МЕЧ и ТРОСТЬ

В.Черкасов - Георгиевский. Книга “Генерал Деникин”. Документальное жизнеописание. Часть первая. Глава 2.

Статьи / Белое Дело
Послано Admin 18 Мар, 2006 г. - 12:17

ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]

Часть первая (1872 -1892 г.г.) “СЫН ОФИЦЕРА”. Глава 2 “Старший. В юнкерах. Погоны”.

ПРОДОЛЖЕНИЕ публикации полного текста книги “Генерал Деникин”. Часть первая (1872 -1892 г.г.). Глава 1 “Родители. Во Влоцлавске. Реалист."Пифагор". [2]
ОКОНЧАНИЕ: Часть девятая “Изгнанник”: Глава 1-я (1920– 1928 г.г.) [3] Глава 2-я (1928–1932 г.г.) [4] Глава 3-я (1932–1938 г.г.) [5], а также Часть десятая, финальная "Россия спасется!":Глава 1-я (1939–1943 г.г.) [6] Глава 2-я (1943–1945 г.г.) [7] Глава 3-я (1945–1947 г.г.) [8]

Реальное училище, где учился шестиклассник Антон, вклю-
чало семь классов.Но молодежь, оказавшаяся "прогрессивной" и
в тишайшем Влоцлавске, так заявила о себе, что выпускной
класс испарился.

Дело в том, что реалисты-семиклассники с пробиванием
пуха на верхней губе ввели традицию ходить вне училища в
штатском.В едином свободомыслии они болтались по ресторанам,
где нахально выпивали, плюнув на установленный срок, после
которого учащимся не разрешалось появляться на улице.Дирек-
тор Левшин был гуманным человеком, но любил порядок, в соот-
ветствии с чем распрощался с Епифановым.Он попробовал прист-
рунить ухарей, распоясавшихся уже до прямых дерзостей педа-
гогам.И один из семиклассников в жарком отстаивании своих
"прав" ударил директора по лицу!

Негодяя исключили с "волчьим билетом" - без права прие-
ма в любое учебное заведение.Директора же погнали по нисхо-
дящей в Лович, а 7-й класс вообще закрыли.Соломонова спра-
ведливость восторжествовала, если не считать, что влоцлавс-
ким шестиклассникам пришлось заканчивать выпускной класс в
других местах.Деникин отправился за этим в реальное училище
того же Ловича, городишка ближе к Варшаве, где было механи-
ко-техническое отделение.

Снова оказавшийся тут директором господин Левшин предс-
тавил новичка превосходно.Антон, уже привыкший пяди не усту-
пать, оправдал его рекомендацию, сразу начав в седьмом клас-
се брать призы по математике.По левшинской же, возможно,
протекции получил он на ученической квартире, где поселился,
должность "старшего", как и у себя дома во Влоцлавске.Это
было крайне небесполезное обстоятельство - "старший" платил
лишь половину содержания.Но такие скидки просто так не дава-
ли.Деникину надлежало следить за внутренним порядком в поме-
щении одиннадцати квартирующих с ним человек.А самое непри-
ятное - заполнять месячную отчетность с графой:"Уличенные в
разговоре на польском языке".

Антон Деникин всегда чувствовал себя русским не по при-
надлежности к Российской империи, а по духу.Став реалистом и
по училищу, он вел себя среди подавляющего коллектива поль-
ских учеников, пожалуй, так же как его мама, демонстрировав-
шая свою "природность" в их семье.Только Антон подчеркивал
в училище "русака".Как и дома с "интернациональными" родите-
лями, он разговаривал с поляками по-польски, а с русскими -
по-русски.Но русских в классах было немного, в каждом - че-
ловека три-четыре.И те, "природные русаки", пытались подс-
траиваться к окружающим, ополячивали родную речь.Это выводи-
ло Антона из терпения.Деникин вызывающе вел себя с такими,
непременно четко выговаривая русские слова, и дрался.

Однажды после подобной стычки к Деникину подошел одно-
кашник - такой же боевой среди поляков и пожал Антону руку.

- Я уважаю тебя за то, что ты говоришь по-русски со
своими,- подчеркнул последнее слово.

Поляки выделяли в Деникине эту независимость, они за
такое право шли на восстание косиньерами, когда не имели бо-
евого оружия.Бывало, что гуляли с Антоном за городом вместе
и кто-то затягивал бунтовскую "З дымэм пожарув" или "Боже,
цось Польске".Другие поляки останавливали певца:

- Брось, нехорошо, ведь с нами русский.

Как же мог "старший" Деникин, воспитанный в непререкае-
мых заветах чести, указывать на своих товарищей, говоривших
по-польски напропалую?Рискуя потерять большие льготные день-
ги, которые в его семье по-прежнему считали, Антон стал вы-
водить в злосчастной графе: "Таких случаев не было".

Через три месяца Деникина вызвали к Левшину.Директор
произнес сурово:

- Вы уже третий раз пишете в отчетности, что уличенных
в разговоре на польском языке не было.

- Да, господин директор.

- Я знаю, что это неправда.

Деникин молчал.Вздохнул Левшин.

- Вы не хотите понять, что такой меры требуют русские
государственные интересы.Мы должны замирить и обрусить этот
край.

Директор пристально смотрел ему в лицо.Молчал Антон.У
Левшина изменились глаза, приблизительно так, как когда-то
после приговорного "нет" Епифанова, и он сказал:

- Ну, что же, подрастете и когда-нибудь поймете.Можете
идти.

Деникин до выпуска продолжал "не уличать" поляков, но
со "старшего" его не сняли.

Когда генерал Деникин станет белым вождем, глава нового
Польского государства Пилсудский увидит в нем врага Польши.
Это будут повторять некоторые комментаторы истории.Безосно-
вательность такого ярлыка очевидна.Тенденциозность же - от
того, что, свято храня свое право на независимость, такие
люди отказывают в нем другим.А ведь Антон, ставший Антоном
Ивановичем, лишь продолжал честную позицию старого импера-
торского офицера, своего отца.Тот тоже сталкивался с поляка-
ми лишь когда этого требовали высшие интересы России.

