ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Часть первая (1872 -1892 г.г.) “СЫН ОФИЦЕРА”. Глава 1 “Родители. Во Влоцлавске. Реалист."Пифагор".
ПРОДОЛЖЕНИЕ публикации полного текста книги “Генерал Деникин” /Смоленск: Русич, 1999. – 576 с. – 11000 экз. (переплет)/. Часть девятая “Изгнанник”: Глава 1-я (1920– 1928 г.г.) [2] Глава 2-я (1928–1932 г.г.) [3] Глава 3-я (1932–1938 г.г.) [4], а также Часть десятая, финальная "Россия спасется!":Глава 1-я (1939–1943 г.г.) [5] Глава 2-я (1943–1945 г.г.) [6] Глава 3-я (1945–1947 г.г.) [7]
Судьба человека - от Бога, а происхождение и детство
каждого из нас во многом определяют его дальнейшую жизнь.От-
цом будущего главнокомандующего Белой армии генерала А.И.Де-
никина был русский офицер Иван Ефимович Деникин, мамой -
полька, швея Елизавета Францисковна Вржесинская.
Деникин-старший родился в 1807 году в деревне Ореховке
Саратовской губернии в крепостной семье.Она рано распалась.
Родители Ивана Деникина умерли в его молодые годы, вскоре
отправились на заработки брат и сестра.Иван же остался
крестьянствовать, и в двадцать семь лет помещик сдал Деники-
на в рекруты.
Это был "золотой век" русской государственности (вторая
половина XVIII - первая половина XIX столетий), правил импе-
ратор Николай I.В детстве царя главным надзирателем за вос-
питанием был генерал М.И.Ламсдорф, и в основном образование
Николая Павловича упрочилось на военных науках.До восшествия
в монархи он не участвовал в государственных делах, командуя
гвардейской дивизией, исполняя обязанности генерал-инспекто-
ра по инженерной части.
При вступлении императора на престол произошло восста-
ние декабристов, и упрямый, воински жесткий государь взялся
за укрепление власти.В семейном же кругу Николай I был весь-
ма добродушным человеком, лишь на людях демонстрируя стро-
гость.Как бы то ни было, а в горячо любимой императором ар-
мии спуску служивым не полагалось.
Служить солдату надлежало 25 лет при суровой дисципли-
не.Либерально настроенные современники называли государя Ни-
колаем Палкиным и потому что тогда солдат наказывали прого-
ном сквозь строй, иногда забивая провинившихся ружейными
шомполами до смерти.Рассказывал об этом Иван Ефимович ма-
ленькому Антону всегда без злобы и осуждения, обязательно
заканчивая:
- Строго было в наше время, не то что нынче!
Иван Деникин знал, что говорил.Двадцать два года он был
под ружьем, наконец выслужившись в фельдфебели.Это по про-
должительности - совершенно исключительный марафон в муштре,
поту и крови боевых походов.Немногие выдерживали такие сро-
ки.
Удалось Ивану Ефимовичу при очередном полковом марше
отыскать в одном русском городишке своего брата.Деникин уз-
нал, что у того званый обед, и радостно, сюрпризно шагал к
нему на богатую квартиру.Брат раньше его вышел в люди...Но
перед Иваном появилась лишь братова жена.Она вынесла солдату
столовый прибор на кухню, не пригласила в покои...Деникин
ушел, не простившись.После этого он никогда с братом не
встречался.Иван Ефимович даже представлять себе не хотел,
что такое компромисс.На таком отцовском оселке правился и
характер Деникина-младшего.
В 1856 году фельдфебеля Деникина, доблестно показавшего
себя в Венгерском боевом походе и Крымской войне, допустили
экзаменоваться на офицера.Еще до военной службы Иван был
грамотен, а с опытом и знаниями более чем двух десятков лет
службы экзамен успешно выдержал, его произвели в прапорщи-
ки.Это был грандиозный поворот в судьбе 49-летнего Ивана
Ефимовича.Даже самый младший офицерский чин обеспечивал по-
лучение личного дворянства.
Как и во всей Европе, в России со становления офицерс-
кого корпуса "иноземного строя" в XVII веке "дворяне шпаги"
даже формально пользовались некоторыми преимуществами перед
"дворянами мантии", вошедшими в высшее сословие по заслугам
на гражданской службе.Долгое время и потом "боевые" дворяне
отказывались признавать этих братьев по сословию равными се-
бе.А уж потомственные дворяне-офицеры, наследники воинских
династий, поголовно "произвели" штатских в "шпаков", "штафи-
рок".
Один из таких потомков, чьи предки служили еще "из чес-
ти", покрывая свои офицерские расходы из собственного карма-
на, уже во второй половине XIX века писал:"Никогда не следу-
ет забывать, что не только деды, но и отцы и дяди наши - все
сплошь почти были армейские и гвардейские отставные поручики
и штабc-ротмистры".
Бывший фельдфебель, представитель низшего командного
звена: унтер-офицерского, - Иван Деникин, перейдя в среднее:
благородное, обер-офицерское,- стал весьма ответственным ли-
цом в основном, ротном подразделении армии.Прочность роты
стояла на трех начальных офицерских чинах, как писалось еще
в "Учении и хитрости ратного строения пехотных людей:"Та ро-
та гораздо устроена, когда капитан печется о своих солдатах,
а поручик мудр и разумен, а прапорщик весел и смел".Его бла-
городие прапорщик должен был нести ротное знамя, "печало-
ваться" о солдатах и им "смельства наговаривать" - поднимать
боевой дух.Слово "прапорщик" происходит от старославянского
"прапор" – знамя.
