В.Г.Черкасов - Георгиевский. Книга “Генерал П.Н.Врангель”. Документальное жизнеописание. Часть восьмая. Глава 1.
Послано: Admin 13 Июн, 2007 г. - 13:03
Белое Дело
|
+ + +
Так расправились с доверившимися белыми и с «не чисто белыми» русские выродки и большевистские интернационалисты. Но и французы, якобы столь благородно оттеснившие побратавшихся с красными англичан для защиты армии Врангеля и даже de facto признавшие его правительство, взяли свое, когда смогли хоть что-то взять с русских изгнанников.
В первые же дни по прибытии эскадры Врангеля из Крыма в Турцию на крейсере адмирала Дюмениля в константинопольском порту прошло совещание, где с французской стороны заседали Верховный комиссар Франции де Франс, граф де Мартель, командующий оккупационным корпусом адмирал де Бон, его начальник штаба, а с русской –– генералы Врангель и Шатилов.
Французами было заявлено, что их страна берет под свое покровительство русских, эвакуировавшихся из Крыма, а в обеспечение своих расходов принимает в залог русский военный и торговый флот. Так дальнейшая судьба Черноморского Императорского флота оказалась в руках французского правительства. Тут же на кораблях русской эскадры вместе с Андреевскими флагами были подняты и французские.
Франция выбрала для русских кораблей свою военно-морскую базу в Тунисе, в Бизерте –– самой северной точке африканского континента. Первый русский корабль «Великий князь Константин» приплыл в Африку 22 декабря 1920 года, потом остальные 32 судна, на борту которых было более 5 тысяч человек, куда вошло 700 офицеров, около 2 тысяч матросов, 250 членов их семей.
Бизерта в Средиземном море стала приютом для русских моряков на ближайшие четыре года. Центром же притяжения здесь будет Морской кадетский корпус, вывезенный из Севастополя, –– самое крупное учебное заведение для русских в Африке. «Последние гардемарины» –– 300 младших офицеров из его пяти выпусков будут служить во флотах Франции, Югославии, Австралии.
Русский плавсостав таял по мере продажи его кораблей французами. В ноябре 1921 года на бортах было уже 2 тысячи моряков, а еще через полгода около 1200. «Трофейный» русский флот французы сокращали как могли. Под предлогом «более тщательной дезинфекции» увели в Тулон самый современный корабль эскадры транспорт «Кронштадт» с мастерскими, дававшими работу сотням матросов. Из Тулона он не вернулся, как и ледоколы «Илья Муромец», «Всадник», «Гайдамак», танкер «Баку», вошедшие в состав французского флота.
Широко распродавались «друзьями-французами» боевой запас и другое имущество русской эскадры. Видеть все это российским морякам, свято помнившим, как топили они на своих кораблях под императорским флагом немцев и турок с геройским адмиралом Колчаком в Первую мировую войну на Черном море, как загнали тогда врага безвылазно в порты, было невмоготу.
Когда собрались французы продавать канонерскую лодку «Грозный», два ее мичмана Непокойчицкий и Рымша спустились к кингстонам –– словно в далеком 1904 году при бое в Чемульпо на «Варяге», при Цусиме в 1905-ом на «Адмирале Ушакове», расстрелявшим все снаряды по десяткам атакующих японских миносносцев... Мичманы открыли кингстоны «Грозного» –– он ушел на дно Бизертской бухты. Такими были и остались в Бизерте на Средиземном море под Андреевским стягом русские белые моряки, не та красная матросня, что подрывала себя гранатами с «полундрой» под врангелевскими клинками, что на море Черном связывала людей проволокой и топила за феодосийской Чумной горой.
В 1924 году Франция признает СССР, белая территория России на кораблях и в Морском Корпусе в Бизерте прекратит свое существование. Большинство оставшихся судов будет передано французами советским властям. 6 мая 1925 года здесь затрубит в последний раз русский флотский трубач, и звук его трубы словно взмоет в смерть сигналом «Всем разойтись!»
