МЕЧ и ТРОСТЬ

Правда о Дядюшке Лу, он же – игумен “ВЦС РПАЦ” Григорий Лурье, Вадим Миронович, Димочка, Василий

Статьи / Дни нашей жизни
Послано Admin 29 Дек, 2007 г. - 14:24

РЕДАКЦИЯ МИТ: Этот текст об игумене “ВЦС РПАЦ” Григории (Лурье) был благословлен на публикацию и выложен на своем блоге ЖЖ иереем ИПЦ Греции Андреем Сидневым по адресу: http://iasidnev.livejournal.com/165227.html#cutid1 Однако из-за позорных страхов перед питерским Г.Лурье, мистически доставших его и в Греции, отец Андрей эту перепечатку даже чужих мемуаров снял, но мы их восстанавливаем.

+ + +
Просто для архива
ставлю в своем ЖЖурнале это произведение [юзера Kalakazo, адрес в ЖЖ: http://kalakazo.livejournal.com/], автор которого -- продолжатель славной традиции Прокопия Кесарийского и его бессмертной "Тайной истории", посвященной Святому императору Юстиниану Великому.

Иерей старостильного синода вл.Кирика ИПЦ Греции Андрей Сиднев

+
ПИРДУХА или рассказы о Дядюшке Лу

Защита Лу…
Не один и не два уже из моих старых знакомцев сообщают, что в явно недружественном мне лагере Лурьеитов идёт срочная мобилизация, и окружение Вадим Мироныча, вооружаясь ломами да дрекольями, срочно ищет на меня солёненькой компроматец. Ясно, что война объявлена, как это всегда у Лу и водилось, никогда никому ничего не прощавший, на моё бескомпромиссное и тотальное уничтожение, хотя сижу я себе тихохонько, никого из «истинной церковности» не щипаю и даже более того: когда меня приватно в письме попросили больше не писать о «митрополите» Валентине Русанцове, «чтобы не разрушать и не вносить смуту в конструктивную работу питерской общины», то я тут же это прошение и исполнил, не обмолвившись ни о «его Высопреосвященстве», ни о его сейчастных тонкошеих вождях ни даже полсловечком.

Досадственно всё это и скорбно, особливо потому что на протяжении, по крайней мере, почти трёх десятилетий чтил и Лу, и Димочку, и Васеньку, и старца Григория, и Вадим Мироныча Лурье, да и всю ту множественность личин, собранных воедино в знаменитом «отце Церкви» наших самых последних времён. Злыя языки давно уже судачат, что это именно я, как это и положено лукавнейшему царедворцу, интригами и наговорами, на протяжении множества лет препятствовал Димочкиной хиротонии и в МП, и в Зарубежной Церкви, из-за чего и помог увязнуть его чистоплюйному коготку в Суждальском болотце. Бог этим наветникам пусть будет свидетелем и судиёй, и пусть в меня и дальше летят камения, я же в ответ на это начинаю цикл эссе «признаний в любви» Вадим Миронычу…

Миньет и кунигулис…
Обращаясь к дохристианскому периоду милого моему сердцу героя, Лу или Димочка и тогда всегда и во всём первенствовал и коноводил: и комсомоле, и литературном кружке, и в диссидентско-куханном трёпе, и в Публичке, и в Сайгоне. В нём тогда только ещё вызревал талант тонкого эротомана и изысканного собирателя дамского исподнего. Вкрадчивой и донельзя женственной и тихосапной, он преображался порой в неистового Виссарионыча, и мог всегда вроде как и к месту поделиться вдруг пикантными подробностями того, как ему неумело сделали миньет в сортире нашей национальной библиотеки, и сам на словах оказываясь большим спецом и мастером кунигулиса. Миньету он посвятил тогда и целый стихотворный цикл оченно даже недурственных ироничных поэз, с куртуазным названием «Кущи».

Честолюбия его вполне хватало для того, чтобы считать себя нитшеановским титаном и аристократом духа, мне же — каюсь — он казался скорее всего девочкой принародно описавшейся на уроке русской литературы, этакой Марусей Климовой у бруках. Постмодерн тогда уже крепчал и в эССэСээРии, и любое копирование даже серебрянновекных образцов смахивало то ли на занятную, то ли зловещую пародию. Характером он тогда походил на активную лесбиянку: как с подружкой с ним можно было в охотку и посплетничать, и посудачить, и тянулись к нему в основном всё маскулинные дамочки и женственныя мальчики…

Доктор Фаустус
Дружить с Димочкой было всегда невозможным: как и Владимир Ильич, говорить правду он считал мелкобуржуазным предрассудком, и в приятельстве слыл замечательным кидалово и провокатором. Потратив неимоверное количество своей буйственной энергии и переманив или перетянув к себе очередную Монику Левински, он вкорости терял к ней интерес. Что-то технарское всегда проскальзывало в его отношении к своему же окружению: как к материалу сырцу. Не иначе как доктор Фауст реакарнировал в Димочкиной плоти: великий экспериментатор посреди технологического полигону или, если хотите, минного поля, на какое он готов был послать разминировать собственными стопами и проторивать тропу любого из своего преданного штрафбату. Лу казался человеко-машиной неутомимой и никогда неустающей по причине отсутствия в нём душевного начала, и глубокого презрения ко всяким сантиментам, почему он впоследствии и слёзы Христовы будет сопоставлять с хождением в уборную и элементарной физиологией.

