МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:44HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.Г.Черкасов - Георгиевский. Книга “Генерал П.Н.Врангель”. Документальное жизнеописание. Часть третья. Глава 2.
Послано: Admin 07 Мая, 2007 г. - 11:02
Белое Дело 

Молодой Врангель был поклонником идей «Мира искусства», его глашатаев, открывавших как живописцев, так и поэтов старины. Девиз С. Дягилева: «Открыть Россию России», –– нашел у него поправку: «Нигде не гибнет столько произведений искусства, как в России», –– как барон написал в 1907 году в статье «Забытые могилы» в журнале «Старые годы». Потом он указывал, что еще можно и нужно «спасти дорогие останки старины, сохранить и уберечь от окончательной гибели красивые воспоминания».

Николай фон Врангель совместно с А. Бенуа, Н. Рерихом, А. Щусевым, петербургскими аристократами –– любителями искусства основал Общество защиты и сохранения памятников искусства и старины. С отвагой и благородством рыцарей члены Общества рассылали ходатайства, препятствуя разрушению художественных и исторических ценностей, устраивали выставки, читали лекции, печатали брошюры и художественные издания. Также ярко проявит себя Николай редактором журнала «Аполлон», который начнет выходить с 1909 г.

Картины из собрания барона Н. Е. фон Врангеля-старшего будут экспонироваться и на последующих выставках. 1908 год, выставка журнала «Старые Годы» –– «Мужской портрет» Тинторетто, работы Ван Гойена, Я. Грота, Ф. Рокотова; 1911 год, выставка «А. Г. Венецианов в частных собраниях» –– портрет Е. Балкашиной; 1911-1912 гг., выставка «О. А. Кипренский в частных собраниях» –– портрет К. Батюшкова, «Пейзаж», «Портрет»... Некоторые картины старого барона воспроизводились в статьях его сына Николая Николаевича –– «Императрица Елисавета и искусство ее времени» («Декоративное панно» Торелли), «Очерки по истории миниатюры в России». О «причудливом портрете Озерова» рассказывал в своих «Воспоминаниях» князь С. Волконский, нередко бывавший в доме своего друга Коки Врангеля и его отца на улице Бассейной.

Так сложилось, что либерал искусствовед Николай был истинным сыном своего «геттингенца» отца, в то время, как Петр Врангель явился истинным внуком своего деда, которого Царь Николай Первый любил. Что ж, о воплощении монархической линии в нашем герое мы еще немало расскажем, а о его брате Коке своеобразно выразился не уступающий Врангелям в «метких» замечаниях граф В. П. Зубов, который открыл Институт истории искусств, где лектором был Н. Н. Врангель:

«Обаятельный циник, ученый без учености, значительный без значительности… скептик и мистик».

+ + +
В сентябре 1907 года Петр фон Врангель, несмотря на, так сказать, свою фамильную образованность и диплом горного инженера, решил закончить и Николаевскую Академию Генерального штаба, держав туда экзамены.

Для поступления в «академисты» необходимо было по русскому языку прилично написать диктант и сочинение, сдать экзамены по общей тактике, уставам родов войск, по математике в полном объеме за реальное училище, географии, общей и русской истории, по иностранным языкам и верховой езде, специальный экзамен –– по артиллерии. По каждому предмету требовалось набрать не менее 6 баллов по 12-балльной системе, а в среднем за все предметы –– не меньше 8 баллов. Причем, по иностранным языкам, если переводить со словарем, поступающие имели шанс получить 9 баллов, без словаря –– 10, а кто брался написать сочинение, оно тянуло от 10 до 12.

Кроме программы, некоторые из профессоров задавали свои особенные, каверзные вопросы, что ловкачи немедленно записывали, позже литографировали, и они бойко ходили по рукам под названием «рыбьи». Например, профессор тактики генерал Колюбакин задавал определить одним словом, каким должен быть партизан. Какое бы определение не изобретал поступающий: отважный, сметливый, напористый…–– ответы не устраивали Колюбакина. Он считал, что многие понятия о партизане должны сводиться к одному –– отчаянный.

Выпускнику реального училища и Горного института, фронтовику русско-японской войны Врангелю экзаменационные испытания были, скорее, развлечением, а поступление в Академию –– очередным заслуженным шагом на служебной лестнице, нежели, как у рядовых офицеров, напряжением всех сил и вожделенным пропуском в блестящую карьеру.