На французско-русском совещании в Константинополе, решившим судьбу русского Черноморского флота, французами также была признана необходимость сохранить организацию кадров Русской Армии с их порядком подчиненности и военной дисциплины. На целостности своей армии генерал барон П. Н. Врангель настаивал категорически. Верховный комиссар Франции с удивительно соответствующей его должности фамилией де Франс согласился разместить русские войсковые части в турецких военных лагерях.
Сразу же наметили рассредоточение Русской Армии. 1-й Армейский корпус генерала Кутепова направлялся в Галлиполи, кубанские казаки с генералом Фостиковым –– на остров Лемнос, а донские казаки генерала Абрамова в Чаталджу. До минимума был сокращен штаб оставшегося Главнокомандующим Русской Армией генерала Врангеля, но Правительство Юга России перестало существовать, Кривошеин уехал в Париж. Петр Николаевич уточнял:
«С оставлением Крыма я фактически перестал быть Правителем Юга России и, естественно, что этот термин сам собою отпал. Но из этого не следует делать ложных выводов: это не значит, что носитель законной власти перестал быть таковым, за ненадобностью название упразднено, но идея осталась полностью».
Более 130 тысяч русских находилось в это время в Константинополе, на берегах пролива Босфор. Вопросы их питания, размещения разрешались благодаря усилиям русских организаций, прежде всего –– Всероссийского Земского союза и Городского союза. Содействовали беженцам и Американский Красный Крест, французы, англичане. Постепенно они расселятся в Югославии, Болгарии, Румынии, Греции, Франции.
+ + +
Армия, в основном расположившаяся в галлиполийских лагерях, мужественно переносила тяготы. Галлиполи («Голое поле» –– в переводе на русский, «Гелиболу» –– по-турецки) был разрушенным войной и землетрясением турецким городом на берегу Дарданелльского пролива. Князь Долгоруков писал:
«В городе-развалине ютится 11 000 русских, в лагере, в семи верстах, 15 000».
Первое время большинство жило под открытым небом, а кому повезло –– в палатках, но спать в них из-за тесноты можно было, лишь поворачиваясь с правого бока на левый одновременно, по команде.
Через два месяца на этом и буквально голом месте врангелевцами были созданы детский сад, школы, гимназии, курсы по подготовке в вузы, открыто несколько театров, стали выходить рукописные журналы. Взметнулась ввысь церковь, иконы и утварь которой делали своими руками; лампады, например, вырезали из консервных банок. В войсках шли боевые учения, смотры, четкая дисциплина воинов здесь ставилась в образец. Русская Армия его превосходительства генерал-лейтенанта барона Врангеля не стала побежденной. Армия без государства — это был своеобразный феномен в истории мировых цивилизаций.
Бывший командир Лейб-Гвардии Преображенского полка генерал-лейтенант А. П. Кутепов был вслед за Врангелем легендарной фигурой. Командуя при главкоме Деникине 1-м Армейским корпусом Вооруженных Сил Юга России во время отступления от Орла до Новороссийска, он, несмотря на большие потери, сохранил боеспособность его лучших добровольческих дивизий –– Корниловской, Алексеевской, Марковской, Дроздовской.
В марте 1920 года после эвакуации ВСЮР из Новороссийска в Крым генерал Кутепов продолжил командовать своим корпусом под руководством П. Н. Врангеля. Кутепов отвоевывал с 1-м Армейским русскую землю у красных в Северной Таврии, а с 17 сентября 1920 года в связи с разделением Русской Армии генерала Врангеля на две армии Александр Павлович был назначен командующим 1-й армией.
После эвакуации из Крыма в Турцию Русской Армии в ноябре 1920 года А. П. Кутепов был произведен в генералы-от-инфантерии, назначен помощником главкома П. Н. Врангеля и снова в военном лагере русских в Галлиполи –– командиром 1-го армейского корпуса, в состав которого свели все остатки частей врангелевской армии, кроме казачьих.
