ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Продолжение Девятой части книги: Похищение генерала Кутепова. – Полковник Колтышев. – Друзья А.И.Деникина: историк Мельгунов, писатели Бунин, Куприн, Шмелев, Бальмонт.Начало см. ЗДЕСЬ [2]
Деникины прожили в окрестностях Парижа (Ванв, Фонтенб-
ло) до 1930 года, когда агенты ОГПУ СССР похитят Кутепова.А
до этого Александр Павлович оживленно посвящал Деникина в
свою подпольную деятельность против Советов.Во многом она
связалась с гениальной провокацией ОГПУ под названием
"Трест", о чем хорошо знают наши телезрители из мастерски
сделанного советского сериала "Операция "Трест".
"Подпольная, антисоветская, монархическая" организация
"Трест" в СССР была сфабрикована из "бывших", которых ломали
в чекистских застенках, запугивали террором их семей."Трес-
товцы", завязав контакты с РОВС, "тайно" выбирались за гра-
ницу, разведывая деятельность белоэмиграции и особенно - ку-
теповских боевиков, по разным каналам провоцировали и нейт-
рализовывали организацию генерала Врангеля.
Первыми жертвами ОГПУ, позже совершенно распоясавшегося
за счет "трестовцев", пали в России талантливейший британс-
кий разведчик Сидней Рейли (бывший родом из евреев Одессы),
князь Павел Долгоруков и другие.В 1924 году чекистам удалось
заманить в Россию хитрейшего смельчака Савинкова.Тот попы-
тался и в лубянской тюрьме, видимо, обмануть противника,
стал славословить большевиков.За это он расплатился публич-
ным судом, о котором есть мнение Деникина в его рукописях:
"В московском трибунале, во время инсценировки суда над
ним, Савинков высказывал чрезвычайно резкие суждения обо мне
и о правительстве Юга России, о том, как он нас поучал, тре-
бовал.Рассказывал также, как вместе с ним возмущался нами
Черчилль...У меня было поначалу желание огласить некоторые
документы в опровержение его показаний, но потом раздумал:
зачем вредить человеку обреченному".
В мае 1925 года на Лубянке инсценировали и самоубийство
Савинкова: выбросили его в лестничный пролет между этажами.
Следующей "крупнокалиберной" жертвой стал "монархист"
В.В.Шульгин, "удостоившийся" принимать отречение императора,
болтавшийся по белому югу России, влезавший как мог в тамош-
нюю "общественность".Теперь он активничал в эмиграции, и
"Трест" пригласил его в Россию ознакомиться со своей "дея-
тельностью".
В 1926 году через "трестовцев" Шульгин "проник" в
СССР, "подпольно" посетил Киев, Москву, Ленинград.Вернулся и
с восхищением "всемогущим" "Трестом" описал свое путешествие
в книге "Три столицы".Но ОГПУ недооценило умственные способ-
ности некоторых белоэмигрантов, видимо, расслабившись наив-
ным до глупости Шульгиным.Антон Иванович Деникин сразу учуял
подвох, о чем мы знаем из его рукописей:
"Кутепов знакомил меня в общих чертах с ходом своей ра-
боты.По особому доверию он не остерегался называть и фами-
лии, но я останавливал его - в этом деле такая откровенность
недопустима.И хотя я сам ограничивал свою осведомленность,
тем не менее из рассказов Александра Павловича я начал выно-
сить все более и более беспокойное чувство.И однажды я ска-
зал ему прямо:"Нет у меня веры.На провокацию все похоже".На
это Кутепов ответил:"Но ведь я ничем не рискую.Я "им" не го-
ворю ничего, слушаю только, что говорят "они".
Впоследствии оказалось, что это не совсем так...Риск
был немалый - головами активных исполнителей...
Окончательно открыли мне глаза на большевистскую прово-
кацию два обстоятельства: книга Шульгина "Три столицы" и
эпизод с генералом Монкевицем.
Кутепов, зная мои квартирные затруднения, посоветовал
мне переснять квартиру Монкевица в Фонтенбло, где семья Ку-
тепова проводила лето.Пока шла переписка, квартира оказалась
уже несвободной.Приехав в Фонтенбло, я снял другой дом.Вско-
ре встретились с генералом Монкевицем, который жил там с
дочкой.Все - платье их, домашний обиход, довольствие - сви-
детельствовало о большой бедности...
Через несколько дней приходят к нам крайне взволнован-
ные дети генерала Монкевица, дочь и сын, которого я до сих
пор не встречал.Они дают мне прочесть записку отца, который
пишет, что кончает жизнь самоубийством, запутавшись в денеж-
ных делах.А чтобы не обременять семью расходами на похороны,
кончает с собой так, что труп его не найдут.
