В.Черкасов - Георгиевский “Главком Русской Армии генерал барон П.Н.Врангель”. Очерк пятый из книги “Вожди Белых армий”, глава 1.
Послано: Admin 20 Фев, 2007 г. - 14:19
Белое Дело
|
Полк удостаивается особого отличия - шефства цесаревича
Алексея.Командир нерчинцев полковник Врангель должен был во
главе полковой депутации прибыть в Петроград для представле-
ния "молодому шефу", как вспоминал Петр Николаевич в "Запис-
ках", далее рассказывая:
"Я выехал в Петербург в середине ноября; несколькими
днями позже должны были выехать офицеры, входившие в состав
депутации.
Последний раз я был в Петербурге около двух месяцев на-
зад, когда приезжал лечиться после раны, полученной при ата-
ке 22 августа...
Через несколько дней после моего приезда я назначен был
дежурным флигель-адъютантом к Его Императорскому Величест-
ву.Мне много раз доводилось близко видеть Государя и гово-
рить с Ним.На всех видевших Его вблизи Государь производил
впечатление чрезвычайной простоты и неизменного доброжела-
тельства.Это впечатление являлось следствием отличительных
черт характера Государя - прекрасного воспитания и черезвы-
чайного умения владеть собой.
Ум Государя был быстрый, Он схватывал мысль собеседника
с полсуслова, а память Его была совершенно исключительная.Он
не только отлично запоминал события, но и лица, и карту;
как-то, говоря о Карпатских боях, где я участвовал со своим
полком, Государь вспомнил совершенно точно, в каких пунктах
находилась моя дивизия в тот или иной день.При этом бои эти
происходили месяца за полтора до разговора моего с Госуда-
рем, и участок, занятый дивизией, на общем фронте армии имел
совершенно второстепенное значение.
Я вступил в дежурство в Царском Селе в субботу, сменив
флигель-адъютанта герцога Николая Лейхтенбергского...
Обедали на половине Императрицы.Кроме меня посторонних
никого не было, и я обедал и провел вечер один в Семье Госу-
даря.Государь был весел и оживлен, подробно расспрашивал ме-
ня о полку, о последней блестящей атаке полка в Карпа-
тах...Императрица, главным образом, интересовалась организа-
цией медицинской помощи в частях, подробно расспрашивала о
новом типе только что введенных противогазов.Великие Княжны
и Наследник были веселы, шутили и смеялись.Наследник, недав-
но назначенный шефом полка, несколько раз задавал мне вопро-
сы - какие в полку лошади, какая форма...После обеда перешли
в гостиную Императрицы, где пили кофе и просидели еще часа
полтора.
На другой день, в воскресенье, я сопровождал Государя,
Императрицу и Великих Княжен в церковь, где Они присутство-
вали на обедне...Видя, как молится Царская Семья, я невольно
сравнивал спокойное, полное религиозного настроения лицо Го-
сударя с напряженным, болезненно экзальтированным выражением
Императрицы...
26 ноября, в день праздника кавалеров ордена Св.Геор-
гия, все кавалеры Георгиевского креста и Георгиевского ору-
жия были приглашены в Народный дом, где должен был быть отс-
лужен в присутствии Государя торжественный молебен и предло-
жен обед всем Георгиевским кавалерам.Имея орден Св.Георгия и
Георгиевское оружие, я был среди присутствующих.
Громадное число Георгиевских кавалеров, офицеров и сол-
дат, находившихся в это время в Петрограде, заполнили теат-
ральный зал дома.Среди них было много раненых.Доставленные
из лазаретов тяжелораненые располагались на сцене на носил-
ках...По отслужении молебна, генерал-адъютант Принц Алек-
сандр Петрович Ольденбургский взошел на сцену, поднял чарку
и провозгласил здравицу Государю Императору и Августейшей
Семье.Государь Император выпил чарку и провозгласил "ура" в
честь Георгиевских кавалеров, после чего Он и Императрица
обходили раненых, беседуя с ними...
