ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Окончание книги и части Десятой: Травля в США. – Жертвы Ялты. – М.А.Деникина и П.В.Колтышев. – Последние рукописи.
Начало: Часть 10-я, глава 1-я [2] Продолжение: Часть 10-я, глава 2-я [3]
В начале декабря 1945 года А.И. и К.В. Деникины
прибыли в Нью-Йорк, под которым остановились у офицера
из бывших добровольцев.
Газета "Новое русское слово" писала:
"Антон Иванович Деникин почти не изменился за последние
пять лет, тот же твердый, стальной взгляд, все та же осто-
рожная точность выражений.И политически его взгляды за эти
годы не изменились: бывший Главнокомандующий Вооруженными
Силами Юга России остался патриотом и антибольшевиком.Он
по-прежнему с русским народом, но не с советской властью".
Сразу взялись за Деникина коммунисты.Пробольшевистская
печать обвиняла генерала в стремлении организовать новый
крестовый поход против СССР, клеймила черносотенцем, попус-
тительствовавшим еврейским погромам на юге России.К ним при-
соединились еврейские "Морген журнал" и "Форвертс".Начались
"массовые митинги" с требованием немедленно выслать Деникина
из США.
Газета "Морген журнал" сравнивала генерала с Петлюрой и
Махно, возмущенно указывая:
"В город самых бойких репортеров, в мировой центр ев-
рейской печати, в страну, где находится, возможно, самое
большое число евреев, помнящих еще украинские погромы, при-
был незаметно самый отъявленный из всех оставшихся в живых
русских черносотенцев".
За благожелательность тона "Нового русского слова",
первым подробно оповестившим о приезде Деникина, "Морген
журнал" выводил эту газету и автора интервью с генералом на
чистую воду:
"Этот журналист, перед которым генерал Деникин излил
свою душу... был представителем русской газеты "Новое русс-
кое слово", чей издатель - еврей В.И.Шимкин, главный редак-
тор - еврей М.Е.Вейнбаум, а сотрудники тоже в большинстве
евреи, включая нескольких известных русских евреев-социалис-
тов и русско-еврейских писателей...Возможно ли, что евреи
издатели и члены редакции "Нового русского слова" забыли все
это и устроили дружеский прием генералу Деникину только по-
тому, что он делит их вражду к Советской России?"
А.И.Деникин ответил "Морген журналу":
"Я узнал, что в вашей газете помещена статья, воздвига-
ющая на меня необоснованные и оскорбительные обвинения.Сооб-
щаю вам:
1)Никаких "тайных" задач у меня не было и нет.Всю жизнь
я работал и работаю на пользу русского дела - когда-то ору-
жием, ныне словом и пером - совершенно открыто.
2)В течение последних 25 лет я выступал против пангер-
манизма, потом против гитлеризма в целом ряде моих книг и
брошюр, на публичных собраниях в разных странах, в пяти ев-
ропейских столицах.Книги мои попали в число запрещенных и
были изъяты гестапо из магазинов и библиотек.Пять лет немец-
кой оккупации я прожил в глухой французской деревне под над-
зором немецкой комендатуры, не переставая все же распостра-
нять противонемецкие воззвания среди соотечественников.
Эта моя позиция, равно как и несправедливость обвинения
меня газетой в "черносотенстве", известна всей русской эмиг-
рации.К сожалению, неизвестна редакции вашей газеты".
Насчет погромов Антон Иванович отметил, что "волна ан-
тисемитских настроений пронеслась по югу России задолго до
вступления белых армий в "черту еврейской оседлости", что
"командование принимало меры против еврейских погромов" и
что "если бы этого не было, то судьба еврейства южной России
была бы несравненно трагичнее".
Деникин не привык оправдываться, и, этим отдав дань,
чтобы не упрекали в неучтивости к "мировому центру еврейской
печати", взялся за то, что главным томило его душу.Он должен
был приложить все усилия, чтобы повлиять на англо-американс-
кое решение выдать Сталину солдат РОД.31 января 1946 года
русский генерал написал командующему оккупационными силами
США в Германии генералу Д.Эйзенхауэру:
«Ваше Превосходительство,
В газете "Таймс" я прочел описание тех ужасов, которые
творятся в лагере Дахау, находящемся под американским управ-
лением, над несчастными русскими людьми, которых называют то
"власовцами", то "дезертирами и ренегатами" и которые пред-
почитают смерть выдаче их советской власти...»
