МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:33HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.Г.Черкасов - Георгиевский. Книга "Генерал П.Н.Врангель. Документальное жизнеописание. Часть третья. Глава 1.
Послано: Admin 23 Апр, 2007 г. - 04:04
Белое Дело 

Выделился еще один морской мятеж. На крейсере «Очаков» взвился красный флаг, к нему присоединилось несколько других кораблей. Возглавил восстание отставной лейтенант флота Шмидт. Он поднял на «Очакове» сигнал: «Командую эскадрой. Шмидт». Потом направил Императору телеграмму: «Черноморский флот отказывает в повиновении правительству». Его гонцы высадились на берег поднимать все войска. Когда их схватили, Шмидт всецело показал себя, приказав не давать еды захваченным на борту офицерам, пока не отпустят его людей.

Под пушечными выстрелами загоревшийся «Очаков» поднял белый флаг, сдались без боя и другие мятежные корабли. Шмидта расстреляли по приговору морского суда. Там с обеих сторон пострадало немного (по меркам надвигавшейся бойни после 1917 г.) –– тридцать человек убили и семьдесят ранили.

В войсках наиболее революционно отличились москвичи. В Белокаменной выступил 2-й гренадерский Ростовский полк. По консультациям с эсерами гренадеры выдвинули постановление, которое навеет знаменитый Приказ № 1 Совета солдатских и рабочих депутатов в 1917 году. А пока оно гласило:

ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ. Отмена смертной казни. Двухлетний срок службы. Отмена формы вне службы. Отмена военных судов и дисциплинарных взысканий. Отмена присяги. Освобождение семейств запасных от податей. Избрание взводных и фельдфебелей самими солдатами. Увеличение жалованья.

СОЛДАТСКИЕ ТРЕБОВАНИЯ. Хорошее обращение. Улучшение пищи и платья. Устройство библиотеки. Бесплатная пересылка солдатских писем. Столовые приборы, постельное белье, подушки и одеяла. Свобода собраний. Свободное увольнение со двора. Своевременная выдача солдатских писем.

Правда, перед вручением петиции полковому начальству солдаты вычеркнули «Общие требования», но в газетах появился полный текст.

В других мятежных частях российской армии требовали тоже не очень слаженно. На Кавказе солдаты Самурского полка приказали офицерам сдать оружие и выдать знамя. Когда те отказались, убили командира полка, полкового священника и троих офицеров. В Полтаве Севский полк настаивал на освобождении из губернской тюрьмы уголовных арестантов, а также –– провозглашении «Полтавской республики». Их соседи из Елецкого полка требовали у себя устранения лишь недостатков по интендантству, при этом избили появившихся уличных агитаторов и устроили еврейский погром. Разгромом 75-и магазинов и 68-и лавок отличились и кронштадтские матросы, хотя начали с требования созыва Учредительного собрания. Распропагандированная и обленившаяся балтийская матросня, в отличие от геройски показавших себя на русско-японской войне тихоокеанцев, и во всей последующей смуте проявит наибольшую алчность и изуверство.

Северным отрядом Свиты Его Величества командовал В. А. Орлов. В его карательном рейде по Прибалтике, как и у Меллера-Закомельского, тон задавали гвардейцы. Офицеры получили право выносить смертные приговоры смутьянам среди латышей, которые так прославятся потом в роли большевистских латышских стрелков, и приводить их в исполнение, что удобнее всего было в усадьбах баронов-помещиков.

Не вынес, например, такой деятельности, ответственности кавалергардский ротмистр Назимов и застрелился. Он был немолод, но, на первый взгляд, лих, ходил в помятой фуражке набекрень и с кольцом в ухе. К этому небогатому дворянину, женатому на такой же дворянке, гвардейский лоск не пристал. Народность Назимова всегда как бы подчеркивали песенники его эскадрона, любившие всеми забытые старинные русские песни, знатоком каких являлся ротмистр.

Барон фон Врангель, который станет без долгих рассуждений приказывать вешать в Белой армии на фонарях мародеров и прочую шваль, не был таким слюнтяем. Он с обычной четкостью и исполнительностью отслужил в Северном отряде до конца апреля 1906 года, когда благодаря таким карательным экспедициям спала первая революционная волна в Империи.

