ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Часть вторая (1892-1902 г.г.) “АКСЕЛЬБАНТЫ”. Глава 1 “ Армейское захолустье. Дуэли. Академия Генштаба. Политика.”
ПРОДОЛЖЕНИЕ публикации полного текста книги “Генерал Деникин”. НАЧАЛО: Часть первая (1872 -1892 г.г.). Глава 1 “Родители. Во Влоцлавске. Реалист."Пифагор". [2], а также Часть первая (1872 -1892 г.г.) Глава 2 “Старший. В юнкерах. Погоны”. [3]
ОКОНЧАНИЕ: Часть девятая “Изгнанник”: Глава 1-я (1920– 1928 г.г.) [4] Глава 2-я (1928–1932 г.г.) [5] Глава 3-я (1932–1938 г.г.) [6], а также Часть десятая, финальная "Россия спасется!":Глава 1-я (1939–1943 г.г.) [7] Глава 2-я (1943–1945 г.г.) [8] Глава 3-я (1945–1947 г.г.) [9]
Осенью 1892 года двадцатилетний подпоручик Антон Дени-
кин прибыл к своему первому месту службы - во 2-ю полевую
артиллерийскую бригаду Варшавского военного округа.Квартиро-
валась она в 159 верстах от Варшавы в городке Бела Седлецкой
губернии, которая позже, в 1920 году по Рижскому договору,
перейдет к Польше.
Это захолустье было типичным для стоянок большинства
российских частей Варшавского, Виленского, частично Киевско-
го округов.В таких местечках иногда проходила половина судь-
бы армейцев, поэтому их быт тесно сплетался с окружающим.В
Беле из восьмитысячного населения проживало пять тысяч евре-
ев, остальные - поляки; немного русских, в основном служащих
по гражданскому ведомству.
По всему этому Бела была копией городка детства Деники-
на Влоцлавска.Как и там, в Беле евреи - поставщики, подряд-
чики, мелкие комиссионеры ("факторы") - задавали тон городу,
держа в руках торговлю.Например, нельзя было обходиться офи-
церам без "факторов".Те доставали артиллеристам все что
угодно.Через них - обстановка квартиры и возможность оде-
ваться в долгосрочный кредит.И весьма важно военному перех-
ватить денег под вексель, офицерский бюджет у младших чинов
очень скромен.Деникину положили ежемесячное содержание в 51
рубль.
Деловые взаимоотношения полезно пересекались, но нельзя
было шагнуть ни тем, ни другим за определенную грань.Мужчины
с пейсами, в длинных лапсердаках и женщины в своеобразных
париках строго держались своих древних законов и обычаев.Де-
тей они направляли не в правительственную начальную школу, а
в старинные хедеры - еврейские религиозные школы талмудист-
ского, средневекового характера.Эти учебные заведения допус-
кались властями, но не давали прав по дальнейшему образова-
нию.Редкие еврейские юноши проходили курс в гимназиях, чтобы
сразу же исчезнуть на приволье крупных городов.
В иудейской среде особенных религиозных и экономических
порядков были под руководством кагала свои суд и наказания,
которые поддерживали цадики, раввины.Существовало свое фи-
нансовое обложение, взимаемое так же исправно, как и госу-
дарством.Царили негласные нотариальные функции, система бой-
кота провинившихся.Самый богатый бельский еврей Пижиц был
привержен укладу не менее бедняков-соплеменников.Единствен-
ным исключением являлся местный доктор.
Отношение офицерства к местечковому еврейству с дебоша-
ми, которое еще проступало в 1860-70-х годах, стало предани-
ем.Случайные выходки буянов резко карались командирами, по-
терпевшим выплачивали деньги.Бывший офицер А.Куприн, служив-
ший в эту пору, выйдя в отставку в 1894 году, позже в своих
произведениях "Поединок", "На переломе" исказит военный
быт.В повести "Поединок" - как раз в таком же "бедном ев-
рейском местечке", что и Бела.
В действительности иногда припадало наоборот.Во время
службы Деникина немолодой подполковник 2-й бригады влюбился
в красивую, небогатую еврейскую девушку.Он поселил ее у се-
бя, зажили душа в душу.Подполковник сделал все, чтобы она
получила хорошее домашнее образование.Вместе они никому на
глаза не показывались, так что бригадное начальство не вме-
шивалось.Помалкивала и еврейская община, но когда узнала,
что девушка готовится принять другую веру, взволновалась не-
обычайно.Самые рьяные пригрозили убить соплеменницу.
Однажды их толпа в отсутствие подполковника ворвалась в
его квартиру и счастье, что изменницы не оказалось дома.В
следующий раз большая группа евреев подстерегла офицера на
окраине Белы и напала.По офицерскому кодексу чести, подпол-
ковник, не сумевший защитить себя от оскорбления, должен
быть уволен в отставку.Дознание производилось по распоряже-
нию командующего войсками округа.И окончилось тем, что влюб-
ленного подполковника перевели в другую бригаду.Позже он же-
нился на этой девушке.
Польское общество городка сторонилось русских.Особенно
нетерпимы были пани, хотя с поляками офицеры выпивали в рес-
торане, играли в карты в городском клубе.Бывало, что и прия-
тельствовали, но никогда не дружили семьями.Впрочем, и здесь
неписанное вето на тесные взаимоотношения рушилось, если
вмешивалась страсть накала того злосчастного подполковни-
ка.Столкновений не возникало, но "русско-польский" Деникин
чувствовал себя все же неуютно.
