Офицер 3-го корпуса генерала графа Ф.А.Келлера, полковник Ю.Слезкин “Февральская революция и Армия”
Послано: Admin 13 Окт, 2007 г. - 18:22
Царский путь
|
Вот, что пишет в своих “Очерках Русской Смуты” по поводу настроения Армии в эти дни генерал Деникин, которого отнюдь нельзя причислить к числу крайних правых:
“Было бы ошибочно думать, что Армия являлась вполне подготовленной для восприятия временной демократической республики, что в ней не было верных частей и верных начальников. Несомненно, были, Армия тогда еще была послушна своим начальникам”.
Тот же генерал Деникин свидетельствует, что были и командиры корпусов, предлагавшие свои части для усмирения мятежа (“Очерки Русской Смуты”, ч. 1-я, стр. 61). Но это предложение Ставкой не было принято по той причине, ято “слепая вера командного состава Ставки в то, что волнение в Петрограде можно успокоить передачей власти в руки лвождей Думского блока, лишала их способности к сопротивлению. И в этой слепоте их тяжелый грех перед Россией” (“Русская Летопись”, кн. 3, стр. 220).
Как же дошел до этого маразма “мозг Армии” -- Ставка, и почему в этот ответственейший для России момен, она не сумела решить выдвинутой перед ней Задачи, и почему она не проявила предельной преданности Престолу, к которой ее обязывала присяга?
После провала в 1904-5 г.г. “генеральной репетиции” февральской революции Враги Монархии поняли, что без Армии, а особенно без привлечения на свою сторону хотя бы части ее высшего командного состава, они ни на какой успех рассчитывать не могут. Тогда они решили изменить свою тактику, взяв в орбиту своего внимания военные круги. За несколько лет до 1-й Мировой войны Гучков , главный вдохновитель февральского предательства, даже ездил в Константинополь, чтобы на месте изучить тактику “младотурок”. Позже, уже состоя в Военно-промышленном комитете, он начал, с согласия тогдашнего военного министра ген. Редигера, привлекать офицеров-специалистов на Заседания Государственной Думы в качестве экспертов по вопросам военного снабжения. Впоследствии тот же Гучков, уже негласно, образовывает постоянный небольшой кружок офицеров (нечто вроде “военной ложи”) для обмена мнениями по “текущим военным вопросам”.
В свой кружок он привлек кое-кого из менее устойчивых генералов и штаб-офицеров. Постепенно под влиянием Гучкова члены этого кружка начали утрачивать присущие русскому офицеру чувства беспредельной преданности Престолу, заменив ее крайней самоуверенностью и свободою своих суждений и критикой деятельности Царского Правительства и даже самого Государя. Эта группа офицеров, частично во время войны оказавшаяся в Ставке, духовно далекая основной массе преданного Государю русского офицерства и прияла легко революцию, сотрудничая впоследствии с Гучковым и Керенским.
О существовании этого кружка и его духе едва ли могло не знать Высшее Командование, но мер, чтобы парализовать вредное влияние Гучкова, оно все же не приняло. Таково было настроение некоторых военных кругов Петрограда и Ставки к концу 1916 года.
Когда вспыхнул в Петрограде рабоче-солдатский бунт, то “командный пункт”, вследствие растерянности властей, захватила Государственная Дума. Честолюбивый, но недалекий РОДЗЯНКО счел тогда, что пробил его час и что настал удобный момент, чтобы сменить пост Председателя Государственной Думы на более импонирующий ему портфель премьера (а, быть может, уже тогда у него засела в голове заманчивая мысль стать первым президентом Российской Республики?).
Весь в упоении своей эфемерной власти, слепо уверовав в свою “историческую миссию”, он рассылал из Таврического Дворца “всем-всем-всем” свои “высочайшие рескрипты” и, вися на прямом проводе со Ставкой, патетически возвещал о “вспыхнувшей” в Петрограде страшной, “еще не бывалой революции”, уверяя, что только ему одному еще верят и повинуются, и тут же дерзко предъявлял Верховной Власти свои “безотлагательные” требования.