Деникин изложил "подлинную историю этих людей" из свое-
го опыта общения с ними в Мимизане, заключив:
«Так что эти несчастные люди отлично знают, что ждет их
в "советском раю", и неудивительно поэтому, что собираемые в
Дахау военнопленные предпочитают искать смерти на месте, и
какой смерти!..Перерезывают себе горло маленькими бритвенны-
ми лезвиями, испытывая невероятные предсмертные муки; поджи-
гают свои бараки и, чтобы скорее сгореть живьем, сбрасывают
с себя одежду; подставляют свои груди под американские шты-
ки, и головы под их палки - только бы не попасть в больше-
вистский застенок...
Ваше Превосходительство, я знаю, что имеются "Ялтинские
параграфы", но ведь существует еще, хотя и попираемые ныне,
традиции свободных демократических народов - право убежища.
Существует еще и воинская этика, не допускающая насилий
даже над побежденным врагом.Существует, наконец, христианс-
кая мораль, обязывающая к справедливости и милосердию.
Я обращаюсь к Вам, Ваше Превосходительство, как солдат
к солдату и надеюсь, что голос мой будет услышан.
Генерал А.Деникин".
Ответ ему пришел за подписью генерала Т.Ханди, испол-
нявшего обязанности начштаба, где были лишь многозначительно
перечислены те самые параграфы Ялты, требующие "насильствен-
ной репатриации" в СССР лиц, принадлежавших к следующим ка-
тегориям:
1) Был захвачен в плен в германской военной форме;
2) состоял 22 июня 1941 года (или позже) в вооруженных силах
Советского Союза и не был уволен;
3) сотрудничал с неприятелем и добровольно оказывал
ему помощь и содействие.
Антон Иванович хорошо узнавал стиль своих былых союз-
ничков по югу России.
В начале 1946 года Деникину удалось сделать в Нью-Йорке
два доклада.Первый назывался "Мировая война и русская воен-
ная эмиграция".По особому списку Антон Иванович разослал би-
леты русским американцам - бывшим офицерам и белым участни-
кам Гражданской войны.И на этой земле генералу хотелось, как
он выразился, "войти в личное общение с уцелевшими от жиз-
ненных бурь соратниками по старой армии".Пришло много наро-
да.Все средства от выступления бедствующий Деникин передал
Союзу русских военных инвалидов во Франции.
Другое деникинское выступление было для широкой публи-
ки.Доклад назывался "Пути русской эмиграции".Генерал говорил
два часа, закончил призывом к русским эмигрантам стоять на
страже национальных интересов России и, конечно, "будить ми-
ровую совесть".
"Лидер погромщиков" Деникин разбудил в очередной раз
своих и так не дремлющих врагов.Коммунисты призвали всех
явиться на демонстрацию против докладчика, пытающегося "мо-
билизовать силы реакции и поджечь третью мировую вой-
ну".Обеспокоенная Ксения Васильевна облегченно вздохнула,
увидев, что набравшиеся десятка три пикетчиков с убийствен-
ными транспарантами против ее мужа, после окончания доклада
спокойно их свернули и мирно разошлись.
* * *
Нью-Йоркская жизнь и деятельность Деникина отмечена
знаменательным фактом в "колтышевской истории".Как сообщает
зарубежный эмигрантский исследователь Н.Н.Рутыч в своем "Би-
ографическом справочнике высших чинов Добровольческой армии
и Вооруженных Сил Юга России", в мае 1946 года Антон Ивано-
вич отправил письмо полковнику Колтышеву, где писал:
«После блестящих побед Красной армии у многих людей поя-
вилась аберрация... как-то поблекла, отошла на задний план
та сторона большевицкого нашествия и оккупации соседних госу-
дарств, которая принесла им разорение, террор, большевизацию
и порабощение...
Вы знаете мою точку зрения.Советы несут страшное бедс-
твие народам, стремясь к мировому господству.Наглая, прово-
кационная, угрожающая бывшим союзникам, поднимающая волну
ненависти политика их грозит обратить в прах все, что дос-
тигнуто патриотическим подъемом и кровью русского народа...
