МЕЧ и ТРОСТЬ

Иерей РПЦЗ(В) Андрей Рыбин «Как я ушел из "лицедействующих святых отцов"»

Статьи / РПЦЗ(В)
Послано Admin 11 Янв, 2006 г. - 20:02

ОТ РЕДАКЦИИ МИТ: Публикуем статью священника нового прихода РПЦЗ(В) в честь Иверской Монреальской Мироточивой иконы Божией Матери у подмосковной станции Щербинка вблизи бывшего НКВДешного расстрельного «Бутовского полигона», рассказывающую о духовном пути отца Андрея, приведшем его из МП в Русскую Православную Церковь Заграницей.

См. ФОТОГРАФИЮ внутреннего убранства нового храма в честь Иверской Монреальской Мироточивой иконы Божией Матери у станции Щербинка ЗДЕСЬ [1] в Журнале от 2006-01-11.


+ + +
Мой сознательный, осмысленный путь в Церковь начался в середине 1970-х, когда очень многие чувствовали, вначале интуитивно, затем уже сознательно, что все наше общество, со всеми его повседневностями, не только бездуховно и недееспособно, но насквозь пропитано ложью и лицемерием, или, попросту говоря церковным языком, одержимо бесовщиной.

Уверовав во Христа, прилепившись к Богу, человек делает для себя выбор – с кем быть, кому поклоняться, кому служить? Став Божиим, человек отрекается от сатаны и от всех дел его, от всей неправды его. Так и я, осознав себя Христовым еще в отроческом возрасте, мечтал посвятить всю жизнь распространению благой вести Христа в нашей исковерканной ложью стране.

Готовил себя к этому, учась в школе, затем в московском Институте иностранных языков – вузе, предполагавшем идеологическую и мировоззренческую стойкость. И первое серьезное испытание, выпавшее в моей жизни, как мне кажется, выдержал – отказался сдавать на третьем курсе так называемый "научный атеизм", открыто признавшись преподавателю в своих убеждениях. К моему счастью, преподаватель был человеком глубоко порядочным и смог найти выход из создавшегося положения, который предотвратил мое отчисление.

После института – работа преподавателя, а затем переводчика. Женитьба, рождение первого ребенка. Твердая почва под ногами, неспешная, но реальная карьера. И – ни одного дня без помыслов о служении на церковном поприще.

Существенную роль в принятии мною окончательного решения сыграл мой духовник и близкий друг иеромонах Дионисий (Лобастов), увы, рано ушедший из жизни.

Это был человек кристально чистой души, по-детски наивный и непосредственный, но в то же время бескомпромиссный в решении нравственных вопросов, и посему так и помытарившийся всю свою жизнь, отовсюду изгоняемый и много претерпевший от "АБВГД", как он в шутку называл органы госбезопасности. Блестяще окончив Московскую духовную академию и защитив кандидатскую диссертацию, он был изгнан даже с "края света" – маленького сельского прихода, затерявшегося во владимирской глуши, и таким образом лишен средств к существованию, имея на иждивении больную мать-старушку. Господь призвал его к Се6е, в Вечные обители, в 46 лет. Нам, его духовным чадам, друзьям и близким, хорошо известно, что причиной его тяжкой болезни, повлекшей за собой раннюю кончину, была серия избиений, зверских и загадочных, так и оставшихся нераскрытыми.

Так вот, отец Дионисий, приблизительно за год до своей кончины, убедил меня в необходимости пойти по пути церковного служения – и это несмотря на то, что ему самому пришлось испытать на этом пути. Буквально за руку отец Дионисий привел меня к митрополиту Минскому и Белорусскому Филарету, тогдашнему Председателю Отдела внешних церковных сношений Московского патриархата.

Владыка Филарет, человек исключительной и широкой образованности, меломан, ценитель живописи и литературы (к примеру, отпевавший талантливого поэта Арсения Тарковского, отца знаменитого кинорежиссера Андрея Тарковского), был единственный, кто сумел хоть как-то защитить отца Дионисия, взяв его под свою опеку. И отец Дионисий относился к владыке Филарету с большим почтением. С благословения митрополита Филарета я поступил в Московскую духовную семинарию, а затем перешел на работу во вверенное ему ведомство.

И буквально с первого дня начались мои искушения! Чего удалось избежать мне в жизни гражданской, не миновало меня в жизни церковной. Поступив в семинарию, я прямиком угодил в сети КГБ. Через их "рентгеновский аппарат" проходил практически весь контингент духовных школ. Гэбэшное управление располагалось в двух шагах от Троице-Сергиевой Лавры, и бравые "шурики-комитетчики" шныряли целыми днями по "объекту", выходя на связь со своими подопечными, при этом особо не утруждая себя конспирацией. Мало находилось среди студентов таких, кто смел бросить Системе вызов. Как правило, это кончалось для них отчислением из состава учащихся.