Да и в вопросах брака всяческое понятие дружбы и человеческой привязанности почему-то всегда выпадает из его риторики. Удивительной была всегда и его нечуткость к имени, отчего даже в учёных статьях он именует всех только по фамилиям, и это при его легендарном страдальчестве за имяславие. Я буду неправ, ежели скажу, что Димочке не приходилось рисковать и самим собой; впрочем, и рисковал он по причине исключительной веры в собственное небожительное бессмертие: в его последующем христианстве это перерастёт в непоколебимую убеждённость, что бессмертия плоти можно достигнуть через несколько лукаво понятое «обожение».

Синтезировав у себя на дому очередной аналог ЛСД, прежде чем пустить его в розницу, Лу всегда опробывал его сначала на себе. И так бы и вырос из него основательной наркоторговец или даже наркобарон, не случись Божьего чуда: передозировка очередной бормотухи вызвала у него приступ чудовищного суициду, как это бывает только с кокаином, из какого он мог выпростаться, покрестившись на 20-м али 21-м году своего жития…

Крестившийся в Паламу…
Через святое крещение былое «дитя порока» преобразилося, из Димочки стало Василием, из нитшеановского сверхчеловека он стал преображаться в «отца Церкви». Гонору у нового церковного дитяти было минимум как на статус новаго Григория Паламы, но для этого нужно было добиться хотя бы священства. В семинарию Васенька поступал, ежели я не ошибаюсь, в 85-м или 86-м, но на медкомиссии сексопатолог обнаружил на теле разнагишаевгося отрока явственные следы былых наркотических опытов. Духовником он для себя избрал семинарского иеромонася Алексия Макринова, и вполне истово подвижничал, вычитывая весь богослужебный круг, и почти каждый Божий день причащаясь за ранней литургией в академическом храме Иоанна Богослова. И как, очевидно, последствие былых увлечений миньетом, православность его крутилась вокруг да около одного конька — сакральной чистоты. «Да он же еретик!!!» — было самым частым его ругательством. Еретиками он считал и Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова), и вполне искренно писал длинныя письма в Чистый переулок, протестуя против их поспешной канонизации.

Кукушонок
Приход на Ленинградскую кафедру митрополита Иоанна Снычёва вложил в Василия благостливыя надежды на скорую хиротонию. Самому блаженному владыке хотелось запеть пускай даже хотя бы и с чужого голосу, и потому Васенька вскорости попал в когорту литературных негров и в духовные чадца самого сладыки. Митрополит был человеком старых правил, и миряном дозволял причащаться не чаще разу в месяц, а тем паче запрещал им причащаться на Пасху. И первым делом так суровливо Васеньку и остановил от истового «штурмования небес».

Лу и раньше имел обыкновение войдя в какой-нибудь кружок взрывать его изнутри и одеяло перетягивать на себя, так и в референском окружении владыки Васенька стал суетливо распихивать всех локтями, и как кукушонок решительно пытался вытолкать их из гнезда. Ему хотелось новым Иоанном Богословом возлечь на владычных персях, но интриганил он как всегда топорно. Съездив в Печёры, он первым делом радостливо известил владыку о благословении старца Николая: «Василий — ты давно уже должен быть попом». На что владыко ему ответствовал буквально следущее: «Да ты же Васенька, на головку ведь больной — тебе ни в коем разе не должно домогаться священства: ты всех в полымя заведёшь», — и тут же на Кресте и Евангелии взял с Василия Лурье клятву, что домогаться священства он никогда в своей жизни уже не посмеет…

Небесная повитуха
И как всегда это у Лу и было заведено: от тех, кто хоть раз становился на его пути, он старался избавится как от назойливого баласту: чтоб не топтались на евойном пути… И выражая своему духовному отцу знаки смиренного послушания, Васенька развернул в церковной и светской печати компанию травли владыки Иоанна Снычёва: «Еретик, обновленец, покровитель колдунов и новаго язычества!» Больной диабетом митрополит болезненно переживал травлю, ибо что-то ему интуитивно подсказывало, что хороводит прессою кто-то из его совсем доверенного окружения. И в тот самый злополучный студённый денёк, когда владыке предстояло ехать на открытие новой гостинницы, раздался звонок и доверенной голос сообщил ему по телефону имя Иуды: «Васенька!» На презентации владыка взял дрожливой рукою с подносу стакан ананасового соку, отпил глоточек и упал в диабетной коме, потеряв сознание. Спасти Его Высокопреосвященство уже не удалось…

