МЕЧ и ТРОСТЬ

В.Черкасов - Георгиевский "Генерал Деникин": Часть 9-я «Изгнанник», глава 1-я (1920–1928 г.г.)

Статьи / Белое Дело
Послано Admin 30 Окт, 2005 г. - 12:44

ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]



ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. ГЛАВА ПЕРВАЯ

УБИЙСТВО ГЕНЕРАЛА РОМАНОВСКОГО. В АНГЛИИ, БЕЛЬГИИ, ВЕНГРИИ. БЕЛОЭМИГРАЦИЯ ВО ФРАНЦИИ

5 апреля 1920 года А.И.Деникин, передав
командование ВСЮР генералу барону П.Н.Врангелю,
вместе с И.П.Романовским
и английским представителем генералом Хольманом, прибыв из
Крыма, высадились в Турции - на пристани Топханэ в Констан-
тинополе.

Их встретили английский офицер и русский военный предс-
тавитель при британском и французском командовании в Конс-
тантинополе генерал В.П.Агапеев.Поехали в здание российского
посольства, где Антона Ивановича с нетерпением ожидала жена
Ксения Васильевна.

Посольство стало общежитием беженцев.Огромный дом был
набит офицерами, чьими-то родственниками, женщинами, деть-
ми.Царили нервозность, накопилась неприязнь к потерпевшему
поражение главкому Деникину.Пройдя по коридорам под прицелом
глаз соотечественников, Антон Иванович оказался в двух ком-
натушках, где с радостью обнял жену и дочку.

Деникин осмотрелся, здороваясь с родными и близки-
ми.Здесь, кроме Ксении Васильевны и Марины, помещались нянь-
ка его дочки, дед Ксении Васильевны, ее мать с мужем полков-
ником Ивановым.Тут же жили дети генерала Корнилова - Наталья
с малолетним братом Юрой, а также нашла приют барышня Надя
Колоколова - дочь командира Архангелогородского полка, кото-
рого в Житомире сменял Деникин.Эту девушку после смерти ее
родителей Антон Иванович считал членом своей семьи.Девять
человек в двух комнатках!

Где уж тут было разместиться еще и Антону Ивановичу с
Романовским.Генерал Агапеев предложил Деникину с ним устро-
иться во флигеле военного агента.Иван Павлович Романовский
пошел на улицу, чтобы послать шофера за своей папкой с важ-
ными бумагами, оставленной на катере, который вез их с мино-
носца на причал.

Возвращаясь, Романовский прошел через вестибюль в бил-
лиардную комнату, которая была пуста, стал пересекать
ее.За ним с момента приезда следил высокий, худой поручик
Харюзин, одетый в шинель, в кармане которой он сжимал "пара-
беллум".Поручик заскочил в биллиардную за Романовским, вых-
ватил револьвер и окликнул:

- Генерал!

Романовский обернулся.Харюзин выстрелил в него!Попал
около сердца, генерал упал.Вторую пулю поручик всадил ему на
полу в шею.

Харюзин выскочил из комнаты и побежал по лестнице на-
верх, но на этаже выше показалась женщина.Он повернулся и
спокойно спустился вниз.Вышел из посольства на улицу и сел в
трамвай, отправившись на свою квартиру в Шишли.

Деникин, беседующий с Агапеевым, сразу услыхал выстрелы
и недоуменно произнес:

- Однако у вас пальба.

К ним вбежал бледный полковник Б.А.Энгельгард.

- Ваше превосходительство, генерал Романовский убит!

Они бросились в биллиардную.Здесь около умирающего Ро-
мановского на коленях стояла Наталья Корнилова.Романовский,
не приходя в сознание, умер.Деникин потом отмечал:

"Этот удар доконал меня.Сознание помутилось, и силы ос-
тавили меня - первый раз в жизни".

Против генерала Романовского окончательно ополчились
в марте 1920 года, объявив его и "жидомасоном".Деникину в
Новороссийске донесли, что группа корниловских офицеров со-
бирается убить Романовского, встревоженный генерал Хольман
предложил ему переселиться на английский корабль.Иван Павло-
вич ответил, обращаясь к Деникину:

- Этого я не сделаю.Если же дело обстоит так, прошу ва-
ше превосходительство освободить меня от должности.Я возьму
ружье и пойду добровольцем в Корниловский полк; пускай дела-
ют со мной, что хотят.

От должности Антон Иванович его в Феодосии освободил,
но и это не помогло.

Убийца Романовского поручик Мстислав Алексеевич Харузин
происходил из старой, крайне консервативной дворянской
семьи, отец его был бессарабским генерал-губернатором, потом
сенатором.31-летний М.Харюзин окончил Лазаревский институт
восточных языков и историко-филологический факультет Мос-
ковского университета.Закончив Михайловское артиллерийское
училище, в Первую мировую войну служил артиллеристом, в
Гражданскую был контрразведчиком Белой армии.В этой роли его
направляли на Кавказ, в Туркестан, Турцию, в последнее время
он вел агентурную деятельность в Константинополе.

Член тайной белогвардейской монархической организации
Харюзин считал, что требуется "бороться с жидомасонством",
что генерал Романовский "продал армию жидомасонам".На одном
из совещаний с единомышленниками, обсуждая поражение ВСЮР,
он сказал:

- Деникин ответственен, но на его совести нет темных
пятен; генерал же Романовский запятнал себя связью, хотя и
не доказанной.На основании имеющихся у меня бумаг можно ут-
верждать, что такая связь существует у Романовского с конс-
тантинопольскими банкирами, которые снабжали деньгами и до-
кументами большевистских агентов, ехавших на работу в Добро-
вольческую армию.

После убийства генерала Романовского Харюзин оставил на
своей квартире в Шишли конверт с сургучной печатью:

"СООБЩЕНИЕ.Сообщаю, что 5 апреля 1920 г. в 5 ч.15 м.
дня в биллиардной комнате русского посольства в Константино-
поле из револьвера системы "парабеллум" мною убит двумя
выстрелами ген.Романовский.Подтвердить могут лица, видевшие
факт и узнавшие о нем немедленно.
Мстислав Харюзин".

Конверт найдут и вскроют после гибели Харюзина, которая
произойдет через несколько месяцев в его командировке к Ке-
маль-паше, боровшегося с англо-греческой интервенцией.