Впрочем, в «царские палачи» Врангелю и так не довелось попасть, как рассказывает его сын Алексей Петрович в своем исследовании:

«Русская революция 1905 г. распространилась и на Прибалтику, где она приобрела национальную окраску и сопровождалась требованиями независимости. Для подавления беспорядков туда был направлен… полк под командованием генерала Орлова, в составе этого полка находился и… Врангель. Полк генерала Орлова не участвовал в боевых действиях, но надоевшее всем патрулирование и постоянная готовность продолжались… [несколько] месяцев».

+ + +
В мае 1906 года, когда до Государя Николая Александровича дошли все реляции, рапорты с театра русско-японской войны, Император всемилостивейше соизволил лично пожаловать за отличие в делах против неприятеля штабс-ротмистру 55-го Драгунского Финляндского полка барону П. Н. Врангелю орден Святой Анны 3-й степени.

Его воински знаменитая фамилия в наградных списках отложилась в феноменальной памяти Царя. Вскоре на полковом смотру Государь обратил внимание на поджарого барона в драгунской форме –– заслуженного казачьего офицера, храбреца-разведчика минувшей войны, недавно доказавшего свою преданность Престолу в Отряде Свиты Его Величества. Государь выразил удивление, отчего барон не служит в Конном полку, как многие Врангели? Тем более, темноволосый Петр Николаевич отлично подходил и по внешности к «масти» конногвардейцев, куда традиционно подбирали с усиками брюнетов роста не менее метра и восьмидесяти сантиметров, в то время как в Кавалергардский полк стремились брать голубоглазых и сероглазых блондинов, в Лейб-Гвардии Кирасирский Его Величества –– рыжеволосых и длинноносых.

Когда выяснилось, что Петр Врангель начинал службу конногвардейским корнетом, его дальнейшая судьба была решена Высочайшим соизволением. В августе барона «прикомандировали к Лейб-Гвардии Конному полку для испытания по службе и перевода впоследствии». А в марте 1907 года бывший штабс-ромистр обычного кавалерийского полка перешел в Конный полк с повышением, но лишь в чине поручика, так как гвардейское офицерское звание ценилось на два разряда выше обычного. То есть, старшие –– обер-офицерские чины 8 класса, к какому принадлежало звание Врангеля, имели соответствие: в сухопутной армии –– гвардии поручик и гвардии сотник, капитан в пехоте и артиллерии, командир роты, батареи, ротмистр в кавалерии, командир эскадрона, есаул в казачьих войсках, инженерский капитан в инженерных войсках; во флоте –– гвардии лейтенант в гвардейском экипаже, капитан-лейтенант в обычном экипаже, командир мелких боевых судов (миноносцев), командир боевой части (роты) на крупных кораблях; в гражданском ведомстве –– коллежский асессор.

А. П. Врангель в своей книге об отце рассказывает:
«По возвращении в Петербург Врангель сдавал экзамены в Академию генерального штаба и временно поступил в бывший свой полк Конной гвардии. Его грехи были забыты. Старый солдафон князь Трубецкой больше не командовал полком; новым командиром был нахичеванский хан Муслим, человек веселый, с нравом благодушного восточного владыки.

Почетным же командиром полка Конной гвардии был Император. Он часто посещал офицерские собрания и во время полковых праздников всегда принимал парад. На параде 1907 г. в белоснежном строю среди сверкающих шлемов и кирас внимание Императора привлек высокий офицер в скромном зеленом мундире линейного драгунского полка, грудь которого украшали боевые награды. «Кто этот офицер?» –– спросил Царь. «Капитан Врангель из 55-го драгунского полка временно зачислен в наш полк, Ваше Императорское Величество», –– ответил нахичеванский хан. Это имя было знакомо Императору по родственникам Врангеля, служившим ранее в полку; боевые награды также были оценены по достоинству и Царь сказал: «Я хочу, чтобы капитан Врангель служил в моем полку…» Так, минуя выборы, без всяких хлопот Врангель стал полноправным офицером Конной гвардии».