Тогда были только огорчения и жалость.Сомнения явились
потом...Дочь Монкевица просила разрешения перенести к нам
его секретные дела по кутеповской организации (она знала,
что я в курсе этого дела), так как новой хозяйке, к которой
они только недавно переехали, денег еще не заплачено и она
может арестовать вещи.Да и полиция, узнав о самоубийстве,
наверное вмешается.Я согласился.В несколько очередей принес-
ли 5 или 6 чемоданов и свалили в нашей столовой.Жена понесла
на почту мою телеграмму Кутепову о происшествии и с просьбой
немедленно приехать и "взять свои вещи".Только через два дня
приехал полковник Зайцев и в два или три приема увез бума-
ги.Я через него вторично пригласил Кутепова к себе для бесе-
ды.
Дело в том, что, желая припрятать от возможного обыска
французской полиции хотя бы наиболее важное, мы с женой це-
лые сутки перебирали бумаги.Кроме общей текущей и не очень
интересной переписки в делах находилась и вся переписка с
"Трестом" - тайным якобы сообществом в России, возглавляемом
Якушевым (имел три псевдонима), работавшим с Кутеповым.
Просмотрев это, я пришел в полный ужас, до того ясна
была, в глаза била большевистская провокация.Письма "оттуда"
были полны несдержанной лести по отношению к Кутепову:"Вы, и
только Вы спасете Россию, только Ваше имя пользуется у нас
популярностью, которая растет и ширится" и т.д.Про великого
князя Николая Николаевича "Трест" говорил сдержанно, даже
свысока; про генерала Врангеля - иронически.Описывали, как
росло неимоверное число их соучастников, ширилась деятель-
ность "Треста"; в каком-то неназванном пункте состоялся буд-
то тайный съезд членов в несколько сот человек, на котором
Кутепов был единогласно избран не то почетным членом, не то
почетным председателем...Повторно просили денег и, паче все-
го, осведомления.
К сожалению, веря в истинный антибольшевизм "Треста",
Кутепов посылал ему периодически осведомления об эмигрант-
ских делах, организациях и их взаимоотношениях довольно под-
робно и откровенно.Между прочим, в переписке имелся срочный
запрос "оттуда": что означает приезд в Париж на марковский
праздник генерала Деникина и связанные с этим чествования?И
копия ответа Кутепова, что политического значения этот факт
не имеет, что добровольцы приветствовали своего бывшего
Главнокомандующего, и только.Вообще "Трест" проявлял большое
любопытство, и, увы, оно очень неосторожно удовлетворя-
лось...
Обнаружился, между прочим, один факт частного характе-
ра, свидетельствующий о безграничном доверии Кутепова к
"Тресту", но весьма прискорбный для нас".
Это Антон Иванович имел в виду такую же "подпольную"
историю со своим тестем.Родной отец его жены, В.И.Чиж, был в
России и неприметно работал в Крыму на железной дороге.Дени-
кины хотели перевезти одинокого пожилого человека во Фран-
цию, Антон Иванович попросил Кутепова узнать через "трестов-
цев", возможно ли это и во что обойдется.Конечно, он уточ-
нил, чтобы Кутепов и не заикался о родстве старика со столь
одиозным в СССР Деникиным.Так вот среди бумаг из монкевицких
чемоданов Антон Иванович нашел письмо Кутепова к "Тресту",
которое гласило:"Деникин просит навести справки, сколько бу-
дет стоить вывезти его тестя из Ялты"!
Старик Чиж, как уже позже Деникины узнали, умер в Рос-
сии, не попав в лапы ОГПУ.Встретившись же с Александром Пав-
ловичем после переправки через помощника Кутепова по конспи-
ративной работе полковника Зайцева секретных чемоданов, Ан-
тон Иванович первым делом возмутился насчет истории с тес-
тем:
"Когда Кутепов пришел ко мне в Фонтенбло и я горько пе-
нял ему по этому поводу, он ответил:
- Я писал очень надежному человеку.
Поколебать его веру в свою организацию было, по-видимо-
му, невозможно, но на основании шульгинской книги и прочи-
танной мной переписки с "Трестом" я сказал ему уже не пред-
положительно, а категорически: все сплошная провокация!
Кутепов был смущен, но не сдавался.Он уверял меня, что
у него есть "линии" и "окна", не связанные между собой и да-
же не знающие друг друга, и с той линией, по которой водили
Шульгина, он уже все порвал".
В апреле 1927 года доказалась правота Деникина.Главный
сотрудник Якушева в "Тресте" Оперпут, известный также Стау-
ницем, Касаткиным и под другими псевдонимами, бежал из Рос-
сии в Финляндию и разоблачил "Трест" как капкан ОГПУ.Но и
это было очередной операцией чекистов в их многоходовой пар-
тии.
"Раскаяние" Оперпута спланировали, чтобы дискредитиро-
вать уже "засвеченный" "Трест", показав таким образом и не-
доумком Кутепова, клюнувшего на приманку, чтобы угробить его
авторитет, а значит и веру террористов РОВСа в своего коман-
дира.Печально, что неискушенный, фронтовой генерал Кутепов
поддался и каявшемуся Оперпуту, дал ему в пару своего офице-
ра.Они отправились в Москву на теракт, где кутеповец погиб,
а Оперпут исчез, хотя о смерти обоих трезвонила советская
печать.