Такими в кабинете директора Антон не посчитал мелочное
"обрусительство", но впоследствии офицером он потребовал
"равноправия" от его бывших поляков-однокашников.Немало из
них закончило высшие технические училища и, встречаясь с
ним, продолжали разговаривать по-польски, рассчитывая от не-
го на такой же язык.Теперь Деникин стал говорить с ними
только по-русски, отчего многие обиделись и отвернулись.

Лишь в 1937 году Антона Ивановича разыскал за границей,
прочитав его книги, училищный одноклассник, сделавшийся вы-
соким лицом.Это был вышедший в отставку первый директор го-
сударственного банка Польши, занимавший пост и министра фи-
нансов Станислав Карпинский.Он прислал Деникину свою книгу
воспоминаний, несмотря на наветы на генерала в "антиполь-
скости".Стали переписываться, и в одном из писем Антон Ива-
нович многозначительно отметил:

"Память моей покойной матери-польки и детские и юношес-
кие годы, проведенные на берегах Вислы, оставили во мне глу-
бокий след и создали естественную близость, понимание и рас-
положение к польскому народу".

Карпинский жил с Антоном в Ловиче вместе и являлся од-
ним из тех в их общежитии, в основном польском, кто горячо
брался за "мировые вопросы".Тогда Деникин был круглосуточно
в обществе своих 16-17-летних сверстников, их юношеское во-
ображение кипело в поисках правды, смысла жизни.Чем только
не интересовались: и новейшими техническими изобретениями, и
"четвертым" измерением.

Много читали художественной литературы, штудировали
труды по социальным проблемам.Отчаянно спорили.Поляки стара-
лись не касаться при русских лишь политических вопросов, по-
ляков всегда тайно томила одна идея: "Еще Польска не сгинэ-
ла".Деникин же тогда бросил что писать, что читать стихи,
определив заодно и Пушкина, Лермонтова "ерундой".Их прелесть
он оценит позже.Зато с жюль-верновской тематики переключился
на "Анну Каренину", может быть, потому что такой роман был
строго запретен в тогдашнем Антоновом возрасте.

Страстнее всего эту здравую молодежь в конце XIX столе-
тия по Рождеству Христову занимал религиозный вопрос.Они не
вникали в разницу вероисповеданий, а доискивались главного -
о бытии Бога.Вот когда их души подлинно волновались, взмывая
и обессиливая до дна.Наряду с Библией прорабатывали сочине-
ния "физиологического" Эрнеста Ренана о Христе, христианстве
и другие безбожные книжки.Ночи уходили на дискуссии.

Давно неподдельно воцерковленный Деникин в этом богоис-
кательстве со своих высот не падал, а товарищи дружно ломи-
лись в открытые двери.Один русский пошел с крамольными сом-
нениями к православному преподавателю Закона Божьего.Тот
выслушал, промолчал и влепил ему, чтобы не сомневался, двой-
ку в четверть, обещал срезать и на выпускном экзамене.А по-
ляки к своему ксендзу по такому и обращаться боялись, опаса-
ясь его доноса.Этот неукоснительно представлял начальству
списки уклонившихся от исповеди, за что их родителей на неп-
риятный разговор вызывал директор, и виновникам снижался
балл за поведение.

Богоискателям-полякам все же больше повезло.Один из
них, вопреки правилам, отправился на исповедь к ксендзу не
из училища.Молодой священник, выслушав его покаяние в мало-
верии, смиренно сказал:

- Прошу тебя, сын мой, исполнить одну мою просьбу, ко-
торая тебя ничем не стеснит и ни к чему не обяжет.

- Слушаю вас,- смятенно ответил реалист.

- В минуты сомнений твори молитву:"Боже, если Ты есть,
помоги мне познать Тебя".

Это произвело сильнейшее впечатление на все общежи-
тие.Старший же в нем Деникин больше бился со своими колеба-
ниями в одиночку.И однажды ночью Антона так озарило, что он
горячо произнес про себя:

"Человек - существо трех измерений - не в силах осоз-
нать высшие законы бытия и творения.Отметаю звериную психо-
логию Ветхого Завета, но всецело приемлю христианство и пра-
вославие!"

В своих воспоминаниях генерал Деникин записал, что тог-
да: "в одну ночь пришел к окончательному и бесповоротному
решению...Словно гора свалилась с плеч!С этим жил, с этим и
кончаю лета живота своего".

В данных его записках старый генерал не захотел разоб-
раться, как православие с его иерархичностью, так сказать, с
классическим монархией, потом ужилось в нем с тем, что Дени-
кин "приял российский либерализм в его идеологической сущ-
ности".Это он так же указал в цитируемой книге "Путь русско-
го офицера".Но подобная двойственность во многом определит
судьбу Антона Ивановича и Белого дела.

Что ж, судьба, корнево обозначающая:"суть-Бога",- нема-
ло проявляется через отношение человека к личностям, ярко
возникающим на его жизненном пути.Таким со знаком плюс, в
первую очередь, был для Деникина либерал-народник, нецерков-
ный человек Епифанов.Все другие учителя, призванные сеять
как доброе, так и вечное, невыгодно запечатлелись у Антона
Ивановича, о чем он написал:

"Перебирая в памяти ученические годы, я хочу найти по-
ложительные типы среди учительского персонала моего времени
и не могу.Один Епифанов...Это были люди добрые или злые,
знающие или незнающие, честные или корыстные, справедливые
или пристрастные, но почти все - только чиновники.Отзвонить
свои часы, рассказать своими словами по учебнику, задать
"отсюда досюда" - и все.До наших душонок им не было никакого
дела".

