Письмо из Канады главному редактору “Меча и Трости” В.Г.Черкасову-Георгиевскому
ЗДОРОВО ДНЕВАЛИ, ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ. ТОЛЬКО ЧТО ПОЛУЧИЛИ ПИСЬМО ОТ НАШЕГО ДРУГА, ХОРУНЖЕГО 96-го КАЗАЧЬЕГО ДОНСКОГО ПОЛКА, ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННОГО В НОВОЧЕРКАССКОЙ КОЛОНИИ, ВЛАДИСЛАВА КИСЛЯКОВА. ВЛАДИСЛАВ ПРОСИТ ВАС ОПУБЛИКОВАТЬ ЕГО СТАТЬЮ С ФОТОГРАФИЕЙ. ПРИКЛАДЫВАЮ ЕГО ФОТО И СТАТЬЮ.
С уважением Атаман Обще-Казачьей станицы имени атамана П.В.Молодидова А.В.Ширин
Начало публикаций по этой теме см. Письмо атамана молодидовцев А.В.Ширина из Канады и Обращение хорунжего 96-го казачьего полка В.А.Кислякова из новочеркасской тюремной зоны [1]
+ + +
ПИСЬМО ХОРУНЖЕГО В.КИСЛЯКОВА ИЗ ЗОНЫ СТРОГОГО РЕЖИМА ПОД НОВОЧЕРКАССКОМ
Здорово дневали, братья-казаки и весь русский люд, кому еще не безразлично все то, что происходит на нашей земле, на земле, которую окропляли своей кровью наши предки, не давая растоптать и разграбить ее всякого рода инородцам и ворогам!
Перед тем как начать свое повествование, я хотел бы представиться. Зовут меня Кисляков Владислав Анатольевич. С 1990 года я являюсь активным участником возрождения и становления 96-го казачьего полка Донской армии. Небольшой экскурс в историю возрождения полка вы можете получить из следующих строк.
В октябре 1991 года в Уральск -- историческую столицу Уральского казачества -- на празднование 400-летия служения Уральского казачества России съехались представители всех казачьих войск. К этому времени Уральск постигла судьба многих исконно казачьих земель, оказавшихся в результате преступного процесса ликвидации СССР в никогда ранее не существовавших государствах-новоделах.
Тамошняя администрация Казахстана (куда ''повезло'' попасть значительной части казачьих земель) не оставила без внимания этот казачий праздник, попыталась его сорвать и спровоцировать беспорядки, вину за которые постаралась возложить на устроителей праздника. Не последнюю роль в этом должны были сыграть специально завезенные с юга Казахстана ''националистически настроенные'' (нашпигованные наркотой) студенты. Принятые казаками меры не позволили сорвать проведение праздника, и лишь после его окончания казахские функционеры (видимо, боясь неисполнения заказа на провокацию) все-таки решились на проведение погромов в городе.
Казаки дали достойный отпор зарвавшимся провокаторам. На пути наиболее многочисленной толпы казахских молодчиков встали десять донских казаков во главе с П.В.Молодидовым. Казаки приняли неравный бой (против каждого казака было с десяток одурманенных наркотиками, вооруженных камнями и палками казахских ''националистов'') и вскоре рассеяли толпу. За этот подвиг атаман Уральского казачьего войска Качалин лично наградил каждого из донцов памятным нагрудным крестом с надписью на обороте ''За храбрость''. И вот этот атаманский крест как Крест Господень пронесли П.В.Молодидов и его соратники через все горячие точки (разожженные пятой колонной США по всей нашей Родине) и сквозь ''мирные будни''.
Много искушений выпало на судьбу нашего народа, некоторые не выдержали испытаний и встали на путь предательства национальных интересов. Искушения не обходили стороной и П.В.Молодидова, но я уверен, что он ни разу не пошел на сделку со своей совестью, не пошел по пути предательства долга перед своими славными предками, вверившими ему, как и каждому из нас, на хранение и защиту своей веры, земли, потомков, традиций и культуры.