Кутепов разозлился, он, как и утверждал Деникину, дейс-
твительно имел "окна" и "линии" в СССР, не связанные с
"Трестом".Начальник боевого отдела РОВСа бросил своих офице-
ров в контратаку.Первый взрыв прогремел в Центральном клубе
коммунистов в Ленинграде.Белые террористы быстро перемести-
лись в Москву.И здесь засадили бомбой по Лубянке, в кабинеты
самого ОГПУ!
В апреле 1928 года внезапно тяжело заболел и умер пере-
ехавший в Брюссель генерал П.Н.Врангель.Ему было всего 49
лет, кончина крайне загадочна и весьма похожа на руку ОГПУ,
которое в 1926 году выстрелом своего человека, правда, на
парижской улице, уже расправилась с другим крупным антисо-
ветским лидером С.В.Петлюрой.Генерал Кутепов заменил Вранге-
ля на посту председателя РОВСа.В январе 1929 года умер во
Франции великий князь Николай Николаевич Романов.
После этой смерти генерал А.П.Кутепов стал единоличным
главой всей военной организации белоэмигрантов.В это время
Париж был нашпигован агентами ОГПУ, Кутепов являлся для них
главной вражеской фигурой в уцелевшем белом стане.Бывшие бе-
логвардейцы организовали "Союз галлиполийцев", многие из них
работали парижскими таксистами и они взялись прикрывать ге-
нерала.
Галлиполийцы, чередуясь, бесплатно возили Кутепова как
телохранители, но скромный Александр Павлович настоял, чтобы
по воскресеньям был и у них выходной.Так что утром в воскре-
сенье 26 января 1930 года начальник РОВСа сказал жене, что
идет в церковь Галлиполийского союза на улице Мадемуазель и
вернется к часу дня.В 10.30 генерал Кутепов вышел из своей
парижской квартиры на улице Русселэ и был похищен советскими
агентами.
Свидетель видел, как бешено сопротивлявшегося Кутепова
заталкивали в машину.Другой - как дрался он с похитителями
на несущемся автомобиле, пока не заткнули ему лицо платком с
эфиром.Другие очевидцы - как завернутое тело, видимо, усып-
ленного генерала, волокли по морскому пляжу к моторке, пе-
реправившей его на советский пароход "Спартак".Операцию про-
водили чекисты Янович, Пузицкий, позже расстрелянные своими,
а также Лев Гельфанд - племянник известного сообщника Ленина
Гельфанда-Парвуса.Этот потом переметнулся в американскую
разведку, жил и умер в США под чужой фамилией, но своей
смертью.
Московская пресса только в 1989 году рассказала, что
Кутепов скончался "от сердечного приступа" на корабле со-
ветской России по пути в Новороссийск.Когда спецслужба те-
перь уже другой России соизволит сообщить точно о смерти
А.П.Кутепова?Отчего остановилось бесперебойное сердце
48-летнего офицера-удальца: эфир, которым душили израненного
в грудь генерала, пытки, пуля, еще что-то из многочисленного
чекистского арсенала?
(Продолжение текста на следующих стр. 2, 3)
+ + +
Бедой для Антона Ивановича стала расправа с Кутеповым,
но Деникин не был бы Деникиным, если б и сам, как мог, не
вел борьбу против Советов.Другой вопрос, что осторожный и
умудренный бывший главком белых делал свое дело так конспи-
ративно, что и поныне мы имеем лишь поверхностные сведения
об этой деникинской деятельности.
Речь идет о "комитете" крупного историка С.П.Мельгуно-
ва, выпускника Московского университета, трижды отсидевшего
на Лубянке за участие в подпольном Тактическом центре и с
1922 года находившегося в эмиграции.Ценными пособиями для
исследователей русской революции и Гражданской войны являют-
ся его книги "Золотой немецкий ключ большевиков", "Красный
террор в России" и другие.Сам Мельгунов небрежно сообщал о
своей деятельности в этом направлении так:
"Я не имел никакого отношения к работе кутеповской ога-
низации в России.Мои связи с Александром Павловичем ограни-
чивались получением... информации, которая приходила к Куте-
пову через дипломатов одного лимитрофного государства, обя-
зательством, принятым на себя Кутеповым, переправлять через
рубеж определенное количество экземпляров "Борьбы за Россию"
и участием в комитете, созданном со специальной целью соби-
рать деньги и распределять их среди организаций, активно
участвующих в борьбе с большевизмом.В бюро этого комитета
входили авторитетный для промышленников Гукасов, генералы
А.И.Деникин и А.П.Кутепов, А.П.Марков, М.М.Федоров и я".
Деникин позже признал, что помимо кутеповской существо-
вала еще "одна интимная противобольшевистская организация",
где он лично участвовал.Эта мельгуновско-деникинская органи-
зация, как теперь ясно, работала столь засекреченно, что Де-
никин сразу уничтожил даже намеки о ее деятельности в своих
бумагах, только решили распустить подразделение после гибели
Кутепова.