После падения русского "православного царства" и убийс-
тва его императора монархисты и на склоне XX века не устава-
ли удивляться этим событиям.Действительно, они дики, прини-
мая во внимание прекрасно одухотворенную личность государя
Николая II.Это Николай Александрович пронзительно свидетель-
ствовал в своем тобольском, екатеринбургском заключении,
приняв смерть ве нцом смиренного мученичества.А если посмот-
реть глазами того современника-мальчика, подростка хотя бы
на этих учителей-"чиновников", прежде всех олицетворявших у
юного царское самодержавие, на них, воспитателей, кому нет
никакого дела до "душонок"?

Тогда становится понятнее чудовищное раздвоение русско-
го предреволюционного общества, сильных мира его, офицерско-
го корпуса, всего народа.Я не собираюсь в этой книге анали-
зировать, что "лучше": например, монархизм или республиканс-
тво, вера или идеология.Хочу только констатировать и сопос-
тавить факты и обстоятельства, как и положено в историческом
репортаже-исследовании.Так вот, "типов и фактов анекдотичес-
ких", по выражению Деникина в своей автобиографии, в его
юной жизни невпроворот.

Клоуном выглядел в начальной школе немец - учитель не-
мецкого языка, потрясающе коверкавший русскую речь.Он и уче-
ники плохо другу друга понимали.Но после нескольких уроков
его настоятельных объяснений ребята, наконец, осознали учи-
тельскую главную идею: величайшим поэтом в мире является
Клопшток.

На смену фанатика Клопштока появился учитель-взяточ-
ник.Этот на очень доходчивом русском обращался к намеченной
ученической жертве:

- Вы не успеваете в предмете.Вам необходимо брать у ме-
ня частные уроки.

За месяц дополнительных занятий два-три раза еженедель-
но по полчаса он запрашивал 25 рублей, гарантировался хоро-
ший балл в году и на экзамене.Добрался мздоимец и до Деники-
на.Тот по многим причинам сдержанно сказал:

- Нам, господин учитель, платить за уроки нечем.А на
тройку, надеюсь, я знаю достаточно.

Не слаще было и по русской литературе - это в польском
крае, который столь желали русифицировать.Казенщина препода-
вания и у русских школьников отбивала охоту к чтению, за что
и расплатился реалистом Антон, сбросив с корабля его совре-
менности Пушкина и Лермонтова.

В ловичском же училище четыре предмета полюбившейся Де-
никину прикладной математики преподавал полупаралитик.На-
чальство заботилось, чтобы он дослужил несколько лет до пол-
ной пенсии, мало беспокоясь об инвалидности учеников.Матема-
тик пользовался синекурой злобно и раздражительно.В классе
бывал редко, никогда не объяснял уроков, лишь задавал их и
спрашивал, сокрушительно сыпля двойками и единицами.Домашние
работы он, очевидно, не проверял.Они возвращались от него
без поправок, зато с подписью – жены.

Седьмой класс, в котором состояли влоцлавские "пифаго-
ры", взбунтовался.Верховодить утвердили единодушно Деники-
на.Когда математик появился в классе, Антон встал.

- Сегодня мы отвечать не будем.Никто нам урока не объ-
яснил, мы не понимаем заданного.

У математика началась истерика.Он закричал, что здесь
идиоты, не понимающие простых вещей.Потом притих, но все
равно не стал заданного объяснять, снова лишь спраши-
вал.Правда, отметок в этот день не ставил.

Лопалось терпение и у родителей учащихся.Скандал разго-
релся в горячке предстоящих выпускных экзаменов.Отец одного
из семиклассников, какого математик замучил двойками да еще
не допустил к экзаменам, пожаловался о его художествах в
Варшавский учебный округ.От производства экзаменов убогого
во всех смыслах математика отстранили, но в преподавателях
училища оставили...

(Продолжение на следующих стр. 2, 3)

На решающих сражениях выпуска по математике оказалось,
что выходки полупаралитика лишь цветочки.Ягодкой стала бесп-
рецендентная диверсия преподавателя "чистой математики".Этот
горел, потому что два года подряд результаты его подопечных
по выпускной работе "приложения алгебры к геометрии" оказы-
вались неудовлетворительными.А они шли в округ, где немило-
сердно судили об успешности преподавания предмета.

"Чистый" математик и решился "сдать" свой проект экза-
менационных тем, задач - самим выпускникам.Пошел на учебное
святотатство!Все математики окрестных училищ должны были по-
сылать свои проекты попечителю округа секретным порядком.Тот
выбирал из них основную и запасную тему экзаменационного
проекта, отсылал его в училища в запечатанных конвертах,
вскрыть которые надлежало лишь в час экзамена.

Лихой ловичский математик был уверен, что его проект
обязательно на экзамен пройдет, и поведал семикласснику,
бывшему с ним на короткой ноге:

- Хотя это государственное преступление, но я дам тебе
для класса проект моего задания.Под одним только условием:
учащийся Яский не должен знать; ему не доверяю,- и вручил
реалисту пакет.

Вот уж закипели подпольные страсти в седьмом классе!За
заслуженным общежительным старшим Деникиным, уже признанным
лидером класса, и тут было авторитетное слово.Решили, что
раз "чистый" дал шанс не только любимчикам, то никакое это
не преступление, а нормальное средство защиты от истинных
тиранов в округе.Ломали голову, как поступить с Яским.Оши-
бался в нем математик: тот был человек и товарищ что надо.

Поручили Деникину подсунуть Яскому это задание, не объ-
ясняя его назначения, чтобы тот его тренировочно решил.Антон
хитро то сделал, неведомо во всеоружии оказался и Яский...Да
возник другой "благородный" вопрос: имеют ли моральное право
ловичане диверсантством попользоваться, когда варшавские вы-
пускники-реалисты могут срезаться?Постановили, что так не-
честно.Выслали в Варшаву гонца, тот призвал варшавян к "ган-
нибаловой" клятве о полной тайне и передал задание.