То, что Романовского убил русский офицер, засвидетель-
ствовала дама, видевшая с этажа Харюзина, выбежавшего после
выстрелов из биллиардной.Деникин настоял, чтобы на панихиде
по Романовскому не было русских офицеров:

- После того, как русское офицерство так себя показало.

Генерал Агапеев решил, что это касается лишь проезжих,
но ему разъяснили: генералу Деникину вообще неприятно видеть
форму русского офицера, лучше, чтобы на панихиде никого из
них, кроме Агапеева, не было.

Англичане стали весьма отзывчивыми после отстранения с
главкомов Деникина, увидев тем более, что он об их ноте,
врученной Врангелю, не подозревает.Они ввели в русское по-
сольство полицию и караул из своих новозеландцев, которые
встали там, где надлежало пройти Деникину к гробу, и около
него.

Возмущенный Антон Иванович также запретил надевать на
покойника добровольческую форму, Романовского похоронят 8
апреля 1920 года на Греческом кладбище в казачьей форме.

В ночь на 6 апреля Деникин был на панихиде вместе со
своей семьей.Залившись слезами, он отошел в угол комнаты.

Потом тело Романовского увезли в церковь Николаевского
госпиталя, а Деникин вместе с женой, дочерью, Натальей Кор-
ниловой и ее братом сели в поданные англичанами автомобили и
в сопровождении британских офицеров отправились на пристань
Дольма-Бахчи, чтобы отплыть в Англию.

Долее Деникин не захотел здесь оставаться.Вместе с
"главкомом" отбыла и его теперешняя "армия" родни и близких,
где двое офицеров: кроме отчима его жены полковника Иванова,
- бывший адъютант генерала Алексеева, потом - Деникина,
А.Г.Шапрон дю Ларре, произведенный в генералы в марте 1920
года "за боевые отличия".

Уходя из русского посольства, бывший главнокомандующий
Белой армии, увидел единственного местного русского офицера
на его пути - генерала Агапеева.Деникин ни слова не сказал
ему на прощание, только "слегка склонил голову".Антон Ивано-
вич (который сердится), уплывая навсегда из России, соизво-
лил и там проститься лишь с ротой Ставки, хотя торжественно
проводить его в церемониальном строю хотели многие.

Два конечных, драматически тяжелейших события деникинс-
кой военной судьбы: уход с главкомов и гибель самого близко-
го боевого соратника,- словно б сделали другим Антона Ивано-
вича.И то, и другое, было беспрецедентным по жесткости и
жестокости, но вряд ли это может оправдать христианина Дени-
кина, которым он твердо себя считал.Врангелевская "перевы-
борная кампания", убийство Романовского лишили Антона Ивано-
вича сил "первый раз в жизни", но разве в бессилии как раз
не должно прибегать к главному православному "оружию" - сми-
рению, хоть ты и самолюбив?Ведь даже Харюзин говорил, что у
Деникина нет на совести темных пятен.

"Обидиться" на "всю" Белую армию, на русскую военную
форму - это и по-детски, и огромная гордыня.Очевидно, "ца-
рем" Антон Иванович себя все-таки ощущал, был не только "ра-
бом" при "тачке" власти.Невольно вспоминаются строки о "чес-
толюбце" Деникине из константинопольского письма Врангеля...

Дочь генерала Марина Антоновна, маленькой девочкой поп-
лывшая тогда к британским берегам с обретенным, наконец, в
семью папой, так прокомментировала мне его "лучшего друга"
генерала Романовского:

- Может быть, он и был масоном, но не все масоны одина-
ково думают и одинаково себя ведут.Павел I в Голландии
как-будто стал масоном, в Стокгольме есть его портрет, где
он одет в масона.Но Павел I был за автократию...

После константинопольского происшествия генерал Деникин
уходит почти на двенадцать лет в молчание и затворническую
жизнь, лично не вмешиваясь в общественную жизнь белоэмигра-
ции, обрек себя на самоизоляцию.

+ + +
Броненосец "Мальборо" нес Деникиных в Британию сначала
по Средиземному морю неторопливо, останавливался на Мальте и
в Гибралтаре.Когда вышел в Атлантику, поднялась буря.Больше
всех всполошилась нянька маленькой Марины, плача и причитая:

- И никто-то меня не похоронит, и рыбы меня съедят...

Няня раздражала Ксению Васильевну ревностной любовью к
ее куколке-дочке, и былая институтка Ася, превратившаяся в
крепкую домохозяйку, посмеивалась.

В Англии Деникины во главе "взвода" их родни, близких
высадились 17 апреля 1920 года в Саутхемптоне, сели на лон-
донский поезд.В столице на вокзале Ватерлоо генерала Деники-
на встретили представитель британского военного министерства
генерал сэр Филипп Четвуд с несколькими офицерами и уже вер-
нувшийся сюда генерал Хольман.Здесь также была группа русс-
ких военных, дипломатических представителей во главе с пове-
ренным в делах Е.В.Саблиным и общественных деятелей, среди
которых выделялся кадетский лидер П.Н.Милюков.

Саблин вручил Антону Ивановичу телеграмму из Парижа,
полученную русским посольством на имя Деникина.В ней стояли
подписи князя Львова; Сазонова - бывшего главы МИДа импера-
торской Росии, потом - в правительствах Колчака и Деникина;
а также Маклакова и даже Савинкова.Они "в дни тяжких нравс-
твенных мучений, переживаемых" генералом, выражали ему глу-
бочайшее уважение, писали:

"Беззаветное высокопатриотичное служение Ваше на крест-
ном пути многострадальной родины нашей, Ваше геройское без-
заветное самопожертвование ей да послужит залогом ее воскре-
сения.Имя Ваше сопричтется к славным и дорогим именам истин-
ных начальников земли русской и оживит источник для духовных
преемников святого дела освобождения и устроения великой
России".

Устроили британцы Деникиных и приехавших с ними вместе
в отличных покоях отеля "Кадоган".Лондонская "Таймс" писала:

"Приезд в Англию генерала Деникина, доблестного, хотя и
несчастливого командующего вооруженными силами, которые до
конца поддерживали на Юге России союзническое дело, не дол-
жен пройти незамеченным для тех, кто признает и ценит его
заслуги, а также то, что он старался осуществить на пользу
своей родины и организованной свободы.

Без страха и упрека, с рыцарским духом, правдивый и
прямой, генерал Деникин - одна из самых благородных фигур,
выдвинутых войною.Он ныне ищет убежища среди нас и просит
лишь, чтобы ему дали право отдохнуть от трудов в спокойной
домашней обстановке Англии..."