Наверное, с большой болью в сердце и историк Мельгунов
в то же время сжег весь архив их детища.Но, судя по некото-
рым данным, люди этой организации занимались гораздо более
серьезными операциями, нежели, например, переброска через
границу антикоммунистического журнала "Борьба за Россию",
издаваемого Мельгуновым.Да пришлось закрыть дело ввиду край-
ней активности в Париже ОГПУ.
Проницательный Деникин, всезнающий Мельгунов "унюхали",
что чекистские вербовщики подминают уже и бывших белых офи-
церов, что их агентурная сеть проникает во все поры антисо-
ветских организаций, вот и осмелились на похищение средь бе-
ла дня Кутепова.Выводя из-под удара своих агентов, генерал и
историк оказались провидцами, потому что через несколько лет
со следующим за Кутеповым главой РОВСа генералом Е.К.Милле-
ром ОГПУ расправится уже руками бывшего белого генерала
Скоблина, ставшего советским агентом.
Все так, но если принять версию Антона Ивановича от
1945 года насчет приставленного к нему еще, выходит, ЧК пол-
ковника Колтышева, какую развила его дочь Марина Антоновна,
получается, что рядом с Деникиным в то время был советский
агент, класс которого превышал уровень всех вместе взятых
"трестовцев".
Полковник Колтышев, отвоевав врангелевцем, был в воен-
лагере Галлиполи, потом с дроздовцами прибыл в Болгарию, а в
1924 году переехал во Францию.Устроившись в Париже, как и
многие галлиполицы, таксистом, он с этих пор стал незамени-
мым поверенным Деникина в массе дел, например, неустанно со-
бирал материалы для написания "Очерков Русской Смуты" гене-
ралом.Многим белогвардейцам Колтышев помогал, заимел также
обширную переписку с генералом Махровым, побывшим у главкома
Деникина начштаба после Романовского.Махров с крайним уваже-
нием пишет о Колтышеве в своей книге "В Белой армии генерала
Деникина":
"Колтышев, несмотря на свою молодость, ему было двад-
цать пять - двадцать шесть лет, сделался одним из самых
близких к генералу Деникину офицеров.Он это заслужил своим
талантом, тактом и моральным обликом.Для Колтышева на первом
месте стояли долг перед Отечеством, честь и честность.Он был
дисциплинирован, благовоспитан и чрезвычайно скромен.С на-
чальством держал себя корректно, сохранял достоинство и умел
деликатно отстаивать свое мнение.Его доклады по оперативной
части отличались точностью проверенных фактов, полнотой ма-
териала и выразительностью.Словом, это был один из самых та-
лантливых офицеров Генерального штаба в Белой армии...
Колтышев был маленького роста, тонкий, стройный шатен с
большими черными глазами, в которых светились ум, отвага,
достоинство и правдивость.Он носил мундир Дроздовского полка
и всегда был безукоризненно одет.Выглядел он настолько моло-
до, что производил впечатление юноши, и тем не менее у себя
в полку он пользовался большим авторитетом не только среди
своих товарищей, но и у начальников.Вполне естественно, что
офицера с такими качествами и при этом беспредельно предан-
ного генерал Деникин сделал своим приближенным, но Колтышев
не был фаворитом вроде Шатилова при Врангеле.Он не был спо-
собен на прислуживание и интриги, да и генерал Деникин не
допускал фаворитизма, а ценил людей по их пользе для дела и
службы".
Правда, в чересчур "махровой" оценке Махрова можно
усомниться."Юноше" Колтышеву и не было хода в деникинские
фавориты, потому как "пожизненно" это место занял Романовс-
кий на том же посту у Деникина - подобно "фавориту" началь-
нику штаба генералу Шатилову при главкоме Врангеле в белом
Крыму и позже до 1922 года, когда на эту должность заступил
генерал Миллер.
В эмиграции одинокому Деникину Колтышев очень пригодил-
ся, став, по сути дела, энтузиастом-адъютантом генерала, как
когда-то добровольно Шапрон дю Ларре в революционном Петрог-
раде при подпольщике генерале Алексееве.
М.А.Деникина Колтышева еще лучше Кутепова помнит, пото-
му что во Франции он являлся к ним, едва ли не как на служ-
бу.И вот что всех Деникиных тогда еще только удивляло, как
Марина Антоновна вспоминала в Версале.Таксист Колтышев, спо-
собный зарабатывать себе лишь на скромную жизнь, всегда при-
ходил с "замечательными подарками".Разное из хороших магази-
нов приносил: дорогое вино, даже икру.Но до поры, до времени
Антон Иванович и его домашние относили это за счет той самой
"беспредельной преданности"...
В общем, Мельгунов с Деникиным закрыли свое тайное
предприятие и потому что, как написал Мельгунов:
"В 30-м году, разочаровавшись в эмигрантской политике,
мы с женой уехали в деревню и сделались фермерами".