И вот теперь интернациональные ростовские следственные органы и прокуратура обвиняют П.В.Молодидова и его соратников -- Сергея Павлова, Владислава Кислякова и Надежду Иванову в убийстве кавказцев (ст.105 УК РФ). Газета ''Вечерний Ростов'' от 28.02.2003 года и от 17.03.2003 в двух небольших заметках сообщает о заседаниях областного суда, на которых подсудимым было дано последнее слово:
''Прокурор запросил... для подсудимой Надежды Ивановой (своего совершеннолетия она достигла в следственном изоляторе) 6,8 лет общего режима. ''-- Я благодарна своим товарищам, что они не дали меня изнасиловать'', -- так сказала в последнем слове Иванова... Самому Петру Молодидову ''светит'' немалый срок -- 21 год в колонии особого режима. Он по-прежнему не признает за собой вины и повторяет, что убийства совершил ''во благо коренных жителей Дона''... Молодидов сказал, что ни в чем не раскаивается и готов идти по избранной дороге до конца”. Газета особо выделяет следующие фразы из выступления П.В.Молодидова: “-- 'Мне уже 45 лет, и последние 12 из них я защищаю русскоязычное население''. ''Если уж хочется, то пусть будет так: казачьи боевики дали отпор обнаглевшим кавказцам. Это всех устроит?''. ''Кто не защищает своих бойцов, сам будет под сапогом вторженцев''. ''Это я убил всех и пусть меня приговорят к пожизненному заключению”.
Еще будучи 14-15-летним подростком, мне пришлось провожать казаков 96-го полка в зону боевых действий в Приднестровье. Уже тогда глядя на этих парней, я в глубине души завидовал им, уже тогда я мечтал отправиться вместе с ними. Я видел, что происходит вокруг меня в моем родном городе, видел, как растут, словно на дрожжах, цыганские особняки, видел хамство и беспредел со стороны расплодившихся как кролики кавказских группировок, которые вели себя на моей земле словно хозяева жизни... Но к моему великому сожалению, мне не хватало лет, чтобы отправиться с казаками в Приднестровье. И вот наступил 1992 год. Войска Грузии совместно с уголовниками “Мхедриони” (специально выпущенных из тюрем) вторглись на территорию маленькой “курортной” республики Абхазия.
Правительство Абхазии обратилось к Союзу казаков за помощью. Я каждый день смотрел сводки новостей, и моя кровь закипала все сильнее и сильнее, я видел слезы русских стариков, женщин и детей, вынужденных бежать от пожарищ войны с родной земли! Я решил, что мое место там, что пускай даже ценой собственной жизни, но я сделаю все, что в моих силах и помогу этим людям, а заодно и проверю себя, на что я способен в бою. Мне удалось приврать и добавить себе года; таким образом я отправился с казаками 96-го полка на помощь братскому народу Абхазии.
Так получилось, что в этом походе я был самым молодым бойцом и уже в 16 лет получил свое первое боевое крещение при штурме города Сухум. На этой войне я увидел многое, но самое главное это то, что я понял, что такое истинная взаимовыручка, что такое казачье братство, впитанное веками и то, что прославленный казачий дух и военная смекалка не были вытравлены из нашей крови за десятилетия оккупационного большевистского режима , навязанного преступным октябрьским переворотом в 1917 году.
Итог этого похода 96-полка то, что его ударная сотня вышла к реке Ингури, а это административная граница Абхазии с Грузией.
Это только один из эпизодов моего становления в рядах полка, но именно после ряда боевых операций в Абхазии я получил чин хорунжего и награду за отвагу. Немного подробнее об Абхазской кампании 96-го полка читайте из ростовской газеты ниже.
“Это интервью о “незаметной войне” специальный корреспондент “Вечернего Ростова” взял за колючей проволокой. 27 сентября в Грузии отмечается как День памяти и надежды. В самопровозглашенной республике Абхазия эта же дата отмечается как День независимости. В этот день в 1993 году грузинские вооруженные подразделения были выбиты из города Сухуми. В этом конфликте принимали участие и ростовчане. С одним из них, Владиславом Кисляковым, повстречался специальный корреспондент “Вечернего Ростова”.
Наша встреча произошла в исправительной колонии, где Владислав отбывает наказание по тяжкой статье Уголовного кодекса. Но это -- совсем другая история. Взять это интервью было непросто. Владислав Кисляков находится в колонии строгого режима, и общение с ним по известным причинам ограничено. Тем не менее, руководство Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Ростовской области пошло навстречу редакции. Встреча состоялась в кабинете заместителя начальника колонии.
