русский народ, лишенный Веры и Царя, неизбежно должен лишиться понятия о совести, чести и долге и, как следствие, любви к Родине? В возглавляемой им борьбе ген. Деникин эти понятия о Вере и Царе отнюдь не хотел ставить во главу угла. Он призывал «бороться просто за Россию». Но для простолюдина, который не может в отличие от образованного человека понимать Родину не только сердцем, но и рассудком, эти слова вне Веры и Царя ничего не значат.[38] Без Христа и Царя для русского человека Россия - отвлеченное понятие. Ген. Деникин «забыл», что в июле 1914 года тот самый народный патриотизм, на отсутствие которого он сетует, проявился глубоко и сильно (90 % подлежащих мобилизации явились к воинским начальникам добровольно, не дожидаясь повесток). Куда же он подевался 5 лет спустя? Русский человек знал Царя и шел за ним; на этом покоился и его патриотизм. Когда же при соучастии единомышленников ген. Деникина у нас Царя не стало, то за ген. Деникиным народ не пошел, потому что в его глазах никакой генерал, пусть и «царский» (хотя какой же ты «царский», если Царя больше нет?) Царя заменить не может.
Мне вообще очень непонятно это стремление основную вину за сатанинскую революцию возложить на русский народ. Вина народная в воцарении большевизма не очень-то велика и по-человечески вполне понятна. Да, народ развратился. Но ведь не сам, а его развращали. Да, народ забыл Бога и с удивительным равнодушием отнёсся к убиению Царя. Но не в толще народной рождались безбожные теории и «анекдоты» о Государе и Распутине, не в деревенских избах печатались газеты и пакостные книжонки, отравлявшие души людей и истреблявшие в них всё святое. Так что не в народной психологии причина победы большевизма.[39] В нас дело. Нас-то кто развращал? Нас-то кто вовлек в измену Государю? От кого ген. Алексеев научился так пренебрежительно смотреть на своих Государя и Государыню? Понимал ли он потом, уже в ходе Гражданской войны, что без покаяния за соделанное, дело им начатое не будет иметь божьего благословения, а потому потерпит поражение?
3.Теперь о «непредрешенчестве», которое, в общем-то, неизбежно вытекает из двух предыдущих положений. Если мы принимаем формулу «бороться просто за Россию», а Россия, как мы установили, не может быть ничем иным как Православным Царством (чего наши вожди принципиально не желали признавать), то найти ответ на вопрос: что же такое Россия? - становится чрезвычайно затруднительным. Единственным выходом остается принять формулу «непредрешенчества», в просторечии сводившегося к формуле «главное - сбросить большевиков»[40].
Здесь необходимо сделать одну очень существенную оговорку, без которой рассмотрение этого вопроса будет искаженным. Дело в том, что вопрос о возможном государственном устройстве России для бойцов на фронте, для тех, кто сражался, решающего значения не имел. Люди шли в бой и на смерть по зову сердца, а не под влиянием рассуждений о «форме правления». Необходимость освободить Россию от ее поработителей заслоняла для них все. И борьбу эту белые вели не «во имя победы», а для спасения чести России. Сражаться с большевизмом надо было не для победы, а потому, что против этого нельзя было не сражаться. Успех или неуспех движения стоял для этих бойцов на втором плане. Поэтому объективные основания для появления «непредрешенческой» формулы в Белом Движении были.
Но для человека, поставленного во главе движения и просто обязанного представлять не только во имя чего, но ради каких конечных целей он ведёт борьбу, формула «непредрешенчества» более чем странна. Я повторяюсь, но если отбросить все отговорки, то она ничто иное, как безсознательная готовность после победы в войне вручить судьбу России в руки людей, для которых Россия лишь удобное поле для проведения своих честолюбивых замыслов. Диктатор, который не знает какая конечная цель его борьбы - идеальный случай для деятельности разного рода политических проходимцев, способных войти в доверии к вождю и, прикрываясь его именем, проводить свои планы. Непредрешенчество - это добровольный отказ решать судьбу России, сделанный людьми, более всего имеющими на это право (ибо они проливали свою кровь), в пользу людей, совершенно равнодушных к России, если не прямых её врагов. И когда ген. Корнилов пишет в воззвании, что «русский народ сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой Государственной жизни», а ген. Деникин, -- что «[русский] народ сам скажет чего он хочет», то наивностью этих заявлений можно только поражаться. Теперь, прожив ХХ век, мы очень хорошо знаем, что стоит за всеми этими красивыми словами, как делаются все эти «народные волеизъявления», «плебисциты» и «референдумы». Вся их техника именно так и построена, чтобы не дать народу «выразить свою волю».