Офицерство Деникин получил через год после восшествия
на престол императора Александра II, прозванного Освободите-
лем за избавление крестьян от крепостной зависимости в 1861
году.В 1863 году он отменил телесные наказания и клеймение
преступников, открыл народные школы, женские гимназии, уни-
верситеты в Одессе и Варшаве.И, как ни странно, в это время
заполыхало самое яркое Польское восстание, продлившееся до
1864 года.
В преддверии восстания 55-летний Деникин командовал от-
рядом Александровской бригады пограничной стражи.Его подраз-
деление прикрывало на польской стороне Российской империи
прусскую границу около уездного городка Петрокова.Однажды
ночью отрядному на кордон донесли, что в имении неподалеку
идет съезд польских заговорщиков.
Деникин дружил с хозяином этого имения и хорошо знал
подходы к господскому дому.Он ринулся туда со взводом погра-
ничников.
Вокруг особняка Деникин рассредоточил солдат.Кратко
приказал:
- Если через полчаса не вернусь, атаковать дом!
Один пошел прямо в парадный вход.Прошагал в главный
зал.Сидевшие там за длинным столом разом вскочили...Многие
отлично знали командира пограничников.Несколько человек,
выхватывая оружие, бросились к нему.Бледный хозяин, нередко
выпивавший с офицером под звуки мазурки, попробовал остано-
вить их...
Деникин размеренно произнес:
- Зачем вы тут - я знаю...Но я солдат, а не донос-
чик.Вот когда придется драться с вами, не взыщите.А сейчас
одно скажу: затеяли вы глупое дело.Никогда вам не справится
с русской силой.Лишь погубите зря много народу...Одумайтесь.
Он вышел.Собрал пограничников и ускакал на заставу.
Когда польские повстанцы начали бои, Деникин бился с
ними, как и обещал, за что получил чин и орден.Его сотня
смерчем носилась по приграничью, рубясь с отрядами Милос-
лавского, Юнга, Рачковского...Однажды, увлекшись преследова-
нием, залетели в прусский городок, из-за чего едва не нача-
лась дипломатическая баталия.
На русских партизански наваливались конники-"косинь-
еры", вооруженные косами.Своим оружием они виртуозно дейс-
твовали и в пешем строю.В одной рукопашной косиньер поразил
Деникина глубокой раной в руку, но тот не посчитал ее серь-
езной и никогда не заносил в свой служебный формуляр.Как-то
косиньеры чуть не застали деникинцев в бане.Но пограничники,
кто натянув лишь штаны, кто голым, успели выскочить, хватая
шашки и винтовки.Бросились к коням и бешено понеслись впе-
ред.
Их седовласый прямоносый усатый командир в бою глазом
не вел под разлетом густых бровей, но менялся, когда смолка-
ли выстрелы.Крутой, горячий Иван Ефимович был добряком.Осо-
бенно он переживал за пленных, среди которых сплошь и рядом
была гимназическая, студенческая молодежь.Прямой начальник
Деникина неумолимый майор Шварц приказывал без разбора гнать
пленных повстанцев под конвой, обрекая их на беспощадное бу-
дущее.Деникин всегда рисковал, распоряжаясь для формы:
- Всыпать мальчишкам по десятку розог.
Потом отпускал их при молчаливом одобрении сотни, из
которой о таком никто не донес.
Семилетний Антон увидит, как помнится добро.Раз они с
отцом в поездке остановятся зимой в придорожной корчме.В уг-
лу за столом сидел высокий плотный человек в медвежьей шу-
бе.Он долго поглядывал в их сторону и вдруг вскочил и бро-
сился к отцу, стал его обнимать.Этот поляк был из "мальчи-
шек", скрывшихся по воле Ивана Ефимовича.
В 1869 году Деникин-старший вышел в отставку в чине ма-
йора, что в старорусском строе соответствовало "полковому
сторожеставцу".Это был первый из старших, штаб-офицерских,
рангов, за которым шли подполковник ("большой полковой пору-
чик"), полковник.Спустя два года в возрасте шестидесяти че-
тырех лет вдовец Иван Ефимович, первая жена которого задолго
до этого умерла, женился на 26-летней польке Елизавете Врже-
синской.
Елизавета происходила из мелких землевладельцев города
Стрельно, попавшего под прусскую оккупацию.Там она родилась
и росла в обедневшей семье.Чтобы заработать себе и старику
отцу на жизнь шитьем, молодая Вржесинская перебралась в Пет-
роков, который защищали пограничники Деникина.Еще во время
его службы состоялось их знакомство.
Жена майора-отставника была не шляхетских кровей, но с
глубочайшим чувством национального достоинства и католициз-
ма.Она предпочитала говорить только по-польски, сохранив это
со своей горничной-полькой и потом, живя на русской террито-
рии империи до своей кончины в 1916 году.
Молодая Елизавета Деникина явилась впечатляющим украше-
нием лысеющего ветерана Ивана Ефимовича, еще и отрастившего
седую как лунь раздвоенную бороду, нависающую до половины
плечей и почти до колодок ордена и медалей, которые он наде-
вал в торжества.Супруга была элегантной польской пани, любя-
щей высокие кружевные воротнички и атласные банты на строгих
платьях.Рисунок ее привлекательного лица, в особенности кра-
сиво вырезанных ноздрей плавного, перешел к Антону Деникину.