О том, как служилось в Конном полку и как это выглядело со стороны окружающих, помимо того, что мы раньше рассказали, интересны меткие замечания отца Петра Врангеля Николая Егоровича, тоже в прошлом конногвардейца, в его мемуарах:

«Конный полк и Кавалергардский из кавалерийских, Преображенский из пехотных полков слыли, и по традициям, и по составу офицеров, первыми полками гвардии. Конный полк, помимо этого, всегда находился под особым покровительством, как покойного, так и царствующего Императоров, которые обыкновенно и носили его полковую форму. В рядах его служило большинство Великих князей, высшие чины Двора; многие генерал-адъютанты и прочие лица Государевой Свиты были бывшие конногвардейцы; на каждого офицера полка смотрели как на младшего товарища и, когда могли, вытаскивали в люди. Поэтому служить в Конном полку желающих была масса, но в полк в те времена принимали крайне осмотрительно. Быть в его рядах считалось честью и давало с места известное положение в обществе…

Опишу форму обмундирования офицеров Конного полка. Серая тужурка для дома, зеленый сюртук с погонами для ношения ежедневно вне фронта, такой же с эполетами для обеда, однобортный зеленый виц-мундир для малых вечеров, балов, белый колет, обшитый золотыми галунами для фронта, алый мундир для свадеб и придворных балов, красный сюпервест для внутренних караулов и китель летом. Головными уборами были –– золоченые медные каски с большим золоченым орлом наверху или белым султаном, или просто шишаком. Были и синие рейтузы в сапоги или сверх сапог, и чикчиры с широкими, как у генералов, лампасами, и белые лосины, которые, слава Богу, надевались весьма редко. Носились они на голом теле и, дабы плотно облегали ноги, надевались предварительно смоченные водой. При них носились ботфорты с раструбами выше колен. При белом мундире носились краги, т.е. длинные перчатки почти до локтя, тоже с жестким раструбом. Во фронте всегда, сверх белого мундира, надевалась медная золоченая кираса. Завести все это стоило, конечно, не дешево, а таскать с собой в дороге не особенно удобно. Но зато это было удивительно красиво и парадно. И, увидев себя первый раз в зеркале в полной парадной форме, я, несмотря на всю мою философию и житейскую мудрость, почувствовал себя не то Лоэнгрином, не то Ричардом Львиное Сердце, во всяком случае уже не простым смертным, а важною персоною, избранником богов.

И не только я сам, но все вокруг меня прониклись уважением ко мне, поняв, что я уже не просто барин, а нечто более значительное, сверхъестественное, так сказать, украшение всей русской Империи. Мой камердинер, без помощи которого я всегда одевался, теперь с благоговением меня облачал, а швейцар, весь сияя, почтительно поздравил, как будто я попал не в нижние чины, а в генерал-фельдмаршалы.

Когда я вышел на подъезд, извозчики, неистово стегая своих лошадей, как оголтелые, подлетели ко мне.
–– Ваше Сиятельство, всегда со мной ездите.
–– На шведку, Ваше Сиятельство, мигом доставлю.

Но кучер их грозно окрикнул, и они, как стая воробьев, которым грозит опасность, разлетаются во все стороны. И кучер мой, обыкновенно степенный и солидный, почувствовал за своей спиной важную персону, как будто ошалел. Он мчится как оголтелый, орет во все горло на прохожих, и городовые вместо того, чтобы его остановить, только вытягиваются и козыряют».

Надо выделить, что именно для офицеров первых двух гвардейских кавалерийских полков: кавалергардов и конногвардейцев, –– существовала так называемая бальная форма, надевавшаяся два-три раза в год на дворцовые балы. К этому по разряду особой изысканности еще надо прибавить николаевскую шинель с пелериной и бобровым воротником, поэтому большинство элитных гвардейцев старалось перед выпуском дать заказы разным портным: так называемые первые номера мундиров –– дорогим портным, а вторые и третьи –– мастерам подешевле. Огромные затраты на обмундирование вызвали создание кооперации этих офицеров с собственными мастерскими.