Рулевой
Постперестроечныя годы ознаменовались небывалою спайкой Церкви и криминала, взаимопрникновения тюрьмы и внешнего мира, и Василий Лурье в граде на Неве стал первым, кто эту случку полноценно и претворил. «Мои варвары», — так он любовно и сейчас говорит о тех, кто своим неписанным авторитетом и чёрным налом на равных вместе с ним и строит «истиннно православную церковность». Официально Василий был чтецом маленькой церквушки на Шуваловском кладбище, и зайдя в неё я, бывало, путался, кто же в ней заглавный: или сам настоятель протоиерей Александр Жарков, или коноводивший и дирижировавший там всем скромный-прескромный чтец.

Для патристического книгоиздательства Лу нужны были средства, и он их нашёл в морге больницы святой Елизаветы, организовав оптовыя отпевания тамошних покойников: по 30-70 покойников каждый Божий день. Тут же в больничной ограде -- на общак милых «варваров» -- стала расти на глазах и большая краснокирпичная церковь. Расплата с бандюганами совершалась отпевальной мздою, руководил стройкой отец Александр, а разруливал денежныя дела с «варварами» блаженной чтец Василий, см. Диакон Н.Савченко “Об обстоятельствах выхода из редсовета ж-ла <<Вертоградъ>>” [1].

Вслух им провозглашались строго охранительное соблюдение уставов и канонов, и было бы удивительным если бы на деле это не вылезало самым что ни на есть китчевым модернизмом -- каноны что дышло, куда поверни, чтоб так и вышло: для более спешнаго возвращения бандюганного общака Василий вспомнил достаточно старый и ещё апостолу Павлу ведомый ритуал крещения покойников: за десятикратную мзду их поначалу кропили: «Крещается раб Божий…", -- а потом уже и благополучно отпевали… И когда чтец Василий явился пред очами митрополита Володимира, как кандидат на священство, то Его Высокопреосвященство и зачитал ему донос, подробно расписывающий его художества: «Священником, пока я здесь, тебе ввек не бывать, а вашу кодлу я завтра же разгоню», — вот тогда Васенька и догадался вдруг о «безблагодатности МП».

Небесный родовспомогатель
В Зарубежной Церкви решительно переведённую чтецом Василием общину отца Александра Жаркова, да ещё с большим городским храмом, встретили на «ура», но при первой же встрече Лу своим яростливым напором напугал Ишимского епископа Евтихия Курочкина — бывшего художника и тонкаго по жизни эстета: «Да он просто бесноватый!» — высказался владыка кулуарно, а вслух озвучил при Василии вежливой отказ: «А зачем Вам нужен второй священник? — у Вас же есть протоиерей Александр Жарков!»

И кто тогда из очевидцев того разговору бы ведал, что вскорости отца Александра и не станет: в него выстрелят в упор, сделают ещё один контрольный выстрел, а потом и несколько раз переедут по его мертвенному телу ограменным джипом…

Аутодафэ
На 40 дней страстотерпческого убиения отца Александра Жаркова пустой и совсем незаполненный народом храм сжимало плотное кольцо бритоголовых братков. Васенька кивнул на оцепление, сообщил об их требовании: «В этом храме, каковой они и построили, может служить священником только один человек, какому они всячески и доверяют, — Василий Лурье, поэтому его хиротония должна свершиться немедленно!» Владыко Евтихий ультиматумов на дух не выносил: «Для Вашей хиротонии — ныне не вполне уместное время, если они так хотят — пусть храм закрывают, а Вы и дома можете послужить, вот Вам и священник — отец Алексий Тархов».

И прошло чуть более двух месяцев, как при новом появлении сибирскаго владыки на берегах Невы Василий перед его носом выложил свой очередной опус –- 67 страниц А-4 убористой комьютерной печати — это был донос на Алексия Тархова: «Наша община не может молиться вместе с еретиком и догматическим богохульником, община единогласно выдвигает в священники меня!» За простодушным и недавно только ещё «отцом» Алексием — в богословии профана и по светской профессии художника, ваявшем талантливыя пейзажи в стиле поздних барбизонцев, ходили день за днём и час за часом по пятам с диктофоном.

Владыке явственно поплохело, и он вдруг стал задыхаться от грудной жабы, и читать сей опус даже и не попытался. Зато не отказал себе в удовольствии одолеть его я: это были буря и натиск, триумф Васенкиной воли, его огнепалимыя громы и молнии, должные приковать богохульника к позорному столбу, упоительно предолго кромсать его отрезанный язык, посуставно дробить его длани, святотатственно осмелившиеся служить Божественную литургию, и после этого уже поджаривать на медленном огне. Лу всегда слыл по жизни изысканным садистом и палачём, но здесь он превзошёл самого себя: этот донос я и до сих пор считаю самым лучшим его литературным произведением, по силе эмоций сопоставимый разве что с его юношескими «Кущами»…

(Окончание на следующей стр.)