+ + +
Антон родился 4 декабря (отсюда до февраля 1918 г. -
старый стиль) 1872 года в Варшавской губернии, в пригороде
города Влоцлавска за Вислой - деревня Шпеталь Дольный.Штаб
бригады отца был в городе, после его отставки семья из-за
нужды осела неподалеку в предместье.Только здесь на пенсию
Деникина-старшего могли разместиться и существовать майор с
женой и родившимся сыном, тестем и нянькой Аполонией, прозы-
ваемой Полосей.
В первый год жизни Антона по случаю семейного праздни-
ка, по старинному поверью родители решили погадать на его
судьбу.Разложили на подносе крест, детскую саблю, книгу и
поставили рюмку.Предметы обозначали духовную будущность,
карьеры воинскую и книжную, а также столь расхожее на Руси
пристрастие.
Принесли малыша.Антон сразу потянулся к сабле, потом
поиграл рюмкой.Ни до чего больше не стал дотрагиваться.Иван
Ефимович обреченно подумал:
"- Плохо дело - будет рубакой и пьяницей".
(Продолжение на следующих стр. 2, 3)
Никак не сбылось "рюмочное" будущее Деникина-младшего,
он и пьян-то был всего раз в своей жизни: в день офицерского
производства.
Когда подошло Антону в школу, семья перебралась жить во
Влоцлавск.Как чувствовал себя мальчуганом будущий знаменитый
генерал?Об этом хорошо написал Н.Д.Бутковский как раз в кон-
це XIX века в своих "Очерках современного офицерства":
"Что такое сын офицера?В большинстве это человек, кото-
рый с детских пеленок проникается оригинальной прелестью во-
енной жизни.В младенческом возрасте он уже бывает счастлив,
когда ему импровизируют военный мундир.Едва он начинает ле-
петать, как уже учат его военной молитве за Царя, и образ
Государя, столь обаятельный в военном мире, чудно рисуется в
его детском воображении.Он засыпает под звуки военной зари и
далеко уносится в своих мечтах в область героизма, слушая
солдатские песни, исполненные военной поэзии.Учения, манев-
ры, стрельбы, стройные линии солдат, военная музыка, знамя,
окруженное своими защитниками,- все это становится ему близ-
ким, родным, он тоскует по этой обстановке, если отрывается
от нее, и его совсем не тянет в какой-нибудь иной мир; он
мечтает о кадетском корпусе.Там он получает удовлетворение,
чувствует себя как бы на службе и привыкает гордиться этим".
Антон во Влоцавске немедленно протоптал дорожку на
местные военные стоянки.Он часами пропадал в гимнастическом
городке 1-го Стрелкового батальона.С литовскими уланами ез-
дил на водопой и купанье коней, стрелял в тире погранични-
ков.За три версты отправлялся на стрельбище стрелковых
рот.Вместе со счетчиками пробоин мальчишка пробирался в ук-
рытие под мишенями, где пули свистели над головой.Он шел об-
ратно вместе со строем, подтягивая:
Греми слава трубой,
За Дунаем, за рекой...
У солдат, бывших его приятелями, Антон за деньги, выру-
ченные от продажи старых тетрадок, покупал боевые патро-
ны.Сам их разряжал, а порохом палил из старинного отцовского
пистолета, взрывал фугасы.
В доме на Пекарской улице, где жили Деникины, отчаянно
пребывало двое корнетов уланского полка.Когда они лихо не
уносились в седлах на ученье, из их окон гремела канонада
гитарных струн, песен и гвалта.Иногда корнет Павел фон Рен-
ненкампф появлялся на покатом подоконнике своего третьего
этажа, выделывая штуку из офицерских развлечений, запечат-
ленную Л.Толстым в "Войне и мире".
Корнет с полным бокалом вина садился на подоконник,
опуская ноги на улицу.Ни за что не держась свободной рукой,
он попивал и бурно приветствовал знакомых, проходящих вни-
зу...Через четверть века удалой корнет станет генералом,
прославленным в японскую войну, а Деникин - его боевым на-
чальником штаба...
Что ж молодая уланская "слава трубой"?Пятилетний Антон
видел, что произошло при первом звуке боевой трубы с его от-
цом, которому тогда шел семидесятый год.Началась русско-ту-
рецкая война, и Иван Ефимович внезапно замкнулся.Он не нахо-
дил себе места, угрюмо замолчал.Близкие не знали что и поду-
мать, а старый майор втайне от всех подал прошение: вновь
принять его на действительную службу!Он нетерпеливо ждал от-
вета.
Приказ пришел: майору Деникину отправиться в крепость
Новогеоргиевск для формирования запасного батальона, с кото-
рым надлежит отправится на театр войны...
- Боже мой, куда тебе, старику?- закричала не очень
сдержанная мать.- Как ты мог, Ефимыч, сделать это, ни слова
не сказав?
Все плакали, кроме майора.Глотал слезы Антон, но больше
от горячей гордости:"Папа мой идет на войну".И все же
счастье, что из-за окончания войны Иван Ефимович не успел
отъехать.
Деникин-старший был, так сказать, до мозга и беззавет-
ности военной косточки.Ведь он прослужил 35 лет: 22 года в
солдатах, унтерах и 13 лет офицером.
Его 36-рублевой пенсии на многое не хватало, но майор
протестовал против покупки ему и самой дешевой штатской
одежды, потому что она его тяготила.Он заносил свое старое
обмундирование, а на новое средств не было.Но майор все рав-
но никогда не расставался с вылинявшей военной фуражкой.В
сундуке он сберегал свой последний более-менее приличный
мундир и армейские брюки.Лишь в дни великих праздников и
торжеств доставал и аккуратно надевал эту форму, бережно пе-
ресыпанную от моли нюхательным табаком.Он говорил, любуясь
ею:
- На предмет непостыдная кончины, чтобы хоть в землю
лечь солдатом.