На турецком полуострове Галлиполи, где когда-то турки держали пленных запорожцев, судьба белых продолжила колебаться. Заправлявшее здесь французское командование требовало от Врангеля расформирования войск. Он упирался, из-за чего был изолирован от непосредственного управления воинством, которое перешло в руки коменданта Галлиполи генерала Б. А. Штейфона и генерала А. П. Кутепова.
О том, что и в этой обстановке генерал Кутепов оказался в Белой армии как бы человеком номер два вслед за Главнокомандующим, ясно из ситуации, когда барону П. Н. Врангелю грозил арест. Французы склоняли его или, например, к переброске войска на плантации Бразилии, или на распыление частей в эмигрантов с беженским статусом, или на возвращение в Совдепию, и от всего генерал Врангель несокрушимо отказывался. На один из наиболее возможных случаев своего ареста Петр Николаевич заготовил приказ по Русской Армии с незаполненной датой:
«1.За отказ склонять Армию к возвращению в Советскую Россию я арестован французскими властями. Будущая Россия достойно оценит этот шаг Франции, принявшей нас под свою защиту.
2.Своим заместителем назначаю генерала Кутепова.
3.Земно кланяюсь Вам, старые соратники, и заповедываю крепко стоять за Русскую честь».
Позже в действительном приказе, посвященном годовщине пребывания Русской Армии на чужбине, генерал Врангель указал:
«В сегодняшнюю знаменательную годовщину долгом своим считаю отметить исключительные заслуги доблестного Командира 1-го армейского корпуса Генерала от Инфантерии Кутепова. Величием духа, несокрушимой волей, непоколебимой верой в правоту нашего дела и безграничной любовью к Родине и армии он неизменно в самые трудные дни нашей борьбы вселял в свои части тот дух, который дал им силы на Родине и на чужбине сохранять честь родных знамен. История в будущем высоко оценит Генерала Кутепова, я же высказываю ему мою безграничную благодарность за неизменную помощь и дружескую поддержку, без которой выпавший на мою долю крест был бы непосилен».
О том, как жили в Галлиполи, и кем был для воинов, прошедших ад Гражданской войны, генерал Кутепов, узнал я и из рукописных воспоминаний о поручике Русской Армии Врангеля Н. М. Жукове, автор которых –– его сын протоиерей Вениамин Жуков, настоятель парижского прихода Русской Православной Церкви Заграницей, секретарь РПЦЗ(В). Батюшка Вениамин пишет:
«Отец служил в Алексеевском полку. Его часть эвакуировалась в Галлиполи, где собралось около 20000 вооруженных Белых воинов. Однажды англичане и французы решили их обезоружить и объявили в известный день маневры по направлению лагеря. В назначенный день двинулись на русский лагерь сенегальцы, но не прошли половины пути, как встретились с вооруженными русскими солдатами, совершающими маневры по направлению города. Так все осталось по-прежнему, и русские продолжали каждый день свои упражнения, чтобы быть готовыми на случай высадки в России.
Союзники, за счет Черноморского флота, кормили наших солдат около года, предоставляли в городе муку, крупу, сухие овощи и пр.; наши по очереди направлялись в командировку для разгрузки вагонов, что считалось выгодным занятием. Однажды отец варил себе суп; в котле, по его словам, ложка бегала за фасолью. Подходит ген. Кутепов, попросил отпробовать и похвалил, пожав руку отцу. ПОСЛЕ ЭТОГО ПОДХОДИЛИ ДРУЗЬЯ ПОЖАТЬ ЕМУ ЭТУ РУКУ (выделено мною –– В. Ч.-Г.)».
Первым эшелоном 11 ноября 1920 г. высадилась на берег в Галлиполи Легкая батарея Офицерской артиллерийской школы (командир –– полковник Гонорский). Усилиями 71 курсанта школы были подготовлены казармы, плац для занятий, устроены кухня, примитивные классы (ряды камней на земле), гимнастические снаряды.