и поэтому, верные нашему лозунгу - "Защита России", отстаи-
вая неприкосновенность российской территории и жизненные ин-
тересы страны, мы не смеем в какой бы то ни было форме соли-
даризироваться с советской политикой - политикой коммунисти-
ческого империализма».
Содержание письма совершенно в русле тогдашних идей ге-
нерала, но как же быть с заявлением Марины Антоновны мне в
Версале, что Деникин перед отъездом в США предостерег от
Колтышева, потом настаивал об этом ей и в письме?А сам писал
тому спустя год, как видим, по-прежнему словно лучшему еди-
номышленнику?Похоже, верный Колтышев в "антиденикинском" Па-
риже одним из многих таким Антону Ивановичу и оставался.Так
что же напутала дочь в заявлениях отца по этому поводу?
За то, что Колтышев был честный человек, указывает так-
же отсутствие о нем всякой информации из подворотни совре-
менных российских спецслужб.Думаю, вряд ли имеет им смысл
дальше конспирировать деятельность такого выдающегося "кро-
та", если полковник им был.В потоке книг, вплоть до воспоми-
наний "самого секретного" лубянского убийцы Судоплатова, уж
не утерпел бы кто-нибудь похвастаться внедрением подобного
суперагента к самому Деникину "на всю жизнь".
После отъезда в Америку Деникина Колтышев по-прежнему
работал в Париже таксистом, а умер он в 1988 году разбитым
94-летним приживалом в старческом доме на русском кладбище
Сент-Женевьев-дю-Буа, открытым здесь в старом особняке анг-
личанкой Дороти Педжет по инициативе княгини В.К.Мещерс-
кой.Доживал тут одинокий полковник П.В.Колтышев в крайней
нищете.И я поинтересовался у Марины Антоновны на ее утверж-
дение об этом "советском агенте", как же его "хозяева" в та-
кой нужде бросили?Она ответила коротко:
- Не нужен стал.
Окончательно здесь, безусловно, ответит время, а я как
мог расставил "за" и "против"...
Марина Антоновна своей "железностью" отцу не уступа-
ет.Однажды ее большой приятель, едва ли не основатель фран-
цузской компартии "русско-французский" Борис Суварин, рабо-
тавший в молодости вместе с Лениным, Троцким, сообщил, что
приготовил ей "сюрприз".И чтобы она увидела это, просил
придти в определенное место.Но Деникина уже знала, что в Па-
риж приехал Керенский, и сказала:
- Если этот сюрприз - Керенский, я не приду, потому что
не пожму ему руку.
Впрочем, Керенского и так в эмиграции называли "лицо,
получающее пощечины"...Не любит Марина Антоновна и Америки,
где обретался тот же Керенский.
- Ненавижу Нью-Йорк!- фыркает она.
Возможно, это потому что спустя долгое время после
смерти отца Марина приезжала туда, чтобы с мытарствами заб-
рать к себе во Францию ее маму.А Ксения Васильевна, тогда
уже семидесяти семи лет, была немощна и потеряла все свои
документы.Марине пришлось их скрупулезно восстанавливать,
натерпелась от американских бюрократов и нью-йоркской суе-
ты.Ксения Васильевна Деникина скончалась во Франции в 80
лет.
- Вы парижанка?- спросил я Марину Антоновну.
- Нет!- и на это со своей восхитительной неуклонностью
ответила она.- Я - из Версаля.
У неувядаемой дочери генерала Деникина две внучки, при-
чем старшая, 24-хлетняя красавица, все еще не желает выхо-
дить замуж.Но еще дольше внучкиного возраста, уже 33 года
живет Марина Антоновна в версальском городке-дворце.Она пат-
риотична в любом "измерении", как все Деникины.
(Окончание на следующей странице 2)
* * *
Антон Иванович в Нью-Йорке, несмотря на здешних оголте-
лых противников, руки не торопился сложить.14 июня 1946 года
генерал взял да написал "записку-меморандум" под заголовком
"Русский вопрос" прямо в адрес правительств Англии и США.В
ней он отмечал:
"Если западные демократии, спровоцированные большевиз-
мом, вынуждены были бы дать ему отпор, недопустимо, чтобы
противобольшевистская коалиция повторила капитальнейшую
ошибку Гитлера, повлекшую разгром Германии.Война должна вес-
тись не против России, а исключительно для свержения больше-
визма.Нельзя смешивать СССР с Россией, советскую власть с
русским народом, палача с жертвой.Если война начнется против
России для ее раздела и балканизации (Украина, Кавказ) или
для отторжения русских земель, то русский народ воспримет
такую войну опять как войну Отечественную.
