Алчность князей патриархийной церкви для многих людей давно стала притчей во языцех. Люди не слепые. Хорошо видят, как живут сегодня их поводыри МП. В каких хоромах они изволят пребывать и на каких машинах передвигаться. И не только это видят. Видят и многое другое… В наш век трудно кого-то чем-то удивить. Разве что - силой веры. Насмотрелись на всякое.
+ + +
В 1990-е годы, перед монашеским постригом в РПЦЗ, проживал я в своей родной деревне - Радьковка, что на Белгородчине. Ради хлеба насущного потихоньку крестьянствовал. Стыдно вспомнить - слабо крестьянствовал и всё больше из-под отцовой палки. Да и какой из меня крестьянин? Так, через пень-колоду. Правда, с благословения своего духовника, иерея РПЦЗ, читал ещё Псалтирь по покойникам. Вот и все мои тогдашние дела и заботы. Земные трудности обходили меня стороной, а чтение Псалтири, как мне казалось, сполна излечивало душу.
В то время я не знал, что можно брать жалование за чтение Псалтыри. Думал, что грешно. На самом же деле, греха в этом никакого нет. Но тогда, думая, что поступаю правильно, - дал обет Богу молиться за покойников безплатно. С непоколебимой верой я уповал на то, что Господь Милосердный, Христа ради и в ином месте, может быть, что и воздаст мне за мои труды.
Люди вначале недоумевали. Возможно, кто-то и осуждал меня, окаянного за такое безкорыстие. Иногда приходилось слышать даже укоры по этому поводу. Но потом к моим «чудачествам» все быстро привыкли.
Какими темпами у нас в России идёт вымирание коренного населения, вы и без меня хорошо знаете. Молиться по усопшим приходилось часто. И вскоре имя моё стало обрастать если и не славой, то каким-то особенным деревенским почётом и уважением. Теми самыми, которые всегда существовали (и существуют!) в нашем русском крестьянстве для людей наиболее ему необходимых и полезных. В такие люди я и попал случайно. Если раньше односельчане называли меня по имени, то теперь к имени прибавили и отчество. И стал я этаким бородатым деревенским «старцем» поневоле. Как говорится, «выбился» на склоне лет в число «заметных» людей.
Мне это совсем не нравилось. Но бежать из деревни было некуда. Духовник же советовал не унывать, а спокойно продолжать начатое дело. Через довольно короткое время я уже молился по покойникам и в иных местах - по району и даже по области.
Жил один. Немножко читал и немножко писал. Места на одного в доме хватало. А когда на столе (бывало и такое) не оставалось и куска хлеба, шёл с нехитрой рыболовецкой снастью за огород, на речку и там, усердно помолившись Богу, принимался за рыбацкое ремесло. И Господь никогда не оставлял меня без Своей помощи, без улова. Почти всегда ловилось столько рыбы, что её хватало не только мне одному, но и соседям. Если же я приходил на речку ради пустой забавы, то с пустыми руками и уходил, так ничего и не поймав.
Приезжали за мной в разное время. И в ночь, и за полночь. Иной раз уже и засыпать начинаешь, слышишь – стучат. О причинах столь позднего (или раннего) визита не спрашивал. Сами говорили. То усопшего долго в морге не отдавали, то машина в пути поломалась, то ещё что. Бывало, так устанешь после крестьянских трудов, спать бы и спать. И ехать никуда не хочется. На улице погода прескверная. Но и в дождь, и в снег, и в грязь ехал. Слава Богу, за всё! Никому не пришлось отказать.
Привезут к покойнику. А молиться так трудно, так тяжело. Да и молиться-то не с кем!
С таким трудом пробуешь читать. Но потом, постепенно, от кафизмы к кафизме (где-то от десятой), количество прочитанного текста начинает переходить в качество. И последние кафизмы уже не просто читаешь, а по-настоящему молишься. Святые слова полностью захватывают и дух, и тело. Шести часов мне хватало на прочтение всей Псалтири.
К покойнику привезут всегда. А вот отвезти обратно домой – как получится. Приходилось ходить и пешком. Я любил ходить пешком. За деревней (и частично по самой деревне) у нас проложено хорошее шоссе. Главное – суметь удачно выбраться на него. И тогда идёшь в своё удовольствие. Если небо звёздное, можно задрать голову кверху и полюбоваться красотами Божьего мироздания. Удивительнейшее зрелище!
Дома же, едва голова коснётся подушки – молитва оживает. Чудесным образом, в мозгу, оживают святые слова царя Давида. Я не знаю наизусть всей Псалтири. Но во сне всё по-другому. Слова льются, льются, льются…
+
Позднее мне довелось плотнее столкнуться с церковной патриархийной жизнью. Насмотрелся сполна и на золото церковных куполов, и на «золотые» денежные потоки, текущие в карманы рясопридержащих из МП, повсюду окружающих русского человека любой православной юрисдикции. Какое полярное сравнение с моим деревенским житьём!
Такого насмотрелся, что об алчности и сребролюбии князей патриархийной церкви и писать не хочется. На эту тему теперь можно прочитать и на других сайтах. Там есть всё. От «убойных» заказных статей, в которых «маститые» авторы, с присущим им усердием и талантом, пытаются вывести «заказанных» князей на «чистую воду». До наивно-искренних публикаций с полным набором слов морально-нравственного толка. Слов с упованием и призывом к исправлению и т.д., и т.п.
Среди последних авторов иной раз можно заметить даже усовестившегося клирика МП. Пишет такой батюшка и о том, и о сём. Плачется, бедолага, во всю ивановскую, столько хороших слов напридумает, а прочитаешь, и что-то плакать вместе с ним не хочется. Слава Богу, что хоть совесть пробудилась или начала пробуждаться. Бог даст, батюшка поймёт и сам, что, заблудившись, нельзя постоянно долго ходить по одному и тому же кругу, всё время возвращаясь на одно и тоже место. Голова закружится…
Один из патриархийных митрополитов на вопрос своего иподиакона: «Владыка, зачем вы строите сразу три коттеджа? Зачем вам сразу три?» – ответил предельно просто и ясно: «Молчи, дурак!» Дабы не оказаться в дураках, помолчим на эту тему и мы. И тихонько помолимся об «умных», и обо всех остальных.
Прости и помилуй нас, Господи!
9 августа 2005 года.
Россия, Славянск-на-Кубани
|