Открылась дверь, вошел худощавый парень в черной зэковской форме. Владислав взял с собой единственную фотографию, оставшуюся на память об Абхазии. Она была сделана в 1993 году. На ней он сфотографировался с двумя друзьями из отдельной казачьей донской сотни (ОКДС). Они на вид совсем мальчишки, которым дали подержать автоматы в руках. Владиславу на этой карточке всего 16 лет. Но эти мальчишки взяли Сухуми, и стали победителями в совсем недетской войне. Обоих парней, что снялись вместе с Владиславом Кисляковым, уже нет в живых.
(Продолжение на следующих стр.)
Мы беседуем о событиях, которые хоть и стали историей, но по-прежнему актуальны. В Абхазии царит хрупкий мир, который в любой момент может обернуться новой войной. И мы напоминаем, что Владислав Кисляков рассказывает о войне, какой он ее видел со своей стороны фронта.
Возможно, что найдутся люди, которым эти же самые события запомнились с противоположных позиций, совсем по-другому.
-- Владислав, вы были одним из самых молодых участников грузино-абхазского конфликта. Что заставило вас в 16 лет взять автомат и пойти на войну?
-- В 1993 году я только что закончил восьмой класс. С жизненным выбором еще не определился, искал себя. Но уже два года был в казачьем движении, а именно в 96-м полку. Помните, в начале 90-х годов в стране царили развал, анархия, смута. Рушилось все вокруг. А ребята из 96-го полка были тверды, дисциплинированы, и главное, занимались реальным делом. Это события в Сальске, потом в Вешенской. В 14 лет я провожал полковых ребят в Приднестровье. В то время я много читал об атамане Краснове, был увлечен его идеями о республике Казакии. И когда услышал, что набирают добровольцев в Абхазию, твердо решил ехать. Прежде всего, чтобы испытать самого себя.
-- Почему вы решили стать на сторону абхазов, а не грузин?
-- После того, как на пляжи в Гаграх с десантных кораблей высадились грузинские войска, в Абхазии начались массовые убийства и мирных жителей, и отдыхающих. Десант состоял из бойцов “Мхедриони” -- личной гвардии грузинского вора в законе Джабы Иоселиани. Среди них было много уголовников, которых специально для этой цели выпустили из грузинских тюрем. Когда мы с боем брали их позиции, там находили груды наркотиков.
В те дни в Ростов приезжал министр обороны Абхазии. Был подписан договор с Конфедерацией народов Кавказа и Союзом казаков Юга России и Зарубежья (куда входил наш 96-й полк) об оказании помощи народу Абхазии. Нашими атаманами тогда были Владимир Попов и Виктор Ратиев. Мне пришлось пройти на подтасовку: добавил себе три года и сказал, что мне 19 лет. Вместе с группой таких же добровольцев 28 апреля 1993 года сел на поезд южного направления.
-- Много ли было добровольческих групп?
-- На моей памяти в Абхазию отправились семь групп по 25-30 человек. Были ростовчане, ребята из Азова, Батайска, Каменска, Сальска. Нам покупали билеты до Хосты, там перегружали на автобус. В Сочи выдавали справки, по которым мы переходили границу через Псоу. Там нас встречали. Во временном штабе проходили собеседование. В особом отделе беседы длились, максимум 15 минут. Я же там пробыл около часа. Дедушка-полковник Валерий Николаевич Аршба все меня спрашивал: зачем врешь, что тебе 19 лет? Хотел отослать назад в Ростов. Но я убедил его, что мне надо остаться.
Через неделю мы были обмундированы, вооружены. Нас вывезли на полигон, где были построены макеты для отработки уличных боев. Мы уже знали, что нас готовят к штурму Сухуми. Офицеры-инструкторы обучали нас очень интенсивно, с военной специализацией. Я стал гранатометчиком.
Первое неудачное наступления на Сухуми было предпринято в середине марта, и в нем я не участвовал. Тогда в центр города вошел первый эшелон атакующих, в котором были абхазы, казаки и чеченцы. Но вторые два эшелона в атаку не пошли, наступление захлебнулось. Несколько дней парни выбирались назад к своим, многие погибли.