Цитат-с
Не желая быть голословным, процитирую тех, кто написал о Лу раньше меня. Вот воспоминания, полныя трепетной любовии Анджея Иконникова Галицкого:

«Явление людей, подобных Лурье, воспринималось одновременно как чудо и как чушь. Кем он был? Психом? Гением? Уродом? Провокатором? Героем? Все, кто сталкивались с ним — первое время недоумевали. А в сущности и в главном он был — собиратель человеков. Стихописец, теоретик, эпатажник, диссидент — он бегал, читал стихи, пил кофе в «Сайгоне», кружил головы девушкам — ради одного: собрать избранных, народ Божий и… И что дальше? Неизвестно. Эпатаж был одним из способов собирательства. Лёгкий ежеминутный эпатаж хорошей интеллектуально-эстетической огранки. Примеры. Какой-нибудь нежной поэтической девушке, которую впервые видит; её с ним знакомят: «Да, я издали заметил, что ваше нижнее бельё такого же цвета, как крем на корзиночках в «Сайгоне»". (Естественно, девушка влюбляется в Лурье в то же мгновение). В стихах. «Слюною деве обмочив Что не слюной мочити должно…". (Характерны славянизмы)… У Лурье было такое стихотворение «Сонет» — не про что-нибудь, а про минет. (Даже тут не мог не эпатировать! А может быть — и искренно… Но уж очень сложно):

Мы легкомысленны не всуе,
Моя метресс, моя Аннетт,
Когда луна в зенит взойдет,
И мы не видим — лишь целуем…
И дальше так:
И невесомостью одет
Несомый таинством минет
за край, дыханием волнуем…

(Ну и прочее. Потом Лурье собрал сборник, отпечатал его на машинке (точнее, три девицы три дня и три ночи печатали), назвал — «Кущи». В квартире, где шла перепечатка, экземпляры «Кущей» валялись на полу. Первым стихотворением, открывающим «Кущи», стоял сонет про минет. Сие породило с моей стороны отклик (с оглядкой на Бродского; связующим звеном, видимо, стала зимняя луна):

Несомый таинством минета,
Я вас любил, я понял это.
В прихожей — «Куща» на полу.
Её наделал мальчик Лу.)

Нарочно вспоминаю не ах какие, а средние, безобидные примеры…». См. Анджей Иконников-Галицкий. ОТПУЩАЕШИ НЫНЕ ТВОЕГО СКИТАЛЬЦА. ВАДИМ ЛУРЬЕ. СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ. Глава из книги "Пропущенное поколение" [2].

Вот воспоминание владыки Амвросия о наркоторговле Димочки:
“В те же самые мутные времена я неоднократно бывал в СПб. Однажды возникла непредвиденная проблема. В одной из семей ИПХ младший сын связался с панками, — но то, в общем, чепуха! – он стал употреблять наркотики. В нашей среде такое было редкостью, экзотикой даже. Старший брат сего негодника являлся моим проверенным товарищем. Он уже выяснил, где шляется его брат и где, вероятнее всего, достает синтетическую дурь. Мы отправились куда-то на Карповку, совсем недалеко от, тогда не действовавшего, Иоанновского монастыря. Пункт нашего назначения – кафе «Мир», всем известное как «РИМ». В данном заведении сходилась весьма разношерстная, но странная, публика. Нас прибыло 7 человек, ибо никто не знал, как обернется дело. Я сел внизу и заказал блинов – единственное, что мне показалось съестным в тот момент. Я ощущал всей кожей нарастающее напряжение, ибо завсегдатаи чуяли чужаков.

Примерно через полчаса появился мой камрад и, присев за столик, тихо молвил:

— Гаденыш здесь. Его drug-deeler – Дима. Какой-то мажор. Химик, кажется. Пора.

Мы поднялись вслед за моим товарищем. В соседнем зале мы окружили объект. Им оказался тщедушный наглый рыжий жид в окулярах; возле него сидела непонятная девушка. Я вдруг понял, что сам распространитель под дозой и, несомненно, бесноватый; разговоры с таким безполезны. Я пристально всмотрелся в застекленные глаза наглеца. – Всё было ясно. И я нанес ему в корпус сильнейший удар, а потом еще –- раз шесть. По ощущениям: я бил какую-то чертову куклу, а не человека. В кафе началось движение, мы успели выйти и скрыться.