Как никогда бодро сидел седьмой класс на экзамене по
"чистой" математике.Вскрывает комиссия конверт, пишется на
доске задание...Что такое?Не та задача, которую диверсант
подсунул!И непроходимо трудная...

Деникин быстро прикидывает ее условие в уме, пытается
рассчитать...Никак не получается, он снова напрягается -
опять выходит чепуха.Антон переглядывается с "пифагорами".Те
тоже в недоумении.

Встает Деникин, берет свой пустой штампованный лист,
идет к столу комиссии.Кладет на него чистую бумагу.

- Задание составлено неверно.

Командно поднимаются со своих мест "пифагоры", выклады-
вают перед комиссией их пустые листы.Зашептались за длинным
столом, побежали к директору...Наконец, выяснилось: чиновник
окружной канцелярии, переписывая задание, пропустил целую
строчку, обессмыслив его.

Собирается снова комиссия, вскрывает запасной кон-
верт.Класс едва не восклицает в один голос - то самое зада-
ние!По "приложению алгебры к геометрии" блестяще прошел эк-
замен в Ловиче и Варшаве, "чистый" учитель был удостоен бла-
годарности от окружного начальства.

На "сдаче" Закона Божьего "святые" преподаватели дейс-
твовали попроще.Ксендз заранее распределял между поляками
билеты, каждый из которых "прикреплялся" к назначенному вы-
пускнику, для видимости бравшему билетик с экзаменационного
стола.Отвечал тот ксендзу перед ловящим мух председателем
комиссии по билету "незаконному".

В связи с данной "папистской" политикой, прибывший на
экзамен полковой отец Елисей, знакомый Антону с детства,
собрал четверых православных выпускников и сказал:

- Систематически плутует ксендз!Негоже и нам, правос-
лавным, ударить в грязь лицом перед римскими католиками.Би-
лет билетом, а спрашивать я буду вот что.

Указал батюшка каждому из присутствующих его тему.Потом
продолжил:

- А потом, будто невзначай, задам еще по вопросу.Вас
спрошу,- он обратился к Антону.- "Не знаете ли, какой двуна-
десятый праздник предстоит в ближайшее время?"Вы ответите и
объясните значение праздника.А вас спрошу,- батюшка кивнул
другому реалисту.-"Не знаете ли, какого святого память чтит
сегодня Святая Церковь?"Вы ответите."А чем примечательна его
кончина?"- снова я вас спрошу.Ответите вы:"Распилен был му-
чителями деревянной пилой".Спрошу я вас опять...

Деникин на экзамене бойко объяснил ближайший двунадеся-
тый праздник.Да не повезло его однокашнику с рассказом, как
пилили святого человека деревянной пилой.Председатель комис-
сии, обычно промаргивавший звездохватов католиков, вдруг на-
вострился...Очень трудно было изложить православному дере-
вянную "пилку", от какой на этом экзамене окончивший реаль-
ное училище Антон Деникин окончательно избавился.

Завершил он училищное "пифагорство" семью пятерками по
математическим предметам.

+ + +
Осенью 1890 года Антон долгожданно стал юнкером.Предва-
рительно записавшись в 1-й Стрелковый полк, квартировавший в
Плоцке, накануне своего 18-летия Деникин поступил в Киевское
юнкерское училище на двухлетний военно-училищный курс.

В 1860-е годы в России прошли крупные реформы по воен-
ному образованию.Они отделили общеобразовательный курс в во-
енно-учебных заведениях от военно-специального.К концу
80-х годов для подготовки офицеров были училища двух ти-
пов.Это однородные по воспитанию и образованию военные учи-
лища, так как комплектовались выпускниками кадетских корпу-
сов, и юнкерские училища, куда принималась молодежь всех ка-
тегорий, сословий и разного уровня образования.Юнкерские бы-
ли с облегченной программой и выпускали в звании, средним
между офицерским и сержантским, только в пехоту и кавале-
рию.Питомцы военных училищ выходили во все роды оружия офи-
церами.

В 1888 году для постепенного преобразования в военные
училища юнкерских их стали переводить на военно-училищный
курс.Первыми это коснулось юнкерских Московского, Киевского,
куда после этого попал Деникин, и Елисаветградского кавале-
рийского.Начали принимать сюда "военно-училищно" только лиц
с законченным высшим или средним образованием гражданских
учебных заведений.У этих юнкеров стали те же, что и в воен-
ных училищах, программа и права.Их выпускники 1-го и 2-го
разрядов получали подпоручиков, лишь "третьеразрядники", как
и в военных училищах, выходили унтерами.

Позже, в 1911 году преобразуют в военные училища все юн-
керские, которые как тип военно-учебных заведений перестанут
существовать.Таким образом, перед Первой мировой войной
русский офицерский состав по своей квалификации не уступал
германскому и был выше французского.

Юнкерами назывались как учащиеся юнкерских, так и воен-
ных училищ.В общем, юнкер военно-училищного курса Киевского
юнкерского Антон Деникин чувствовал себя не второсортнее
претендовавших на элитарность бывших кадет.А среди юнкеров,
поступивших в Киевское на обычный курс, он в числе своих де-
вяноста товарищей являлся птицей высокого полета.

Училище было в старинном крепостном здании, глядевшим
окнами с пушечными амбразурами в поля, за которыми стелился
Днепр.В этих сводчатых стенах-нишах замкнулась юнкерская
жизнь, уличная воля которой выпадала лишь в отпускные
дни.Оказавшихся здесь бывших гимназистов, студентов томили
припечатавшие их неукоснительным распорядком казематы.Анто-
на, с детства пристрастного к военному быту, режим не тяго-
тил.Но и он в теплые ночи вместе с тоскующими новобранцами
торчал в открытых амбразурах, вдыхая полевой ветер.