В 1-й Армейский корпус были сведены пехотные, стрелковые, кавалерийские, артиллерийские и инженерные части, сформированные во время Гражданской войны, и остатки бывших полков, включая гвардейские, Российской Императорской армии, входившие в состав ВСЮР и Русской Армии. После реорганизации и сведения остатков различных частей в составе 1-го Армейского корпуса оказались две дивизии, артиллерийская бригада, конно-артиллерийские и инженерные части:
1-я пехотная дивизия –– Корниловский ударный полк, Марковский пехотный полк, Сводно-стрелковый генерала Дроздовского полк, Алексеевский пехотный полк (в состав полков входили конные дивизионы: Корниловский, Марковский, Дроздовский и Алексеевский);
Конная дивизия, сформированная из всех частей регулярной конницы, –– 1-й, 2-й, 3-й и 4-й конные полки, Гвардейский дивизион, Офицерский учебный кавалерийский полк и Запасной ремонтный эскадрон;
1-я артиллерийская бригада (22 декабря 1920 г. в бригаду были сведены все артиллерийские части) –– 1-й Корниловский дивизион, 2-й Марковский дивизион, 3-й Дроздовский дивизион, 4-й Алексеевский дивизион, 5-й Тяжелый дивизион и 6-й Бронепоездной дивизион.
В декабре Конно-артиллерийский дивизион был развернут в 1-й Конно-атиллерийский дивизион, 2-й Конно-артиллерийский дивизион и Учебно-офицерскую Конно-артиллерийскую батарею.
Инженерные части корпуса составили Технический полк и Железнодорожный батальон.
В первые месяцы 1921 г. численность 1-го Армейского корпуса колебалась около 16 тысяч воинов. Она достигала 26 тысяч, корпус состоял в основном из кадровых офицеров и «офицеров военного времени», прошедших в годы Первой мировой войны ускоренные офицерские курсы. Высокий процент офицерства, наличие «цветных» добровольческих частей (Корниловских, Марковских, Дроздовских и Алексеевских) и ячеек полков бывшей Императорской армии делали корпус самой надежной силой Русской Армии.
Также в Галлиполи были размещены военные училища: Константиновское, Корниловское, Алексеевское (с марта 1921 г. –– Александровское имени генерала Алексеева), Учебный дивизион кавалерийских юнкеров (с февраля 1921 г. –– Кавалерийское училище, а с августа 1921 г. –– Николаевское кавалерийское), Сергиевское артиллерийское, Николаевско-Алексеевское инженерное, Офицерская артиллерийская школа, Офицерская инженерная школа, Офицерская фехтовально-гимнастическая школа.
Позже разовьется Галлиполийское движение, возникнет «Галлиполийское общество», издающее газету «Галлиполи». Здесь примут участие писатели Бунин, Куприн, Мережковский, молодой Набоков и другой общественный цвет белоэмиграции. Иван Бунин напишет в 1923 году:
«Галлиполи –– часть того истинно великого и священного, что явила Россия за эти страшные и позорные годы».
Не случайно высшим отличием среди зарубежных русских стал нагрудный Галлиполийский знак –– крест темно-свинцового оттенка с надписью в центре «Галлиполи» и датами: «1920» на верхнем конце и «1921» –– на нижнем. Сначала его делали из сплава, заменяющего железо, потом в Югославии –– из бронзы и покрывали черной эмалью; а во Франции изготовляли из серебра с узкой белой каймой по краям черной эмали. Галлиполийский крест был символом русского терпения и православной веры. Удивительно, но его сень словно веяла в русском Париже еще и в конце 1990-х годов, когда я там побывал, и мы стояли с седым отцом Вениамином Жуковым у неярко горящей лампочки за свечным ящиком в пустом после окончания вечерни храме.
Отец Вениамин, хорошей выправки, рассказывал, как выживали галлиполийцы и их дети. Вспоминал, что в Турции белые камни для Галлиполийского памятника павшим и умершим в изгнании белым бойцам живые издалека носили на руках. Батюшка сказал, сверкнув глазами:
–– Мой отец был галлиполийцем и я как его сын имею право носить Галлиполийский крест.
(Окончание Части 8 см. Глава 2, финальная)
|
|
| |
|