Так я сам, по своей воле пришел к тому, от чего Бог меня в гражданской жизни миловал. Тут бы мне самое время кинуться к моему другу и наставнику, излить ему душу на исповеди, покаяться в малодушии и попросить его молитв! Но всего этого я не сделал.

Прости мне, честный отче!..

Глупо теперь бить себя в грудь, сетовать и причитать, оправдывая свою ложь. Но все же хочется признаться: единственное, что мною тогда двигало при даче так называемой "подписки о сотрудничестве", – это страх. Не за себя лично. За житейское благополучие семьи, детей. Ведь открытая конфронтация с "шуриками" грозила не только отчислением из семинарии, но повлекла бы за собой увольнение из ОВЦС, лишала бы меня работы. Испугал меня "волчий билет"! Чтобы хоть как-то заглушить в себе голос совести, я искал аргументы в полезности и необходимости своей работы для блага Церкви: я православный, я русский, следовательно, я патриот! Но весьма скоро мне пришлось убедиться в обратном.

Церкви ни моя работа, ни мои знания были не нужны. Они были нужны нашей "родной коммунистической" партии, использовавшей меня и подобных мне в своих целях и интересах. На страже этих богоборческих интересов стояли "шурики" (по иронии судьбы я прошел через руки трех спецов-оперативников на церковной контрразведывательной ниве, и каждый из них назывался этим, ставшим уже анекдотичным, именем-кличкой). Но это все были мелкие сошки. Маститые агенты из числа церковного руководства, такие, как "Адамант", "Потемкин", "Кузнецов" и ряд других, о которых так щедро говорит теперь пресса, выходили на связь с шефами-кураторами, соответствующими их высокому церковному рангу. Полковники КГБ Милованов и Тимошевский хорошо известны в церковных кругах. Первый был ни мало – ни много заместителем председателя Совета по делам религий при бывшем Совмине СССР, второй же – начальником 4-го (церковного) отдела 5-го управления КГБ.

Эти «славные» контрразведчики были озабочены не только выработкой направлений внешней деятельности Русской Православной Церкви, получением информации, касающейся международных религиозных организаций, их лидеров и официальных представителей. Не гнушались они сбором компромата по интересующему их "объекту", поощряя самое обыкновенное мерзкое стукачество одного "агента" на другого. Некоторые мои бывшие коллеги изрядно поднаторели в таком роде деятельности, и с большим успехом для своей карьеры. Помню, как и на меня наседали, чтобы получить "чернуху" на митрополита Филарета и людей из его ближайшего окружения. Цели подобной "контрразведывательной" операции позже стали ясны. Владыка в конце 1980-х стал предпринимать попытки хоть как-то ослабить опеку спецслужб над внешней деятельностью Церкви, что никак не входило в планы церковных контрразведчиков. Готовилось его снятие, и на смену ему уже был подобран кандидат.

Владыка Кирилл (Гундяев) стал епископом Русской Православной Церкви в 30 лет: случай весьма редкий, можно сказать, крайне нетипичный для православной традиции.

В те самые ранние годы его епископства в Ленинградской епархии о нем говорили, как замечали корреспонденты газет, "много хорошего", и православные верующие Ленинграда с досадой восприняли весть о его переводе на Смоленскую епархию в середине 1980-х. Но даже несмотря на все возникающие в жизни каждого архиерея перипетии (к коим относятся частые перемещения), карьера владыки Кирилла продолжалась с успехом. Начав в 1970 году личным секретарем митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, он был затем представителем РПЦ при Всемирном совете церквей в Женеве (свидетельство – тем более в годы "застоя" – особого к нему благоволения и доверия Системы) и – в течение десятилетия – ректором Ленинградской духовной академии (не менее важный пост и доверие безграничное – отбор и подготовка необходимых Системе церковных кадров!). И так далее, по восходящей вплоть до нынешней должности.

Залогом этой успешной во всех отношениях карьеры были, если так можно выразиться, "стартовые возможности", о которых владыка митрополит довольно недвусмысленно упоминает в одном из своих интервью, и на которых хотелось бы остановиться несколько подробнее.

Владыка совершенно искренне признается, что "очень большую роль в его формировании сыграл митрополит Никодим (Ротов)", выше уже упоминавшийся. "Если бы не встреча с ним, – признается Владыка Кирилл, – то я был бы одним из классических диссидентов". Диссидентом Владыка не стал – зато стал классическим представителем церковной номенклатуры, точнее – особо колоритной "никодимовской" ее плеяды.