-- Вам платили деньги за участие в войне?
-- С самого начала ни о каких деньгах даже речи не шло. Подчеркиваю, что все мы были добровольцами. В абхазской армии нас поставили на довольствие, в том числе и денежное. Выдавали что-то около трех тысяч рублей. По тем временам это были смешные деньги. Хватало только на табак и на предметы личной гигиены.
В мае нас перебросили на позиции в районе поселка Верхняя Эшера, к северу от Сухуми. Линия фронта проходила по речке Гумиста. Над нами постоянно летали самолеты: штурмовики Су-25 и Су-27. Бомбили и Сухуми, и Гудауту. Где наши самолеты, а где грузинские, было непонятно: у всех на крыльях красные звезды. Однажды подбили грузинский самолет, пилот катапультировался на нашу территорию. Я видел, как его привели в штаб с повязкой на глазах. Летчик был русским. Его дальнейшей судьбы я не знаю.
Шла позиционная война: линии окопов, блиндажи, борьба за господствующие высоты, артиллерийские и минометные обстрелы. На первых этапах грузинская армия действовала активнее, благодаря лучшему вооружению, поддержке авиации. Они занимали большинство высот. На горе Цугуровка стояли грузинские “Грады”, они не давали выдвинуться нашим штурмовым группам.
У нас было больше людей, но только легкое стрелковое вооружение. Ситуацию переломили (это уже не секрет), когда в Абхазию стало поступать вооружение из России. На абхазской стороне воевало много добровольцев: три славянских батальона, четыре казачьих, а также подразделения Конфедерации народов Кавказа: чеченцы, осетины, кабардинцы. Ими всеми командовал Шамиль Басаев, ставший впоследствии террористом №1. Отношения между казаками и конфедератами были братскими: ходили друг к другу в гости, делились едой, патронами, куревом.
-- Помните свой первый бой?
-- Нам поставили задачу, ликвидировать прорыв грузинской диверсионно-разведывательной группы. Устроили засаду, противник вышел на нас ночью. Помню, что очень неудобно себя чувствовал в приборе ночного видения. Бой длился всего десять минут. Я работал из гранатомета, стрелял на вспышки. Когда закончилось, пошли смотреть трупы. Впервые увидел, что такое минновзрывные раны: кровь, рваное мясо. Тогда меня стошнило, было стыдно перед товарищами. Но более опытные пацаны сказали, что это вполне естественная реакция. Мы потеряли двух бойцов. Грузинский десант был уничтожен полностью.
-- Страшно было?
-- Единственный раз мне было страшно в поезде по пути на войну. Психологически накрутил сам себя. Когда стреляют, адреналин убивает страх.
-- Как брали Сухуми?
-- В августе началось Шромское наступление (по названию горного поселения). В обход через горы мы взяли Сухуми в полукольцо с северо-востока. Дошли до 920-й высоты (гора Апианда), закрепились на ней. Сухуми лежал перед нами как на ладони.
Одновременно с двух барж был высажен морской десант в поселке Тамыш, в 80 километрах к югу от Сухуми. Там действовала группа добровольческого спецназа “Эдельвейс”: бывшие “афганцы”, кубанские и терские казаки, чеченцы. Город был отрезан со стороны Тбилиси, так что сюда не могли подвозить подкрепления с грузинской стороны. Была уничтожена антенная станция. На Тамыше, кстати, был обезьяний питомник, разрушенный войной. Многие бойцы забирали себе обезьян. Мой приятель, чеченец Усман, потом долго таскал у себя на плече маленькую мартышку.
В августе в Сухуми мы не вошли, поскольку было объявлено перемирие. Впрочем, оно не соблюдалось с обеих сторон: перестрелки не прекращались. Тогда во время грузинского артналета погиб командир нашего разведвзвода Ренат и еще один парень из Ростовской области, по имени Андрей. Я с тремя товарищами спускал с горы их трупы.
Через несколько дней был подписан договор, по которому из зоны боевых действий выводились все вооруженные формирования с обеих сторон. Нас вывозили на автобусах, которые местные жители забрасывали цветами. В Майкопе прошел парад победы. Но отпускать по домам нас не стали, поселили в палаточном городке. А вскоре было объявлено, что грузинская сторона нарушила условия перемирия. Нас перебросили на прежние позиции, и вот тогда началось настоящее наступление на Сухуми. Восточный фронт форсировал Гумисту и пошел в лобовой штурм. Город был взят за 11 дней.
