МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:43HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Из рассказов белого штабс-капитана И.Бабкина: Разведчик капитан Вика Крестовский -- Рассказ первый
Послано: Admin 13 Окт, 2007 г. - 18:17
Белое Дело 

Прапорщик Зикреев, из черемисов, вызвался бочонок доставить капитану. Вместе с денщиком обмотали его холстиной да вожжами. Уползли. Тут и красные артподготовку начали. Пушки у лесочка, верстах в трех от нас, выкатили. И пошла такая катавасия, ой-ей-ей, держите ваши плечики. Пушки беглым, - то фугасами, то картечью, - так и садят. Мы по окопам разбежались, в ячейки головы прячем. Тут не до геройства. Это в начале Великой нагеройствовались, в полный рост на пулеметы ходили, лучших сынов Отечества потеряли. Теперь другое знание пришло.

А красные совсем обнаглели. Пулеметы вперед выдвинули. Стрелки их к нашим позициям вплотную подбираются. Используют складки на местности. Тут в ложбинке концентрируются. Там в осинничке собираются. Хотя сил у них уже больше, чем нужно, но ждут чего-то. Через четверть часа становится ясно, чего. По большаку пылят в нашу сторону два бронеавтомобиля.

Подполковник ручку телефона крутит. Нет ответа. Может, перебило где-то провод. Он тогда своего адъютанта зовет:
- Скачите, подпоручик, к штабс-капитану Соловьеву. Пусть он срочно выдвинет вторую батарею на правый фланг. Цель - подавить броневики!

- Слушаюсь! - отвечает подпоручик и исчезает.

А Василий Сергеевич - мне:
- У нашего бомбардира всего четыре снаряда на шесть пушек.

Я молчу. Сам все знаю. Не только на все шесть пушек четыре снаряда, но и пулеметы практически пусты и бесполезны. У “Льюиса” боезапас на три минуты боя. “Максим” - пять неполных лент. За “Максимом” Саша Волховской, сын нашего командира. У стрелков патроны пока есть, но что такое пятнадцать-двадцать патронов, когда собирается такая силища? Да к тому же сообщают из рот о потерях: в первой - восемь человек, во второй - шесть, в третьей - штабс-капитан Лихонос докладывает, один убит, четверо ранено шрапнелью и ружейным огнем.

Бронеавтомобили добрались до своих. Получили указания от людей в кожаных куртках и в кожаных фурагах. Опять двинулись. Один свернул влево, к тальнику, где собралось до батальона. Другой пошел прямо на нас. Красные, воодушевленные появлением броневиков, поднялись четырьмя цепями. Две передние - матросы. За ними - стрелки, веером разбегаются. Как на маневрах. Сразу видно, опытные командиры у них, царского производства.

- Что ж, господа, - говорит подполковник Волховской, - с Богом!

Мы к бойницам. Ротные отдают приказания. Взводные повторяют их. Все готовы дорого отдать жизни. И не отдавать своей чести! Защелкали винтовочные выстрелы. Затакал “Льюис” слева, во второй роте. Заработал наш “Максим” справа. Матросики попадали в пыль. Бронеавтомобили выкатились перед ними. Заработали своими пулеметами. Саша Волховской жарит по правому. Офицеры стараются из винтовок в смотровые щели попасть. Только не выпадает им счастливый номер. То один, то другой скатывается на дно окопа. Потому что у красных ружейно-пулеметный огонь гуще нашего раз в десять. Да опять их пушки ударили. Засыпали пулями и картечью наши позиции. Потом пушки на фугасы перешли. Крушат наши окопы и укрепления. Нет у красных ни в чем нужды.

Опять поднялись матросские цепи. Между нами и ними уже семьсот шагов. Шестьсот... Юнкера горячатся, торопятся с выстрелами. Офицеры, те поспокойнее. Прицелится - выстрелит. Посмотрит, попал ли. Если нет, то опять целится туда же.