Попав на удочку этих провокационных выступлений, даже не проверив передаваемых Родзянко сведений, Ставка сразу же отказалась от решения подавить беспорядки в столице силою, и без всякой борьбы признала революцию победившей. В поисках выхода она признала за необходимое пойти на некоторые уступки общественности, чтобы во что бы то ни стало довести войну до конца и сохранить верность союзникам (как будто не ставил это своей задачей и Государь!). О том же, чтобы в первую очередь сохранить верность своему Государю и Верховному Главнокомандующему, об этом в ту пору не задумывались. Здесь Ставкой была допущена первая роковая ошибка -- были разделены понятия: Царь и Россия. Во имя второго считалось возможным пожертвовать первым. Отсюда, под влиянием нажима РОДЗЯНКО, зародилась мысль преступная: добиваться отречения Государя путем психологического воздействия на НЕГО телеграммами Главнокомандующих фронтами, зная готовность Государя принести любую жертву для блага горячо любимого ИМ народа.
Мы знаем, что эти фатальные телеграммы Главнокомандующих фронтами, в свою очередь ложно информированных о размерах бунта, и были той последней каплей, которая переполнила чашу и вынудила Государя, увидевшего, что Он покинут своими ближайшими помощниками, решиться, после долгой внутренней борьбы, подписать Манифест об отречении -- сперва в пользу Сына, а после -- в пользу Брата. В этот ответственный для судеб России момент,из окружавших Государя и обласканных Им генералов не оказалось ни одного, который доказал бы ЕМУ свою преданность и морально поддержал. Те же, кто были ЕМУ нелицемерно и беззаветно преданы, по воле злого рока все были на фронте и ничего не знали о Заговоре, который сплелся вокруг Государя, и что Ставка уже шла на поводу левого Думского блока.
То, что являлось аксиомою для самого юного корнета: что верность присяге и должна была найти свое высшее проявление именно в обстановке наиболее тяжелой и ответственной, - что ломка существующего государственного строя в самый решающий момент войны не может не повлечь за собою страшной катастрофы, а потому является предательством, - и, наконец, что понятия: ЦАРЬ и РОССИЯ неотделимы, - все это оказалось недоступным пониманию убеленных сединами, умудренных опытом старших генералов!!
Мне, офицеру, тяжело говорить об этом. Тяжело развенчивать тех, кто были когда-то для меня непоколебимыми авторитетами, кто не раз водил русские войска к победам, кто заслугами своего военного таланта были так приближены Государю! Но, благоговейно чтя память моего ГОСУДАРЯ, во имя исторической правды и в защиту чести ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ, которую ныне для обеления “мрачных героев февраля” их защитники, во что бы то ни стало, хотят представить соучастницей предательства, - я не могу сегодня умолчать и об этих вольных или невольных пособниках “февральского действа”, роль которых в вымогательстве отречения Государя, повлекшего за собой Голгофу Царской Семьи, - оказалась решающей.
Россия была во власти рока: происками заговорщиков- Думцев, при соучастии “монархиста” РОДЗЯНКО и части высшего командного состава, -- от обманутого, затравленного интригами, разочаровавшегося в тех, кому Он так верил, -- от Государя было исторгнуто отречение, а сам ОН, пленником, передан приехавшим за НИМ в Ставку самозванным “представителям народа”. Никаких гарантий личной неприкосновенности Государя, никаких условий, обеспечивающих ЕГО свободу, - Ставкой потребовано НЕ БЫЛО, или, во всяком случае, она на них не настояла и, как Понтий Пилат, умыла свои руки.
"РАСПНИ, РАСПНИ ЕГО!"
Покинутый всеми, поднял свой тяжелый Крест и взошел на свою Голгофу Благочестивейший русский Монарх ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ II-й.