Бои шли не только в Сухуми. В это же время в Москве было не менее горячо: войска брали “Белый дом”, его расстреливали из танков. Не берусь проводить аналогии, но связь между этими событиями, на мой взгляд, очевидна. Совпадение между штурмом Сухуми и взятием “Белого дома” было едва ли не по часам.
Мы спускались с гор с восточной стороны, сжимая кольцо наступления. Действовали группами по 7-8 человек: несколько автоматчиков, пулеметчик, гранатометчик, снайпер. Позднее такая тактика доказала свою эффективность и во время чеченской кампании.
Штурм был нелегким: многие дома на нашем пути были превращены в крепости. Были оборудованы и долговременные огневые точки. Одну из них я сжег лично выстрелом из огнемета “Шмель”. На этот раз нам хорошо помогала авиация. В небе постоянно висели “вертушки”.
Наиболее боеспособными подразделениями с грузинской стороны были те, что состояли из сванов -- горцев, не испорченных благами цивилизации. Жестко воевали против нас и западные украинцы, члены УНА-УНСО. В частности, это известный наемник Сашко Билый, который потом воевал против России и в Чечне, и хвастался о своих подвигах по телевидению. За него абхазы даже объявляли награду. Жалко, что он тогда нам не попался.
Самые тяжелые бои шли в центре Сухуми, особенно возле здания Совмина. Там почти неделю оборонялись отчаянные ребята: заминировали нижние этажи, отрезав путь отступления самим себе, и вели огонь с верхних. В итоге здание подожгли, все они там сгорели. Дрались до последнего, что, безусловно, достойно уважения.
-- На той войне не брали пленных?
-- Война есть война. Пленные это и лишний груз, и лишний рот. Если и брали, только для обмена на наших пленных. С другой стороны было то же самое.
-- Когда вам объявили о победе?
-- Наша сотня, как и другие добровольческие подразделения, не стала задерживаться в Сухуми. Двинулись на запад, в Гальский район, преследуя отступавшие грузинские подразделения. Операция закончилась в 20-х числах октября, когда мы вышли на правый берег реки Ингури, где проходит историческая граница между Абхазией и Грузией. Наш командир Юрий Блинов построил сотню и сказал: “Ребята, финиш”. Война закончилась. Мы стали стрелять в воздух из всех видов оружия. Наверное, так было в день победы в 1945 году.
Двое ребят из нашей сотни женились на девушках-абхазках и остались жить в республике. Один из них сейчас заместитель главы администрации Гагринского округа, второй -- депутат в парламенте Абхазии.
-- Каковы были потери в казачьей сотне?
-- Из 147 человек мы потеряли 17 товарищей. Четверых похоронили там, остальных старались отправлять домой: в Батайск, Ростов, Каменск. Когда всё закончилось, я добрался на автобусе до Псоу, перешел пешком мост и уехал в Ростов на поезде.
-- Вас не смущало, что вы стреляли в своих бывших соотечественников, в граждан Советского Союза?
-- Я воевал не за СССР, а за республику Казакию, мечту атамана Краснова. Исторически земли Войска Кубанского простирались до поселка Гудаута, граница проходила по реке Черной. Мои товарищи также считали, что воюют за свои казачьи интересы.
-- Вам не снится та война?
-- Нет. Сны про войну -- это сказки.
Беседовал А. ОЛЕНЕВ
+
Я пишу все это с той целью, чтобы человек, читающий эти строки, смог хотя бы на мгновение остановиться, закрыть глаза и представить себя на моем месте. Из меня неважный, если не сказать больше -- никудышний писатель, я не прошу какого-то сострадания к себе или, не дай, Бог, чтобы кто-то подумал, вот, движимый личным тщеславием, мол “вешает лапшу на уши”. Нет, не эту цель преследую, а лишь хочу, чтобы вы вспомнили, кто вы в независимости от того, где находитесь и чем занимаетесь, вспомнили о своей принадлежности, о своей земле. И о том, что если есть молодые пацаны, которые готовы отдать жизнь за покой на своей земле и в своем доме, то задумались бы: “А что я могу сделать!? Какую лепту могу внести?!”