Некоторые не выдерживали.Спускались на жгутах из прос-
тыней вниз, а к утренней перекличке их вздымали наверх.На
случай обхода дежурного офицера на кроватях самовольщиков
лежали под одеялами отличные муляжи.Уходили в самоволку и
лишенные увольнений.Эти вечерами пробирались назад через
классные комнаты нижнего этажа, где юнкера допоздна сидели
за самоподготовкой.Припало и Антону возвращаться из вылазки.

Постучал условленно Деникин в окно класса своего отде-
ления.Быстро оно распахнулось, закинул он туда фуражку, ши-
нель, штык, который юнкер должен носить по полной форме.Зап-
рыгнул сам, приземлился за парту и воткнулся в книгу.

Теперь надо незаметно переправить в ротное помещение
то, в чем и с чем выходил.С фуражкой, штыком нетрудно, но
шинель придется тащить на виду.Накинул Антон ее на плечи,
двинулся в роту.И вот несчастье - навстречу дежурный офицер.

- Вы почему в шинели?

- Что-то знобит, господин капитан.

Капитана, видимо, в юнкерах тоже "знобило", он отводит
глаза, советуя:

- Вы бы в лазарет пошли.

- Как-нибудь перемогусь, господин капитан.

Уличенные самовольщики платили исключением из учили-
ща.Строгости были предельные, жестко наказывали даже за ми-
нутное опоздание из увольнения.А уж если кто-то в нем выпил,
пиши пропало.За пьяное состояние сразу выгоняли, даже за
"винный дух" - под арест и светил на выпуске "третий разряд
по поведению".Героически выкручивались как могли.Если дежур-
ный офицер не знал в лицо прибывшего под шафе из увольнения,
за него на вечерней перекличке рапортовал кто-то из его дру-
зей, что практиковалось и в российских военных училищах в
конце XX века.

Не всегда везло.Как-то "подставник" докладывал капитану
Левуцкому:

- Господин капитан, юнкер Ромский явился...

Под пристальным взглядом дежурного его голос дрогнул и
глаза забегали.Левуцкий мрачно произнес:

- Приведите ко мне юнкера Ромского, когда проспится.

Утром оба, ни живы, ни мертвы, стояли перед капита-
ном.Тот обратился к Ромскому:

- Ну-с, батенька, видно, вы не совсем плохой человек,
если из-за вас товарищ рискнул своей судьбой.Губить не хочу,
ступайте.

Капитан ничего не доложил о случившемся по начальст-
ву.Он был бравым офицером, как и многие училищные педагоги,
уже этим замечательно отличавшиеся от учительской шатии, под
которой маялся в учениках Антон.Те "полупаралично" больше не
привлекали, а отлучали от Веры, Царя и Отечества.Да и как
юнкерам было не выпить?Им 18-23 года, на общем же юнкерском
курсе бродили орлы и под тридцать лет.А в армии тогда по во-
енным праздникам подносилась казенная чарка водки.

Все с пониманием относились к этому типичному грешку
военных, но дисциплина по исполнению прямого приказа и чино-
почитанию была на большой высоте.Другое дело, что ее устои
юнкерские традиции немного подправляли.Обман, вредящий ко-
му-то, считался подлым, но обманывать преподавателя на уро-
ках и экзаменах дозволялось.

Шпаргалки, особенно по баллистике и химические формулы,
писали на манжетах иль на листочках, выскакивавших из рукава
на резинке.Отвечать Закон Божий выходили прямо с учебни-
ком.Для письменного экзамена по русской литературе каждый
юнкер заранее заготовлял сочинение по определенному биле-
ту.Потом результаты общего творчества втихую раскладывали в
парты по порядку билетных номеров.На экзамене, взяв билет,
юнкер шел к месту, где его ждала соответствующая шпаргалка.

Грех было не дурить француза-преподавателя французского
языка, который плохо помнил юнкеров в лицо.Асом здесь парил
юнкер Нестеренко, отлично знавший французский.Он умудрялся
отвечать преподавателю за троих, перевоплощаясь по-разно-
му.То выходил в мундире с чужого плеча, то с подвязанной ще-
кой, то катая леденец во рту, чтобы изменить голос.И надо же
было случиться, что погорел он в "роли" Деникина.

Обычно Нестеренко читал по-французски и переводил с не-
го умышленно с запинками, добывая товарищам неплохие 8-9
баллов по училищной 12-бальной системе.А тут забылся, понес-
ся по французскому тексту с прекрасным произношением.Фран-
цуз, приблизительно помня достижения Деникина в этой облас-
ти, насторожился.Нестеренко-Деникин же и переводить начал,
будто б родился в Париже.

Осенило подлинного француза...Он напрягся, выискал гла-
зами всамделишного Деникина.Торжественно прошествовал к не-
му, взял его за рукав.По пути прихватил и Нестеренко.Повел
их к выходу - наверняка к инспектору классов!Деникин и Нес-
теренко лихорадочно переглянулись и взвыли:

- Ваше превосходительство, не губите!

Весь класс речитативом взревел:

- Не-гу-би-те!

Остановился около дверей француз.Вдруг улыбнулся и от-
пустил юнкеров.Он-то, возможно, и впрямь родился в велико-
лепном и великодушием Париже.

Удаль и бесстрашие за последствия всемерно уважа-
лись юнкерами.Особенно это демонстрировалось самоволками и
рукопашными с "вольными", когда доходило и до применения
штыков в глухих киевских предместьях.Выручка товарищей и юн-
керская честь были превыше всего.

Кредо предельно воплощалось в принципе - не выда-
вать.Однажды товарищ Деникина избил доносчика, и его переве-
ли в "третьеразрядники", какие могли рассчитывать на выпуске
лишь на унтер-офицерские отличия.Тогда не только юнкера, а и
некоторые училищные начальники встали за неудачника го-
рой.Побитого же прижимали как могли.