К ним на ферме под Шартром вскоре присоединились и Де-
никины.Марина стала посещать Шартрский лицей, а Атон Ивано-
вич, давно мечтавший о посадке капусты, все-таки больше ув-
лекся здесь роскошной мельгуновской исторической библиоте-
кой.
Кроме того, полюбил Антон Иванович во французских краях
рыбалку.Бывало, надвинет клетчатую кепочку, заношенную еще с
Лондона, оденет просторные светлые штаны, черный пиджачок и
идет удить.Закидывал обычно одну удочку: чтобы без промаха
подсекать.Совсем уже поседел, голову брил нерегулярно, но
глаза у этого рыбака по-прежнему смотрели пронзительно.
Уживаться под одной крышей любым людям непросто, вот и
дружные доселе эти две семьи в шартрской обители начали
раздражаться.Началось, конечно, с женщин.Как уточнила Марина
Антновна:
- Двум кухаркам на одной кухне довольно трудно.
Д.В.Лехович в своей книге о Деникине, видимо, со слов
Ксении Васильевны, указывает:"Характер Сергея Петровича
Мельгунова, человека благородного и достойного, оказался
весьма сварливым и тяжелым в домашней обстановке".
Таким образом, Деникины весной 1931 года переехали в
Париж.
+ + +
Зажили Деникины в пятнадцатом округе Парижа на углу
улицы Lourmel в квартире многоэтажного дома, который ныне
под номером 15.Он находится рядом с госпиталем Бусико, от
которого минут десять идти до набережной Сены.
Я этот деникинский маршрут для прогулок, быв в Париже,
добросовестно оттопал.Здешний район связывает Сену с Монпар-
насом, а Эйфелеву башню - с окружной дорогой.Его режет самая
длинная парижская улица Вожирар, названная в честь аббата
Жерара Сен-Жермен-де-Пре.Он построил на ней приют для мона-
хов, эти окрестности были когда-то церковным владением.
Антон Иванович, пересекая улочку Lourmel от своего до-
ма, оказывался у палевых кирпичных стен старинного здания
госпиталя под красной черепицей.Шел по улице Convention мимо
его входа с лепниной и вензелем над реющим французским фла-
гом.Дальше примечательностью был угловой католический собор
Сан-Кристоф, которым невольно любовался глаз: краснокирпич-
ной готикой с белым ажуром скульптур, орнаментов и латиницы
над аркой входа.
Через улицу притягивало взгляд длинное учрежденческое
здание.Через его решетку чугунного литья с цифрой 1640 вид-
нелся позеленевший памятник Иоганну Гутенбергу, создавшему
европейский способ книгопечатания, - умелец развернул свиток
над своим станком.А дальше открывалась Сена с мостом, на ко-
тором под пагодной декоративной крышей притаился домик по
ведомству речным хозяйством.
На углу устья улицы Деникин мог выпить кофе в маленьком
кафе.Он переходил на мост с железными, затейливо изукрашен-
ными поручнями: глаза приковывались справа по Сене к Эфеле-
вой башне, циркульно воткнувшейся в синее небо.А под ногами
Антона Ивановича у причалов суетились лодочники.Желтый язык
набережной с разным людом лизала до близкого следующего мос-
та веселая парижская река в фантиках оравы суденышек...
Здесь жизнь Деникиных более-менее устоялась.Каждое
воскресенье Антон Иванович ходил на Сергиевское подворье во
владения митрополита Евлогия на литургию.Его духовником был
епископ Иоанн, он стал большим другом Деникина и позже ок-
рестит его внука, сына Марины.Ксения Васильевна уделяла вни-
мание церкви лишь на Пасху.Об их парижском быте Марина Анто-
новна, которой тогда было 12 лет, рассказывала:
- Я отца обожала, и он меня очень любил: так, что мама
даже ревновала.Папа был мне ближе мамы, он меня лучше пони-
мал.Потом, когда я замужем жила в Англии, мы с ним все время
переписывались...Папа любил раскладывать пасьянсы, и я с мо-
им сыном от него это унаследовала, все свободное время раск-
ладываем пасьянсы.Также папа любил карточную игру бридж, а
меня стал учить играть в шахматы.Маме почему-то это не пон-
равилось, и тогда папа прекратил вообще в шахматы играть.
Папиросы он не курил - только сигары, когда были день-
ги.Часто ли выпивал?Нет - иногда рюмку водки.Обычно угощали
постоянно навещавшие нас офицеры, для мамы приносили ликер,
для папы - бутылку водки.Офицерам папа так и остался "ваше
превосходительство", но он давно уже не ощущал себя главно-
командующим, это больше чувствовали наши гости.Папа любил
друзей, не любил врагов, был очень простым человеком.
Был пристрастен папа русской кухне.Однажды мама заболе-
ла, и мы решили, что у нее "грудная жаба", она стала часто
лежать.Пришлось папе готовить, и он этим увлекся, изобретал
свои блюда.Например, особые сосиски с капустой.Любил помидо-
ры, лук, чеснок.