Ну, а если я все-таки достучался до сознания кого-либо из вас, если вы хоть на секунду представили себя на месте молодого парня с обостренным чувством патриотизма, представьте себе следующий сюжет.
Новогодняя ночь, две молодые пары, уединившись от всех, отмечают праздник. К ним в дом, бесцеремонно вламываются “гости” с Кавказа и в ответ на гостеприимство в честь праздника, воспользовавшись временным отсутствием мужчин, пытаются изнасиловать девушек!
Так вот, одна из этих девушек была моя невеста, а вторая -- супруга сотника 96-полка Павлова Сергея Сергеевича. Я не буду описывать всех деталей произошедшего, скажу лишь одно: в нашей нынешней стране совершенно не действует пресловутый закон о самообороне, а если и действует, то очень избирательно и однобоко.
Итог всего этого -- нас осудили на огромные срока лишения свободы не за то, что мы не допустили глумления и надругательства над своими женщинами в своем же доме, а за предумышленное убийство! Привожу ниже строки, свидетельство произошедшего одного из участников этого “так называемого умышленного убийства”, казака 96-го полка Зякина Валерия Ивановича:
“Я решил написать и рассказать о том, что происходит в городе Ростове-на-Дону с людьми, душою болеющими за Россию и не жалеющими своих жизней во благо мирного жития не только у себя в доме, но и у наших братьев славян, против которых ополчаются все, кому чуждо христианство и Православие.
Я по воле случая был близко знаком с Молодидовым Петром Владимировичем, который является войсковым старшиной 96-го казачьего полка. Этот полк П.В.Молодидов совместно с М.М.Шолоховым возродил из забвения ещё в 1991 году. Вот что с нами произошло 2.01.2002 года.
Живущий по соседству с Сергем Павловым армянин привёл к себе (ещё на Новый год) гостя из Батуми, который оказался уж слишком горяч и охоч до русских девушек. Гость был с Кавказа и, конечно же, соответствующей национальности. Увидев двух девушек, он не мог спокойно пройти мимо. На его беду этими девушками оказались Надя и соседка Аня. Аня -- это жена Сергея Павлова, а Надя была девушкой Влада Кислякова. Влад и Сергей -- казаки 96-го казачьего полка. Они участники боевых действий в Приднестровье и в Абхазии.
Поскольку девушками кавказцам был дан решительный отпор, те не преминули пустить в ход силу, и Анна была сильно избита. На предупреждения девушек кавказцы не отреагировали, и один из них решил зайти к ним в квартиру, где и находились Влад и Сергей. Влад и Сергей разговаривали с “гостем”, затем в квартиру ввалился его друг и виновник всего произошедшего.
Сергей в конце-концов сдержаться не смог, ведь перед ним был тот, кто пять минут назад избил его жену за отказ от “любви”. Когда Сергей ударил его, воинственно настроенный сосед вступился за своего гостя, он стал угрожать и, видя, что угроз его никто не боится, заявил, что “будем разговаривать по-другому”, что “город наш и мы вас всех поперережем”. После такого заявления успокаивать их не было смысла, и Сергей решил, что лучше будет пока уехать. Увидев, что все собираются куда-то уходить, кавказцы решили следовать за ребятами, чтобы на них не заявили в милицию.
Сергей поехал к Молодидову, надеясь всё же на мирный исход дела. Когда приехали в дом к Пётру, кавказцам уж в который раз объяснили, куда и к кому они попали, а для полной убедительности Пётр достал подборку газетных статей о нём и о полке. Всех усадили за стол. Сергея Пётр отправил в магазин, чтобы стол не был пуст.
Время было позднее, и ему пришлось ехать далеко. Влад прилёг в другой комнате отдохнуть, за ним ушёл Пётр, он себя плохо чувствовал из-за болезни.
Кавказцы, полистав газеты, вдруг поняли, что они в большинстве и могут действовать, как им заблагорассудится. Ведь за столом были только я и две девушки. Перекинувшись несколькими фразами на своём языке, они поднялись, и один кинулся на меня, а другой, ударив Анну, принялся за Надю. Ударившись головой о стену, я не мог долго cопротивляться, но на помощь успел Пётр. Когда всё закончилось, все поняли, что произошло, и, зная отношение местных органов к казачеству, ни у кого и мысли не было, что нам поверят, что это была самооборона, а не умышленное убийство по сговору (как потом и напишет следователь).