Общение артиллеристов в основном замыкалось на военных
и местных русских.В этом обществе дружили, выбирали не-
вест.Из года в год тянулись одни и те же темы, шуточки.Как
позже напишет Деникин:
"Ни один лектор, ни одна порядочная труппа не забредала
в нашу глушь.Словом, серенькая жизнь, маленькие интересы -
"чеховские будни".Только деловые и бодрые, без уездных "гам-
летов", без нытья и надрывов.Потому, вероятно, они не заса-
сывали и вспоминаются с доброй улыбкой".
Как в любом глубинном городке Российской империи, были
и в Беле два-три дома, где беседовали по серьезным вопро-
сам.Сюда стали приглашать подпоручика Деникина, когда побли-
же узнали.Потом на него даже стали звать:
- Приходите, поговорим - Деникин будет.
По своей духовности и начитанности подпоручик выглядел
выше рядового офицерства.Он стремился анализировать жизнь,
умел ярко и глубоко излагать мысли.Убежденно высказывался о
современном офицерстве:
- Выросло новое поколение людей, обладающих менее блес-
тящей внешностью и скромными требованиями к жизни, но знаю-
щих, трудолюбивых, разделяющих достоинства и недостатки
русской интеллигенции.
Его низкий голос звучно наполнял комнату.Из-под густых
бровей светили проницательные глаза.Большие смоляные усы и
борода клином чеканили открытое лицо.
Когда на досуге Антон Деникин появлялся в офицерском
кругу, на его коренастую фигуру, окаймленную сталью погон
сюртука, поглядывали с теплотой или уважением.Незаурядный
ораторский талант подпоручика вскоре отличили.Его просили
как о тостах в застолье, так и о приветствиях юбилярам, про-
щальных речах тем, кто покидал бригаду.Он не стеснялся выго-
вориться и по злободневным военным проблемам.
Предпочитал же Деникин общество своих сверстников.Здесь
он был не очень разговорчив, может быть, потому что молодежь
смаху решала все вопросы.Сомнений и споров не было: "За Ве-
ру, Царя и Отечество".Любопытства к общественным, народным
движениям не проявляли, с предубеждением относились к левым,
к либеральным партиям.
Деникин любил трунить над своими двумя близкими товари-
щами, вышедшими одновременно с ним в бригаду.Немало они из-
вели времени, чтобы сделать визиты для представления всем в
городе.Подпоручик поглаживал усы, улыбаясь.
- Навестили всех, у кого только был звонок у подъезда.
Молодежь, собираясь друг у друга, играла в винт, много
пела под гитару и фортепьяно.Пили умеренно, тому следовало
учиться.А единодушным хорошим армейским тоном было глотать
рюмку залпом, медлить с закусыванием, никогда не морщить-
ся.Это на флоте офицеры-аристократы в своих сияющих ка-
ют-компаниях довели приемы употребления водки до изощреннос-
ти.Даже на разных кораблях пили наособицу: и "споловинивали"
рюмку, и в неком ритуале шевелили после глотков пальцами, и
крякали после выпивки для традиции.
Независимо от происхождения и достатка, офицерская мо-
лодежь армии горячо верила в свое Отечество.Все они в бель-
ском захолустье были из разночинцев.Исконный дворянский сос-
тав уже тогда сохранился лишь в гвардии.На плечи таких ар-
мейских подпоручиков ляжет тяжесть русско-японской войны, а
потом Первой мировой.В ту войну, последнюю для императорской
русской армии, ее поведет корпус офицеров на 60 процентов из
разночинцев.
Противоречивость российского общества конца XIX - нача-
ла XX века.Разночинцы-интеллигенты тогда презирали или нена-
видели существовавший государственный строй.А большинство их
собратьев в погонах явилось оплотом русской государственнос-
ти.И не аристократы, а сыновья рядовых, выслужившихся в офи-
церы, - генералы Алексеев, Корнилов и Деникин первыми начнут
организованную вооруженную борьбу против захватчиков-больше-
виков.
+ + +
Когда подпоручик Деникин начал службу во 2-й артилле-
рийской, бригадой командовал очень пожилой генерал Сафо-
нов.Старик был из армейских динозавров, слишком мягкий, не
очень сведущий, малодеятельный, чтобы соответствовать своему
посту.Но между бригадным и офицерами царила сердечность, они
старались не уронить честь артиллеристов и не подвести доб-
ряка.
Боевой дух Варшавского округа был заложен командовавшим
когда-то им генералом Гурко, прозванным в русско-турецких
сражениях "генералом Вперед".К тому ж, артиллеристы традици-
онно отличали свою роль, культово служили врученному ору-
жию.Они, как и офицеры флота, военные инженеры, относились к
интеллектуальной элите армии.
Киевское юнкерское училище, выпустив Деникина с нес-
колькими однокашниками в артиллерию, не дало им глубокой
подготовки по этому роду войск.На первом году службы подпо-
ручику пришлось много трудиться, чтобы овладеть делом.Ему
повезло постепенно входить в него, потому что сразу Деникину
поручили не артиллерийскую специальность, а батарейную шко-
лу.Но к началу первого лагерного сбора он был уже на высоте,
а потом Деникина даже назначили преподавателем бригадной
учебной команды, готовившей унтер-офицеров.