Влиятельнейшая газета во многом выражала мысли Черчил-
ля, была права и насчет деникинских настроений.Низложенный
"царь Антон" дождался безответственного счастья стать "ка-
пустным" и объявил себя Саблину "частным лицом"!Сказал, что
хотел бы поселиться в тиши английской провинции.Саблин наз-
вал несколько местечек в часе езды от Лондона, Антон Ивано-
вич замахал руками.

- Ой, нет, это близко, куда-нибудь подальше!

Поскорее отдохнуть или скрыться от всех этих вниматель-
но рассматривающих его глаз мечтал Деникин?Наверное, все-та-
ки - сбежать.Не мог он отказать во встречах только Уинстону
Черчиллю.На следующий день после прибытия, телеграммно поб-
лагодарив британского короля за гостеприимство в его стране,
Антон Иванович нанес визит в военное министерство, где Чер-
чилль пригласил генерала на официальный завтрак.

На завтраке Деникин был с супругой, как и Черчилль с
его женой, за столом сидели и трое высших чинов министерс-
тва.Коснулись в разговоре главкома барона Врангеля.Бывший
главком ВСЮР сказал:

- Врангель стоит во главе Вооруженных сил Юга России,
ведя борьбу против большевиков.И поэтому ему надо всемерно
помогать.

После завтрака Черчилль позвал своего десятилетнего сы-
нишку Рандольфа.

- Вот русский генерал, который бил большевиков.

Мальчишка уставился на Деникина во все глаза и почти-
тельно поинтересовался: сколько тот убил большевиков?Деникин
расстроил его, сообщив, что лично - ни одного.

В Лондоне Деникин носил единственный свой военный мун-
дир, и то не в комплекте - фуражки не было.Когда начинался
дождь, надевал офицерский дождевик без погон, а на голову
нахлобучивал клетчатую кепку, на какую пришлось разорить-
ся.Денег тоже не было.Когда выгреб здесь из карманов царские
рубли, керенки, австрийские кроны и турецкие лиры, обменяли
их всего лишь на сумму около тринадцати фунтов стерлин-
гов...Зря притащил сюда Антон Иванович и коробочку с десяти-
копеечными монетами чеканки 1916 года в 49 рублей, тут они
стали английскими грошами.

Ксения Васильевна придерживала привезенное столовое се-
ребро: это НЗ на три-четыре месяца ближайшей жизни в анг-
лийской глуши.Милюков предложил Деникину переговорить с за-
ведующим выдачей ассигнований из прежних российских госу-
дарственных сумм, находившихся в заграничных банках, чтобы
выручить его семью на пропитание.Антон Иванович нахмурился.

- Не может быть и речи.То деньги казенные, а я - част-
ное лицо.

Милюков также приставал к нему, чтобы генерал официаль-
но принял на себя преемство Верховной российской власти от
погибшего Колчака, что Указом адмирала на такой случай и ут-
верждено.Деникин отнекивался.Милюков восклицал:

- Что ж будет?Ведь к этой власти придет Керенский!Антон
Иванович, по крайней мере, не делайте заявлений о своем от-
казе от преемства.

Деникин объяснял:

- Никаких заявлений вообще я не намерен делать.Верхов-
ной власти от Колчака я не принимал, следовательно, и отка-
зываться не от чего.

Много-"думный" кадет снова наседал, интересуясь: а не
отдал ли Антон Иваныч Врангелю эту Верховную власть вместе с
военной?А вдруг тогда барон сможет заключить с большевиками
мир?Обессиленный Деникин едва отмахивался:

- Не мешайте Врангелю; может быть, он что-то сделает.А
я хочу уйти от политики, не вмешивайте меня...

(Продолжение текста см. на следующих стр. 2, 3)


Генерал Хольман подыскал Деникиным недорогое помещение
за их счет сначала в Певенси-Бей, потом в Истборне.Предлага-
ли англичане Антону Ивановичу пенсию, а также поселиться в
правительственных поместьях бесплатно.Он отказался.Его и так
удручило, что принял "милостыню", живя в "Кадогане".Ко всему
Деникин брезгливо наблюдал за британским правительством, яв-
но нацелившимся на укрепление отношений с красной Москвой.

В это лето 1920 года погостили Деникины в имении мор-
ганатической супруги великого князя Михаила, расстрелянного
большевиками вместе с его секретарем англичанином Джонсоном
летом 1918 года под Пермью,- княгини Н.С.Шереметьевской
(Брасовой).Великий князь Михаил, пробывший день императором
после отречения в его пользу Николая II, по мнению княгини,
был все же жив и где-то скрывался, чтобы в "нужную минуту"
предъявить свои права на то самое "преемство", которым мучил
Антона Ивановича Милюков.Рой гадалок кружил вокруг мистичной
хозяйки английского имения, и Деникину казалось, что у него
окончательно ум за разум зайдет.

Пребывание принципиального Деникина в приветливой толь-
ко на вид Англии оборвалось в августе, когда "Таймс" опубли-
ковала ноту лорда Керзона, направленную в Москву наркому
иностранных дел Чичерину.Это британское заявление предлагало
советскому правительству прекратить Гражданскую войну и дек-
ларировало слова Керзона:

"Я употребил все свое влияние на генерала Деникина,
чтобы уговорить его бросить борьбу, обещав ему, что, если он
поступит так, я употреблю все усилия, чтобы заключить мир
между его силами и вашими, обеспечив неприкосновенность всем
его соратникам, а также населению Крыма.Генерал Деникин в
конце концов последовал этому совету и покинул Россию, пере-
дав командование генералу Врангелю".

Было дело в Новороссийске перед самой эвакуацией белых
в Крым, когда к Деникину явился один из членов Британской
военной миссии генерал Бридж и предложил посредничество его
правительства для заключения перемирия с Красной армией.Де-
никин ответил Бриджу одним словом:

- Никогда!

Теперь англичане, заигрывая с Советами, ловко подтасо-
вали этот факт.27 августа 1920 года генерал Деникин разра-
зился опровержением в той же "Таймс":

"Я глубоко возмущен этим заявлением и утверждаю: 1)что
никакого влияния лорд Керзон оказать на меня не мог, так как
я с ним ни в каких отношениях не находился; 2)что предложе-
ние (британского военного представителя о перемирии) я кате-
горически отверг и, хотя с потерей материальной части, пере-
вел армию в Крым, где тотчас же приступил к продолжению
борьбы; 3)что нота английского правительства о начале мирных
переговоров с большевиками была, как известно, вручена уже
не мне, а моему прреемнику по командованию Вооруженными Си-
лами Юга России генералу Врангелю, отрицательный ответ кото-
рого был в свое время опубликован в печати; 4) что мой уход
с поста Главнокомандующего был вызван сложными причинами, но никакой связи с политикой
лорда Керзона не имел.