Но действо оказалось не напрасным: брат камрада бросил наркотики. Кто бы мог тогда подумать, что сей drug-deeler проявится через года? – То был, ныне широко известный в узких кругах, «иеромонах» Григорий Лурье, в мiру вовсе не Дмитрий, а то ли Вадим, то ли Василий, — запутаться можно…"

Вот повествование отца Николая Савченко о связях Василия с мафией:
“Причиной моего первоначального отдаления от ВДъ весной 1999г. стала серия моих разговоров с В.Лурье, в которых он настаивал на необходимости для его общины пользоваться услугами мафиозных организаций. Я пытался его переубедить, но все было тщетно. Он настаивал на том, что сотрудничать с мафией нужно, и говорил, что мафия — это люди с понятиями о чести и совести и с ними можно работать. Мое резкое отрицание этого он называл наивностью и идеализмом. Особенно резкое отторжение во мне вызвало сотрудничество В.Лурье с мафией в деле удаления из больницы св.Елисаветы священника РПЦ МП с сестрами милосердия, когда в их адрес поступали серьезные угрозы. В Петербурге этот вопрос многим известен. Когда отпевали отца Александра Жаркова, то Василий вызвал микроавтобус с вооруженными людьми. Кто они были? Охранная фирма? Василий многим из нас говорил, что это мафия. С его слов это именно так. Никогда он не говорил о них как об охранной фирме. Они стояли около храма и внутри храма и должны были «защищать» храм от МП.

Когда епископ Евтихий приезжал на 40 дней, то опять была многочисленная охрана. Тогда епископ Евтихий понял, что здесь что-то нечисто и запретил открывать храм. То есть в РПЦЗ было запрещено открывать храм св.Елизаветы, чтобы не отягощать общины РПЦЗ контактами с мафией…

Василий мне лично рассказал однажды про то, как из больницы св.Елизаветы был удален священник РПЦ МП. По словам Василия, этого священника вызвали здоровые люди по пейджеру на встречу, и когда он пришел, то ему сказали, чтобы он уходил из больницы, иначе будут проблемы. Василий, рассказывая это, смеялся и говорил, что на лице священника был испуг. Я возмутился и сказал, что это уголовное преступление и за границей за это можно сесть в тюрьму. Ну а христианину так вообще нельзя делать. Я ему сказал, что нельзя следовать заповедям Божьим, злостно нарушая мирской закон. Я сразу спросил его, какую роль играл в этом он сам. Он стал туманно отвечать, что иногда необходимы жесткие действия и что я никогда не руководил большим коллективом и не понимаю этого, что я идеалист. Вскоре после этого священник ушел из больницы вместе с сестрами милосердия. Лурье сказал, что он «убрался вон» из больницы. Для меня этот разговор с Лурье был потрясением…»
См. Диакон Н.Савченко “Об обстоятельствах выхода из редсовета ж-ла <<Вертоградъ>>” [3].

Пирдуха
Из старческих шалостей Василия мне почему-то вспоминается случай с Мариночкой Бусыгиной. Питерская молодёжная богема её буквально боготворила, и эту психически хрупкую, болезненную девицу носила на руках. (См. Епископ ИПЦ Греции Нектарий (Яшунский) “Из моих мемуаров. Сайгон, Лавра и ЛДАиС” [4].) Димочка привлёк её в ряды своих учениц и своей школы, и за него она в публичке многое что тесала: скажем? много месяцев отдала вопросу опресноков и чем православное служение на дрожжевых хлебах символически отличается от католического «бездрожжевого».

(Кстати, феноменальная узкосвятоотечная эрудиция старца Григория сильно преувеличена: это труд великого множества библиотечных рабынь, по крохам и капелькам собирающих в улей Васенькино энциклопедическое многознайство, и совсем уже анонимно оседающее в его медосборных опусах. Древних языков он и до сих пор не знает, а из иностранных — токмо французкий — язык иезуитов, в переводе с какого чужие мысли выглядят частенько как его собственныя. А когда и ему не хватает собственной эрудиции, то Василию ничего не стоит выдумать несуществующую цитату из якобы Григория Паламы, или процитировать ея в совсем искажённом и частенько обратном изначальному смыслу, переводе).

Так вот, в начале 1990-х Васенька особенно гордился, что ему удалось захомутать идола питерской богемы. Одно было горе: Мариночка воцерковилась независимо от него и духовником избрала себе печёрского архимандрита Зинона: «Да он же еретик, и тайный католик, и иконы у него модернисткия — оставь его!" -- но Мариночка была непоколебима в своей изначальной верности духовному отцу. Тогда старец Василий потрудился целую нощь над составлением особого чинопоследования: «вычёркивание имени человечьего из Книги Жизни», -- и линчующе зачитал его в курилке Публички над главою бедной Княжны… Пир Духа, дорогие мои, пирдуха…