Наконец, прибыли в Петербург офицеры депутации.Предс-
тавление было назначено в Царском днем 4-го декабря перед
самым, назначенным в этот день, отъездом Государя в ставку.
Отправив утром предназначенную быть подведенной Наслед-
нику лошадь, поседланную маленьким казачьим седлом, я выехал
с депутацией по железной дороге, везя заказанную для Наслед-
ника форму полка...
Встреченные дежурным флигель-адъютантом, мы только что
вошли в зал, как Государь в сопровождении Наследника вышел к
нам.Я представил Государю офицеров, и сверх моего ожидания
Государь совершенно свободно, точно давно их знал, каждому
задал несколько вопросов; полковника Маковкина Он спросил, в
котором году он взял Императорский приз; есаулу Кудрявцеву
сказал, что знает, как он во главе сотни 22-го августа пер-
вым ворвался в окопы противника...Я лишний раз убедился, ка-
кой острой памятью обладал Государь,- во время моего послед-
него дежурства я вскользь упомянул об этих офицерах и этого
было достаточно, чтобы Государь запомнил эти подробности.
После представления Государь с Наследником вышли на
крыльцо, где осматривали подведенного депутацией коня.Тут же
на крыльце Царскосельского дворца Государь с Наследником
снялся в группе с депутацией.
Это, вероятно, одно из последних изображений Государя
во время Его царствования и это последний раз, что я видел
Русского Царя".
В декабре 1916 года Уссурийская конная дивизия была пе-
реброшена на Румынский фронт.Перед новым 1917 годом полков-
ник Врангель назначается командиром 2-й бригады Уссурийской
дивизии, в которую входили Приморский драгунский и Нерчинс-
кий казачий полки.В январе П.Н.Врангель "за боевые отличия"
произведен в генерал-майоры и командует 1-й бригадой дивизии.
+ + +
Об отречении государя императора Николая Второго и
вслед - его брата Михаила Александровича от престола генерал
Врангель узнал в окрестностях Кишинева, где был штаб Уссу-
рийской дивизии.
- Это конец, это анархия,- совершенно точно резюмировал
Петр Николаевич.
Потом неколебимый монархист барон Врангель в "Записках"
пояснит:"Опасность была в уничтожении самой идеи монархии,
исчезновении самого Монарха".
Командир Уссурийской дивизии генерал А.М.Крымов вначале
приветствовал Февральскую революцию, считая, что это жизне-
утверждающий переворот власти, а не начало Русской Смуты.В
Кишиневе, полыхавшим митингами под красными знаменами, он
"горячо доказывал" Врангелю:
- Армия, скованная на фронте, не будет увлечена в поли-
тическую борьбу.Было бы гораздо хуже, ежели бы все произошло
после войны, а особенно во время демобилизации...Тогда армия
бы разбежалась домой с оружием в руках и стала бы сама наво-
дить порядки.
Вскоре Крымов направляет Врангеля в Петроград с письмом
военному министру Временного правительства Гучкову.В нем он
взволнованно пишет, что "армия должна быть вне политики, те,
кто трогают эту армию, творят перед родиной преступление",
как вспоминал Петр Николаевич."Среди чтения письма он вдруг,
схватив голову обеими руками, разрыдался..."
В мгновенно покрасневшей России, подъезжая к Петрогра-
ду, барон Врангель не изменяет ни своей породе, ни своему
нраву:
"В Царском дебаркадер был запружен толпой солдат гвар-
дейских и армейских частей, большинство из них были разукра-
шены красными бантами.Было много пьяных.Толкаясь, смеясь и
громко разговаривая, они, несмотря на протесты поездной
прислуги, лезли в вагоны, забив все коридоры и вагон-ресто-
ран, где я в это время пил кофе.Маленький рыжеватый Финлянд-
ский драгун с наглым лицом, папироской в зубах и красным
бантом на шинели бесцеремонно сел за соседний столик, заня-
тый сестрой милосердия, и пытался вступить с ней в разго-
вор.Возмущенная его поведением сестра стала ему выговари-
вать.В ответ раздалась площадная брань.Я вскочил, схватил
негодяя за шиворот и, протащив к выходу, ударом колена выб-
росил его в коридор.В толпе солдат загудели, однако никто не
решился заступиться за нахала.