Провинциальные армейцы, например, переживали за иностранные языки, лихорадочно готовясь с репетиторами, барон же говорил на французском и английском отлично сызмальства, как знал и русский, хотя бы потому что его отец, доктор философии, ведь был и сочинителем пьес. Пехотинцы и представители других не шибко научных родов войск бешено завидовали артиллеристам, щелкающим как орехи математические экзаменационные задачи, инженер же Врангель мог дать здесь сто очков вперед и самим артиллеристам. По классу верховой езды его, конногвардейца, воевавшего в казачьей сотне и разведке, также вряд ли кто из поступающих мог сильно опередить.

Тем не менее, экзаменационный психоз подминал всех без разбору, и барон, несмотря на то, что по своему обыкновению холодно посверкивал глазами на неколебимом лице, тоже волновался уже по-своему «ганнибаловскому» темпераменту. Первыми экзаменами шли русский язык и верховая езда. Несколько человек, получив по ним неудовлетворительные отметки, сразу вылетели с коней удачи в прямом смысле.

Верховая езда имела большое значение в подготовке будущего ученого офицера, что объяснялось опытом русско-японской войны. Так, в Лаоянском сражении, в бою под Яньтайскими копями одна наша дивизия, попав в высокий гаолян, рассыпалась и управление ею потеряли. Начальника дивизии ранило, а начальника штаба занес в тыл конь, потому как с ним этот подполковник не смог справиться. В общем, чтобы больше никого никуда не заносило, стали требовать от генштабистов хорошей верховой езды. О том, как это важно, свидетельствуют и многоразовые дневные «рейсы» под обстрелом полкового адъютанта Врангеля в сражении у Шахэ.

Экзамены закончились к началу октября, и самым выдающимся в этом наборе поминается первым в мемуарах одного армейца «корнет 14-го драгунского Нижегородского полка Пац-Помарнацкий, имевший самый высокий средний балл — 10,23». Однако, господа, гвардии поручик Конного полка Петр Врангель сдал экзамены на балл 10, 3! Не хотелось, видите ли, некоторым даже в воспоминаниях отдавать должное последнему рыцарю Российской Империи.

Итак, из трехсот человек, предварительно экзаменовавшихся в округах для поступления в Академию, к экзаменам в Петербурге допустили ровно половину. А приняли туда 124 человека, причем, девятерых зачислили дополнительно с разрешения начальника Генерального штаба, как получивших неудовлетворительные баллы по французскому языку (5 баллов), но при хороших других отметках. Самым последним оказался артиллерийский поручик Григорьев со средним баллом 8.

Из 124 поступивших 35 человек, почти треть, являлись представителями гвардейских частей, остальные –– офицеры армии. Высокий процент гвардейцев объяснялся их хорошей подготовкой, ведь из военных училищ в гвардейские полки шли офицеры со средним баллом не менее 10, а из этой массы в Академию готовились лучшие. Впрочем, гвардейцы и были лучшими из лучших, –– как правило, потомственные дворяне.

Академия Генштаба помещалась на Суворовском проспекте в специально построенном для нее двухэтажном здании в форме «П». Перед ним лежал скверик с памятником павшим в боях офицерам Генштаба. Рядом по переулку, соединявшему проспект с Кирочной улицей, тянулись корпус для квартир постоянного состава Академии, Суворовская церковь, перенесенная из имения полководца –– села Кончанского, Суворовский музей — небольшое здание с мозаикой на темы походов А. В. Суворова в Швейцарии.

Сзади основного учебного здания был небольшой манеж для верховой езды, конюшня полуэскадрона и казарма для него. Внутри Академии на первом этаже размещались учебная часть, канцелярия, квартира начальника Академии, гардероб. На втором этаже –– две большие аудитории для старшего и младшего классов, конференц-зал и несколько комнат для занятий дополнительного курса, библиотека, склад учебных пособий, курительная комната, столовая и буфет. Завтракали почти все слушатели здесь, обедало большинство у себя дома.

Начальником Академии был тогда генерал Д. Г. Щербачев, который командиром Лейб-Гвардии Павловского полка твердо и умело подавил революционные беспорядки 1905 г. в Кронштадте и бунт в Саперном батальоне, за что удостоился назначения в Свиту Его Величества. Он будет славно командовать 7-й армией во время Брусиловского прорыва и Румынским фронтом на Первой мировой войне, во время Гражданской возглавит в Париже Управление, ведающее снабжением Белых армий. Под руководством Дмитрия Григорьевича в Академии были проведены реформы с учетом опыта русско-японской войны и привлечены новые, молодые, талантливые преподаватели, в том числе –– Головин, Болдырев, Кельчевский.