Тот, кто еще вчера был Повелителем Величайшей Империи и Верховным Главнокомандующим, сегодня стал для предавших ЕГО просто “Полковник Романов”.
“Кругом измена, трусость и обман!” -- вырвались полные горечи слова у кроткого, всепрощающего Государя.
Но, отняв у России Царя, предатели не смогли ЕГО вырвать из сердец русского воина: - Прощаясь с покидавшим Ставку горячо-любимым Монархом, офицеры, солдаты и казаки Конвоя и Ставки, рыдали как малые дети.
Актом, обманом вырванного, отречения Государя, - 2-го марта 1917 года, закончилось существование 1000-летней Российской Державы. Государственный строй, работаю нескольких веков создавшей величественную, богатейшую Империю, пал, жертвою измены, уступив место беспринципному и беспомощному Временному правительству, которое, продержавшись только 8 месяцев, в октябре, в свою очередь, без сопротивления отдало власть в руки последовательно идущим за ними большевикам, и до сих пор заливающих нашу Родину потоками крови и слез!
Февраль и Октябрь неотделимы. Нельзя говорить об Октябре, не вспомнив его позорной февральской прелюдии. И, проклиная сегодняшних палачей нашей Родины, будучи до последнего вздоха к ним непримиримыми, мы так же непримиримы и к их предшественникам, февралистам, чьим предательством втоптана в грязь наша Великая, Святая Русь, кто является ответственными за все ужасы, переживаемые еще и сегодня русским народом, кто является моральными убийцами замученной в Екатеринбургском подвале невинной ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.
Мы не можем молчать. Мы открыто бросаем “мрачным героям февраля” нашу непримиримую к ним ненависть, такую же сильную, какую они сами питали к исторической России в ее Законной Государственной форме -- МОНАРХИИ!
С Февралем мы не примиримся. Не забыть, ни простить мы не можем ни тех, кто, совершив свое Иудино дело, уже давно сложили свои кости, ни тех, кто еще и сегодня пытается отравлять души русских людей “нетленными ценностями” и “захватом февраля”!!
Как верные сыны России мы не можем забыть и простить всех тех, кто приложил свою руку к ее падению и гибели.
Как офицеры сможем ли мы забыть и простить тех, кто покрыл себя позором измены своему Государю и Верховному Главнокомандующему?! Кто разложил, развратил когда-то христолюбивую доблестную русскую Армию, превратив ее в озверевшую вооруженную толпу -- страшную для своих, бегущую от врагов! Кто забрызгал грязью овеянные Славой седые Императорские Знамена! Можем ли мы забыть полученную пощечину и унижение, когда на место Венценосного Вождя, провозгласил себя верховным главнокомандующим Русской Армии паяц революции, третьеразрядный адвокат Керенский?! Смеем ли мы забыть и простить кровь тысяч убитых и замученных офицеров и слезы их вдов и сирот?!
В этот день годовщины нашей национальной катастрофы и позора, вспомним тех, кто совершил величайший грех -- грех цареотступничества. Я повторю слова поэта-патриота Сергея Бехтеева:
Пройдут века, но подлости позорной
Со страниц истории не вычеркнут года,
Отказ Царя, прямой и благородный
Пощечиной вам будет навсегда.
И только одна возможность есть, которая приведет нас на путь забвения и примирения -- это когда радостно зазвенят колокола Московские, возвещая русским людям о Божьей Милости возвращения на Российский Императорский Престол Законного Преемника Царей Православных. Тогда только кончатся страдания русского народа и его Крестный путь. Тогда только настанет время забвения и прощения -- ибо простить преступление русской революции будет дано только одному Богом посылаемому Законному и Милостивому ЦАРЮ!!
(Источник: блог “Верность” http://www.metanthonymemorial.org/VernostNo94.html)
|
|
| |
|