Как раньше, так и теперь я считаю неизбежной и необхо-
димой вооруженную борьбу с большевиками до полного их пора-
жения.Иначе не только Россия, но и вся Европа обратится в
развалины".

Все шло к признанию британцами власти московских комму-
нистов законной российской.В Лондоне Ллойд Джордж обсуждал с
советским представителем Красиным возможность установления
торговли, и англо-советский торговый договор будет подписан
в марте 1921 года.

Поэтому А.И.Деникин сразу после опровержения собрал
свой нехитрый скарб в уже вроде обжитом Истборне.Он демонс-
тративно снялся из "спокойной домашней обстановки Англии",
какой столь певуче благословляла генерала "отдохнуть от тру-
дов" по приезду все та же "Таймс".

Повел Антон Иванович в новый поход свою неразлучную
бригаду со старыми и малыми опять по неспокойной Атлантике
на европейскую землю, которая все же не каким-то островом
была, а простиралась до самой их родины.

+ + +
Перебралась семья Антона Ивановича в Бельгию.Здесь Де-
никин, что уже бывало в его судьбе при сокрушительных уда-
рах, как, например, после удаления из Академии Генштаба,
всерьез берется за перо.Покорно чистый, так первозданно бе-
ло-"белогвардейский" лист бумаги еще никогда его не подво-
дил.

Деникины поселились в окрестностях Брюсселя в небольшом
домике с садом, который давно грезился на покой Антону Ива-
новичу.Здесь их спутники разъехались.Наталья Корнилова позже
выйдет замуж за сблизившегося с ней в этом путешествии гене-
рала Шапрона дю Ларре, они так и останутся в Бельгии, где
позже родится у них сын, которого назовут Лавром в честь де-
да Лавра Георгиевича Корнилова.

Зажил Деникин сам пятый: кроме жены, дочки, няньки, еще
и дед Ксении Васильевны.Антон Иванович начал подготовитель-
ную работу к своему главному исследовательскому труду "Очер-
ки Русской Смуты", который составит пять томов, еще в Анг-
лии.Теперь писание его стало главным для генерала, но от хо-
зяйства семьи он не устранялся.

Вставал Антон Иванович раньше всех, в семь утра.Откры-
вал ставни, шел на двор за углем и растапливал печи и пли-
ту.Ксения Васильевна варила кофе, подавала завтрак.Потом
дружно убирались.Антон Иванович отвечал за подметание полов,
дед жены - за вытирание пыли.Приборка кухни, чистка картош-
ки, все, что связано с готовкой еды, лежало на Ксении Ва-
сильевне.Нянька хлопотала только с Мариной.

Ксения Васильевна поглядывала за приближающимся к полу-
веку своей жизни мужем и говорила:

- Моцион ему нужен, засядет за писание, его уже никаки-
ми силами не вытянешь погулять.

Антон Иванович был совершенно замкнут домом в брюссель-
ском предместье, но на него обращали внимание.Своим демонс-
тративным отъездом из Англии Деникин, который "бил большеви-
ков" и послал к черту британцев, навел на мысль здешнюю
власть, что и ей не поздоровится.Его вызвали в Брюссель в
административное учреждение и учтиво попросили дать подпис-
ку: на территории Бельгии не будет заниматься активной поли-
тикой.

Генерал мрачно бумагу подписал, а вскоре отправил пись-
мо министру юстиции бельгийского правительства Эмилю Вандер-
вельде.Этого известного социалиста Деникин знал с апреля
1917 года, когда тот приезжал к нему в Могилев, в Ставку
Верховного на переговоры.В письме Вандервельде Антон Ивано-
вич указывал:

«Мне невольно приходит на память эпизод из прошлого, как
в 1917 году в качестве начальника штаба Верховного Главноко-
мандующего российскими армиями я принимал у себя в Ставке
бельгийского министра Вандервельде.Он был несчастлив тогда,
человек без родины, представитель правительства без страны,
в сущности такой же политический эмигрант, как теперь многие
русские.Ведь Бельгия тогда была растоптана врагами так же,
как сейчас Россия.Но мы сделали все возможное, чтобы не дать
почувствовать господину Вандервельде ни в малейшей степени
тягости его положения.Ибо мы разделяли искренне горе Вашей
страны и ее героической армии.

Я не ожидал и не искал внимания.Но был уверен, что
русский генерал будет огражден в Бельгии от унижения.Я имею
в виду не только свою роль как Главнокомандующего Вооружен-
ными Силами Юга России - вокруг этого вопроса сплелось слиш-
ком много клеветы и непонимания...Но я говорю о себе как о
бывшем начальнике штаба Верховного Главнокомандующего, как о главнокомандующем русскими фронтами в мировую войну, нако-
нец, как о генерале союзной вам армии, полки которого в пер-
вые два года войны вывели из строя австро-германцев много
десятков тысяч воинов.

Все это я считаю необходимым высказать Вам в надежде,
что, быть может, к другим деятелям, которых судьба забросит
в Бельгию, правительственная власть отнесется несколько ина-
че".

Вандервельде сразу же ответил Деникину любезным, полу-
извинительным письмом.

Конец этого 1920 года, трагического для Белой армии,
закончился ее исходом за границу под командой генерала Вран-
геля в ноябре.Советскими историками достаточно наплетено о
ее "разгроме", небывалом красном героизме при штурме Переко-
па и т.п.Но о том, что это был планомерный отход белых, мне
давно объяснил бывший врангелевский офицер, пушкинист
Н.А.Раевский.Он сказал, что зимовать в Крыму они и не соби-
рались, оставили для прикрытия части на перевалах и органи-
зованно эвакуировались.

Да и какой "разгром", если теперь даже издание ФСБ и
СВР России ("Русская военная эмиграция 20-х - 40-х годов.До-
кументы и материалы".М., "Гея", 1998 г.) сообщает:

"Эвакуация из Крыма заканчивалась.По оценкам Главноко-
мандующего Русской армии генерала П.Н.Врангеля она прошла в
"образцовом порядке".Великое мужество офицеров и матросов
Черноморского флота, их героизм, проявленный при переходе в
Константинополь, отметил 17 ноября 1920 года в своем обраще-
нии к генерал-лейтенанту П.Н.Врангелю французский адмирал
Дюмениль".