В бригаде было на кого равняться.Лучшими батареями и в
артиллерийском сборе округа командовали два замечательных,
талантливых офицера Гомолицкий и Амосов.Лихих командиров
всеобще обожали за мастерство в деле и веселость на офицерс-
ких пирушках.Молодежь безотказно находила у них совет и зас-
тупничество.
На втором году службы Деникина генерал Сафонов умер.С
прибытием его замены жизнь бригады резко повернулась.
Новоиспеченный командир, недавно получивший генераль-
ское звание, был так презрителен, что никому из старших офи-
церов не подавал руки.Природный грубиян, он словно не заме-
чал вокруг себя ни военных, ни штатских.Быт подчиненных ге-
нерала не интересовал, а на батареи он заходил лишь в дни
бригадных церемоний.Уже на втором году своего командования
бригадный однажды заблудился среди казарменного расположе-
ния.Вся часть, собранная в конном строю, ожидала его около
часа.
Обычно командир сидел в канцелярии и сыпал оттуда пред-
писаниями, запросами, взысканиями и даже арестами офицеров
на гауптвахту, чего в бригаде сроду не бывало.В его служеб-
ных записках просвечивали отжившие воинские взгляды, да и
просто незнание артиллерийского дела.
Удалец Амосов ушел, получив свою бригаду.Гомолицкого
командир не выносил, стал преследовать, тот совершенно замк-
нулся в себе.Начались в гарнизоне дрязги, ссоры, пьянство,
безудержный картеж.Многие офицеры будто бы забыли дорогу в
казармы.
Разор бригадной жизни особенно подавлял молодежь, какая
во многом прислушивалась к Деникину.Молодые офицеры демонс-
тративно отказывались от приглашений бригадного на пасхаль-
ные разговения или на его домашние торжества.А трое из них
застрелились.Совершили самоубийства, вроде б, по своим лич-
ным причинам, но ведь главное для офицера - его военная
семья.
Честь бригады меркла и артиллеристы 2-й полевой, пере-
живая, держались среди офицеров других частей едва ли не вы-
зывающе.И так традиционно была рознь среди родов войск.Гвар-
дия, в которой соперничали кавалергарды и конногвардейцы,
свысока относилась к армии.Кавалеристы небрежно смотрели на
иные виды оружия.Полевая артиллерия недолюбливала кавалерию
и конную артиллерию, снисходительно глядела на пехоту.Конная
артиллерия сторонилась полевой и искала дружбы с кавалери-
ей.Пехотинцы терпели от всех.
2-я полевая артиллерийская бригада отлично общалась с
пехотой своей дивизии, но избегала отношений с конной артил-
лерией и конницей ее корпуса.И вот сослуживец Деникина,
храбрец и превосходный пистолетный стрелок штабс-капитан
Славинский сидел во время лагерных сборов в ресторане
Брест-Литовска, когда туда пожаловали два конно-артиллерийс-
ких поручика.
Штабс-капитан, оказавшийся вне бригады с ее сыр-бором,
в одиночестве расслабился, но сразу насторожился, когда при-
севшие за его стол поручики начали шутить о различии их и
полевых артиллерийских частей.Славинскому показалось, что
метят не вообще в полевых, а в его несчастную бригаду.Он
вспылил.Постояли за себя и конно-артиллеристы.
Отходчивый Славинский остыл, когда понял, что поручики
взялись не за его бригаду, а попросту зубоскалили.Чтобы пре-
дотвратить дуэль, штабс-капитан извинился.Разойтись миром
решили и конно-артиллерийские офицеры.
Так бы и осталось, если б не нрав командира конной ба-
тареи поручиков подполковника Церпицкого.Узнав о происшест-
вии в ресторане, он потребовал от обоих этих офицеров пос-
лать вызовы Славинскому.Не уступили и во 2-й полевой, на
бригадном суде чести обязали Славинского принять дуэ-
ли.Драться штабс-капитану предстояло с двоими противниками
по очереди.
(Продолжение на следующих стр. 2, 3)
Как раз в те времена (20 мая 1894 года) вышел долгож-
данный ревнителями офицерской чести закон о дуэлях.На его
основании правила о разборе ссор в офицерской среде гласили:
"1)Командир полка о всяком оскорблении, роняющем досто-
инство офицерского звания, нанесенном офицером своему това-
рищу, а равно нанесенным офицеру посторонним лицом или офи-
цером другой части, передает на рассмотрение суда общества
офицеров;
2)суд общества офицеров принимает меры к примирению
согласным с достоинством офицера и с традициями части; в
противном же случае постановляет, что поединок является
единственным приличным средством удовлетворения оскорбленной
чести офицера;
3)когда поссорившиеся согласно определению суда решат
окончить ссору поединком, суд общества офицеров употребляет
свое влияние на секундантов в том смысле, чтобы условия дуэ-
ли наиболее соответствовали обстоятельствам данного случая;
4)если в течение двух недель по объявлении решения суда
общества офицеров поединок не состоится и отказавшийся от
поединка офицер не подаст просьбы об увольнении со службы,
то командир полка входит по команде с представлением об его
увольнении без прошения;
5)обязанности суда общества офицеров, указанные в пре-
дыдущих параграфах, возлагаются непосредственно на команди-
ров частей в таких случаях, когда названного суда в части не
имеется или когда самый случай, не касаясь обер-офицеров,
превышает пределы его ведомства".
Накануне поединков вечером в бригадном лагере около
адъютантского барака офицеры взволнованно обменивались мне-
ниями.Пришли поддержать Славинского и офицеры из других по-
левых артиллерийских бригад.Все были возмущены, что двоих
против одного выставил Церпицкий.Один из ветеранов резюмиро-
вал:
- Какова же честь его батареи, ежели ее надо защищать
вдвое превосходящими силами?