После Кутепова папиными близкими друзьями были очень
верный первопоходник капитан Латкин; Борис Чижов, который
издавал первые брошюры папы; полковник Глотов, батюшка
Иоанн, писатель Шмелев, ну и, конечно, Колтышев.
Я неустанно задавал Марине Антоновне вопрос:"Почему же
деникинцы проиграли?"Она пыталась это объяснить и характером
ее отца:
- Папа был очень хорошим генералом, но очень плохим
дипломатом.В детстве он все время говорил мне:"Никогда не
ври!"Он был готов обещать только то, что мог сделать.А Сове-
ты обещали все, что угодно...
К этому времени у Деникина вышли новые книги: "Офицеры"
(Париж, 1928 г.), "Старая армия" (Париж, 1929.Т. I; Париж,
1931.Т. II.).Это было уже беллетристическое изображение
судеб русского офицерства.
Новый писательский дебют Деникина удался.Даже газета
Керенского "Дни", до того нападавшая на генерала, перепеча-
тала отрывок с предисловием:
"Парижское издательство "Родник" выпускает небольшую
книгу беллетристических очерков А.Деникина "Офицеры".Мы не
подвергаем эту книгу художественной оценке.Но имя автора
настолько значительно и популярно, настолько принадлежит ис-
тории, что мы хотим ознакомить читателей с этой, по-видимо-
му, случайной стороной деятельности виднейшего из участников
белого движения.Поэтому мы, с согласия издательства, печата-
ем сегодня отрывок из очерка "Враги", показавшийся нам любо-
пытным по цельности примиряющего чувства и психологической
выдержанности".
Бывший журналист, а теперь великий советский бонза
Троцкий в СССР сыронизировал, что некоторым русским генера-
лам, вроде Деникина, поневоле пришлось научиться владеть пе-
ром.Знал бы он и автор редакционной врезки "Дней", сколько
"случайно" бумаги исписал до этого Деникин, смешивший своими
фельетонами, зарисовками типа о запевшем сверчком капитане
по пол-округа в огромной империи.
Варшавская газета "За свободу", основанная Б.В.Савинко-
вым и выпускаемая Дмитрием Философовым писала:"Если будущие
историки, стратеги и политики откажут А.Деникину в признании
за ним дарований крупного военного вождя, то литературные
критики охотно примут в лоно безусловно талантливых писате-
лей".
+ + +
Париж тогда стал центром культурной жизни эмиграции,
успехи Деникина-писателя здесь широко оценили, хотя для ли-
тераторов, как и для офицеров, для всех русских парижан, ге-
нерал прежде всего оставался замечательным полководцем Белой
гвардии.
Иван Алексеевич Бунин с большой радостью встретился с
ним.Он сразу же преподнес Антону Ивановичу свою книгу "Чаша
жизни", надписав ее по титульной странице вокруг имени и за-
головка:
"Антону Ивановичу Деникину в память прекрасного дня мо-
ей жизни - 25 сентября 1919 года в Одессе, когда я не заду-
мываясь и с радостью умер бы за него!"
Имел в виду Бунин день приезда Деникина в освобожденную
его войсками от красных Одессу, когда, как и в "белом" Харь-
кове, город рукоплескал главкому.О многом они переговорили.
Необычно оживившийся Бунин рассказывал генералу о своей жиз-
ни "под красными", о бегстве из России, подробно высказывал-
ся о русском литературном мире Зарубежья.
Довольно странным был этот великолепный русский писа-
тель, что особенно проявилось в бунинской жизни во Франции,
юг которой он предпочитал.Старый архиепископ Серафим Брюс-
сельский и Западно-Европейский РПЦЗ уже в 1996 году в Лес-
нинском православном женском монастыре под Парижем в назида-
ние рассказывал:
- Нужно, однако, отметить, что страх смерти - естестве-
нен для нас.Не нужно лишь чрезмерно бояться.Вот даже наш
русский литератор Иван Бунин до исступления боялся смер-
ти.Например, он боялся близко подойти к дверям нижнего храма
в Каннах, где покоятся великие князья и княгини, где нахо-
дятся каменные надгробья.
Не укрепления ли и на этот счет искал Бунин в беседе с
бесстрашным Деникиным?..И уколол меня на кладбище Сент-Же-
невьев-дю-Буа крест на могиле Бунина: некой "мальтийской"
формы, о четырех концах - не православно восьмиконечный.Дико
он выглядел среди частоколов родных русских крестов.Был он
словно многозначительный знак.Не тому ли, что нес Бунин в
своей слишком просторной душе вместе с глодавшим его смерт-
ным страхом?