Митрополит Никодим, ныне покойный, был заметной личностью в церковном мире, и не только у нас в стране. Молва утверждала, что он был генерал-майор КГБ. Я, конечно, далек от мысли, что владыка Никодим прошел спецаттестацию на генеральское звание и носил в одном кармане партбилет, а в другом – пистолет Макарова. Уверен, что это было излишне, да и Система в таких изощрениях и не нуждалась. Задача была куда серьезнее, чтобы хоть как-то оправдать существование Церкви в безбожном обществе; РПЦ, а точнее, ее руководству, предстояло выработать доктрину, укореняющуюся в идеях раннехристианских общин и христианского социализма, и приспособить ее к реалиям "развитого социализма". Митрополит Никодим со свойственной ему энергией включился в реализацию этой концепции – этого более чем своеобразного союза, вне всякого сомнения, слишком далекого от византийской идеи симфонии Церкви и государства, но очень соблазнительного.

(Окончание на следующей стр. 2)


В то время, когда религия была в загоне, а верующие люди – бесправными, церковная элита пользовалась всевозможными благами, которые им щедро предоставлялись Системой: постоянные вояжи за рубеж, почетное возглавление всяческих фондов и общественных организаций, восседание в президиумах, вращение в высших государственных сферах, отнюдь не монашеские виллы, квартиры в нескольких городах сразу, шикарные черные лимузины, метко прозванные в народе "членовозами". Но все эти внешние атрибуты высокого положения и власти сами по себе еще не являются пороком. Достойным осуждения было то, что эти блага и привилегии, дарованные Системой номенклатуре, не являлись безобидным, по слову апостола Павла, “добрым свидетельством от внешних” а служили своеобразной платой "своим" и, увы, никак не облегчили положение религии и Церкви в коммунистическом тоталитарном государстве.

Последнего, надеюсь, не сможет опровергнуть наперсник митрополита Никодима, его ученик и преемник – митрополит Кирилл.

Это был не поиск компромисса с Властью, а деятельный и напряженный труд по выработке главенствующей "церковной идеи", максимально приближенной к идее коммунистической.

Цель оправдывала средства! А целью было не спасение души, но безопасность государства. Продавая душу за сомнительные ценности, сводящиеся к заклинаниям в верности социалистическому отечеству, внешнецерковные работники покупали твердый шанс на карьеру "красного попа" на одной из многочисленных "зарубежных точек". Пробыв там 10-15 лет, "счастливчик" возвращался домой и оседал на каком-нибудь из процветающих московских или питерских приходов, часто совмещая с этим работу церковного аппаратчика. Механизм был прекрасно отлажен.

Вот и меня ждала подобная схема, и я мог стать таким "счастливчиком".

До августа 1989 года я ходил в благонадежных, и "контора" всерьез и надолго решила сделать на меня ставку. Началось оформление в длительную загранкомандировку в Швейцарию, где я должен был занять место в аппарате Всемирного совета церквей, сменив там коллегу по Отделу, который при весьма загадочных и до конца не проясненных обстоятельствах был досрочно отозван (кстати, в мае 1991 года он вместе с семьей "ушел" на Запад).

Нужно сказать, что кооптирование "своего человека" в аппарат ВСЦ было большой удачей для КГБ. Подобные операции считались "высшим пилотажем", так как западная сторона с большим пристрастием отбирала кандидатуры. Я к тому времени был членом двух молодежных международных экуменических организаций, и выбор пал на меня не случайно.

Когда церковное руководство поставило меня в известность о предполагаемом назначении, у меня возникло двоякое чувство. С одной стороны, не скрою, предложение казалось мне заманчивым, да и работа обещала быть масштабной и интересной (комиссия по связям с исламом), но, с другой стороны, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что основную часть работы родина предпишет выполнить мне в иной плоскости: смею утверждать, что все без исключения так называемые "представители РПЦ" за рубежом тесно сотрудничали с КГБ и, кто знает, быть может, продолжают сотрудничать с его преемницей. Более того, смею предположить, что некоторые загранучреждения РПЦ; в частности, в Дамаске (Сирия), в бывшем Восточном Берлине и в Нью-Йорке (США), использовались в качестве "крыши" сотрудниками вовсе не церковного звания, правда, являвшимися штатными сотрудниками ОВЦС. В силу сказанного предполагаю, что самые серьезные разоблачения иерархии РПЦ еще только предстоят – и связаны они будут не с архивами "идеологического" управления КГБ, а с материалами по внешней разведке.

Неизбежно для моей совести образовался нравственный выбор: быть со Христом – или предать Истину Христову?