Этой ночью Деникин, как и все молодые офицеры бригады,
не сомкнул глаз.Не спали и солдаты, с которыми служил
штабс-капитан.
Дрались на опушке леса возле бригадного лагеря.В назна-
ченные четыре утра у прибывших конных артиллеристов случи-
лась заминка.С ними не приехала лазаретная линейка, послан-
ный за ней фейрверкер вернулся ни с чем.К возможным услугам
стоявшей здесь бригадной линейки они прибегать не желали.Бы-
ло очевидно, что конно-артиллеристы никаких компромиссов в
поединках не хотели.
Дуэль установили на пистолетах, 25 шагов дистанция, по
одному выстрелу, огонь по команде.Первым вышел против Сла-
винского поручик Квашнин-Самарин.Отлично стреляющий
штабс-капитан сразу после секундантской команды нажал на ку-
рок.Попал Квашнину-Самарину в живот и тот рухнул.
Это была тяжелая рана, но конно-артиллеристы от помощи
присутствовавшего бригадного врача отказались наотрез.Увезли
своим ходом поручика в госпиталь.
Требовалось продолжать.Побледневший Славинский мрачно
курил одну папиросу за другой.Спустя несколько минут он че-
рез своих секундантов предложил принести извинение второму
конно-артиллерийскому дуэлянту.Поручик отказался это при-
нять.
Славинский хорошо знал и такие слова из дуэльных пра-
вил:
"Подлежит изгнанию из полка, когда обнаружится, что
офицер, защищая свою честь или давая удовлетворение оскорб-
ленному, не проявил при этом истинного чувства чести и лич-
ного достоинства, а обнаружил старание соблюсти лишь одну
форму".
Штабс-капитан стал перед вторым противником.После ко-
манды он не стрелял.Поручик же дал по Славинскому про-
мах.Тогда штабс-капитан выстрелил в воздух.
Самарин-Квашнин спустя два дня умер в госпитале.В
следствии по этим дуэлям поведение штабс-капитана Славинско-
го признали джентльменским.На подполковника Церпицкого на-
ложили взыскания.
В другой заварушке Деникину самому пришлось горячо
участвовать.Его бригада шла походом через Седлец, где стоял
Нарвский гусарский полк.Артиллеристы расположились здесь от-
дохнуть до утра.И тут их подпоручик Катанский связался с гу-
сарским корнетом.Катанского уважали в бригаде за его поря-
дочность и хорошую образованность, но имел он и буйную нату-
ру.
Катанский заспорил с корнетом на почве все той же кор-
поративной розни, за которой сослуживцам Деникина все чудил-
ся подвох их родной бригаде с горе-командиром.Подпоручик,
как когда-то и Славинский, тягавшийся с конно-артиллериста-
ми, без заминки оскорбил корнета.
Выделялся Катанский своим норовом среди сдержанных ар-
тиллеристов, а корнет с его исторически беззаветным гусарс-
твом вмиг воспламенился.К тому ж был корнет Карницкий поля-
ком со всеми комплексами своего национального самолюбия.Гу-
сар немедленно вызвал Катанского на дуэль и моментально
прислал секундантов.
Гусарские и артиллерийские секунданты заседали всю
ночь.Пригласили на совещание и Деникина, как старшего среди
подпоручиков.Улаживать дело приходилось артиллеристам.Дени-
кин трудился со всей осмотрительностью и красноречием.Гусары
же фыркали и демонстрировали, что и сами готовы стать на
барьер.
Не с этой ли дискуссии Антон Деникин начал осваивать
азы труднейших переговоров, искусство чего так пригодится
ему в роли Главнокомандующего Белой армии?Только к утру ста-
ло удаваться оставить ссору без последствий.И лишь на расс-
вете, когда бригадные трубачи заиграли "Поход", артиллеристы
помирились с гусарами.
Последствия все-таки оказались.В Нарвском гусарском
полку, как когда-то и у конно-артиллеристов, задним числом
вдруг сочли, что оскорбление корнета Карницкого все же пере-
вешивает примирение.Собрание гусар решило, что не стреляв-
шийся по такому поводу Карницкий не может оставаться в их
полку.
Для окончательного выяснения происшедшего уже в Белу
приехала делегация гусарского суда чести.Снова заседал Дени-
кин со своими офицерами, бывшими секундантами в Седлеце.Те-
перь им требовалось проработать позицию, с которой корнет
Карницкий выглядел бы в благоприятном свете.Артиллеристам
удалось убедить высокую депутацию гусар, что поведение Кар-
ницкого было безупречным.Благодаря этому, многим усилиям
лично Деникина корнета Карницкого суд общества офицеров его
полка оправдал и оставил на службе.
Знал бы тогда подпоручик Деникин, как аукнется его доб-
рое дело.Через четверть века к Главнокомандующему Вооружен-
ными Силами Юга России генералу Деникину прибудет посланник
Польши бывший гусарский корнет, ставший генералом Карниц-
ким.Им надо будет договориться о взаимодействии добровольцев
и польской армии на противобольшевистском фронте.