Далее:"Всего армия генерала Врангеля к февралю 1921 го-
да насчитывала около 56 тысяч военнослужащих".

Таким образом, десятки тысяч сплоченного русского войс-
ка оказались сначала в Турции, и по всему миру начали поне-
воле привыкать к русским офицерам, беженцам, всем нашим соо-
течественникам, выплеснутым Русской Смутой на чужбину.Заки-
пала общественная жизнь белой эмиграции.

Несмотря на это, самый знаменитый военный изгнанник
А.И.Деникин продолжал наглухо затворяться в своем доми-
ке-окопе, возможно, и потому что сам он вывел армию в Крым
не так "образцово" как Врангель в Турцию.Антон Иванович пи-
сал на Рождество в Англию старому знакомцу по югу России ге-
нералу Бриггсу:

«Я совершенно удалился от политики и ушел весь в истори-
ческую работу.Доканчиваю первый том "Очерков", охватывающий
события русской революции от 27 февраля до 27 августа 1917
года.В своей работе нахожу некоторое забвение от тяжелых пе-
реживаний».

Одиноко переживал Деникин, уже столкнувшийся с евро-
пейским "гостеприимством", и потому что хорошо представлял
себе все тяготы русских, оказавшихся за рубежом незваными
гостями.А их стало свыше миллиона человек.Главный приток к
сибирским беженцам вместе с остатками колчаковской армии,
к эмигрантам отступавшего генерала Юденича, белых "северян"
генерала Миллера дали черноморские "деникинская" и "вранге-
левская" эвакуации.С Врангелем из крымских портов ушло 126
судов, на которых поместилось около 150 тысяч человек.

Русская армия генерала Врангеля разместилась в Турции в
разных военных лагерях.Кубанский корпус генерала М.А.Фости-
кова составом в 16 тысяч человек расположился на острове
Лемносе.Донской корпус генерала Ф.Ф.Абрамова в 14 500 каза-
ков - под Константинополем.В районе Галлиполи стояла главная
ударная сила - 1-й армейский корпус из 25 000 бойцов.В него
входили Корниловский, Марковский, Дроздовский, Алексеевский
полки, конная дивизия, артиллерийская бригада, инженерные
войска.В Галлиполи развернулись несколько офицерских школ и
сеть военных училищ: Корниловское, Константиновское, Алексе-
евское, Кавалерийское, Сергиевское артиллерийское, Николаев-
ско-Алексеевское инженерное.

Командовал 1-м армейским корпусом генерал Кутепов, он
сообщал Деникину из Турции новости.Барон Врангель вывел туда
армию, чтобы при первой возможности возобновить войну с со-
ветскими, он стремился сохранить и свой правительственный
аппарат.Деникин, уже обвыкшийся в европах, предполагал дру-
гую перспективу.

Антон Иванович считал, что после ухода армии из родных
пределов ее судьба исчерпана.Он видел, что "местные" страны
не потерпят у себя под боком такую вышколенную боевую силу,
и тем более - врангелевское правительство.Деникин предлагал
в переписке с Кутеповым сохранить армию, расселив ее в бал-
канских странах: где славянское, близкое по духу, православ-
ное население,- и там предоставить военным "вольные рабо-
ты".Он отмечал:

«Если вам удастся сохранить организационные ячейки, то
внутренняя, преемственная связь, которою всегда дорожили
добровольческие части, предохранит их от распыления».

По этому пути в итоге пошел и генерал Врангель.К концу
1921 года армию удалось рассредоточить в Болгарии, Королевс-
тве сербов, хорватов и словенцев, куда попала и большая
часть кутеповского корпуса.В этих странах казаков и пехоту
нанимали в погранстражу, инженерные части врангелевцев ар-
тельно трудились на строительстве железных дорог и в рудни-
ках.

Врангель продолжал думать о вторжении в красную Россию,
Деникин больше рассчитывал на народное восстание изнутри
ее.В возможности этого его тогда убеждал бунт кронштадтских
матросов, крестьянское повстанческое движение, охватившее
большой район центра России.

"Железный либерал" Деникин делал ставку не на белую ин-
тервенцию, как "стальной барон", а по-прежнему на некий "на-
родный гнев".И вот когда он всероссийски воспламенится, умо-
заключал Антон Иванович, в Россию "должны будут просачивать-
ся бывшие добровольцы, чтобы слиться с общерусским противо-
большевистским движением", как свидетельствует белоэмигрант
Д.В.Лехович, близко знавший семью Деникина, в своей книге.

В октябре 1921 года в Париже был опубликован первый том
"Очерков Русской Смуты" Деникина.У Антона Ивановича появился
первый гонорар, но все равно жить в Бельгии было дорогова-
то.Глава семьи для дальнейшего существования наметил страну
попроще - Венгрию.Обратился весной 1922 года к венгерскому
посланнику за разрешением там постоянно проживать.

Венгерский посол немедленно разрешил, считая за честь
своей стране принять генерала, о котором трубили газеты его
родины со времен, когда Австро-Венгрия воевала с Российской
империей.Он предложил перевезти деникинский архив дипкана-
лом.Не мог поверить посол в одно: что "сам" генерал Деникин
перебирается в Венгрию только из-за безденежья.

Удалось выправить в Будапешт лишь немецкую транзитную
визу.По ней несокрушимый в принципах Деникин отправил в кон-
це мая 1922 года через Германию свою семью, а сам, не пере-
варивавший эту слишком "нордическую" страну, поехал на новое
местожительство через Париж, Женеву, Вену.

+ + +
В Венгрии Деникины сначала поселились под городом Шоп-
рон.

5 июня 1922 года Ксения Васильевна в своем дневнике за-
писала первые впечатления:

"Жизнь здесь действительно гораздо дешевле... да и на-
род симпатичнее.Пока живем в пансионате за городом, в ле-
су.Воздух и окрестности чудесные, давно мы не делали таких
чудных прогулок...Городок переполнен беженцами из отобранных
у Венгрии областей".