Антон Деникин стал учеником городской начальной шко-
лы.Ему не припало осуществить мечту сыновей офицеров - по-
пасть в кадетское училище, потому что туда принимали, кроме
"своекоштных", в основном детей неимущих и умерших офицеров
и дворян.Его же отец был "крайне" малоимущим, хотя не приз-
нался бы в этом и под пытками.
Однажды первоклассник, семилетний Антон в своем затра-
пезном пальтице играл на улице с ребятами.Подошел его вели-
ковозрастный приятель-гимназист и стал Антона по-дружески
подкидывать.Проходящий мимо инспектор реального училища
брезгливо скривил губы, заметив гимназисту:
- Как вам не стыдно возиться с уличными мальчишками.
Хлестнуло горькой обидой Антона, в слезах он прибежал
домой.Иван Ефимович схватил фуражку и выскочил на улицу.Он
разделал инспектора, не жалея крепких слов.Потом отец долго
не утихомиривался, повторяя:
- Ах, он, сукин сын!Гувернантки, видите ли, у нас нет.
Иван Деникин не выслужил потомственного дворянства, что
обеспечивал только чин полковника, и Антон относился к неко-
ему особому сословию "штаб-офицерских детей".Эта и своя
собственная "промежуточность" во многом томила Деники-
на-старшего.
Они имели убогую квартирку во дворе Пекарской улицы.В
одной комнате принимали гостей, обедали, работали, в другой
родители спали вместе с Антоном.На кухне ночевала Полося,
ставшая потом из прислуги членом семьи на многие годы; в чу-
ланчике спал отец Елизаветы Федоровны, как ее польское от-
чество стали на русский манер называть.
Всегда до получения пенсии приходилось занимать 5-10
рублей.На этот подвиг Иван Ефимович ежемесячно собирался с
духом дня два.Но происходил ежегодный праздник, когда из
корпуса погранстражи сваливалось его отставнику пособие в
100-150 рублей.Елизавета Федоровна могла "перефасонить" ее
неброский наряд.Чтобы внести свой вклад в семью, она дни
напролет портила глаза над мелким вышиванием, но получала
гроши.Возможно, из-за этого у нее развилась тяжелая мигрень
с конвульсиями.
Кремень и добряк Деникин во многом раздражал жену.В
день получения пенсии он умудрялся из последнего раздавать
заведомо без отдачи еще большим беднякам.
- Что ж это такое, Ефимыч?Ведь нам самим нечего есть!-
восклицала она.
Майор всем рубил свою точку зрения до такой степени,
что оппоненты переставали с ним при встрече раскланивать-
ся.Жена гневалась:
- Ну кому нужна твоя правда?Ведь с людьми живем!Зачем
заводить врагов?
Только перед супругой Деникин отмалчивался.Он аскети-
чески применял это оружие.
Однажды она упрекнула:
- В этом месяце и до его половины не дотянем.А твой та-
бак сколько стоит?
Майор бросил курить в этот же день.В следующие он посе-
рел, исчез аппетит, Ефимыч похудел и замогильно замолк.К
концу недели жена и сын стали его просить снова закурить, но
старый солдат еще день стоял в своем окопе.
Елизавета Федоровна часто жаловалась на судьбу, майор
Деникин - никогда.Он жил с православным самоотвержением,
будто перед последней атакой.Антон всегда был на стороне от-
ца, так же понимая их нужду естественным промыслом Божьим.
Конечно, неприятно Антону было, когда рассматривали его
мундирчик, выкроенный из старого отцовского сюртука.Каранда-
ши у него ломались, были не "фаберовские", как у дру-
гих.Нельзя купаться в красивой купальне на Висле, вход туда
стоил целых три копейки.А зимой Антон мечтал о коньках.Но он
твердо знал: выйду в офицеры,- будет шикарный мундир, и не
то что коньки - верховая лошадь!
+ + +
До девяти лет Антон учился в двух классах начальной
школы.Городок вокруг, насчитывающий тысяч двадцать населе-
ния, около половины которого составляли местечковые евреи,
жил тишайше.Никакие общественные ураганы и бурные культурные
начинания ему не грозили.Во Влоцлавске даже не было городс-
кой библиотеки, и газеты выписывали немногие.Правда, имелся
театр, в котором иногда выступали заезжие труппы.
Значительным происшествием явилась поимка "социалис-
та".В течение нескольких дней двое жандармов на допросы к
начальству из кутузки по улицам его водили.Как и слона, вся-
кий раз их конвоировала толпа мальчишек.Сильный эффект выз-
вало так же, что провалился потолок в доме богатого купца,
придавив хозяина.Полгорода, включая и незнакомых, ходило на-
вещать больного, посмотреть на тот потолок, в том числе Ан-
тон Деникин.Повезло и его Пекарской улице.Директор находяще-
гося на ней банка, захватив суммы, сбежал за границу.Тут
несколько дней нельзя было пройти из-за нахлынувших влоцлав-
чан.
Неподдельно ярким событием в это время стал проезд и
остановка на вокзале государя императора.Александр II через
Александр-пограничный возвращался из-за рубежа.Царский поезд
должен был остановиться во Влоцлавске на десять минут.Встре-
тить государя городское начальство пригласило лишь несколь-
ких выдающихся жителей.Среди них – И.Е.Деникина.