Кавказцы были мертвы, помочь им было уже невозможно. Пришлось их вывезти из дома. Но у одного из них в кармане его джинсов оказалась газетная статья о казаках. Для чего он её спрятал в карман? Я думаю, тайну это не составляет, зная норов и мстительность кавказцев. Но вот интересно, что когда их обнаружили утром, они оказались раздеты почти полностью. С них сняли всё, кроме тех самых джинсов со статьёй в кармане. Эта статья прямо указывала на нас, но тем не менее милиция не торопилась, и нас задержали только 16.01.2002.
Задержали-то 16.01.2002, а вот по документам нас зарегистрировали только 17.01.2002. Один день куда-то исчез, а исчез он оттого, что нам не предоставили адвокатов, а просто нас эти сутки пытали.
Меня избивали вдвоём, пытаясь добиться оговора Молодидова и Павлова. Но увидев, что я не делаю того, что от меня требуют, и, вероятно, устав меня избивать, они решили меня запугать и отвели в соседний кабинет, показав Павлова Сергея. Он лежал на полу в луже крови с разбитой головой и не подавал признаков жизни. Мне было сказано, что если я буду продолжать упираться, случится то же самое. Потом меня снова долго били и ближе к утру увезли в другой отдел милиции, а через сутки вернули и уже предоставили адвоката, который оказался закадычным другом нашего следователя Алькаева Г.М.
Выделенный мне властями адвокат В.И.Суворов на первом же заседании попросил меня отказаться от него. Объяснил это тем, что если он будет защищать меня, то предаст “их”, а если будет создавать лишь видимость защиты, то поступит нечестно по отношению ко мне. Мне ничего не оставалось делать, как отказаться от такого “благородного” адвоката.
Следствие вёл Алькаев, а из отдела ему помогали Арутюнов и Мхитарян, да плюс ко всему ещё и прокурором был Яндиев. Если учесть их национальности, то сразу становится понятным, почему следствие было проведено односторонне и с грубейшими нарушениями закона, особенно когда не получалось состряпать улики по закону.
А в суде нас ожидал новый сюрприз, это был сам прокурор Т.С.Золотовский и секретарь Н.В.Серопян. На наши заявления об их отводе судья А.А.Дегтярёв заявил, что национальность роли не играет, а взгляды и убеждения тут ни при чём. Но, тем не менее, как только кто-то из нас заводил речь о казачестве или национальности, то судья нас резко обрывал на полуслове, а вот если этой темы касался прокурор Золотовский, ему давался зелёный свет. А он уж не скупился в выражениях. По его словам получалось, что ребята, участвуя в вооружённых конфликтах, не рисковали собственными жизнями ради спасения других и ради восстановления мира, а просто ездили туда убивать и, привыкнув к убийствам, не могут остановиться. Вот так из защитников людей превращают в убийц и разбойников.
Всё это подтвердили грязные газетные публикации, материалы для которых были переданы в нарушение закона или прокурором, или самим судьёй редакциям газет “День” (ее учредитель Гиллер Борис Абрамович, статья “Казак Петро тот же Махно”), “Мегаполис-экспресс” (статья “Бандит в лампасах”), “Газета Дона” (статья “Надю споили под ёлкой”).
Дело в том, что прессу из зала выгонял сам судья, а наши адвокаты интервью не давали. Тем не менее, во время судебного процесса вышли статьи, копирующие обвинительное заключение и даже -- с предварительными сроками заключения. Всё это публиковалось в то время, когда судом мы ещё не были признаны виновными, а печаталось всё с настоящими фамилиями и домашними адресами с целью повлиять на решение присяжных заседателей. В общем, процесс был формальностью, и мы догадывались, что всё уже давно решено. Не помогли наши кассационные жалобы в Верховный суд РФ, решение осталось прежним.