Через месяц она здесь не разочаровалась:

"Нравится мне Венгрия, то есть правильнее сказать, Шоп-
рон, ибо больше я еще ничего от Венгрии не видела.Такой
обильный край.Столько "плодов земных" я давно не видела.Кру-
гом нас горы, лес.Мы гуляем далеко.Заберемся куда-нибудь на
поляну, откуда хороший вид на поля деревни, лежащий внизу
город и на далекое большое озеро.Воздух - не надышишься!..И
бывают минуты, что в мою душу нисходит мир, такой полный,
как не бывал со времени до войны...Много здесь народу, гово-
рящего по-русски.Бывшие военнопленные, или, как Антон Ивано-
вич их называет, "мои крестники".Говорят по-русски чисто,
почти без акцента".

"Крестниками" Деникин звал тех, кого его Железная диви-
зия брала в плен на Первой мировой войне.Сам он отмечал:

"Общее явление: ни следа недружелюбия после войны (вра-
ги!?).Чрезвычайно теплое отношение к русским.Каждый третий
комбатант побывал в плену в России, и, невзирая на бедствия,
перенесенные в большевистский период, все они вынесли оттуда
самые лучшие воспоминания - о русском народе; о шири, гос-
теприимстве, о богатстве страны...Русский язык благодаря
пленным очень распостранен...Пленные венгры понавезли с со-
бой русских жен..."

Все это касалось взаимоотношений с простыми людьми, а
"сверху" генерал Деникин был "обречен" на повышенное внима-
ние, где бы в Европе не оказался.Ему нанес визит местный гу-
бернатор, но более бойкими явились английские и французские
члены миссии по установлению новых границ Венгрии.

Эти офицеры зачастили к Антону Ивановичу и он так же
"союзнически" их принимал.Венгерская администрация продолжа-
ла враждебно относиться к представителям победившей их Ан-
танты.За Деникиным приставили филеров, начали перлюстриро-
вать его письма.Пришлось генералу, как в Бельгии, и под Шоп-
роном, где "не надышишься", послать резкое письмо в здешнее
военное министерство.Слежку за ним и копание в его коррес-
понденции прекратили.

Позже Деникины прожили несколько месяцев в Будапеш-
те.Русский дипломатический представитель в Будапеште князь
П.П.Волконский отмечал:"Здесь держит себя вдали от всяких
дрязг с достоинством и большой простотой генерал Деникин.Мы
с ним навестили друг друга".Князь настойчиво убеждал Антона
Ивановича сделать визит государственному главе Венгрии адми-
ралу Хорти.Деникин потом так это комментировал:

"После года мне показалось это неудобным, и я не по-
шел.Так и прожили мирно три года".

Полная творческая обстановка опустилась на писателя-ге-
нерала, когда его семья переехала к живописному озеру Бала-
тон.Здесь завершал Деникин работу над пятитомником "Очерков
Русской Смуты".Второй их том вышел в ноябре 1922 года в Па-
риже, третий - в марте 1924 г. в Берлине, как и последующие;
четвертый том опубликовали в сентябре 1925 года.

Трудясь над этим своим главным документальным произве-
дением, Антон Иванович крайне нуждался в архивах.Но сундук с
делами канцелярии правительства Особого совещания, который
Деникин вывез с собой в Константинополь, там и остался, ког-
да генерал срочно покинул его после убийства Романовско-
го.Привезли это сокровище Деникину только в 1921 году в
Бельгию.Сундук сохранил журналы Особого совещания, подлинни-
ки приказов главкома, переписку с иностранными державами,
текущую информацию о новых государствах на окраинах бывшей
империи.Но все это было в хаотичном состоянии, масса времени
ушла у Антона Ивановича на систематизацию документов, в ка-
кой у генерала не было помощников.

Ему требовался и архив императорской Ставки, да те дра-
гоценные залежи оказались у Врангеля.Деникин ни в чем не хо-
тел одалживаться у барона, но окружение нынешнего главкома
Русской армии и так хорошо знало, над чем бывший главком му-
жественно трудится, перебиваясь едва ли не с хлеба на
квас.Зам начштаба Врангеля генерал Кусонский сам предложил
Антону Ивановичу пользоваться архивом старой Ставки.А потом
Врангель, находясь в Сербии, сделал истинно баронский жест:
распорядился, чтобы все дела штаба Деникина за время его уп-
равления югом России перешли к тому на хранение.


Деникинские тома "Очерков", выходящие один за другим,
сделались актуальнейшим чтением для русской зарубежной ауди-
тории - очевидцев затрагиваемых в них событий.Много страстей
завертелось вокруг эпопеи, емко и талантливо создаваемой
А.И.Деникиным.Он, изнемогавший от многочисленной переписки с
участниками им изображаемого, позже рассказывал:

"Предлагал мне свое сотрудничество Филимонов, бывший
Кубанский атаман.Но перед тем, не дожидаясь описания мною
Кубанского периода в "Очерках русской смуты", он напечатал в
"Архиве Русской революции" статью-памфлет, в которой прист-
растно отнесся к моей деятельности и сказал неправду, кото-
рую нетрудно было опровергнуть документально...Встретив пол-
ковника Успенского, Филимонов сказал ему:

- Читали?Генерал Деникин, наверно, будет ругать меня в
своих "Очерках".Так я, по казачьей сноровке, забежал вперед
и сам его поругал.Покуда еще выйдет его книга, а от моего
писания след все-таки останется.

Впоследствии, не найдя в моей книге никаких выпадов по
своему адресу, что было бы и несправедливо, Филимонов прис-
лал мне письмо, в котором выражал готовность осветить мне
кубанские события.Я не воспользовался его предложением, о
чем сожалею".

Свое "ударное" сочинение А.П.Филимонов назвал недвус-
мысленно:"Разгром Кубанской Рады",- заострив его на казни
Калабухова.Ох, уж эта кубанская "казачья сноровка"...

Доставалось жене писателя.Ксения Васильевна перепечаты-
вала все деникинские рукописи.Антон Иванович отмечал, что
супруга являлась его "первым читателем и цензором, делая
свои замечания, часто весьма основательные, в частности с
точки зрения, как она говорила, рядового обывателя".Ксения
Васильевна лукавила, она, выпускница Института благородных
девиц и Курсов преподавательниц русской истории, была хоро-
шим редактором.

+ + +
Работа над "Очерками" подходила к концу, их книги поя-
вились в сокращении на английском, французском, немецком
языках.Материальное положение Деникиных поправилось, шести-
летнюю Марину надо было в школу определять, да и тянуло из
однообразной венгерской глуши в столицы.