Майор решил взять на высочайшую встречу сына.Антон, по
отцову примеру, мистически поклонявшийся монарху, был вне
себя от счастья.Мать, не вставая из-за машинки день и ночь,
сшила ему плисовые штаны и шелковую рубашку.Отец до огненно-
го сияния выдраил орлы на пуговицах своего парадного мунди-
ра.
На вокзале Антон увидел, что тут он - единственный из
детей...Сердце его почти замерло.
Подошел поезд государя, плавно остановился.Усатый, с
красивыми бакенбардами - белый крест офицерского Георгия на
груди - император подошел к открытому окну вагона, стал при-
ветливо беседовать со встречавшими.Майор Деникин застыл с
поднятой к козырьку рукой.Антон, затаив дыхание, не отрывал
взгляда от государя...
Когда царский поезд отошел, один из господ на перроне
осведомился у Деникина-старшего:
- Что это, Иван Ефимович, сынишка ваш непочтителен к
государю?Так шапки и не снимал.
Майор ошеломился, заполыхал ярче своих мундирных пуго-
виц.Антон будто б грянул оземь с ангельских крыл, такое
чувство несчастья он ощутил впервые в жизни.А главное, при-
дется помалкивать перед ребятами: узнают, что от восторга
шапку забыл снять, жестоко засмеют.
Вскоре убили императора.Студент-поляк Гриневицкий бро-
сил в Петербурге в его карету бомбу...Православные церкви
Влоцлавска были переполнены молящимися.В доме, где жили Де-
никины, в русских семьях города плакали.
Сын русского и польки Антон Деникин говорил на двух
этих языках, обращаясь на каждом в отдельности к отцу и ма-
тери, плохо знавшей русский.Воспитывался же строго в русс-
кости и православии.Иван Ефимович глубоко веровал и водил
сына в церковь сызмальства, не пропуская служб.Костел Антон
иногда посещал с матерью по своему желанию.
В Великую Субботу под Пасху ксендзы и полковые батюшки
обходили дома горожан для освящения на разговление сто-
лов.Деникины приглашали к себе и ксендза, и отца Елисея.Пра-
вославный батюшка к такой странности относился благодушно,
но ксендзы иногда отказывались служить.Елизавета Федоровна
горевала, Ефимыч гневался.
Все это вылилось в скандал, когда однажды Елизавета Фе-
доровна вернулась из костела заплаканная, в крайнем потрясе-
нии.Она долго отказывалась отвечать на расспросы мужа.Потом
рассказала, что ксендз на исповеди не дал ей отпущения гре-
хов и не допустил к причастию.Он потребовал, чтобы впредь
она тайно воспитывала сына в католичестве и польскости.
Иван Ефимович сильно выругался и двинулся к ксендзу.Де-
никин объяснился с ним до полного католического расстройс-
тва.Ксендз взмолился, не губить его.Такая "попытка к совра-
щению" могла кончиться для польского священника ссылкой в
Сибирь.На такую огласку майор, конечно, не пошел.
После этого Антон сам решил никогда не ходить в кос-
тел.Он и раньше бывал там лишь из-за любви к маме, но богос-
лужение в импозантном, высоченном костеле больше воспринимал
интересным зрелищем.В русской убогой полковой церквушке Ан-
тон чувствовал родное.Да девятилетний мальчик и был в ней
далеко не последним прихожанином.Антон с воодушевлением
прислуживал в алтаре, звонил в колокола, пел на клиросе, по-
том ему на службах доверили читать "Шестопсалмие" и "Апосто-
ла".
Антон веровал со всей чистотой.Как-то в школе его оста-
вили за провинность после уроков на час в классе.За это еще
должны были "пилить" дома, и он встал на колени перед висев-
шей тут иконой с молитвой:
- Боженька, дай, чтобы меня отпустили домой!
Когда он поднялся, открылась дверь и заглянувший учи-
тель вдруг сказал:
- Деникин Антон, можешь идти домой...
Много Антон молился по разным поводам.Понимал, что надо
нести наказание за грехи, но предпочитал порку вместо "пил-
ки".Тогда он призывал:
- Господи, дай, чтобы меня лучше посекли - только не
очень больно - но не пилили!
Да почему-то чаще ему доставались материнские нотации.
Русско-польские отношения обострялись из-за нелепой ру-
сификации, наглядной и в школьном быте.Например, ксендз обя-
зан был в реальном училище, где позже учился Антон, польским
ученикам преподавать Закон Божий на русском.Польский язык
был предметом необязательным, неэкзаменационным, преподавали
его также на русском.На польском в училищных стенах и огра-
де, на ученических квартирах строжайше запрещалось гово-
рить.
Против подобных несуразиц восставал даже варшавский ге-
нерал-губернатор Гурко, герой русско-турецкой войны, считав-
шийся поляками "гонителем польскости".Другое дело, что такие
выверты мало жизни касались: ксендз на уроках лишь для виду
бросал несколько русских фраз, польские ученики никогда не
говорили между собой по-русски.