Уже в ходе борьбы стало ясно, что отказ определенно заявить о своих взглядах на будущую Россию приводит к тому, что обустройством внешних форм существования России начинает заниматься всякая либеральная, демократическая и околобольшевистская накипь, приставшая к Белому Движению.[41] Уже в ходе борьбы появились политические дельцы, проникшие на различные государственные посты и, в конце концов, набравшие огромный вес и силу (явную и тайную). Нет никакого сомнения, что именно эти люди определяли бы в случае победы белых облик России. Если же ещё учесть, что и мiровая закулиса не сидела бы сложа руки, то становится ясно, что плодами победы белых воспользовались бы вовсе не те, кто своею кровью и жертвенностью эту победу обеспечил. [42]
Противостоять этому захвату плодов нашей победы людьми, чуждыми России, при той духовной слабости и дряблости Белого Движения, не сумевшего даже распознать главный источник революционного зла, не было никакой возможности. Слишком слабы были наши материальные и главное духовные силы, чтобы в период начинающегося Отступления (Апостасии) противостоять мiровой системе зла, затратившей огромные усилия и средства на сокрушение Исторической России и не желавшей допустить даже намеков на ее возрождение.
Поучительно в этой связи сопоставить Россию с Испанией, где в отличие от нас в сходных условиях победили белые патриоты во главе с ген. Франко. [43] Последний, в общем-то, выполнил нашу белую политическую программу: установил на переходный период национальную диктатуру, провел необходимые политические и социальные реформы, уничтожившие возможность повторения революционного взрыва, создал предпосылки восстановления монархии, наконец, передал власть королю, который до настоящего времени в христианском мiре является единственным монархом, обладающим хоть какой-то настоящей властью (имеет, например, право объявления войны и роспуска парламента). Но, несмотря на это, современная Испания прочно вовлечена в Новый Мiровой Порядок и стала одной из его шестеренок. Ген. Франко спас Испанию от Красного ГУЛАГа и не спас от Нового Мiрового Порядка. При всех необходимых оговорках (о разном духовно-историческом призвании России и Испании, об ущербности католичества в сравнении с Православием, о многоплеменном составе России и т.д.) такая же судьба после победы белых ждала бы и Россию. Было бы воссоздано государство, которое в основе своей разительно бы отличалось от советского ада и в то же время не имело бы духовной преемственности с Исторической Россией. Это государство оказалось бы неспособным защитить Россию от Нового Мiрового Порядка и в конечном итоге привело бы Россию к тому же жалкому состоянию, до которого ныне довел Россию большевизм.
Если это сравнение кажется неубедительным, то давайте тогда просто попытаемся представить на основании всего вышеизложенного, каков был бы облик России после победы белых. С учетом того, что вождями Белого Движения Февраль и его последствия принимались, а возрожденная Россия мыслилась в отрыве от Православия и Самодержавия, как нечто отвлеченное, не имеющее четких границ и форм, каковые и должны были быть установлены «самим народом» на основе неизвестно каким образом организованного волеизъявления. Ген. Деникин уверен (Статья «Кто спас Советскую власть от гибели») что при таких условиях «после неизбежной кратковременной борьбы разных политических течений, в России установился бы нормальный строй, основанный на началах права, свободы и частной собственности». Не знаю, что имел ввиду ген. Деникин под «нормальным строем». Но теперь, с высоты исторического опыта мы и сами можем довольно точно описать состояние России после свержения большевиков, или, как пишут современным казенным языком, «нормализации положения»:
Политическая жизнь страны попала бы в руки повылезавших из разных щелей политиканов, которые, прикрываясь «волей народа», приводили в действие свои закулисные планы, губительные для России. Эти политиканы к тому же были бы несамостоятельными, а зависели бы от зарубежных кругов и тайных сообществ. Скорее всего, Россия превратилась бы в какую-нибудь либерально-демократическую республику, наподобие США или западноевропейских стран (может быть, и с опереточным «монархом» во главе), в которой бы соблюдались «все права и свободы человека», живущего бездуховной жизнью, в сытую, довольную, материально обеспеченную страну - готовый кирпичик для грандиозного здания Нового Мiрового Порядка.