Если война будет вестись не против России и ее суверен-
ности, если будет признана неприкосновенность исторических
рубежей России и прав ее, обеспечивающих жизненные интересы
империи, то вполне возможно падение большевизма при помощи
народного восстания или внутреннего переворота".
Нет, не хотел верить Антон Иванович, что русские, поте-
рявшие от ленинско-сталинских репрессий десятки миллионов
человек, живущие на архипелаге ГУЛАГе, не поднимут головы...
Нью-Йоркский кружок Деникиных составлял пять-шесть че-
ловек, самой близкой в нем была графиня Софья Владимировна
Панина, прославившаяся в России своей культурно-общественной
деятельностью и созданием в Петербурге Народного дома.Встре-
чался Антон Иванович и с американцами, которые интересова-
лись "бизнесом" генерала.На эту тему он величественно отве-
чал:
- У меня нет здесь экономической базы.
Обозначала фраза, что нету у Деникина за душой ни ко-
пейки.Ему взялся помогать бывший белогвардеец, один из бос-
сов крупного издательства Н.Р.Верден.Оно заинтересовалось
автобиографической книгой "Моя жизнь", над которой трудился
Деникин.Обо всем этом Антон Иванович в одном из своих писем
в августе 1946 года писал:
«Понемногу начинаем приспособляться к американской жиз-
ни.Обзавелись добрыми знакомыми, среди них много сохранивших
традиции добровольцев, несколько первопоходников."Бойцы
вспоминают минувшие дни"...Сейчас мы в деревне, на даче, но
к сентябрю, невзирая на сильнейший квартирный кризис, нам
удалось найти маленькую квартирку в окрестностях Нью-Йор-
ка.Таким образом, приобрели некоторую оседлость.
По предложению солидного издательства пишу книгу.Вер-
нее, работаю одновременно над двумя книгами - о прошлом и
настоящем.
И я и жена прихварываем.У меня - расширение аорты, на-
чавшееся в приснопамятные парижские дни - огорчений и разо-
чарований».
"Книгу о настоящем" Деникин назвал "Вторая мировая вой-
на, Россия и зарубежье", но больше успел собрать для нее
лишь исходный материал, рукопись этого труда хранится в
Русском архиве Колумбийского университета.А "книгу о прош-
лом" "Моя жизнь" под названием "Путь русского офицера" в
1953 году опубликует по-русски издательство имени А.П.Чехова
в Нью-Йорке.В ней Антон Иванович успел описать свою жизнь,
начиная с детства - до военного 1916 года.
Вернувшись из-за города, генерал, как и весной, работал
дни напролет в нью-йоркской публичной библиотеке на 42-й
улице.Сидел за одним из больших столов в Славянском отделе
на втором этаже, в кармане пиджака лежал его обед - тощень-
кий сэндвич, приготовленный дома Ксенией Васильевной.
Удалось Деникину написать и обстоятельный ответ на труд
генерала Н.Н.Головина с двусмысленным названием "Российская
контрреволюция", где тот критиковал его главкомство на юге
России.Озаглавил свою отповедь Антон Иванович конкретно и
звучно:"Навет на белое движение".
Боевой генерал Деникин и перед атаками жизни привычно
не сдавался, хотя в его 74 года все чаще били боли в сердце.
* * *
Следующий, 1947 год, был в жизни главкома последним.В
его начале сердце Антона Ивановича так прижало, что, кроме
знакомого русского врача, Деникин по настоянию жены показал-
ся и доктору "из немцев".
Летом деникинское сердце уже постоянно болело.Но он все
равно отправился с Ксенией Васильевной в гости к одному дру-
гу на ферму в Мичиган.