Первокурсником Деникин по этому неписаному кодексу чес-
ти попал в крупную неприятность.Он относился к юнкерам не
училищного курса без предвзятости, имел среди них прияте-
лей.И вдруг те от него отвернулись, а их офицеры стали прес-
ледовать Антона при любом удобном случае, вплоть до доклада
дежурному офицеру.

Дело в том, что "училищных" юнкеров, каким был Деникин,
для классных занятий распределили по трем отделениям с осо-
бым составом преподавателей.По размещению же, довольствию,
обмундированию и строевому обучению слили с юнкерами "юн-
керского курса".Их офицеры и командовали первой ротой, куда
входил Деникин, внезапно избранный мишенью.

Ни Антон, ни его "училищные" однокашники не могли по-
нять причину отчаянной немилости.Наконец бывший приятель Де-
никина из противоположного юнкерского стана объяснил ему,
что карают за оскорбление, которое тот им нанес.Якобы на ве-
черней самоподготовке, когда в отделение Деникина заглянул
один из юнкеров "юнкерского курса", Антон сказал:

- Терпеть не могу, когда к нам заходят эти шморгонцы.

Это была ошибка, тот "шморгонец" обознался!Такая фраза
действительно прозвучала, но не от Деникина, а от Силина
второй роты.Прекрасно понимал законы "кодекса" весьма поря-
дочный в этом отношении Силин, какой немедленно пошел в пер-
вую роту к фельдфебелю и заявил, что сакраментальные слова
произнес он.Вендетту Деникину отменили, но сделанного воз-
мущенными офицерами было не воротить: Антон до конца первого
курса остался во "второразрядниках" по поведению.Несмотря на
другие хорошие баллы, его перворазрядно не произвели в учи-
лищные унтер-офицеры.

Жили юнкера почти на солдатском положении.25 копеек су-
точного пайка были лишь на десять выше солдатского, а белье
и обмундирование одинаковые.Большинство кое-что получало из
дому, Деникину пять рублей ежемесячно присылала мать, но и
эти ели скромно.А из совсем бедных семей могли налично расс-
читывать лишь на казенное жалованье: ежемесячно рядовому
двадцать две с половиной копейки, ефрейтору - тридцать три с
половиной.Им не на что было купить табаку, зубной щетки,
почтовых марок.Но все это переносили безупречно.

Юнкера стоически готовились к своему будущему, в кото-
ром тогда младший офицер имел в месяц небольшие пятьдесят
рублей содержания.Правда, дважды его им в начале XX века
увеличиват, но стандарт офицерской жизни в императорской
России всегда был низкого уровня.

Странно было офицерам в революцию, когда большевики на
митингах клеймили их "буржуазией".Нет, в основном русский
офицерский корпус принадлежал к служилой малоимущей нтелли-
генции.

+ + +
На выпускном курсе Деникин был крепко сбитым, среднего
роста брюнетом с острым взглядом немного выпуклых темных
глаз.Гордой посадкой высоколобой головы он стал во многом
обязан немилосердной строевой подготовке училища.Она неузна-
ваемо изменила и бывших гимназистиков, студентиков, которые
когда-то в томительные ночи использовали окна с пушечными
амбразурами не по назначению.Особенная стать отличала зап-
равских юнкеров.

Солдатская служба у них была обстоятельна: первый год
учениками, второй - учителями молодых юнкеров.Причем, "ста-
рики" над молодежью ни в коем случае не куражились, не угне-
тали.Строевыми успехами гордились, роты соревновались между
собой.Поэтому однокашники Деникина однажды горько обиделись
на несправедливый разнос, тем более от знаменитого генерала
Михаила Ивановича Драгомирова.

Крупный военный теоретик, педагог генерал М.И.Драгоми-
ров (1830-1905 г.г.) был героем русско-турецкой войны, ране-
ным при обороне Шипки.Командир суворовской школы, он налегал
на моральный фактор в бою, личный пример со стороны офице-
ров.Много генерал сделал для развития тактики стрелковых це-
пей.Во время юнкерства Деникина Драгомиров был командующим
войсками Киевского военного округа.

Как-то прибыв в Киевское училище, генерал, не зная, что
новый набор прошел только взводные учения, приказал провести
батальонный смотр.Увидев беспорядок, он прогнал курс Деники-
на с плаца.Потом недоразумение выяснилось и в следующий раз
командующий горячо поблагодарил юнкеров на маневрах.Им по-
везло тогда отличиться в первом в русской армии ученье с бо-
евыми патронами и стрельбой артиллерии через головы пехоты.

Драгомиров переживал за него, потому что это было его
нововведением.Раньше опасались несчастных случаев и пехота
впереди батарей в огромной секторе не развертывалась, а та-
кое совершенно искажало картину действительного боя.На этот
раз артиллеристы били боевыми неподалеку от юнкерских це-
пей.Батарейцы нервничали, снаряды иногда взрывались близко
от атакующих.Ряды юнкеров шли без малейшего замешательства.

Военные предметы и им подсобные изучались со всей обс-
тоятельностью, на этих уроках всегда царили тишина и поря-
док.Но тогда в невоюющей России больше нажимали на теорию,
"военный ренессанс" вспыхнул позже, после русско-японской
войны, когда программы изменились к практичности.Из граж-
данских предметов проходили химию, механику, аналитику, За-
кон Божий, два иностранных языка и русскую литературу.На них
не делали упора, потому что до этого юнкера курса Деникина
закончили вузы и средние заведения.

Примечательно, что литература изучалась не современная,
а только древняя.Юнкеров оберегали от "вредных идей", не да-
вая им и социальных знаний, всего из области государствове-
дения.А в конце XIX века русская жизнь уже бурлила, закипая
в будущие революции.