Баснословными были и расходы на приобретение верховых лошадей. В гвардейской кавалерии каждый офицер, выходя в полк, должен был представить двух собственных коней, подходящих для строевой службы, армейский же кавалерийский офицер имел одну собственную лошадь, другую –– казенную.

В легкой гвардейской и армейской кавалерии офицеры без особого труда могли найти для себя подходящих коней. В «тяжелой» 1-й Гвардейской кавалерийской дивизии: кавалергарды, конногвардейцы, кирасиры, лейб-казаки и казаки Лейб-Гвардии Атаманского полка, –– требовались особенно рослые кони, сюда не годились лошадки ни из казенных, ни из обычных частных заводов. Конский состав этих полков с трудом комплектовался несколькими частными заводами на Дону и на Украине, выращивавшими, хотя и не ахти породистый, но крупный и костистый молодняк.

Зато на парадах отборная кавалерия гвардейцев была изумительным по красочности и роскоши зрелищем. Серебристые линии кавалергардов на гнедых конях сменялись золотистыми рядами конной гвардии на могучих вороных, затем плыли серебристые шеренги кирасир на караковых конях и вновь ––золотистые всплески кирасир на рыжих. Вслед за ними лихо били в глаза красные линии донских чубатых лейб-казаков и шикарно –– голубые мундиры атаманцев, пролетавших обыкновенно наметом.

Кони 1-й самой элитной дивизии получали по четыре гарнца овса, 2-й Гвардейской кавалерийской дивизии — по три гарнца, а армейская кавалерия — по два с половиной гарнца. Однако на смотрах некоторые армейские дивизии, особенно пограничных корпусов, оказывались по боевой подготовке и выносливости коней выше гвардейских. Причина была в неблагоприятных для занятий условиях расквартирования гвардейских полков. Особенно страдала первая бригада 1-й дивизии из кавалергардов и конной гвардии, располагавшихся в центре Петербурга. Большую часть года они не могли даже выехать в поле, заслужив прозвище «Бюро похоронных процессий» из-за постоянного участия в конном строю на похоронах бесчисленного генералитета столицы.

Все это не очень обескураживало и досаждало гвардии поручику Врангелю как уже опытному кавалеристу, закалившемуся под пулями и на горных перевалах Маньчжурии. После пережитого служба здесь представлялась барону неким променадом и отдохновением после фронтовой грязи, крови и «войны» с бунтовщиками в Прибалтике. Отличный танцор, даже дирижер на балах, завсегдатай Офицерского Собрания, остряк и прекрасный рассказчик фон Врангель, как потом писали этому свидетели, «обыкновенно не воздерживался высказывать откровенно свои мнения», «метко» характеризовал окружающих, из-за чего «уже тогда имел недоброжелателей».

Своим врагам блестящий барон-конногвардеец виделся «крайне честолюбивым, решительным, находчивым и вспыльчивым, обладая при этом обычной для конногвардейцев неумеренной склонностью к кутежам». Не все в этой оценке преувеличено, потому что за особенную любовь к шампанскому «Piper-Heidsiesk» друзья прозвали тогда Врангеля «Пайпер».

Ему, например, было утомительно, гвардии поручик едва скрывал ироническую усмешку, слушать в Собрании сетования заезжих гренадерских офицеров из Москвы, горько сетовавших про житье-бытье тамошнего гарнизона, о том, как трудно, особенно женатым, прожить на офицерское жалованье, в девяносто рублей в месяц подпоручику и в сто двадцать — капитану. Да к тому же из этих денег у них шли вычеты на букеты Великой княгине и обязательные обеды, а мундир с дорогим гренадерским шитьем обходился не менее ста рублей. И комнату дешевле чем за двадцать рублей в месяц в Москве найти, о, как трудно. Вот холостые и спят, бывало, в Собрании, прямо на письменных столах, диванов-то, кроме одного для дежурного, нет…

Давным давно выйдя в Конный полк и нынче лишь возобновив его головокружительно фешенебельную жизнь, Пайпер прекрасно знал, что жалованья вообще никогда не увидит. Оно пойдет целиком на букеты Императрице и полковым дамам, на венки бывшим однополчанам, на подарки и жетоны уходящим из полка, на сверхсрочных трубачей, на постройку церкви, на юбилей полка и связанное с ним великолепное издание полковой истории и так далее. Жалованья не станет хватать даже на оплату прощальных обедов, приемы других полков, где льющееся рекой французское шампанское будет не только выпито, но и разойдется по буфетчикам, полковым поставщикам.