С Александром Ивановичем Куприным, какой, как и Бунин,
был почти сверстником Деникина, сложилось совсем просто, хо-
тя тот насолил всему русскому офицерству своими "Поединком",
"На переломе".Но встречался Куприн с Деникиным уж давно дру-
гим.Послужив в армии Юденича редактором белогвардейской га-
зеты, отступив с его частями на запад, он уже не принижал
офицеров.Своей простотой и искренностью Куприн подкупал Ан-
тона Ивановича, нередко заходя к Деникиным "на огонек".
Жил Куприн около Булонского леса, потому что любил вся-
кий лес и разных животных.Посетившему его здесь корреспон-
денту он, например, тогда рассказывал:
- Каков человек, таковы и принадлежащие ему животные.У
глупого человека и собака всегда глупая, а у злого -
злая...Кошка - она очень умный зверь.Всегда себе на уме.У
нее чудный слух, как у собаки обоняние.Кошка считает, что
она царица дома.Она в этом убеждена, уверена, и потому, ког-
да ее бьют, она только делает презрительную мину - вы, мол,
мои рабы.Кошка до сих пор не забыла, что в Египте ее считали
божеством...В Париже теперь мало лошадей.Плохой признак.Не-
хорошо.Цирк умирает, а почему?Потому что меньше теперь любит
человек лошадей.
Перешел Куприн и к другой любимой теме:
- Всякое вино имеет свой вкус.Поэтому всякий сорт
по-своему действует.Иное веселит, другое тоску нагоняет,
третье огорашивает, четвертое смущает.Русская водка - полы-
новка - кремнем делает человека.А греческая анисовая -дузик
- это мерзость, умаляет самодостоинство, противно ее пить...
"Лесной" Куприн всегда мечтал умереть в России, как
зверь возвращающийся для этого в свою берлогу, в укрывище,
да и его безденежье во Франции стало убийственным.В СССР ему
с женой обещали обеспеченную жизнь.О том, как Куприн туда
будет уезжать, рассказывает Д.В.Лехович:
"Поздней весной 1937 года он пришел к Деникиным.Жене
генерала хорошо запомнилось, как А.И.Куприн, ничего не гово-
ря, прошел в комнату Антона Ивановича, сел на стул возле
письменного стола, долго молча смотрел на генерала и вдруг
горько-горько расплакался, как плачут только маленькие де-
ти.Дверь в комнату закрылась, и Ксения Васильевна слышала
только голос Куприна, а потом голос мужа.Через некоторое
время Антон Иванович учтиво проводил своего посетителя до
лестницы и на изумленный вопрос жены:"В чем дело?"- коротко
ответил:"Собирается возвращаться в Россию".
В вопросах винопития Куприн был и большим практиком,
поэтому "зеркально" не любил такого же буйного во хмелю поэ-
та К.Д.Бальмонта.Когда Александр Иванович заглядывал к Дени-
киным, в прихожей тревожно спрашивал:
- Бальмонт не у вас?
Деникин, учась в петербургской академии Генштаба, вмес-
те со столичной молодежью с интересом следил за ярко вспых-
нувшей тогда звездой таланта Бальмонта.Его стихи ему не
очень нравились за поверхностность: "игру созвучий и даже
набор слов",- но бальмонтовское дарование Антон Иванович
всегда ценил.А тут эта российская знаменитость сначала сва-
лилась Деникиным на голову в деревеньке Камбретон у океана,
куда они одно время летом выезжали и где Бальмонт тогда жил
постоянно, теперь и в Париже.
Еще в Камбретоне Бальмонт ужасал маленькую Марину.Читал
он свои стихи на разные рулады голоса, то впадая в шопот, то
с громоподобными раскатами.Вот и уставился однажды остано-
вившимися глазами на девочку, дико прокричав первую строфу
стихотворения:
- "Кто сказал?Кто сказал?!"
Марина отчаянно заорала:
- Ды ты сам сказал!
После двух-трех рюмок Бальмонт вылетал из тарелки.Он
скандалил, бил посуду и зеркала в ресторанах, часто попадая
в парижскую полицию.Оттуда нередко выручала поэта Ксения Ва-
сильевна, знавшая французский язык.Эту ее "службу" Бальмонт
высоко ценил и надписал той одну из своих книг:"Чтимой и
очаровательной, очень-очень мне дорогой Ксении Васильевне
Деникиной".
Охотно посещала Деникиных и поэтесса Марина Цветае-
ва.Тогда она была под глубоким очарованием своего мужа С.
Эфрона, сражавшегося добровольцем.Его героическому облику
посвятила прекрасный цикл стихов о Белом "лебедином" стане.А
Эфрон потом завербуется в НКВД, сменивший ОГПУ, и станет его
наемником, расправляясь по Западной Европе с неугодными
красным хозяевам.
Возможно, не подозревая о новых "подвигах" мужа, Цвета-
ева отправится за ним в 1939 году в СССР вместе с дочкой.Там
Эфрона расстреляют, дочь сошлют в Сибирь, а восторженная
Цветаева повесится.Встретившись с поэтессой перед ее отъез-
дом, Деникин будет так же сокрушенно качать головой, как и
при последнем свидании с Куприным, который протянет до своей
кончины в СССР год в крайне помутненном и от жестокого скле-
роза рассудке.