33-хлетняя Ксения Васильевна в блеске своей красоты
лишь приближалась к "бальзаковскому" расцвету женской пре-
лести, она была выдающейся спутницей в горестях и удачах
генерала, уже знаменитого автора "Очерков Русской Смуты".Да
и Антон Иванович, шагнувший за свои пятьдесят, с "рыцарски-
ми" седовласыми усами и бородкой, научившийся носить эле-
гантную шляпу, костюм-тройку под галстук, был давно ожидаем
в европейских центрах.

Окончательному решению Деникиных покинуть Балатон пос-
лужило в середине 1925 года письмо из Бельгии генерала Шап-
рона дю Ларре, мужа дочери генерала Корнилова.Бывший адъ-
ютант Антона Ивановича вместе с женой Наташей настойчиво
звали его в Брюссель.

В этот хорошо знакомый им город Деникины вскоре и нап-
равились.В 1926 году здесь Антон Иванович закончил свои
"Очерки" пятым томом.

Деникинские "Очерки Русской Смуты", всесторонне и дос-
конально анализирующие русскую революцию и Гражданскую вой-
ну, являются публицистической, военной, социологической, бы-
товой и портретной панорамой этого отрезка нашей истории со
старорусски-офицерской, интеллигентной, белогвардейской точ-
ки зрения.Прекрасно, что написал ее именно главком Деникин,
опытный журналист и литератор.

Генерал Врангель попытался с ним посоперничать своими
"Записками" (ноябрь 1916 г. - ноябрь 1920 г.) в двух книгах,
содержащими так же прекрасную фактологию, но "засушил" изло-
жение.По ним видно, что автор высококультурен и образован,
но все же - сугубо военный человек.В основном текст его на-
поминает язык армейских сводок, там не найдешь психологичес-
кой глубины, метких, "эмоциональных" оценок, хотя подобные
"писательские" штрихи есть, например, о бароне Унгерне.Арис-
тократический полководец Врангель "изваял" "Записки", еще
раз гордо блеснув на прощание своей баронской "шведской
сталью".

Деникин, хотя железно водил императорских и белогвар-
дейских "железных", был и очень русским, "капустным" челове-
ком.Отличался он от Врангеля, как Москва-матушка от Петер-
бурга-иностранца.Поэтому и сумел оснастить свое произведение
не только генеральской лапидарностью, но и напоить как живой
авторской речью, так и языком действующих лиц.Истинного сто-
ит, например, такой "стремительно-эпический" "замес":

"Власть падала из слабых рук Временного Правительства,
и во всей стране не оказалось, кроме большевиков, ни одной
действенной организации, которая могла бы предъявить свои
права на тяжкое наследие во всеоружии реальной силы.Этим
фактом в октябре 1917 года был произнесен приговор стране,
народу и революции".

Антон Иванович вложил душу и дарование в свои "Очерки",
которые можно назвать и учебником по истории, потому что эти
неторопливые пять томов философичны.В них ярко звучит ав-
торское "я", оно самобытно, Деникин мыслит вслух.Он испове-
дально делает то, к чему призван любой писатель в своих кни-
гах, в своей сверхзадаче - выяснять отношения с самим со-
бой."Очерки" объемны из-за густоты фактов, но они не многос-
ловны, как бывает, ежели дилетант пытается "расшифровать"
его чувства, пересказать переживания.Школа журнала "Развед-
чик" отменно послужила Антону Ивановичу.

Книга "Русская военная эмиграция 20-х -
40-х годов", изданная в 1998 г. под эгидой ФСБ, СВР, а также
Института военной истории Министерства обороны Российской
Федерации, ставит в шестерке "ряда серьезных, заслуживающих
внимания работ", опубликованных "за прошедшие почти 80 лет
за границей" "Очерки Русской Смуты" А.И.Деникина на первое
место.

Последний, пятый том "Очерков" был опубликован берлинс-
ким издательством "Медный Всадник" в октябре 1926 года.В на-
чале того года Деникины переезжают во Францию - Мекку русс-
кой и белой эмиграции.

+ + +
О начале своей жизни во Франции Антон Иванович написал
17 мая 1928 года в письме к генералу А.М.Драгомирову, возг-
лавлявшему Особое совещание, потом "приговорный" Деникину
севастопольский Военный совет, позже - ближайшего помощника
П.Н.Врангеля:

«В 1926 году весною мы переехали во Францию.Житие наше
началось невесело - жене с места пришлось подвергнуться опе-
рации.И, вообще, эти два года, как и предыдущие, прошли для
нее в постоянном недомогании.Меняем врачей, системы и режи-
мы, а толку мало.Я и Марина не болеем, слава Богу.Живем мы
оседло в Ванве.Это - не совсем трущоба, как Вы полагае-
те.Ванв - пригород Парижа, от нас до парижского вокзала Мон-
парнас всего 10 минут езды по железной дороге.Жена научилась
делать шляпы, я продолжаю писать, - труд, по беженским усло-
виям, оплачивающийся хуже, чем заводской.Очередная работа
моя - очерки жизни и быта старой армии.Необходимо один из
очерков посвятить памяти М.И.Драгомирова.Если Вы мне поможе-
те материалами, буду благодарен.

Марина растет и учится очень хорошо: во французской
школе идет первой.

Собственно, в Ванве мы живем в общем семь месяцев в го-
ду.На лето квартиру свою сдаем и переезжаем в деревню, де-
шевле и полное благорастворение воздухов.Зовут нашу деревню
Камбретон.Живет в ней постоянно поэт Бальмонт, летом - Шме-
лев, так что, как видите, писательская братия представлена
густо».

Во Франции здоровье Ксении Васильевны расстроилось, но
ее супруг, привыкший к своей болезненной покойной матушке,
не унывал, да и жена, как видно, поправится и возьмется за
изготовление шляпок.Но до этого, как и успехов Маринки Дени-
киной в школе, были другие "дела в шляпе".

В конце 1924 года генерал Врангель отдал приказ о соз-
дании Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) во Франции, Бель-
гии, Германии, Австрии, Венгрии, Латвии, Эстонии, Литве,
Болгарии, Турции, Королевстве сербов, хорватов и словенцев
(с 1929 г. - Югославия), Греции и Румынии.Отделы РОВС в этих
странах сплотили бывших офицеров и участников Белого движе-
ния.Врангель, живший в Сербии, стал председателем РОВСа и
монархистски вошел в подчинение к бывшему Верховному главко-
му Российскими императорскими армиями великому князю Николаю
Николаевичу.