Без креста
Вспоминается и уже давнешний рассказ Анны К. — известного ныне в Питере профессора антропологии: «Встретила я Димочку в Публичке, и он мне радостно заявляет, что он теперь не Димочка, и не Василий, а уже как неделю — «иеромонах Григорий!» — и меня, представляете, здесь же на лестнице чуть не выблевало: вы ведь знаете, как он меня раньше ломал и «смирял». Придя домой, я сняла с себя крест, разпихала по знакомым всю свою православную библиотеку, и решила: если Димочка в Православии стал священником, то ничего общего с этим самым православием я иметь уже не хочу…"

Старца Григория — в Патриархи!!!
Всё, дорогие мои, что нынче было написано мною о Вадим Мироныче Лурье — естестественно, «клевета, оговор и сплошное преувеличение», ничего подобного из мною описываемого в житии гениального патролога не было и быть, конечно же, и не могло, и всё, что Вы доселе прочитали в моём ЖЖ, является обыкновенным бредом «глубоко закомплексованного» сумашедшего. И самое главное: никогда я в своей жизни Вадим Мироныча в нашем пребольшом городищи и не встречал вовсе. Поэтому пред всеми Вами раскаиваюсь, и перед самим Вадим Миронычем особенно (прости меня, дорогой брате — ты ж меня счас сам читаешь), и прошу всё прежде написанное считать за предновогоднюю шутку. Не надобно, любезныя мои читатели, заниматься демонизацией единственнаго на весь Питер святого праведника, а напротив — всем нам надлежит внимать советам старца Григория, соглашаться с раздаваемыми им всем психиатрическими диагнозами, ни в йоте даже не противиться его святой воле, а быть послушным пластилином в его работных руках.

И первое что следует сделать — это не ходить больше ни в какие храмы и церкви, где «благодати уже и вовсе нету», а только в один — в его собственнай… Да и разве не понятно, что ежили питерцу Медведеву надлежит быть новым всеросийским вождём, то, следовательно, всероссийским, да и воопще патриархом новаго всемирнаго «истиннаго православья» следует непроложно стать старцу Григорию. Скажете: снова бред больной головушки — нет, любезныи мои читатели, это уже не мои мысли, а тщательно продуманный и выношенный план самого Вадим Мироныча, это самые заповедныя его чаяния задуманной им церковной революции: все ложные мировыя православия мы разрушим, и где надобно — подтолкнём их (падающего — подтолкни), и уже на их костях и создадим правильную, единственно благодатную церковность.

Что с того, что Вадим Мироныч принял посвящение во иереи от анафематственнаго и лишённого сана, даже в Зарубежке, лжеархирея. Суждальский Валентин — «фигура переходная», что с того что она голубая и пропечатанная со всех сторон: «Он вскорости сдохнет, и должен прийти на смену ему новый — святой и праведной жизни подвижник». Скажете, что снова это бред, и от нечистого чистое явится не может, а вот и окажитесь неправы: «во имя построения истинной церковности годны любыя средства». Это снова не моё, а высказанное не раз самим Вадим Миронычем. Так что, каюсь перед Вами за прежнюю клевету и ложь, и выдвигаю смиренное предложеньице: питерца Вадим Мироныча Лурье — в Патриархи!

С уважением всем, kalakazo
Пряжка, палата нумер шесть…

Пир Духа
Привожу ещё одно лжесвидетельство и навет на нашего дорогого кандидата в Патриархи и заранее извещаю, что и эти слова «бред очередной сумашедшей»:

«И два года назад я никак не предполагала, что опаснейшая болезнь — не хочу говорить о распаде или расколе — которая постигнет РПАЦ, будет связана с человеком, которого знала давно, хотя и не очень близко, но к которому относилась с симпатией. Через 2-3 месяца после моего присоединения к РПАЦ в нее вошел вместе с небольшой группой прихожан, оставшихся от прихода убиенного о.Александра Жаркова, В.М.Лурье. Уже на Крестовоздвижение 1999 года он был рукоположен в священники, а весной 2000 года стал иеромонахом, о.Григорием. Службы проходили на дому, в скромных условиях, но это было большой радостью — приход истинной Церкви в Петербурге! Когда я говорю о долголетнем знакомстве и уважении, которое испытывала к нему, то имею в виду то, что мне виделось в нем искреннее стремление к Истине. Те же стороны, которые не вызывали симпатии, хотелось видеть как человеческий фактор, которым можно и должно пренебрегать — кто без греха!..