Все решилось само собой. В июле 1989 года, во время проведения в Москве заседания ЦК ВСЦ, к владыке Кириллу обратились молодые люди из более чем 100 стран, участники специальной молодежной программы, с просьбой поддержать их инициативу и выразить обеспокоенность несоблюдением основных прав человека в некоторых странах Восточной Европы, Советском Союзе и Китае. Эта проблема, как тогда и следовало ожидать, осталась вне рамок экуменического действа, проходившего, кстати, впервые в истории ВСЦ, в стране, принадлежащей к восточному блоку. Проведено это мероприятие было в лучших застойных традициях, и ни кровь китайских студентов, пролитая на площади Тяньаньмынь, ни репрессии в Румынии, ни межнациональные конфликты в нашей стране – ничто не могло внести коррективы в повестку дня.

Но молодые люди со свойственными для их возраста максимализмом и радикализмом даже не требовали каких-то существенных коррективов в тематике того заседания ЦК – они просто хотели услышать от членов центрального комитета ВСЦ честную, адекватную реакцию на происходящие в мире и нашей стране события. И это было тогда очень важно не только для определения нравственной позиции этих молодых людей и их христианской совести. Но чиновники от церкви, проконсультировавшись у своих коллег из государственных и прочих ведомств, решили по-иному, и устами владыки Кирилла, ключевой фигуры на этом форуме, было разъяснено о ненужности и даже вреде этой "затеи". Однако мне, как руководителю упомянутой молодежной программы, и нескольким моим единомышленникам все же удалось сделать нашу озабоченность достоянием гласности – не только у нас в стране, но и за рубежом, использовав каналы вполне "диссидентские".

Реакция Системы последовала незамедлительно.

Из благонадежных я сразу попал в разряд неблагонадежных, из выездных – в невыездные. Загранкомандировка в Швейцарию приказала долго жить. Началась активная гэбэшная обработка. Чекисты требовали немногого: дезавуировать свою подпись, настучать на других и вернуться в стан "лояльных церковников". За это мне было обещано пересмотреть решение о блокировании загранкомандировки, а заодно – посодействовать в получении "тепленького" местечка в престижном московском приходе и в решении моих жилищных проблем.

Второго в моей жизни (нужно отдать должное, вполне уважительного и деликатного) куратора сменил человек жесткий, истовый наследник "железного Феликса", которому, видимо, поручили разобраться со мной "до точки". Я лишился самостоятельного участка работы в ОВЦС, затем был отстранен вообще от какого-нибудь серьезного дела и, наконец, в мае 1991 года уволен из ОВЦС. Так закончилась моя "одиссея церковного дипломата". Но Система решила и на этом точку не ставить. Нужно было добить противника, что уже не составляло особого труда. Моя назначенная священническая хиротония была сорвана – патриарх отказался рукополагать меня в сан священника. Причем – случай неслыханный – уже во время Литургии!

И странное дело: у меня как будто гора с плеч свалилась.

Я стыжусь своего прошлого и раскаиваюсь в нем. Глубоко пережив все, что со мной случилось, и осмыслив все это, испытываю чувство радостного очищения от скверны, переполнявшей меня, когда я пребывал в стане "лицедействующих святых отцов".

Но все чаще сегодня задаю себе вопрос: с каким бы чувством жил я, если бы, поддавшись искушению, пошел дальше по этому пути? Ведь даже в душе самого закоренелого грешника никогда не замолкает голос совести, хотя бы иногда дает она о себе знать. Как люди, облеченные духовным саном, иногда очень высоким, могут всю жизнь таскать это тяжелое греховное бремя? Неужели их не тянет долу? Неужели не давит сердце на молитве?

Неужели наши православные церковные иерархи, да и прочие "святые отцы" забыли слова Христа о том, что: "Никакой слуга не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть" (Лк. 16, 13)?

Поиск всякого оправдания такому "служению" – безнравствен. Ибо это не защита слуг Божиих, предпочтивших Ему маммону. Это защита маммоны: князя лжи, наживы и предательства.

Системе Московской патриархии был нужны не просто физически существующие агенты, все эти дроздовы, адаманты, антоновы, потемкины, аббаты, алтари, кузнецовы, ивановы, сидоровы, петровы.

Ей нужны были тогда и требуются сейчас их души – чтоб те, растлившись, растлевали вокруг себя тысячи других.

См. ФОТО автора и подробнее об авторе: http://ortodoxz.narod.ru/man1.html


Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=274

Ссылки в этой статье
  [1] http://archive.apologetika.eu/index.php?module=v4bJournal&func=journal_view&uid=2&mode=detail