Болезненно переживая мальчиком, подростком, по которому
это рикошетило, на склоне жизни в своих воспоминаниях
А.И.Деникин отмечал:
"Я должен, однако, сказать, что эти перлы русификации
бледнеют совершенно, если перелистать несколько страниц ис-
тории, перед жестоким и диким прессом полонизации, придавив-
шей впоследствие русские земли, отошедшие к Польше по Рижс-
кому договору 1921 года.Поляки начали искоренять в них вся-
кие признаки русской культуры и гражданственности, упраздни-
ли вовсе русскую школу и особенно ополчились на русскую цер-
ковь.Польский язык стал официальным в делопроизводстве, в
преподавании Закона Божьего, в церковных проповедях и места-
ми - в богослужении.Мало того, началось закрытие и разруше-
ние православных храмов: Варшавский собор - художественный
образец русского зодчества - был взорван; в течение одного
месяца в 1937 году было разрушено правительственными агента-
ми 114 православных церквей - с кощунственным поруганием
святынь, с насилиями и арестами священников и верных прихо-
жан.Сам примас Польши в день святой Пасхи в архипастырском
послании призывал католиков в борьбе с православием "идти
следами фанатических безумцев апостольских"...Отплатили нам
поляки, можно сказать, с лихвою!"
В 1882 году накануне своего десятилетия Антон Деникин
выдержал экзамен в 1-й класс Влоцлавского реального учили-
ща.Он надел форменную фуражку будто офицерскую.Впервые в
жизни родители отвели его в кондитерскую, где угощался шоко-
ладом и пирожными.
Начал Антон учиться отлично, но во втором классе забо-
лел оспой и чуть не умер.Лечивший его военврач-старичок од-
нажды посмотрел на мальчика, мечущегося в бреду, и перекрес-
тил его, молча ушел.Тогда, плюнув на полковое братство, Ефи-
мыч бросился к городскому врачу, который поднял сына на но-
ги.
Пропустив несколько месяцев, Антон отстал особенно по
математике - главному, как считалось, предмету училища.
+ + +
Реальные училища, основанные в Германии в XVIII веке,
начали развиваться в России с тридцатых годов XIX столетия.В
противовес классическим гимназиям эти общеобразовательные
учебные заведения преследовали практические цели.Вместо на-
легания в гимназиях на изучение классицизма, древних языков,
сочинений латинских и греческих классиков реальные училища
больше упирали на хорошее знание математики, физики, химии,
космографии, естественной истории, рисования и черчения.Они
выпускали "реально" компетентную молодежь для поступления в
высшие специальные учебные заведения, инженерные училища.
С трудом Антон перешел в третий класс, потом едва пере-
валил в четвертый, а тут взялся умирать отец.
Ефимычу в этом 1885 году было 78 лет, но Антону всегда
казалось, что он вечен.Отец стоиком никогда не гнулся под
жизненными невзгодами.В старости он словно б снова обратился
в продубленного фельдфебеля, старшего из унтеров, первого
помощника ротного по административным и хозяйственным де-
лам.Он сына не поучал, не наставлял.Как при свисте пуль, Де-
никин-старший своими поступками "командовал": делай как я!А
в бесхитростных рассказах о себе и людях отец душевно ярился
лишь на человеческую неправду, против которой прямолинейно
стоял будто в штыковой.
Казалось, совсем недавно отец с развевающейся седой бо-
родищей кряжисто топал с Антоном по городу, когда увидел,
что парнишка стоит над тяжеленным мешком с мукой и пла-
чет.Сбросил тот его со спины, чтобы передохнуть, а один сно-
ва поднять не может.Отец, не раздумывая, вскинул ношу на
плечи парню.А дома выяснилось, что надорвался от этого
"фельдфебель" грыжей.
Последние годы прижимали Ефимыча мучительные боли в же-
лудке, но не привык он звать себе докторов, да и не на что
было.Когда весною от страданий майор уже не смог встать с
постели, пришел врач и определил рак желудка.
Иван Ефимович сразу успокоился, стал готовиться к смер-
ти.Он говорил о ней невозмутимо, но от этого жгучей болью
стегало по Антонову сердцу.Однажды, когда они остались одни,
отец сказал:
- Скоро я умру.Оставляю тебя, милый, и мать твою в нуж-
де.Но ты не печалься - Бог не оставит вас.Будь только чест-
ным человеком и береги мать, а все остальное само придет.По-
жил я довольно.За все благодарю Творца.Только вот жалко, что
не дождался твоих офицерских погон...
Шел Великий пост.Отец молился вслух:
- Господи, пошли умереть вместе с Тобою.
В Великий Пяток Антон был в церкви на выносе плащаницы
и пел, как всегда, на клиросе.К нему подбежал знакомый маль-
чик.
- Иди домой, тебя мать требует!
Прибежал Антон домой - отец уж мертв.Чудесно исполни-
лось отцово желание умереть вместе с Иисусом, чтобы потом,
конечно, и воскреснуть.
Хоронили Ивана Ефимовича на третий день Пасхи.Гремел
похоронным маршем оркестр 1-го Стрелкового батальона.Гроб
опустили в землю под выстрелы пограничной сотни.
Могильную плиту Деникина-старшего его друг ротмистр Ра-
кицкий увековечил надписью:"В простоте души своей он боялся
Бога, любил людей и не помнил зла".
+ + +
Тринадцатилетний реалист 4-го класса Антон Деникин
впервые почувствовал, как тяжело на плечи ложится ответс-
твенность.После смерти отца, их последнего взрослого мужчины
(дед Вржесинский умер раньше), оставшимся квартира показа-
лась пустыней.И нельзя было выжить подростку, его матери и
Полосе на пенсию, сократившуюся до двадцати рублей.После
смерти военных их вдовы получали ее пожизненно, сыновья - до
17 лет, дочери - до 21 года.