Поэтому я не меняла доброго к нему расположения, несмотря на то, что именно из-за одного его весьма неожиданного в ту пору для меня поступка наше Училище лишилось моих долголетних помощниц Кистеровых. В начале зимы 1999—2000г. о.Василий (тогда еще) Лурье написал провокационное письмо в Синод митрополита Хризостома, к которому принадлежал о.Нектарий. Это стало поводом для них прервать сотрудничество с Училищем — хотя о.Василий там не преподавал. Как теперь понятно, этот шаг был нужен ему, чтобы не дай Бог, о.Нектарий не стал сближаться с нашей Церковью и никоим образом не смог составить конкуренцию влиянию о.Василия. Впрочем, он тогда сам открыто объяснил это в своей обычной насмешливой манере: «Чтобы под ногами не болтался…»

Тогда эти и подобные «шуточки» и сомнительные высказывания я считала внешним, наносным. Увы, летом прошлого года мне пришлось изменить в корне свое мнение. Это произошло, когда мне дали подборку материалов «панк-православия», которые о.Григорий, иеромонах нашей Церкви, распространял и распространяет вместе со своими помощниками в Интернете. Это был настоящий шок! По сравнению с богохульствами, цинизмом и догматизированием аморальности, следовавшим из ремарок, статей и текстов о.Григория, все экуменические высказывания лидеров МП кажутся просто милыми и человечными! В его увлечении самоубийством и разложением прослеживалась патология, в которую он, увы, вовлек и своих помощниц. Одна из них — милая молодая женщина так подробно откомментирвала в статье о.Г. текст рок-песни, описывающей положение трупа повесившегося самоубийцы, что когда я с ней после прочтения этого опуса встретилась, то поймала себя на мысли, что задерживаю дыхание — подсознательно мне казалось, что она просто пропиталась трупным смрадом!

Но дело было явно не в увлеченности абстрактным предметом, и конечно же, не в «санитарной» «милосердной миссии» с их стороны в кругу потенциальных самоубийц. Дело было в увлеченностью их самим фактом прямого и открытого богоборчества, в патологическом интересе к нему. Недаром поначалу о.Григорий лишь писал восторженные статьи о феномене суицидального богоборчества, защищал его с “духовных начал и сопоставлял с «Православием»”, и лишь спустя некторое время после справедливых обвинений в его адрес заговорил о «необходимости миссии». Это было самооправданием именно духовного интереса к тем, кто «решается на бунт» в «такой радикальной форме». Это соответствовало его собственному погружению в самобожие и гностицизм.

Чтобы понять мое состояние, приведу такое сравнение. В свое время, когда я интересовалась историей Китая, то не могла не заметить, что одно из распространенных там имен пишется так же, как одно русское общеупотребительное слово. Представьте, что вы видите, как образованный, уважаемый вами человек пишет это слово. Ну, вы решите, что он вспомнил какое-нибудь деятеля из 13-й династии. И будете спокойны. Но когда вы увидите, что радом с этим словом множество других, явно непристойных выражений, то дальше себя обманывать вы не сможете. Вам придется менять суждение о своем знакомом…

Различных «перевертышей», вообще говоря, мы насмотрелись много в рамках МП, этот был просто уж очень злокачественным. Но самое печальное было в том, что если летом прошлого года у меня была уверенность, что суздальцы, такие, какими я их увидела и полюбила, те, для которых христианская нравственность и Предание Церковное так много значило, не потерпят в нашей Церкви столь явного глумления и над первым, и над вторым. Но, увы, — когда я приехала в Суздаль в ноябре прошлого года, я увидела, что о.Григорий добился своей цели: его курс системного цинизма и аморальности принят во всех его аспектах, начиная от политических и заканчивая «просветительско-миссионерскими», а те, кто всерьез будут критиковать линию о.Григория, становятся персоной нон грата.

Увы, мне — уже в нынешнем серьезном контексте — вспоминаются слова В.М.Лурье, которые он сказал осенью 1999 года, когда перешел в РПАЦ. «Вот, мне говорят, что Автономная Церковь — ну что это, это же, как грязь. А я на это так себе отвечаю: пусть даже грязь, но ведь если у вас есть цель и вы идете по дороге, где есть грязь, — разве вы в нее не вступите, чтобы придти к цели?»
См. Интервью Натальи Дмитриевны Недашковской [5], а также:
Н.Д.НЕДАШКОВСКАЯ “ОКРЫЛЯЯСЬ ПУСТОТОЙ. О ереси «панк-праволавия» иеромонаха Григория Лурье” [6].

Опровержение
Сегодни утром, дорогие мои читатели, получил письмо от весьма осведомлённой старой приятельницы Вадим Мироныча Лурье, проживающей нынче за границей и напрочь опровергающее мои досужие измышления. Привожу его почти полностью:

«Насчет наркотиков — это вовсе неправда. Прослойка эта достаточно тонка, и я бы всяко услыхала об этом в те годы. Насколько я знаю, Димочка наркотиков даже не пробовал.

Затем про минет. В те годы «кунигулис» был еще вовсе не известен, и миньетом называлось действие в обоих направлениях. Из димочкиных же стихов видно, что он был лицом совершающим оное действие. Поэтому «рассказывал про неумело ему сделанный м.» — не правдоподобно.
Также, насколько мне известно, он никогда не пытался поступить в семинарию.