Слава Богу, и с нашей стороны раздались пушечные выстрелы. Это штабс-капитан Соловьев выкатил два орудия. Первый разрыв саженях в десяти от броневика, нашей основной опасности. Нескольких матросов разметал. Второй разрыв - прямо перед бронеавтомобилем. Тот остановился, пустил голубую струю газов и быстро покатил задним ходом.

Матросы залегли и стали откатываться назад. Без бронеавтомобиля оказались слабы на передок.

Подполковник Волховской в свою Цейссовскую трубу смотрит влево от нас. Я перевел бинокль туда же.

А там положение вроде бы хуже нашего. “Льюис” умолк. То ли расчет выбит, то ли просто кончились патроны. Вторая рота дерется из последних сил. Первая начинает отходить. Видим мы, как перебегают фигурки назад. Там холм, и позиции заранее подготовлены. Так и было по плану подполковника: завернуть фронт обороны вокруг холма. И там уже держаться. Но второй роте тяжко приходится - бронеавтомобиль ползет на ее позиции. Те силы красных, до батальона, что в кустах укрывались, развернулись боевым порядком. Пошли цепями.

Поняли, что фланг наш прикрыт. Холма им не взять, - сказал подполковник. - Решили в лоб идти.

И у меня, и у него один вопрос: удержатся ли? Полковнику Ждановскому были отданы все кашевары, возницы и коноводы. Офицеров осталось всего три десятка. Если их рассекут красные, то третья рота в опасности, а первая и вовсе в безвыходном положении. Холм будет окружен и сравнен с землей пушечным огнем.

Но тут мы видим странную картину. Из окопов, что ближе к нам, но немного впереди, выкарабкивается офицер. Постоял на бруствере, пошатываясь. Потом пошел навстречу атакующим цепям и бронеавтомобилю.

- Крестовский! - крикнул тут, узнав, Василий Сергеевич. - Черт бы его побрал! Что он удумал? Сдается, что ли?

Бронеавтомобиль левую башню с пулеметом разворачивает в его сторону. Дает очередь. Пули ложатся перед офицером. Сейчас красный пулеметчик будет докручивать прицел.

Крестовский в это время встает на колено. И падает.
- Ранен? Убит?

Это Василий Сергеевич, не отнимая трубы от глаза.

С башни броневика пущена вторая очередь. Она проходит над упавшим капитаном. Мы видим пыльные фонтанчики за ним. Неужели?..

Но Вика поднимается. Отряхивает руки о штаны. Поднимает карабин. Осматривает его. И тут до меня доходит, что он пьян. Не просто “выпимши”, как говорит его унтер Репейников, а пьян в усмерть. И если б он не упал по причине крайней нестойкости на ногах, пулеметная очередь прошила бы его.

Пока я думаю об этом, капитан Крестовский все-таки успешно встает на колено. И застывает. Бронеавтомобиль сворачивает и ползет прямо на него. Его левая башня опять изрыгает огонь и свинец. Пули ложатся справа от капитана. Вика стреляет. Пулемет левой башни как-то дергается и обрывает свои трели.

- Попал! - возбужденно говорит штабс-капитан Лихонос.

Бронеавтомобиль продолжает двигаться. Заработал пулемет второй, правой башни. Крестовский передернул затвор карабина. Опять приложился, застыл каменным изваянием. Это было непостижимо. Блиндированный мотор, плюющийся свинцом, и фигурка ничем не защищенного офицера. Очередь проходит выше. Ложится позади Крестовского, взбив фонтанчики пыли.

Вторая очередь шьет словно бы сквозь него. Мы видим в наши Цейссы, что пули должны смести Вику. Но они каким-то чудом не задевают его. Теперь он стреляет. Второй пулемет задирает свое рыло кверху.

- Опять попал! - не верит своим глазам Лихонос.

Бронеавтомбиль набирает скорость. Расстояние между ним и капитаном Крестовским быстро сокращается. Сто шагов, шестьдесят, сорок... План шоффера прост - сбить офицера своим бронированным телом, раздавить его колесами.