В Таганроге в 1919 году генерал Карницкий сразу же сде-
лает вид, что никогда Деникина не встречал.А в донесениях
своему правительству приложит все силы, чтобы Белая армия
выглядела в самых черных красках.Он исказит политику белог-
вардейцев и их отношение к Польскому государству.Такой вклад
генерала Карницкого уместно послужит Пилсудскому в преда-
тельстве Белого движения.Тот тайно от белых и их союзников
заключит соглашение с большевиками...
Так шли два первых года службы Антона Деникина во 2-й
артиллерийской.А на третий он с головой ушел в работу, кото-
рая только и могла вознаградить его беспощадную целеустрем-
ленность.Отец Антона, грустил, что не увидит на плечах сына
офицерские погоны, теперь сам подпоручик грезил, чтобы про-
деть под погон "ученый", серебряно-витой аксельбант офицера
Генерального штаба.
Он замкнул себя в батареи учебников, решившись посту-
пить в Николаевскую академию Генерального штаба.С этих пор,
кроме служебных обязанностей и занятий, мир для Деникина не
существовал.Требовалось проработать уйму материала, повто-
рив весь научный курс военного училища.А также по расширен-
ной программе - изучить иностранные языки, математику, исто-
рию, географию, ряд других общеобразовательных предметов.
Об этой поре Деникин вспоминал:
"Нигде больше не бывал.Избегал и пирушек у товари-
щей.Начиналось настоящее подвижничество, академическая стра-
да в годы, когда жизнь только еще раскрывалась и манила сво-
ими соблазнами".
+ + +
Начальным испытанием на прочность уже поручика Антона
Деникина был предварительный экзамен в Академию при окружном
штабе.Просеивали абитуриентов немилосердно.Набралось их по
округам полторы тысячи, а на вступительные экзамены в Акаде-
мию допускалось лишь 400-500 офицеров.И Деникин, взяв эту
первую высотку, попал в их число.
Летом 1895 года поручик прибыл на конкурсные экзамены в
Петербург.Здание Академии размещалось в монументальном месте
столицы около Суворовского музея, но Деникину было не до эк-
скурсий.Из полутысячи абитуриентов, приехавших вместе с ним,
попасть в "академисты" предстояло только полутора сотне.
Окончившие полный трехлетний курс этого высшего элитно-
го военного заведения, основанного в 1832 году и существую-
щего в России и через сто лет, выходили в корпус офицеров
Генерального штаба.Русская армия единственной в мире имела
такой корпус генштабистов, отличавший его командиров высокой
образованностью и интеллектом.Талантливая офицерская моло-
дежь больше стремилась в него не из-за аксельбантов.
Пестрота мундиров и лиц, довольно разных выражением,
царила в сводчатых академических коридорах.Самоуверенно пог-
лядывали лейб-гвардейцы.Для них, под стать великим князьям,
учившимся здесь, провал на экзаменах был не крахом на-
дежд.Для непривилегированного же офицерства сделать военную
карьеру в мирные годы без Академии являлось почти невозмож-
ным.Например, перед Первой мировой высшие командные должнос-
ти подавляюще займут офицеры из корпуса Генштаба: четверть
полковых командиров, приблизительно семьдесят процентов на-
чальников пехотных и кавалерийских дивизий, шестьдесят про-
центов корпусных командиров.
Большинство офицеров, возбужденно вышагивавших в ожида-
нии экзаменов, чувствовали себя как перед решающим сражением
судьбы.Среднему армейцу с его небольшим ежемесячным содержа-
нием в 81 рубль, да еще семейному, предстояло биться подлин-
но за право на существование.Провалившиеся в Академию возв-
ращались в части с печатью неудачника, с весьма неопределен-
ным будущим.Бывало, что не доезжая обратно до полка, стреля-
лись.
На Деникина и его товарищей-артиллеристов с их воротни-
ками из черного бархата посматривали неприязненно.Артилле-
ристы всегда отличались хорошими знаниями по математике.И
как обычно в предэкзаменационной горячке, старожилы, посту-
павшие сюда уж не раз, дополнительно нагоняли страху.Расска-
зывали о свирепстве экзаменаторов.Например, обязательно впу-
тывали генерала М.И.Драгомирова, по "Учебнику тактики" кото-
рого счастливчикам предстояло учиться:
- Да что ж, без ножа на экзаменах режут...А Драгомиров
офицеру из сибирских полков так и сказал:"Охота была вам из
такой дали тащиться, чтобы нам лапти плести".Другого он в
конце экзамена спрашивает:"Знакома ли вам песня "Огород го-
родить"?Офицер отвечает:"Я знаю другую - о камаринском мужи-
ке".А Драгомиров говорит:"За находчивость хвалю.И потому
поставлю вам за удачный ответ вместо нуля единицу..."Да ге-
нерал еще душа-человек был, а нынешние-то неумолимы.
Генерал Драгомиров сам заканчивал эту Академию.С 1878
по 1889 год являлся ее начальником.Уважался и за то, что
выступал за внедрение в армии строгой законности, обязатель-
ной для всех военнослужащих.Благодаря таким преподавателям
вышел "Протест Ста Шести" - призыв 106-ти офицеров Академии
Генштаба и Царкосельской стрелковой школы против телесных
наказаний.
Треп старожилов в академических коридорах был небезос-
нователен.Абитуриент не должен был путать артикли в немецком
языке, весьма грамотно писать на русском, не ошибиться в
глубине устья Рейна или высоте пиков Альп, давать исчерпыва-
ющие характеристики крупных военачальников старины.И ко все-
му этому в данном офицерском вузе не существовало понятия
"шпаргалка".Честь офицера в этих стенах была такой же нор-
мой, как вычищенный мундир...