В то время нигде в мире университетская молодежь так
деятельно не участвовала в политическом быте страны, как в
России.Русские студенты упивались вхождением в революционные
организации, "ходили в народ", бастовали, творили разнооб-
разнейшие сходки и "резолюции".

Например, в Петербургском Технологическом институте 80
процентов из них состояло в партийных организациях, причем
"левых" из этого числа было 71 процент, а "правых" - лишь
пять процентов.Эта подавляющая левая молодежь в основном пи-
талась подпольной литературой, она отрывалась от националь-
ной почвы, отчуждалась от военных, возмущенно, злобно смотря
на "отсталых" юнкеров.Поэтому-то из русской "молодой гвар-
дии" лишь эти юноши в мешковатых гимнастерках пойдут умирать
в Питере и в Москве в боях против захватывающих власть боль-
шевиков.

Воинские училища предохраняли своих питомцев от духов-
ной немочи и незрелого политиканства.Но делали это методом
исключения "проклятых" вопросов, не давали расширяться кру-
гозору воспитанников.В юнкерских училищах, куда притекали те
же студенты, молодежь еще осознавала важность политического
самообразования, коль не было учебного, и пыталась сама вни-
кать в колокольные проблемы окружающей жизни.В военных же
училищах бывшие господа кадеты больше наливались безотчетным
презрением к их "передовым" сверстникам из студенчества,
платя им взаимной монетой.

Что такое отсталость?От чего?Если от духовности, то это
бессмысленно.Духовность "обязана" быть консервативной.Но
правда, что отставали юнкера от знания социальных проб-
лем.Ведь все "передовое", "прогрессивное" связано только с
ними или с научными, техническими достижениями.Будущих офи-
церов в этом плане идеалистично "отсекали".И потому в рево-
люционном хаосе многие из них заплутаются.Вставшие же к
красным будут у большевиков париями.А те, кто консервативно,
духовно останутся верными себе, выберут лучшее из того, что
умели: в Белой гвардии героически погибать.

Об этой закалке становой офицерской косточки вспоминал
бывший юнкер А.И.Деникин:

"В нашем училище... вся окружающая атмосфера, пропитан-
ная бессловесным напоминанием о долге, строго установленный
распорядок жизни, постоянный труд, дисциплина, традиции юн-
керские - не только ведь школьнические, но и разумно-воспи-
тательные - все это в известной степени искупало недочеты
школы и создавало военный уклад и военную психологию, сохра-
няя живучесть и стойкость не только в мире, но и на войне, в
дни великих потрясения, великих искушений".

Уклад военной школы был способен "сделать человека",
перемалывая и своих самых разнородных, случайных абитуриен-
тов.Вот история промелькнувшего в судьбе Деникина Н.Лепе-
шинского - брата известного большевистского деятеля П.Лепе-
шинского, ставшего видным советским бонзой.

Этого Н.Лепешинского за революционную деятельность иск-
лючили из университета с "волчьим билетом".Он сжег его и,
сделав вид, что получал домашнее образование, сдал экстерном
за среднее учебное заведение.С выправленным таким образом
свидетельством Лепешинский поступил в Московское юнкерское
училище.

Несколько месяцев юнкер Лепешинский отлично вел себя и
учился, как вызвали его к инспектору классов Лобачевскому.На
столе того из Министерства народного просвещения лежал
проскрипционный список, который оттуда периодически высылал-
ся для уличения "волчебилетников".В нем инспектором красным
карандашом была подчеркнута фамилия Лепешинского и он спро-
сил:

- Это вы?

Побледнел Лепешинский и промямлил:

- Так точно, господин капитан.

Инспектор Лобачевский пристально глядел ему в глаза,
что-то думая.Потом сказал:

- Ступайте.

Никому он не разгласил содержания "волчьего" списка.Ло-
бачевский свято верил в "иммунитет" воинской школы.И инспек-
тор не ошибся.Лепешинский окажется с Деникиным однополчани-
ном в начале их службы.Всегда он будет продолжать выглядеть
большим скептиком, но служить усердно.Брат будущего крупного
коммунистического деятеля будет доблестно драться в русс-
ко-японскую войну и погибнет в бою.

Чтобы лучше понять ход русской революции и Гражданской
войны, уместно здесь привести следующий кусок из воспомина-
ний генерала Деникина:

"Наш военный уклад имел два огромных, исторического
значения последствия.

Недостаточная осведомленность в области политических
течений, и особенно социальных вопросов, русского офицерства
сказалась уже в дни первой революции и перехода страны к
представительскому строю.А в годы второй революции большинс-
тво офицерства оказалось безоружным и беспомощным перед бе-
зудержной революционной пропагандой, спасовав даже перед
солдатской полуинтеллигенцией, натасканной в революционном
подполье.

И второе последствие, о котором человек социалистичес-
кого лагеря (статья профессора Г.Федотова "Революция
идет".), вряд ли склонный идеализировать военный быт, гово-
рит:

"Интеллигент презирал спорт так же, как и труд, и не
мог защитить себя от физического оскорбления.Ненавидя войну
и казарму, как школу войны, он стремился обойти или сокра-
тить единственную для себя возможность приобрести физическую
квалификацию - на военной службе.Лишь офицерство получило
иную школу, и потому лишь оно одно оказалось способным воо-
руженной рукой защищать свой национальный идеал в эпоху
гражданской войны".

+ + +
Завершился у Антона Деникина двухлетний юнкерский курс.
Его "похороны" торжественно устраивали в казарме тайно от
начальства перед выходом в последний лагерный сбор.По тради-
ции хоронили науки в виде учебников, а "покойничком" - сог-
ласившегося на то юнкера, оканчивающего училище по низшему
третьему разряду.