Антон Иванович умрет, не дожив до своего декабрьского
75-летия.После отпевания в Успенской церкви Дейтрота генера-
ла похоронят с воинскими почестями американской армии на та-
мошнем кладбище.Посмертный салют Деникину дадут как бывшему
Главнокомандующему одной из союзных армий Первой мировой
войны.Потом деникинское тело перевезут на русское кладбище
Святого Владимира в местечке Джексон штата Нью-Джерси.А пе-
ред смертью Антон Иванович будет просить, чтобы гроб с его
останками, когда Россия будет свободной от власти
коммунистов, перезахоронили бы в Отечестве...
В конце июля 1947 года на ферме у друга ударил генерала
сильнейший сердечный приступ.Его быстро повезли в ближайший
городок Анарбор, положили в больницу при Мичиганском универ-
ситете.
Через несколько дней Антон Иванович оправился и потре-
бовал от жены принести ему рукопись "Моей жизни", надо же
было работать.Начал писать, а для отдыха к пасьянсу наладил
еще составлять и крестословицы.Как было потом, Марина Анто-
новна Деникина рассказала мне подробно.
Кризис у Антона Ивановича в общем-то миновал и можно
было выписываться.Да ускорил свою смерть генерал привычкой к
сугубой аккуратности и во внешнем виде.Когда узнал, что на
следующий день его забирает отсюда домой жена, решил привес-
ти себя в полный порядок.Взялся он освежить, обрить себе го-
лову, как регулярно привык с Румынского фронта.
Деникин начал бойко водить бритвой по голове - и уже
смертно пробил сердечный приступ!
Генерал снова недвижно лежал и понимал, что умирает.Де-
никин был готов к этому всю жизнь, выучившись предсмертному
православному спокойствию у своего отца Ивана Ефимовича.Бе-
логвардейский главком уходил, выполнив и отцов завет о чести
и честности.Ему б сюда русского батюшку для соборования...Но
было другое, совершенно символическое.
У постели сына Елизаветы Францисковны Вржесинской вдруг
оказался местный врач-поляк, "случайно" заменивший в этот
день американского коллегу, наблюдающего Деникина.Давненько
не слышал Антон Иванович польской речи, какой не изменяла
его мать.А врач знал и по-русски.И сладостно было слушать
Деникину, умирающему в стерильно-непроницаемых американских
стенах эти два языка.
Он собрал силы, чтобы Ксения Васильевна хорошо услышала
и точно б передала дочке Марине-Маше и внуку его слова:
- Скажи Маше и Мише, что я умираю спокойно.Оставляю им
ничем не запятнанное имя.
Генерал помолчал и почти крикнул громким шопотом:
- Вот не увижу, как Россия спасется!
Его фельдфебельский батя вот так же грустил, что не
дождался у сына офицерских погон.А сын-главком горевал о го-
раздо большем, совсем необъятном...
Антон Иванович замолчал перед долгой дорогой.Генерал
последним патроном из той - первопоходной горсти командиров
впереди офицерской колонны - уходил в свой последний Ледяной
поход.Не было уже на плацдарме Земли ни Корнилова, ни Алек-
сеева, ни Маркова, ни Кутепова.Поход главкому Деникину
предстоял такой же бело-белогвардейский от холодов, мороза,
снега.
Генерал Антон Иванович Деникин ушел брать небесные ста-
ницы 7 августа 1947 года.
Как это у поэта «парижской ноты» Георгия Адамовича?
Когда мы в Россию вернемся... о, Гамлет восточный, когда?
Пешком, по размытым дорогам, в стоградусные холода,
Без всяких коней и триумфов, без всяких там кликов, пешком,
Но только наверное знать бы, что вовремя мы добредем...
Больница.Когда мы в Россию... колышется счастье в бреду,
Как будто "Коль славен" играют в каком-то приморском саду,
Как будто сквозь белые стены, в морозной предутренней мгле
Колышутся тонкие свечи в морозном и спящем Кремле.
Когда мы... довольно, довольно.Он болен, измучен и наг.
Над нами трехцветным позором полощется нищенский флаг,
И слишком здесь пахнет эфиром, и душно, и слишком тепло.
Когда мы в Россию вернемся... но снегом ее замело.
Пора собираться.Светает.Пора бы и двигаться в путь.
Две медных монеты на веки.Скрещенные руки на грудь.
КОНЕЦ КНИГИ
|