Коренастый поручик Деникин взял свою первую академичес-
кую высоту.Он стоял в конференц-зале Академии среди ста пя-
тидесяти счастливцев, уже рассеянно слушая напутствия на
учебу.А жаль, что несколько расслабился, это настроение под-
ведет его через год.Новоиспеченным "академистам" строго вну-
шали, что любая оплошность в учебе или дисциплине незамедли-
тельна отчислением.
Теоретический курс Академии, который Деникин начал изу-
чать на лекциях, был, на первый взгляд, необъемен.Кроме мас-
сы военных предметов, он трещал от общеобразовательных:
иностранные языки, история с основами государственного пра-
ва, славистика, госправо, геология, высшая геодезия, астро-
номия, сферическая геометрия.
Правда, пройти курс требовалось за два года, но он, как
позже утверждал Деникин, "был едва посилен для обыкновенных
способностей человеческих".
В снятой Деникиным квартирке стопок учебников на столе,
в сравнении с теми, по которым он готовился в Беле, куда как
прибавилось.И к ним неутомимый поручик накупал и накупал са-
мой разной литературы, приносил ее из библиотек: книги, бро-
шюры, журналы.Его остро интересовали новые труды о войне,
современная проработка армейских вопросов, и еще очень зани-
мала художественная, очерковая литература.Бывший сочинитель
стишков Антон Деникин теперь мечтал попробовать себя в серь-
езном литераторстве.Он засиживался, читая, делая пометки на
полях, за полночь.
Опаздывать же на занятия невозможно: каждый из "акаде-
мистов" должен был расписываться в специальном журнале о
своем прибытии в Академию.
В это время многие горячие головы были недовольны стол-
пами Академии Генштаба.Шестой год ее начальником был генерал
Г.А.Леер накануне своего 80-летия.Он имел заслуженную миро-
вую известность по стратегии и философии войны.Его теория о
неизменных основах боевого искусства была базой преподавания
всех академических военных кафедр.Но по ней, на взгляд Дени-
кина, выходило, что во многом приемы и в эпоху Цезаря, и
Ганнибала, и Наполеона, и в современности не очень различа-
ются.Догмы, переживал поручик, состарились вместе с их про-
поведником-генералом.
Деникин был слишком эмоционален.Труды и педагогическая
деятельность крупнейшего русского военного мыслителя Г.А.Ле-
ера, которого всегда ставили рядом с М.А.Драгомировым, оста-
лась золотым фондом отечественного военного искусства.После
кончины генерала его память Академия будет глубоко чтить.
Деникин считал, что Академия отстает от жизни.Исходил
из того, что масштабность вооруженности государств сменила
одиозность регулярных армий.И это должно было резко отра-
зиться на будущей тактике войн (что и докажут русско-японс-
кая, Первая мировая).Бурно ломала стереотипы только что поя-
вившаяся скорострельная артиллерия.Уже не выдерживало крити-
ки и, например, учение о крепостной обороне страны.Жадно
изучая свежую военную печать, Деникин окунался в горячие
споры на все эти темы.
Деникина поразило, что в Академии изучали военную исто-
рию с древнейших времен, но не читали курса по последней
русско-турецкой войне.А ее полководцы еще были в строю, тот
же генерал Драгомиров командовал войсками Киевского военного
округа.В товарищеском кругу Деникин возмущался:
- Вот показатель нравов военных верхов!Семнадцать лет
минуло после окончания русско-турецкой, а наша военная наука
еще не имеет ее документальной истории.В то же время где-то
в недрах Главного штаба уже много лет существует соответс-
твенная историческая комиссия.
Поручик переживал за недочеты, за нередкое загроможде-
ние курса несущественным и ненужным, отчего Академия иногда
отставала в актуальном прикладном искусстве.А в общем сразу
ее полюбил и отдавал должное своей "альма-матер".Она неизме-
римо расширяла кругозор, обеспечивала методом, глубоким кри-
терием познания военного дела.И главное, Академия очень
серьезно вооружала тех, кто хотел продолжать учиться в своих
офицерских жизнях и боях.
+ + +
Однокашник Деникина по Академии спустя годы так аттес-
товал его в то время:
"Антон Иванович учился плохо.Не потому, конечно, что
ему трудно было усвоение академического курса.Но Академия
требовала от офицера, подвергнутого строгой учебной дисцип-
лине, всего времени и ежедневной регулярности в работе.Для
личной жизни, для участия в вопросах, которые ставила жизнь
общественная и военная вне Академии, времени почти не оста-
валось.А по свойствам своей личности Деникин не мог не уры-
вать времени у Академии для внеакадемических интересов в
ущерб занятиям.И если все же кончил ее, то лишь благодаря
своим способностям".
С первых месяцев в Петербурге Деникин, выросший и слу-
живший в провинции, с большим интересом вошел в общение со
столичной интеллигенцией разных толков.Он жадно вбирал в се-
бя все, что могло расширить его кругозор.Был близок и с уни-
верситетской молодежью, разнообразным студенчеством.
Однажды к нему домой заглянули две знакомые курсист-
ки.В один голос взволнованно затараторили:
- Ради Бога помогите!У нас ожидается обыск.Нельзя ли
спрятать у вас на несколько дней "литературу"?