Антон тянул в училище, лавируя между двойкой и четвер-
кой, но теперь он стал Деникиным-старшим.Чему-то же он нау-
чился в этой жизни!И принялся за репетиторство двоих училищ-
ных второклассников.Антоний Деникин, плотный парнишка, со
внимательным взглядом темных глаз на благородной физиономии,
впечатлил родителей этих окончательных двоечников.Подрядился
он за уроки получать 12 рублей в месяц.
Тяжело было в педагогах, особенно зимой, когда рано
смеркалось.Возвращался Антон из училища часа в четыре, нас-
коро обедал.Бежал на один урок, потом на другой в противопо-
ложный конец города.Снова являлся домой к ночи, и надо было
свои уроки готовить.Он забыл про игры и чтение любимых Гус-
тава Эмара, Жюля Верна.Праздников ждал манной небесной.
Зато с первого гонорара репетитора купил себе Антон
коньки.Но недоступны ему были прекрасно пахнущие "сердель-
ки", как эти смачные колбаски назывались.Во время полуденно-
го перерыва они миражно дымились на буфетной стойке училищ-
ного коридора...Готовальню с чертежными инструментами приш-
лось приобрести на толкучке.Была она неполна, неисправна и
из-за этого учитель математики вкатил Деникину в четверть
очередную двойку, чертежником-то Антон был хорошим.
Надо было выкручиваться.Математика его доканывала, зато
писателем Деникин оказался.Наловчился строгать для однокаш-
ников-поляков пачками домашние сочинения.Нелегкое это дело,
требовалось изготовлять по три-четыре штуки на одинаковую
тему к одному сроку.Но талантливо творил.Однажды занудный
преподаватель литературы и русского инспектор Мазюкевич,
прочитав работу Деникина под другим именем, обратился к реа-
листу, представившему сочинение:
- Сознайтесь, это не вы писали?Должно быть, заказали
знакомому варшавскому студенту.
Трудился Антон больше за право пользоваться хорошей го-
товальней, другими учебными принадлежностями, отменными у
"нанимателей".А поздними вечерами под своей фамилией писал
стихи:
Зачем мне жить дано
Без крова, без привета?
Нет, лучше умереть -
Ведь песня моя спета.
Посылал их в журнал "Нива", лихорадочно ждал ответов,
которые не получал.
Пришлось самостоятельно мыслящему литератору Антону
столкнуться и с местным "главным" по художественному твор-
честву - инспектором Мазюкевичем.Тот задал классное сочине-
ние на такие слова известного тогда поэта:
Куда как упорен в труде человек,
Чего он не сможет, лишь было б терпенье,
Да разум, да воля, да Божье хотенье.
Мазюкевич тенденциозно объяснил:
- В последней фразе поэт разумел удачу.
Деникин же, не разлучавшийся с церковью и после кончины
отца, дерзко закончил это свое сочинение:"...И, конечно,
Божье хотенье!Не "удача", как судят иные, а именно "Божье
хотенье".Недаром мудрая русская пословица учит:"Без Бога -
не до порога".
За такой пассаж "иной" Мазюкевич влепил Деникину трой-
ку.Потом до самого выпуска Антон, несмотря на все усилия, у
инспектора больше четверки не поднимался.
В результате пилюль судьбы Антон Деникин остался в пя-
том классе на второй год.В среднем он получил по каждому из
трех основных математических предметов в пятибальной системе
- два с половиной.Обычно в таких случаях педсовет прибавлял
для перевода недостающую "половинку".Директор Левшин настаи-
вал на этом, но принципиальный преподаватель математики Епи-
фанов категорически резюмировал:
- Нет - для его же пользы.
Деникин был, так сказать, урожденно самолюбив.Став вто-
рогодником, он измучился от стыда.К тому ж, мать жалко объ-
ясняла все понимающим знакомым будто Антон оставлен "по мо-
лодости лет".
В то лето Антон работал репетитором со своими подшефны-
ми в деревне.Все свободное время от занятий с учениками он
отдал сокрушению крепости математики.Учебники по алгебре,
геометрии, тригонометрии проштудировал от корки до кор-
ки.Полностью перерешал включенные в них задачи...
Воскликнул Деникин в конце лета:
- Ну, Епифаша, теперь поборемся!
Преподаватель Епифанов был влюблен в математику, лиц,
не знающих ее, считал дураками.В классе он всегда выбирал
двоих-троих особенно способных к предмету и только с ними
занимался серьезно, относясь едва ли не как к равным.Этих
вундеркиндов реалисты называли "пифагорами".Элита никогда не
вызывалась к доске, неизменно аттестовывалась Епифановым в
четверти круглыми пятерками.Лишь когда класс тонул в его
страстных объяснениях, учитель приглашал кого-то из "пифаго-
ров" их повторить.И те, бывало, разъясняли гораздо понятнее.
Во время классной задачи "пифагоры" сидели отдель-
но.Епифанов давал им более грандиозное, многотрудное задание
или колдовал с интеллектуалами над последними новинками из
"Математического журнала".Класс единодушно признавал гени-
альность "пифагоров" и часто обращался к ним за помощью.
Звездный час Антона Деникина пришел сразу после кани-
кул.На уроке математики он сел на парту невдалеке от "пифа-
горов", чтобы и с ними померяться.
Первую же классную задачу Деникин решил за десять ми-
нут.Сдал ее и подслушал, что Епифаша толкует асам на "пифа-
горовой" скамье:
- В прошлом номере "Математического журнала", господа,
была предложена задача:"Определить среднее арифметическое
всех хорд круга".А в последнем номере сообщено, что ее реше-
ния не прислано.Не хотите ли попробовать?