И «клятвы на кресте и Евангелии» митр. Иоанн с него не брал, а просто сказал: «В церковной иерархии ты, Васенька, не должен выше чтеца подниматься». В чтецы же он сам его и посвятил.

И про «кампанию травли» Снычева — тоже, по-моему, преувеличение. Не было там кампании, а было несколько самиздатно напечатанных статеек и одна брошюрка. Причем, вышли они еще в то время, когда Димочка боготворил «своего старца».

Количество покойников Вами сильно завышено. Тогда говорилось о в среднем 12-15, изредка до 20, в день. Про посмертное крещение я ничего не слышала и не верю этому.

И «догадался о безблагодатности МП» он не сразу, т. к., уйдя из нее, он по первости очень даже защищал ее благодатность.

А союз с бандюками заключил сам Жарков без помощи Лу. Лу же просто унаследовал от него эти связи.

На 40 дней Жаркова был уже не Евтихий, а Михаил.

Чинопоследования «о Княжне» тоже не было. Он ее изводил иначе.

Древние языки он, в общем-то, знает. Да и английским сносно владеет.
Такие вот дела».

+
Вот какие, оказывается, чудовищныя аберации соделала моя память. И я, выходит, и проявил полную безграмотность в сексопатоложной терминалогии и оклеветал великаго праведника. Прости меня, Вадим Мироныч, прости!

Выходит, это не твои «варвары» нонче меня повстречали у поъезду и пообещали «секир башку», не твои опришники будут рвать мой грешнай язык, дробить суставы моих пальцев и рубить мою буйну головушку: они не твои — ты их только «унаследовал»! Прости меня, любезной мой отец и благодетель, не вели казнить — вели миловать, дай мне ещё времячко на покаяние!

Твой нижайшой послушник, многогрешной и давно уже выжевший из ума kalakazo

+
Покаяния двери...
Прости, дорогой старче Григорие, прости. Элементарно чёрная зависть к твоим дарованиям гложет меня уже столь много десятилетий. Я всегда завидовал твоему аморализму, твоему презрению в нравственным нормам и всякого рода интеллигентским табу, ты всегда умел переступать и через "пресловутую порядочность", и через жалкой людской материал.

Всегда с любовию перечитываю твои животрепныя откровения:
<<"Animal Farm” — “Зооферма”
Ловлю себя на ощущении, что завел-таки себе ферму. Резкое напоминание — очередная неудача с очередным пациентом. Пропало несколько месяцев работы и 200 долларов денег. Лечение с использованием антидепрессантов — это всегда долго и дорого, а тут... Если бы у меня было человеческое отношение, то я бы очень разозлился на пациента. Но у меня абсолютно другая гамма чувств. Больше всего напоминает работу селекционера культуры бактерий, который не предусмотрел вовремя какой-нибудь теплоизоляции".
(См. http://kalakazo.livejournal.com/185910.html?thread=3813430#t3813430 )

Я тебя - каюсь - всегда считал нитшеанствующим Смердяковым, но на самом деле ты наш Великий Инквизитор: вместо того чтобы служить Богу и Церкви, ты относишься к сему, как тяжёлой и тягловой "селекционной работе". Всегда завидовал и твоему шулерскому передёргиванию церковными канонами и правилами, и циническому умению оправдывать любой свой шаг историческими деяними, вроде как далёкой нам Византии. Гений и злодейство в твоей натуре совместились, ты великий для всех пример "добра с кулаками", гильотина для церковных простофиль...

Прости меня, старче, прости - я так ничему "доброму" от тебя и не научился...

Вечнай троечник и червь твой сумашедшенкой kalakazo

+ + +
Заканчивая, друзья мои, сей весёлый и великодружественной цикл-шарж, посвящённый моему учителю по жизни и другу, знаменитому своей неадекватностью, старцу Григорию Лурье, извещаю Вас, что это моя первая проба пера, дабы сей заказной пиар акцией, привлечь к моему любимцу как можно более тёплого участия. Я старался как мог - ты сам про это ведаешь, отче Григорие.

Жалко что у бабства, какое ты вокруг себя развёл, столь плохи дела со всегда присущим тебе чувством юмора. Успехов тебе, в нашей соборной с тобою, азефовщине...

Жду от тебя обещанных 30-ти сребреников.

Твой друг и богомолец kalakazo
Пряжка, палата нумер шесть...


Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=1062

Ссылки в этой статье
  [1] http://www.romanitas.ru/Actual/savchenko.htm
  [2] http://andrzeiig.narod.ru/lurye.htm
  [3] http://www.romanitas.ru/Actual/savchenko.htm
  [4] http://community.livejournal.com/memo_piter/5221.html
  [5] http://www.romanitas.ru/Actual/ND.htm
  [6] http://www.romanitas.ru/Actual/lur_obra.htm