Вика словно не видит и не понимает опасности. Он опять застывает. Тридцать шагов. Двадцать...

Выстрел!

Броневик заюлил, свернул влево, потом вправо, потерял управление и на всем ходу врезался в кустарник.

Только теперь я заметил, что бой остановился. И красные замерли, как вкопанные. И наши перестали стрелять. Все наблюдали за поединком чудовища, обшитого броневыми листами, и беззащитного человека.

Еще не осела пыль, поднятая броневиком, как подполковник Волховской отдает приказ:
- Третья рота! В атаку!

Лихонос подхватил:
- Повзводно, цепью, расстояние два штыка!

Слева, точно угадав наши намерения, полковник Ждановский поднимает свою вторую роту. Все происходит как во сне. Охотники капитана Крестовского уже облепили бронеавтомобиль, выкатывают его из кустов, лезут в дверцу, выкидывают трупы на землю, сами крутят башни, переводят прицелы на красных.

Не проходит и минуты, как броневик пускает густую синию струю и начинает двигаться в обратном направлении, на красных. Его пулеметы оживают. Теперь матросикам дают понюхать того же кулака, да с перчиком.

Саша Волховской поддерживает их огонь с фланга. Его “Максим” отсекает бегущих, подавляет пулеметное гнездо под расщепленной старой ивой.

Красные в растерянности.

А тут еще наш бомбардир Соловьев выпускает два оставшихся снаряда. Один из них ложится прямо в гуще матросов. Другой снаряд разрывается недалеко от второго броне-чудовища. Это значит, что у нас есть артиллерия. У нас есть бронеавтомобили. У нас огромное количество патронов. Наши пулеметы косят противника... А вот и сами мы!

- Офицеры! Вперед! Штык на руку! Ма-арш!

Первый бронеавтомобиль, захваченный охотниками Крестовского, рычит мотором и прет напролом, пулеметы его поливают красных. С холма первая рота вниз сбегает, гонит матросов. Мы ревем: "Ур-ра!”

Побежали матросики, побежали красные армейцы. И оставшийся бронеавтомобиль их развернулся и давай деру.

В том бою разгромили мы красный полк и матросский батальон. Общим счетом до полутора тысяч человек. В плен взяли более двухсот. К бронеавтомобилю впридачу одну шестидюймовую гаубицу да зарядный ящик при ней, взяли пять пулеметов, более трехсот винтовок, огромное количество патронов, обозные повозки, а в обозе - ящики с халвой, мешки с сухофруктами, короба с конфектами, четыре подводы с мясными консервами и две бочки водки.

После боя подподковник Волховский зовет меня с адьютантом и еще двух офицеров с собой. Мы едем в расположение охотников Крестовского. Они сидят в самых непринужденных позах на дворе разрушенного хутора. Кто-то уже спит, прямо на земле, раскидав ноги. Кто-то пытается подняться и предупредить: “Господа оф-фис-се...” Язык у охотника заплетается. Вика Крестовский, опираясь на плечи другого, встает. Похоже, что у него даже кони пьяны. Во всяком случае, коноводы прячутся при нашем приближении, а лошади начинают радостно ржать.

Но командир батальона будто не замечает всего этого.
- Виктор Георгиевич!

У подполковника голос от переживаний срывается.

Вика делает два шага по направлению к нам. Его лицо серо от порохового дыма и выпитого. Глаза красны. Он пытается сохранять выправку, но это тяжело.

- П-п-прошу вас, Вас-с-силий С-с-сергеич! Сегодня мой день Ангела... За мое здоровье! А?

И подает подполковнику Волховскому фляжку.

И подполковник, для которого самая большая норма была маленькая рюмочка за офицерским обедом, берет фляжку.

- С днем Ангела тебя, Виктор Георгиевич!

Он приникает к горлышку и пьет большими вкусными глотками.

(Цикл публикаций из эмигрантских изданий, см. далее еще рассказы в рубрике МИТ "Белое Дело")

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..