"Пифагоры" вонзились в рассчеты.Деникин напрягся со
всем арсеналом, выбитым в знойные летние дни, когда так зо-
вет река.Суетливыми пальцами он испещрял бумагу.Наконец, не
веря своим глазам, подумал:
"-Что это?Неужели решил?!"
Он услышал, что "пифагоры" сзади обеспокоенно шепчутся:
не осилили решения.Деникин, заливаясь краской, встал и дро-
жащими руками подал свой лист Епифанову.
- Кажется, я решил.
Епифанов воткнулся глазами в его решение.Прочел и ни
слова не произнес.Прошел к кафедре, развернул журнал, чтобы
видел весь класс.Четко вывел – пятерку!
С этой минуты Антон Деникин стал "пифагором" с величием
надлежащих привилегий и почета.В пятом классе по высоким ма-
тематическим баллам он занял третье место, а в шестом весь
год прошел лидером.
Это было первое деникинское сражение, в котором он доб-
лестно победил.Он прорвался, потому что мосты сзади были
сожжены.Три года до виктории Антон в троечниках изнемогал от
укоров и вымученных объяснений.Самолюбие жестоко страдало.И
в старости Деникин не мог забыть того изнурительного боя за
"пифагорову" высоту, он писал:
"В моем характере проявилась какая-то неуверенность в
себе, приниженность, какое-то чувство своей "второсортнос-
ти"...С этого же памятного дня я вырос в собственных глазах,
почувствовал веру в себя, в свои силы, и тверже и увереннее
зашагал по ухабам нашей маленькой жизни".
Многое удалось Антону почерпнуть от сближения с талант-
ливым преподавателем математики Александром Зиновьевичем
Епифановым.Тот - москвич из старообрядцев, народник толс-
товского направления - закончил Московское высшее техничес-
кое училище и с молодой супругой прибыл на службу во Влоц-
лавск.Нравы столичной пары сразу начали раздражать местных
обывателей.Называли Епифанова, по польской склонности преу-
величивать, "пан профэссор", а он сам таскал ведро с отбро-
сами в дворовую помойную яму."Пани профэссорова" своими ру-
ками стирала и развешивала белье перед домом.Когда рабочие
доставили и расставили им мебель, хозяева усадили тех обе-
дать вместе с собой...
"Приличные" люди помягче посчитали Епифановых "тронуты-
ми", другие определили их грязно пахнущим словом "социалис-
ты".Вскоре жена главного местного представителя карающих ор-
ганов, жандармского подполковника, проболталась, что над
Александром Зиновьевичем установлен негласный надзор.Нас-
колько учитель был "противоправительственным", точно Деникин
не понял, потому что тот даже с ними, "пифагорами", полити-
ческих тем старался не касаться.А будучи классным наставни-
ком, Епифанов показывал себя превосходно: прикрывал от при-
дирчивых инспекторов, наказывал и прощал справедливо.
"Пифагоры" имели право на свободное общение с математи-
ком.Они бывали у него вечерами за чаем, Епифанов всегда
приглашал, если "появятся волнующие вопросы".В таких беседах
он не морализировал, не навязывал своей позиции, а раскован-
но спорил с ребятами, что по жизни, что по литературным
проблемам, какие обязательно волновали юношей в конце XIX
века.Антон впервые слышал горячее слово русского интеллиген-
та, Епифанов будил разум, сердца его и товарищей.
Кончилось тем, что как-то помощник классных наставников
вечером проводил рейд по квартирам, проверяя времяпровожде-
ние реалистов.Узнал, что целая их группа (Деникин в том чис-
ле) заседает у Епифанова.Училищное начальство немедленно
приказало им прекратить эти посещения.
Не ужился Алексанр Зиновьевич во влоцлавском училище,
перевели его в реальное еще меньшего городка Ловича.Но там
Епифанов бурно протестовал против системы "доносительства",
которое руководство поощряло среди учеников.Тогда загнали
его на низшее жалованье уж в Замостье, то ли в прогимназию,
то ли в училище ремесленное.А потом о белой вороне Епифанове
вовсе слух пропал.
Осиротели "пифагоры", да и другие школяры добрым словом
поминали оригинала-математика, человека, не носившего ма-
сок.А статус Деникина - первого ученика в классе, добытый им
благодаря своевременному "нет" Епифаши, помог всей семье
пятнадцатилетнего Антона.Ее судьба прижала окончательно.Ели-
завета Федоровна, Антон и Полося решили, что если не удастся
им держать дома квартиру для учеников, то за бедностью обру-
шится нищета.
Пошел Деникин с матерью просить на это разрешение у ди-
ректора училища Левшина.Тот любил Антона, потому что он хо-
рошо пел в созданном им ученическом церковном хоре, да и
"пифагорство" сумел добыть, несмотря на то, что Левшин пы-
тался ему медвежьи помочь перед забиякой Епифановым.И мало
того, что директор разрешил матери с сыном содержание квар-
тиры, а и поставил Антона старшим над проживающими.Деникины
получили право восемь человек поселить, 20 рублей плата - с
каждого!
Беспросветная нужда семейства с этих пор кончилась.Ели-
завета Федоровна стала относиться к посерьезневшему сыну
по-новому, ни в коем случае не "пилила".Наоборот, мать дели-
лась с мужающим на глазах юношей своими переживаниями, сове-
товалась по домашним вопросам.А он просто помнил предсмерт-
ный наказ отца.
(Продолжение книги следует)
|