Речь шла о подпольных пропагандистких изданиях, на ко-
торых воспитывались широкие студенческие круги.До того ни
эти девушки и никто из студентов, приятельствовавших с офи-
цером, не только не заикался о подобных услугах, а и не за-
говаривал о нелегальных делах.Но он знал, сколько искреннего
чувства, пламенного горения влагала молодежь в эту деятель-
ность, и сколь молодых судеб и высоких талантов исковеркало
подполье.
Поручик Деникин сказал:
- Извольте.И с условием, что я с "литературой" ознаком-
люсь.
- Пожалуйста!- радостно воскликнули курсистки, сияя го-
лубыми глазами.
Три объемистых чемодана притащили они к Деникину вече-
ром.Была ему напряженная читальня!
С первых же брошюрок этой духовной пищи передовой моло-
дежи поручик удивился ее нежизненности, начетничеству.Ничего
не встречалось созидательного, лейтмотивом - разрушение,
злоба и ненависть.Православного офицера словно б обдало ле-
дяным кипятком.Он считал, что власти дают достаточно поводов
для их осуждения, обличения, но "литература" часто опиралась
на заведомую неправду.
Деникин провел в одиноком "подпольном семинаре" нес-
колько бессонных ночей.Убедился, что в освещении рабочего и
крестьянского вопроса была демагогия, игра на низменных
страстях, без всякого учета государственных интересов.Его
поразило удивительное незнание анонимными авторами военного
быта и армейских взаимоотношений.Они не понимали сущности
армии как государственно-охранительного начала.
"Что этими возмущаться,- думал Деникин,- если бывший
офицер Л.Толстой, автор отличных произведений "Севастополь-
ские рассказы", "Война и мир", в роли ясно-полянского фило-
софа пишет брошюры "Письмо к фельдфебелю", "Солдатская па-
мятка", "Не убий".Они так же зовут армию к мятежу и поуча-
ют:"Офицеры - убийцы...Правительства со своими податями, с
солдатами, острогами, виселицами и обманщиками-жрецами -
суть величайшие враги христианства..."
Спустя несколько дней поручик подумал, что, возможно, в
этих чемоданах низкосортная пропагандистская литература -
ведь в основном анонимные авторы.Он обратился к наиболее
"передовым" из своих знакомых интеллигентов дать почитать
серьезную нелегальщину.Ему предоставили кипу журналов, изда-
вавшихся за границей, ходивших по рукам в России:"Освобожде-
ние" Струве, "Красное Знамя" Амфитеатрова...Но и здесь Дени-
кин нашел демагогию, особенно грубая хлестала со страниц
"Красного Знамени".
На них ему попалось даже такое откровение:"Первое, что
должна будет произвести победоносная социалистическая рево-
люция, это, опираясь на крестьянскую и рабочую массу, объ-
явить и сделать военное сословие упраздненным".
Поручик схватился за голову, подумав:
"Какую же участь старается подготовить России "револю-
ционная демократия" перед лицом надвигающихся, вооруженных
до зубов паназиатской, японской и пангерманской экспансий?"
Складывалось политическое мировоззрение Антона Деники-
на.В итоге оно выглядело так.Он не сочувствовал народничест-
ву и его преемникам социалистам-революционерам (эсэрам)
из-за ставки этих партий на террор и крестьянский бунт.Отри-
цал марксизм из-за преобладания в нем материалистического
над духовным с уничтожением человеческой личности.Деникин
идеологически принял российский либерализм.Политическим кре-
до офицера стали: конституционная монархия, радикальные ре-
формы.Позже это приобретет оттенок республиканства.
Странна готовность, с какой Деникин схватился за "под-
польные" чемоданы.Ведь при производстве в офицеры он подпи-
сал документ, неизменный с первой половины XIX века:
"Я, нижеподписавшийся, дал сию подписку в том, что ни к
каким масонским ложам и тайным обществам, Думам, Управам и
прочим, под какими бы они названиями ни существовали, я не
принадлежал и впредь принадлежать не буду, и что не только
членом оных обществ по обязательству, чрез клятву или чест-
ное слово не был, да и не посещал и даже не знал об них, и
чрез подговоры вне лож, Дум, Управ, как об обществах, так и
о членах, тоже ничего не знал и обязательств без форм и
клятв никаких не давал".
Это было, конечно, не присягой, но обязательством и в
дальнейшем не замарывать свою честь вольнодумством, общением
с бунтовщиками.Безусловно, офицер должен быть в курсе всех
современных проблем, но одно дело - взять по ним у кого-то
почитать и другое - спрятать у себя антигосударственную биб-
лиотеку.Выглядит такое подобно тому, если б глубоко правос-
лавный человек (каким до конца своей жизни оставался Дени-
кин) кланялся бы, например, в буддийском храме.
"Чайные" разговоры с учителем Епифановым не прошли для
Деникина даром.Сын фельдфебеля, и майором предпочитавшего
глядеть на мир святорусски, незамутненно, уверовал в либера-
лизм, который плохо сосуществует с иерархичностью.Возможно,
"плюрализм" впитался в Антона, так сказать, с молоком мате-
ри-католички, хотя внешне он готику рационализма в образе
костела и отверг?Бывший церковный служка не смог и не захо-
тел стать консерватором, ортодоксом.Поручик встал на путь,
во многом духовно взаимоисключающийся.
После восстания декабристов офицеры незначительно
участвовали в антиправительственной деятельности.Тем более в
Академии Генштаба не могло быть никаких политических кружков
или вхождения ее слушателей в конспиративные организа-
ции."Академисты" традиционно чтили слова, как-то сказанные
на этот счет генералом Драгомировым:
- Я с вами говорю, как с людьми, обязанными иметь свои
собственные убеждения.Вы можете поступать в какие угодно по-
литические партии.Но прежде чем поступить, снимите мун-
дир.Нельзя одновременно служить своему царю и его врагам...