С точки зрения хозяйственного уклада мы имели бы капиталистическую экономику, в значительной мере подчиненную мировому финансовому капиталу, главным образом еврейскому.
В международном отношении мы оказались бы в сильной зависимости от ведущих мiровых держав и закулисных сил, когда русское имя стояло бы очень низко[44]. Не исключена была возможность отторжения от России целых областей (Прибалтийского края, Приморья, Закавказья, м.б., Белоруссии, Молдавии).
Во внутренней жизни страна была бы раздираема межнациональными противоречиями и племенной враждой, ибо межнациональный мир в России возможен только под властью христианского монарха.
Короче говоря, та «эволюция», которая проделана «Российской Федерацией» за 1992-1999 гг. была бы проделана не за 8, а за 80 лет - вот и вся разница. Такая Россия Богу не нужна. Она Ему может быть не менее отвратительна, чем большевистская ленинско-сталинская Совдепия. Поэтому Господь и попустил большевикам взять верх.
Таким путем, может быть, открывалась перед русским народом последняя возможность - пройдя через ад коммунизма и вынеся из перенесенных испытаний духовные уроки - вернуться на свой исторический путь, на который он был позван Господом 1000 лет назад. Белая победа, видимо, означала возвращение от Октября к Февралю, а это был бы путь через постепенное разложение и гниение к окончательной духовной смерти русского народа и исторической России. На этом пути, видимо, для белых никаких надежд на спасение не было, а большевистский путь - путь Голгофы – давал хоть какую-то надежду.[45]
Русский народ в своей истории был призван Богом совершить нечто большее, чем просто создать «Единую, Великую, Неделимую Россию!» к которой звали белые. Историческое бытие России надломилось в Феврале, именно тогда русский народ (и в первую очередь его ведущий слой) отказался от своего божественного призвания, и в этих условиях попытка белых бороться «просто за Россию» - это стремление сохранить оболочку, из которой вынуто содержание. На тех принципах («неискаженный» Февраль), на которых Белое Движение собиралось возродить Россию, последняя ни развиваться, ни стоять не может. И то, что эти принципы несравненно выше принципов, проповедуемых красными, ничего не меняет по существу.
Поэтому в историческом смысле нет никаких оснований противопоставлять большевизму Белое Движение. И не потому, конечно, что между ними нет, якобы, никакой разницы, как утверждают «монархисты»-сталинисты. Разница есть и весьма существенная. Состоит она в том, что красные ненавидели Россию и стремились к ее уничтожению, а белые любили Россию и предпочитали, как писал ген. Корнилов в своем воззвании, «умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама русской земли». Ясно также, что победа белых привела бы к установлению такого режима, который выгодно бы отличался от большевистского, ибо не может быть сомнения в том, что с человеческой точки зрения рыночная экономика лучше плановой, свободное землепользование предпочтительнее колхозного рабства, свобода вероисповеданий - гонений на веру, а русское трехцветное знамя - красных звезд и красных тряпок над Кремлем. Их нельзя противопоставлять потому, что Белое Движение не могло вернуть Россию на ее исторический путь.
Наконец, даже в духовном смысле Белое Движение было ущербным. Лежащая в его основе Белая Идея, (которую ярко и убедительно обосновал, а главное придал ей религиозное звучание проф. И.А. Ильин), по сравнению с красной «идеей» обладает неотразимой привлекательностью. Эта идея бескорыстного служения своей родине-России с готовностью отдать жизнь за нее бесконечно выше большевицкого «идеала» о «светлом будущем», в котором находят полное удовлетворение «всё более растущие» человеческие потребности. Но по сравнение с Идеей (если это слово вообще здесь применимо) «Святой Руси», которой Россия жила веками, Белая Идея являет собою явный шаг назад, ибо понятие России сводит на чисто национальный уровень. В Белой Идее из триединого призыва «за Веру, Царя и Отечество!» исключаются первые два слагаемых. Они, конечно, полностью не исчезают, но умаляются настолько, что являются приложением, в лучшем случае следствием третьего слагаемого «За Отечество!». Можно выразиться так, что в Белой Идее «Святое» заменяется «Священным».
|
|
| |
|