Первое, что поразило меня в Петрограде,- это огромное
количество красных бантов, украшавших почти всех...Я все эти
дни постоянно ходил по городу пешком в генеральской форме с
вензелями Наследника Цесаревича на погонах (и, конечно, без
красного банта) и за это время не имел ни одного столкнове-
ния".
Письмо генерала Крымова Гучкову Врангель передавал ми-
нистру иностранных дел "временных" П.Н.Милюкову и сказал
ему:
- Новые права солдата, требование обращения к солдатам
на "вы", право посещать общественные места, свободно курить
и так далее хорошему солдату сейчас не нужны.Русский просто-
людин сызмальства привык к обращению на "ты" и в таком обра-
щении не видит для себя обиды; в окопах и на привале русские
офицеры и солдаты живут вместе, едят из одного котла и заку-
ривают от одной папироски.Свободным посещением публичных
мест, курением и прочими свободами воспользуются лишь такие
солдаты, как те, что шатаются ныне по улицам столицы... Те,
что заседают в совете рабочих и солдатских депутатов, неиз-
вестно кем выбранные и кем назначенные...Поверьте мне, что
из хороших офицеров и солдат в Петербурге сейчас находятся
лишь те, что лежат в лазаретах.
На полковом празднике Амурского казачьего полка, входя-
щего в Уссурийскую дивизию, генерал Врангель выехал перед
парадно замершим строем амурцев.Над большинством сотен вмес-
то их значков реяли красные флаги, и генерал пригляделся к
одной из развевающихся кумачевых тряпок.Тут на флаг "пошла
юбка из красного ситца с какими-то крапинками"...
Барон рявкнул:
- Я ожидал встретить ваш славный полк под старым своим
знаменем, а сотни - с их боевыми значками, вокруг которых
погибло геройской смертью столько славных амурских каза-
ков.Под этими значками хотел я собрать сегодня вас и выпить
за славу Амурского войска и Амурского полка круговую чарку,
но под красной юбкой я сидеть не буду и сегодняшний день с
вами провести не могу!
Еще штабс-ротмистром барон Врангель был прикомандирован
с января по август 1906 года к Северному отряду генерала Ор-
лова и участвовал в карательных экспедициях по губерниям,
охваченным красными выступлениями.С тех пор он хорошо знал,
что такое потерявший свой традиционный уклад народ.
В эти мартовские дни П.Н.Врангель был восхищен поступ-
ком командира 3-го конного корпуса генерала графа Ф.А.Келле-
ра, единственного из высшего генералитета собиравшегося "не
дать в обиду" государя, отказавшегося присягать Временному
правительству.Увы, такие чувства испытывали их сиятельства
граф и барон, во многом потому что носили немецкие фамилии
своих рыцарских предков.И надо же, что обезглавленный после
монархического бунта графа Келлера 3-й конный корпус отдали
под команду командиру Врангеля генералу Крымову, назначенно-
му вместо Келлера 30 марта 1917 года.
Генерал Крымов носился уже с идеей, что основной под-
держкой Временного правительства должны стать казаки:
- Надо делать ставку на казаков.
Петр Николаевич, проведший детство и юность на Дону,
окончивший в Ростове-на-Дону реальное училище, воевавший
среди казаков с японцами, отлично знал "свойственное казакам
испокон веков стремление обособиться" и заявил Крымову:
- Я не разделяю, Александр Михайлович, возлагаемой вами
надежды на казаков...Едва ли при этих условиях я буду поле-
зен делу как ваш ближайший помощник.
Получив 3-й корпус, Крымов выхлопотал, чтобы в него
включили Уссурийскую конную дивизию, командиром которой наз-
начили Врангеля.Вот от этой должности, да еще в бывшем кел-
леровском корпусе, Петр Николаевич и отказался.Он направился
в Петроград за новым назначением.
(Продолжение см. Глава 2.)
|
|
| |
|