Вокруг Николая Николаевича Романова, жившего во Фран-
ции, группировались широкие круги эмиграции, под его именем
они старались объедениться в национальную силу.Когда в 1923
году обсуждалась кандидатура великого князя на руководство
русским национальным движением, Кутепов, помощник главкома
Врангеля, спрашивал в письме о том суждение Деникина.Тот так
потом комментировал взаимоотношения с Кутеповым на эту тему:

"Я ответил: Николай Николаевич пользуется популяр-
ностью.Это - знамя, которое надо хранить на почетном мес-
те.Но если он выступит официально, то ввиду современной меж-
дународной обстановки и отсутствия крупных средств и возмож-
ностей ничего серьезного ему сделать не удастся.А годы без-
деятельности набросят тень и на популярность, и на автори-
тет.По этому же вопросу у меня хранится переписка с митропо-
литом Антонием, который, невзирая на глубокое политическое
расхождение, питал всегда ко мне расположение.Я не привел им
тогда еще один мотив.Н.Н. в силу традиций своего рождения,
воспитания, всей своей жизни мог идти только с определенным
кругом сотрудников, который (я не говорю об отдельных лич-
ностях, а о круге людей и идей), на мой взгляд, был уже об-
речен.

И вот "знамя" поднялось.Ринулись к нему "знаменосцы",
которые, как древние жрецы, про себя не очень-то верили в
своих богов, но при народе воздавали им почести и того же
требовали от народа, пока это было для них выгдно...

Через некоторое время в письме Кутепов сообщил мне, что
Н.Н., относясь ко мне с большим уважением, хотел бы увидеть-
ся со мною и поговорить по многим важным вопросам.Я был пос-
тавлен в трудное положение.Разговор мог быть об общей поли-
тике и деятельности Николая Николаевича, а также об Общево-
инском союзе и, в частности, о Врангеле.По первому вопросу я
мог только сказать, что по совокупности обстоятельств я не
верю в положительные результаты миссии, взятой на себя Нико-
лаем Николаевичем, вернее навязанной ему определенными кру-
гами.Но помимо личной обиды Н.Н. такое заявление вносило бы
сомнение в его душу, а я придерживался правила - не мешать
никому, кто желает бороться за Россию...По второму вопросу
ввиду деликатного своего положения в отношении Врангеля я не
хотел говорить вовсе...

Я уклонился от свидания, совершенно искренне объявив
Кутепову мотивы.Как было передано Николаю Николаевичу, не
знаю.Но сознание, что отказ от свидания мог быть воспринят
им как личная обида, тяготил всегда мою совесть, тем более
что к Н.Н. я относился с уважением".

Деникин и во Франции продолжал держаться подчеркнуто в
стороне от деятельности своих бывших боевых соратников.Но
бравый Кутепов не мог сидеть сложа руки, как это пристало
обдумывающим свои будущие произведения писателям.В марте
1924 года его освободили в Сербии от должности помощника
Врангеля, Александр Павлович прибыл в Париж в распоряжение
великого князя Николая Николаевича.Здесь генерал организовал
боевой отдел РОВСа для подрывной, террористической работы в
советской России.

Монархист Кутепов никогда и нипочем не уклонялся от
своих убеждений.Например, в февральские революционные дни
1917 года в Петрограде стал широко известен унтер-офицер
Т.Кирпичников - один из главных инициаторов восстания Во-
лынского полка.Февралист генерал Корнилов, назначенный Вре-
менным правительством командующим войсками Петроградского
округа, вручил этому унтеру за "ревподвиги" Георгиевский
крест.Но в 1919 году данный унтер попался добровольцам гене-
рала Кутепова.Тот хорошо помнил свой рейд по питерскому Ли-
тейному и беспощадные бои с теми самыми волынцами.По приказу
Кутепова бывшего унтер-офицера Кирпичникова немедленно расс-
треляли.

Лейб-гвардеец Кутепов был, так сказать, монархическим
воплощением черт характера либерала Деникина.Александр Пав-
лович, с боевыми крестами на груди, носил так же, как Антон
Иванович, "рыцарски" подкрученные усы и бородку клином, хотя
и смоляные, долго не седеющие.Впрочем, этот стиль был и у
антимонархиста Маркова, вообще любим императорскими офицера-
ми.Прямым взглядом широко поставленных глаз Кутепов очень
походил на Деникина, он был предельно прямодушен.Поэтому,
несмотря на размолвку в Новороссийске с устройством частей в
эвакуацию, Деникин и Кутепов остались в эмиграции самыми
лучшими друзьями из белогвардейских генералов.

Александр Павлович постоянно информировал Деникина из
военных лагерей белогвардейцев, спрашивал у него совета, а
во Франции они обо всем стали говорить начистоту, крепко
сдружились семьями.Марина Антоновна Деникина прекрасно за-
помнила генерала Кутепова.Еще бы, ее, школьницу, первую уче-
ницу, постоянно заставляли играть с малолетним сыном Кутепо-
ва Павликом.Она вспоминала:

- Кутеповы к нам часто приезжали и мы к ним.Меня прого-
няли играть с четырехлетним Павликом.И приходилось играть в
прятки с Павликом в спальне Кутеповых.

Когда я поинтересовался, насколько "монархичен" был Ку-
тепов, Марина Антоновна ответила:

- По моим впечатлениям, как папа с Кутеповым разговари-
вали, он не был ярым монархистом.Вот Врангель - да!А Кутепов
был "модере монархист".

"Модере", если я правильно понял, что-то вроде "модер-
на", то есть, по мнению Деникиной, не ортодоксален был в
своих убеждениях Александр Павлович.Но, возможно, таким он
хотел казаться у либеральных Деникиных из уважения к хозяину
дома и, принимая их у себя, - как гостеприимный русак?Тем
более, что в разговоре с Мариной Антоновной на эту тему, она
признала, что у ее отца "был республиканский акцент".

Такое только у русских друзей-приятелей бывает: взгля-
ды, порой, едва ли не взаимоисключающиеся, но любят друг
друга "за душу".Кроме того, зрелость, консерватизм возраста
"скручивает" либерализм, вот и Антон Иванович уже с пиететом
отзывался о великом князе Николае Николаевиче, со вниманием
вникал в дела его истинно-правой руки Кутепова.

(Продолжение читайте ЗДЕСЬ [2])


Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=182

Ссылки в этой статье
  [1] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=563
  [2] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=183