Лекции начинались в 9 часов утра. Три раза в неделю с восьми утра академисты были в седле, занимались в манеже верховой ездой. Лекции продолжались до полудня, потом делался получасовой перерыв для ланча, и до 4 часов дня снова шли лекции, групповые занятия по тактике или топографическому черчению.

На первом курсе Врангель слушал лекции по тактике пехоты, конницы, артиллерии, по полевой фортификации, устройству вооруженных сил вообще и армий важнейших европейских государств, Северо-Американских Соединенных Штатов, по истории военного искусства с древнейших времен до Наполеона включительно, истории русского военного искусства, по геодезии, истории XIX века и русской истории. Изучение иностранных языков было необязательным, желающие занимались ими по вечерам.

Лекции по тактике пехоты читал профессор генерал Николай Александрович Данилов –– начальник канцелярии Военного министерства. В отличие от других офицерских Даниловых он носил прозвище «Рыжий» и был отличным преподавателем, глубоко знавшим свой предмет, умевшим возбудить у слушателей к нему самый живой интерес.

Тактику конницы вел профессор полковник Елчанинов. До Академии он являлся артиллеристом, но до страсти влюбился в конницу. Однако сам плохо ездил, и порой приходил на лекции с забинтованной головой. За это и крайнее своеобразие его лекций академисты прозвали Елчанинова «всадником без головы». В свои лекции он включал все, вплоть до ковки коня. С трудом приходилось усваивать эту мешанину «всадника», даже кавалеристы не всегда его понимали.

Однажды начальник Генштаба кавалерийский генерал Палицын пришел на Елчаниновскую лекцию. По ее окончании он спросил у одного офицера, что за толстая книга на его столе. Узнав, что это конспект лекций Елчанинова по тактике конницы, содержавший более 1000 страниц и продававшийся учебной частью, он попросил почитать. В результате дочитать этот курс Елчанинову разрешили лишь до весны.

Хорошо читали полевую фортификацию военный инженер полковник Иппатович-Горанский, профессор Военно-инженерной Академии, а тактику артиллерии –– умница профессор полковник Дельвиг.

Курс устройства вооруженных сил и армий важнейших государств блестяще вел профессор полковник Гулевич. А до него это превосходно читал военный министр генерал А. Ф. Редигер, написавший по данному вопросу отличную книгу. Гулевич придерживался направления Редигера, обновив его новыми данными. Умудрялся Гулевич быть истинным русским барином и отличным оратором в изложении суховатого предмета.

Явлением было и лишь начавшееся в начале 1908 года преподавание Наполеоновской эпохи тогда еще подполковником Николаем Николаевичем Головиным (1875-1944), до этого редактировавшим «Вестник Общества Ревнителей Военных Знаний». Особенно хорошо он читал о войне 1809 года, подполковника слушали с большим вниманием, и видно было, что на кафедре интересный человек, как следует подготовившийся к лекциям. Первую мировую войну Головин закончит генерал-лейтенантом, начальником штаба Румынского фронта у Д. Г. Щербачева, в 1919 г. будет руководить обороной белого Омска. А в эмиграции генерал Головин прославится созданием Зарубежных Высших Военно-Научных курсов.

Историю русского военного искусства до Суворова курсу барона П. Н. Врангеля преподавал другой превосходный профессор и ученый, правитель дел Академии генерал Алексей Константинович Баиов (1871-1935), редактировавший «Известия» Академии Генштаба. Первую мировую он закончит начальником штаба армии, в эмиграции в Эстонии будет преподавать в военно-учебных заведениях, где его станут называть «душой общества, хранителем духа и идеалов Русской армии».

Однако историю XIX века пропагандно читал профессор Высших женских курсов Форстен. Он как перечислял исторические факты, события, так и знакомил с философскими взглядами, которые возникли в XIX веке. Форстен шпарил и о трудах Маркса, Энгельса, о I Интернационале, Парижской коммуне. Возбужденный профессор с жаром взывал к аудитории, по близорукости зрения не разбирая или делая вид, что не замечает, как она разделена на две части. Одна: из либералов и будущих сподвижников большевиков, так же вдохновенно слушала и записывала, –– другая, к которой принадлежал барон фон Врангель, демонстративно развернув во весь лист газеты и углубившись в них, показывала, что плюет на эдакого учителя.

«Реакционно»-вызывающе с их стороны было то, что читали в основном «Новое Время», с «кафедры» которой в «статьях-поэмах» «Писем к ближним» об «исторической силе нации» патриотически выступал всероссийски известный Михаил Осипович Меньшиков. В 1918 г., как напишут уже советские газеты, большевики без промедления расстреляют этого «черносотенного публициста», борца с «еврейским засильем в России».

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..