За снятой с петель дверью-"гробом" шагали "родственни-
ки", а впереди его - "духовенство" в "ризах" из простынь и
одеял."Священники" несли зажженные свечи, дымили "кадилами"
с дешевым табаком, возглашали поминание.Хор пел, чередуя с
исполнением похоронных маршей.Чинно двигались по всем казе-
матам, пока не напарывались на дежурного офицера и бежали во
главе с "покойником".

В этих и других исконных училищных "колядках" напосле-
док рьяно "отпевали" начальников-офицеров по достоинству,
кого хвалили, кого поддевали.Раньше такое запевали подполь-
но, а перед выпуском горланили даже ротно в строю, возвраща-
ясь с ученья.Руководство училища традиционность тоже чтило и
не вмешивалось.

Второй год Деникин отучился без всяких взысканий, тем
более типа "шморгонского" недоразумения.Его произвели в учи-
лищного унтера, Антон набрал хороший выпускной балл 10,4 и
мог рассчитывать на одну из лучших офицерских вакансий.

Вакансии юнкерам "училищного курса" котировались
так.Одна давалась в гвардии, пять-шесть - в полевой артилле-
рии, столько же - в инженерных войсках, остальные, мало
престижные являлись пехотными.Единственная (потом их увели-
чат) гвардейская вакансия была с возможным сюрпризом.По нег-
ласной традиции в гвардию допускались только потомственные
дворяне.Не знающие этого выпускные юнкера из других сосло-
вий, бывало, с восторгом добивались высшей вакансии, чтобы
потом вылететь из гвардейских полков.Эти громкие скандалы
доходили до государя, но и он не нарушал аристократического
отбора.

Поэтому, когда первый из авангарда киевских выпускни-
ков, их фельдфебель, ухватился за гвардейскую вакансию, Де-
никин не переживал.Он был рад получить свою - подпоручиком в
полевую артиллерию.

Разбор вакансий был во многом определяющим перстом
юнкерской судьбы.Он предопределял следующий уклад их большой
жизни, а у военных это и жизнь, и смерть.Для аутсайдеров из
конца выпускного списка оставались лишь "штабы", как называ-
ли отдаленные казармы, стоянки, например, в кавказских уро-
чищах или в отчаянной сибирской глуши.Там за оградой полко-
вых кладбищ бывали и бугорки могил самоубийц.Не все новоис-
печенные офицеры выдерживали тоскливую глухомань.

Из выпуска Деникина, помимо его будущей известности,
лишь двое выдвинулись на военном поприще.

Один - Павел Сытин, получивший подпоручика и такое же
престижное распределение, как Антон.Их, шестерых будущих ар-
тиллеристов, вместе посылали на стажировку в соседнюю с учи-
лищным лагерем батарею.Впоследствии Сытин выучится в Акаде-
мии Генштаба, а в конце Первой мировой войны будет генералом
командовал артиллерийской бригадой.В революционном 1917 году
он преобразится, станет выступать с неудержимой демагогией и
одним из первых офицеров перейдет на службу к большевикам.В
Гражданскую войну его назначат командующим красным Южным
фронтом.

Другой, Сильвестр Станкевич, вышел подпрапорщиком в пе-
хоту.Свой первый Георгиевский крест он добудет ротным си-
бирских стрелков уже в 1900 году, знаменито возьмет китайс-
кий форт Таку.В Первую мировую Станкевич станет командиром
полка, позже - бригадным в "Железной дивизии" Деникина, ко-
торую потом примет от Антона Ивановича.Когда императорская
армия распадется, поляк Станкевич сможет высоко взлететь в
нарождающемся польском войске, но он не оставит русской ро-
дины.Станет драться в Белой армии.

В 1918 году бывший генерал Сытин поведет красные полки
на Дону против белых частей генерала Деникина.А в 1919 году
в Донбассе красные Сытина столкнутся с Добровольческой диви-
зией белых Станкевича...

Ожидая производство в офицеры в Киевском юнкерском учи-
лище в августе 1892 года, эти трое не могли представить та-
кое свое будущее даже в чудовищном сне.Их выпуск здесь яв-
лялся первым офицерским и колумбы были вне себя от волне-
ния.Они знали, что в Петербурге подобное торжество идет на
блестящем параде в Красном Селе, где новых офицеров поздрав-
ляет император.

Наконец донеслась весть: в Питере уже произвели!Киевля-
не горько себя почувствовали.Но на следующий день звонко
закричал дежурный юнкер:

- Господам офицерам строиться на передней линейке!

Они летели туда, на ходу застегивая пояса.

Их смутило, что весь парад был в чтении начальником
училища высочайшей поздравительной телеграммы и в его не-
большом задушевном напутствии.Но бывших юнкеров ведь ждала
на плечиках новенькая офицерская форма.Ринулись ее надевать!

Вечером по ресторациям, кафе, кабачкам Киева будто бы
заполыхал пожар.По ним кочевали оравы свежеиспеченных под
лихой командой большинства офицеров училища.Пели, обнима-
лись, ведрами пили, клялись в святой верности во всю отчаян-
ную ивановскую.Деникину хотелось взять в охапку весь мир и
расцеловать!Так же, без любых запретов, "разрешалось" гуле-
ванить лишь студентам в Татьянин день.

Тогда Антон Деникин напился в первый и последний раз в
своей жизни.Он едва не рыдал хмельными слезами и потому что
помнил, как стоял рядом с умирающим офицером-отцом.А тот,
кривя твердые губы, чтобы сын не запомнил его слабодушным,
шептал:

- Только вот жалко, что не дождался твоих офицерских
погон.

(Продолжение книги следует)

Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=351

Ссылки в этой статье
  [1] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=563
  [2] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=346
  [3] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=182&mode=thread&order=0&thold=0
  [4] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=183&mode=thread&order=0&thold=0
  [5] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=187&mode=thread&order=0&thold=0
  [6] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=204&mode=thread&order=0&thold=0
  [7] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=205&mode=thread&order=0&thold=0
  [8] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=207&mode=thread&order=0&thold=0