Что ж, только на оплату счетов по офицерской артели требовалось не менее ста рублей в месяц, а в лагерное время, когда попойки являлись неотъемлемой частью всякого смотра, и этих денег хватать не могло. Для всего остального средств из жалованья уже не оставалось. А расходы были чудовищны. Например, кресло в первом ряду театра стоило едва ли не десять рублей. Сидеть дальше 7-го ряда кавалергардам и конногвардейцам запрещалось.

Разберем же далее. У кавалергардов, «пожизненно» соревновавшихся с конногвардейцами, умение выпить десяток стопок шампанского в офицерском застолье являлось обязательным. Таков был и негласный экзамен у них для молодых — надо было пить стопки залпом до дна и оставаться в полном порядке. Тем не менее, Кавалергардский полк считался среди других гвардейских скромным, а главное — «непьющим». Совсем другое дело –– лейб-гусары, где большинство офицеров разорялось в один-два года. А в Конном полку круглый год шли знаменитые «четверговые обеды» — уйти на твердых ногах с них было почти невозможно.

Так отчего и уже в эмиграции кавалергарды не уставали украшать свои издания самым знаменитым изречением их апологета графа А. И. Мусина-Пушкина? Впрочем, оно звучно по форме и изощренности:

«Мы не стремимся быть первыми, но не допустим никого быть лучше нас».

Зато, правда, на «четверговых обедах» устраивались крупные дела, раздавались губернаторские посты и даже казенные заводские жеребцы. Конногвардейцы поставили из своей среды едва ли не все царское окружение, например, министра Двора — барона Фредерикса, гофмаршала — графа Бенкендорфа, князей Долгоруковых, Оболенских и даже директора Императорских театров Теляковского. Большинство Великих князей предпочитало служить или числиться в Конной гвардии. Главным предметом ненависти соперников и завистников были в ней прибалтийские бароны, засилье которых временами доходило до того в этом полку, что они, по утверждениям кавалергардов, «попросту выживали из него чисто русских дворян».

Желание первенствовать между лучшими из лучших в кавалерии выливалось, например, в то, что после царского парада к кавалергардскому офицеру мог подъехать конногвардейский и вполне серьезно осведомиться, почему Кавалергардский полк недостаточно громко кричал «ура» при объезде фронта Царем? Конногвардейцы небезосновательно считали себя верноподданнее Государю. В общем, барон из прибалтийских Петр Врангель был в этом его всесторонне «родовом» полку вполне на своем месте.

А. П. Врангель в «Доверии воспоминаний» рассказывает об отце в Конном полку:

«Ему не понадобилось много времени, чтобы освоиться и стать членом существовавшего там общества «веселых клинков».

Он был своим среди цыган из лучших кабаре, а у завсегдатаев балов снискал репутацию отличного танцора…

Генерал Родзянко, известный кавалерист, вспоминает такой случай:
«Это было в офицерской столовой Кавалергардского полка (второй полк бригады). Когда обед подошел к концу, кто-то предложил приготовить на открытом огне шашлык. Сказано –– сделано: сломали несколько стульев и развели костер прямо на полу в столовой. К несчастью, огонь разгорелся так сильно, что грозил обернуться пожаром. Не дожидаясь, пока это случится, Пайпер откупорил несколько бутылок с шампанским и залил огонь!»

Однако не все его выходки были столь забавны и невинны. Однажды в ресторане к нему стал приставать пьяный. Взбешенный Врангель выхватил саблю и срубил верх его высокой шляпы. В другой раз, когда в самом большом петербургском универсальном магазине приказчик грубо обошелся с баронессой Марией, его матерью, Врангель схватил его за шиворот и выбросил из окна; к счастью, это был первый этаж».

(Продолжение см. Глава 2: Отец и брат конногвардейца П.Врангеля. Академия Генштаба.)

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..