В результате страстного овладения поручиком Деникиным
политикой вместо сферической геометрии и других скрупулезных
предметов у него и пошло прахом.На экзаменационной сессии
первого курса он провалился.
Деникин благополучно ответил по истории военного ис-
кусства профессору Гейсману и перешел экзаменоваться к про-
фессору полковнику Баскакову.Тот предложил рассказать о Ваг-
рамском сражении.Поручик более-менее помнил эту решающую
битву между наполеоновской армией и австрийцами эрцгерцога
Карла в 1809 году.Он, все более воодушевляясь, говорил неко-
торое время, как Баскаков прервал:
- Начните с положения сторон ровно в 12 часов дня.
Деникин лихорадочно подумал:
"Ровно в двенадцать!Дрались пятого и шестого ию-
ля...Шестого французы нанесли решающий таранный удар колон-
ной Макдональда.Это самое главное при Ваграме - применение
глубокого таранного боевого порядка...Но что творилось имен-
но в 12 часов?И разве часовой расклад так важен?.."
Поручик, сбиваясь, продолжал рисовать общую картину.
Баскаков монотонно сказал:
- Ровно в двенадцать.
Деникин замолчал, соображая:
"Да вроде б в двенадцать никакого перелома и не бы-
ло.Чего ж от меня он хочет?"
Снова заговорил, и опять полковник, глядя в пространс-
тво рыбьими глазами, раздраженно произнес:
- Ровно в 12 часов.
Поручик замолк окончательно.Баскаков, держа свой обыч-
ный презрительно-бесстрастный взгляд выше его головы, осве-
домился:
- Быть может, вам еще минут шестьдесят подумать нужно?
Деникин, бледнея, отчего резко выделились усы и клин
бороды, отчеканил:
- Совершенно излишне, господин полковник.
После окончания этого последнего экзамена сессии препо-
давательская комиссия долго совещалась.И вот вышел Гейсман,
прочитал отметки и произнес:
- Кроме того, комиссия имела суждение относительно по-
ручиков Иванова и Деникина и решила обоим прибавить по пол-
балла.Таким образом, поручику Иванову поставлено семь, а по-
ручику Деникину шесть с половиной баллов.
Для перевода на второй курс требовалось не менее семи!
Прибавка в полбалла Деникину была злым издевательством, ко-
нечно, по инициативе Баскакова.Теперь кровь бросилась в лицо
поручику, но он сдержанно сказал:
- Покорнейше благодарю комиссию за щедрость...
В 1905 году подполковник Деникин будет начальником ди-
визионного штаба в Мукденском сражении, после которого он
получит орден и чин полковника - "за боевые отличия".Началь-
ником штаба в тамошний Конный отряд пришлют знатока сражения
Ваграмского полковника Баскакова.Перед началом боя он спешно
прискачет на наблюдательный пункт Деникина с диким вопросом:
- Как вы думаете, что означает это движение японцев?
Деникин с трудом сдержится от улыбки и ответит с приле-
жанием экзаменующегося "академиста":
- Ясно, что это начало общего наступления и охвата пра-
вого фланга наших армий.
- Я с вами совершенно согласен,- пролепечет потерявший
свое бесстрастие полковник.
Грянет сражение, и Баскаков еще четырежды будет зале-
тать на деникинское НП за разъяснениями, предваряя их очень
вежливым:
- Как вы думаете?
Лишь после того, как расположение Деникина накроют бе-
шеным пулеметным огнем, Баскакова тут не увидят.
Все же в 1896 году поручика Деникина отчислили из Ака-
демии за те самые недостающие полбалла, потому что на второй
год здесь не оставляли.
Деникин ощутил чувства тех, кто пускал себе пулю в лоб
после провала на вступительных экзаменах.А ему после того,
как вошел в семью "академистов", было еще горше.Как возвра-
щаться в бригаду после подобного афронта?Он был в отчаянии,
думал об отставке.На что теперь такой поручик мог рассчиты-
вать?Перевод к черту на кулички...
Сын боевого офицера, он сумел подавить истерику.Вернул-
ся в бригаду, решив через три месяца снова держать экзамен
на первый академический курс.
В эти длинные недели в Беле сердце отводил поручик в
семействе Чиж, с которым давно дружил.Его глава Василий Ива-
нович недавно вышел в отставку из артиллерии и служил мест-
ным податным инспектором.Добрые отношения у Антона Деникина
с его четырехлетней дочкой Асей.В прошлом году на Рождество
Деникин подарил ей куклу, у которой открываются и закрывают-
ся глаза.Для девочки это самая любимая игрушка.
Не может и подозревать расстроенный поручик, что Ася,
превратившись в красивую девушку, обвенчается с ним в Ново-
черкасске перед уходом Добровольческой армии в свой первый
знаменитый Ледяной поход и станет верной женой на всю
жизнь...
Деникин в это время знает лишь одно: он должен снова
встать в строй Академии!И превосходно снова сдает экзамены -
четырнадцатым по отметкам из ста пятидесяти принятых.Не под-
вели "спецотличие" артиллериста и любовь к русскому языку:
по математике - одиннадцать с половиной баллов, по русскому
сочинению - высшие 12.
(Продолжение книги следует)
|