Деревня Камбретон когда-то подарила Деникину и истинно-
го друга - крупного русского писателя образнейшей, самобыт-
ной манеры Ивана Сергеевича Шмелева.И отчество-то у него бы-
ло, как у Тургенева.Шмелевское дарование таково, что он в
1930-е годы выдвигался на Нобелевскую премию, которую из
эмигрантов все-таки получил Бунин.Питомец старообрядческой,
купеческой, замоскворецкой семьи Шмелев и писал в очень на-
родном, православном, благолепном ключе.
Шмелев пережил тяжелейшее потрясение, когда в 1920 го-
ду, большевики, заняв Крым, расстреляли не ушедшего с Вран-
гелем его сына-белогвардейца.А сам Шмелев, прежде чем выр-
ваться в эмиграцию, пробыл в Алуште, в красном аду крымского
террора еще два года, с трудом ускользая от чекистских об-
лав.За границей в 1923 году он написал европейский бестсел-
лер книгу "Солнце мертвых", которая привела в трепет и таких
закаленных, как Р.Роллан, Р.Киплинг, Т.Манн, Г.Гауптман.Она
выдохнулась из-под необычайно заострившегося пера очевидца о
"мертвой" большевистской России, "апокалипсисе наших дней",
красном убийстве людей, от каких обреченно "пахнет тленьем".
Пережив эти ужасы, Шмелев отшатнулся от лагеря либера-
лов, он религиозно углубился.Все это и связало его в Камбре-
тоне со старевшим, а значит и "правевшим" истово православ-
ным Деникиным, который был старше Шмелева всего на год.Прав-
да, была и другая причина, о которой рассказала мне М.А.Де-
никина.
"Расследовала" это Марина Антоновна гораздо позже.Шме-
лев, скончавшись в 1950 году, оставил душеприказчицей свою
племянницу Ю.А.Кутырину, у которой был сын Юрий - ровесник
Марины Деникиной.Шмелев воспитывал его и называл своим пре-
емником.Когда обладательница шмелевских архивов Кутырина
умерла, все бумаги перешли к Юрию Кутырину, который стал
профессором."Преемства" Шмелева он не оправдал, женился на
итальянке, а архив знаменитого родственника забросил.Часть
его оказалась у Деникиной-младшей.
Марина Деникина знала Юрия Кутырина с малых лет, потому
что Деникины с И.С.Шмелевым, Юрой постоянно ездили вместе
отдыхать на юг, вплоть до войны.Она и поныне с профессо-
ром-пенсионером Кутыриным переписывается.Марина Антоновна
как историк была более внимательна к шмелевскому архиву и
однажды разыскала в его бумагах рукопись Ивана Сергеевича, в
которой вдруг обнаружила, как она выразилась:
- Стихи для мамы, довольно страстные...
Смутило это Марину Антоновну и потому что писавший их в
1926 году ее 35-летней маме Шмелев тогда был женат на очаро-
вательной русской простонародной женщине:"Русская баба, при-
чесывалась вниз, в платочке ходила, чудесная была",- как хо-
рошо запомнила ту М.А.Деникина.Она сделала фотокопию с этих
стихов и послала ее Кутырину.Тот ответил:
«Дядя Ваня был религиозный...Но я вспомнил, как были Ан-
тон Иванович, его жена и дядя Ваня на юге, и вдруг твой папа
разозлился на твою маму.Вероятно, она кокетничала с дядей
Ваней».
Сама Деникина о "дяде Ване" говорит:
- Я обожала его!
Своей выстраданной глубиной Шмелев, видимо, притягивал
женские души.Именно к нему обратились в 1928 году с просьбой
о напутствии выпускницы Мариинского донского женского инсти-
тута, эвакуированного на сербскую землю.Иван Сергеевич им
отвечал:
"Славные русские девушки!..Великое выпадает на долю
вам, Россия осквернена до сердца...От вас, чистых, охранен-
ных от скверны, чем там заражены миллионы подобных вам русс-
ких девушек, плененных, духовно ослепленных, от вас зависит
величайшее дело духовного возрождения нового поколения Рос-
сии.С Богом в душе, с Церковью, с верой, с памятью о загуб-
ленном чудесном, чистом...Думайте о России, знайте о
ней.Познавайте ее, бывшую, незапятнанную.Познавайте смрад-
ную: на гноище ее...Вашему поколению выпадает великая работа
- освящать, очищать Россию.Мужчине - строить, вам - освя-
щать..."
Как и многие "незапятнанные", Шмелев верил, что эти де-
вушки понадобятся России.А снова потребовались в ближайшие
30-е годы совсем другие: убивающие таганрогские "сестры ми-
лосердия", такие, как чекистские "молоденькая девушка" одес-
ситка "Дора", бакинская "товарищ Люба", рыбинская "Зина",
пензенская "Бош".
(Окончание 9-й части следует ЗДЕСЬ [3])
|