Мы не угодны нашей нынешней власти, а потому нас надо упрятать, что, к сожалению, у них пока и получилось. Павлову дали 23 года, Молодидову 17 лет, Зякину 13 лет, Кислякову 12 лет, Быкову 11 лет, Ивановой 5 лет лишения свободы. На свободе осталась только Анна, хотя и она не понятно за что провела в тюрьме два месяца и потеряла ребёнка. А когда стало понятно, что удар по голове для неё не прошёл бесследно, её пришлось сделать свидетелем по делу, и она по сей день лечится у психиатра. Ведь для Алькаевых, Арутюновых, Яндиевых и Мхитарянов всё возможно, если хотят этого они.
Вот так нас засудили по 105-й статье ч.II УК РФ, даже не вспомнив о том, что существует самооборона. Ведь ни я, ни П.В.Молодидов никогда не встречали раньше потерпевших Мушикяна и Баликчана и уж, конечно, не приглашали их к себе в дом. Выходит так, что не дав избить и изнасиловать девушек, а может, и убить и ограбить себя, мы поступили плохо. Но позвольте, ведь мы у себя дома, а они в гостях. Или это уже не так, и нам нужно покорно склонять перед инородцами головы и отдавать своих сестёр, дочерей и матерей на растерзание и поругание? А ведь такое происходит сплошь и рядом, и если вдруг кто-то даёт отпор, то на него сразу спускают всех собак.
Теперь патриотизм не в моде, его обзывают и фашизмом, и нацизмом. Посмотреть на тех же скинхедов -- все их боятся, и ни у кого не возникает вопроса, а почему это вдруг молодые ребята проявляют агрессию в основном против кавказцев, что заставляет их идти на такие поступки, за которые они могут заплатить своей свободой, а то и вообще жизнью? Но они далеко не одиноки в своём стремлении, таких людей много. Только вот как бы всем объединиться во имя России и торжества Православия!
Зякин Валерий Иванович
+
Ну что скажите, господа!? Честно говоря, пишу эти строки, а в душе пустота! Я нахожусь в заключении уже более семи лет. За эти годы мне приходилось общаться с многими людьми, наше дело получило большой резонанс и первое время я действительно видел поддержку со стороны многих, но со временем поток писем превратился в маленький ручеек. Неужели мы были нужны только на свободе, когда представляли реальный карающий кулак на Юге России?! Или когда шла шумиха по нашему делу, кому-то нужно было пропиарится в определенных кругах за счет этой шумихи?! Более того, по нашему новогоднему делу фигурировало двое кавказцев, но до этого был найден летом ещё один труп кавказца, убитого неизвестными, и в процессе дела всех их объединили и стали нашими "жертвами" уже трое...
Уважаемые господа, где же национальное самосознание, единство и братство, о которых так сейчас модно шуметь на страницах печати и в Интернете!? Или пошумели и успокоились? А не пора ли переходить к каким-либо настоящим общественным делам?
Вы посмотрите, сколько политзаключенных расплодила нынешняя власть. И все эти люди пострадали и сели в тюрьмы и лагеря за наши общие цели и идеи! Не пора ли задуматься о том, что пора уже создать какую-то централизованную систему помощи этим людям!? Система эта должна работать как в начальной стадии (юридической), так и в последующей (консультационной и материальной). Поверьте мне! Если мы сейчас убьем веру в единство, братство и взаимовыручку в людях, которые уже сделали какие-то реальные шаги к достижению наших общих целей и уже пострадали за это, то что-же будет дальше?
Самое малое, что вы сейчас можете сделать, это не забывать этих людей!!! А те из вас кто хоть крупинку реальной помощи, в чем бы она не проявлялась, может вложить в сохранение этой памяти и веры в единство, просто сделайте это! Ведь эта крупица, вложенная вами, может стать тем кирпичиком в строительстве задуманного нами с перспективой на долгие годы вперед!!!
На этой ноте я хочу прервать свои строки, прервать, но не окончить, так как я ни на секунду не останавливал своего диалога с разными людьми и организациями, которым не безразлично все то, о чем я только что написал! А самое главное, что если я хоть на секунду заставил кого-либо задуматься и принять то или иное решение, значит, переводил бумагу не зря, и не зря делаю все то, что делаю уже на протяжении многих лет!!!
Так что, господа, до встречи в Сети! С НАМИ БОГ!
Хорунжий 96-полка Донской армии Кисляков Владислав
|