ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Часть вторая (1892-1902 г.г.) “АКСЕЛЬБАНТЫ”. Глава 2 “ Государь Император. Скандал. Виктория”.
ПРОДОЛЖЕНИЕ публикации полного текста книги “Генерал Деникин”. НАЧАЛО: Часть первая (1872 -1892 г.г.). Глава 1 [2] Глава 2 [3], а также Часть вторая (1892-1902 г.г.) “АКСЕЛЬБАНТЫ”. Глава 1 “Армейское захолустье. Дуэли. Академия Генштаба. Политика.” [4]
ОКОНЧАНИЕ: Часть девятая “Изгнанник”: Глава 1-я (1920– 1928 г.г.) [5] Глава 2-я (1928–1932 г.г.) [6] Глава 3-я (1932–1938 г.г.) [7], а также Часть десятая, финальная "Россия спасется!":Глава 1-я (1939–1943 г.г.) [8] Глава 2-я (1943–1945 г.г.) [9] Глава 3-я (1945–1947 г.г.) [10]
После нового зачисления Деникина в Академию, в 1897 го-
ду в ней состоялось-таки рассмотрение вопроса, который вол-
новал его и многих, - о наследии русско-турецкой войны
1877-78 годов.Предыдущая медлительность, как оказалось, дик-
товалась и деликатностью из-за того, что немало ветеранов
сражений было живо.Но государь император Николай II решился
и лично пожелал, чтобы выяснить:"Возможно ли появление в пе-
чати истории войны при жизни ее видных участников?"
Лектору Академии подполковнику Мартынову по материалам
комиссии, изучавшей войну, поручили прочесть стратегический
очерк кампании в присутствии старейшего генералитета.Слуша-
телям Академии разрешили присутствовать на этих заседаниях,
начавшихся в одной из ее аудиторий.
Деникин непременно был здесь.Его очень впечатлило яркое
изображение доблести русских войск, талантов некоторых пол-
ководцев.И вместе с тем лектор подчеркивал плохое общее ве-
дение войны, хотя и победоносной.На этих высокосановных соб-
раниях находился и бывший главнокомандующий на том военном
театре великий князь Михаил Николаевич.Его квалифицирован-
ность и ряда присутствовавших сильно задевалась.Поэтому му-
жественный Мартынов однажды перед очередным докладом обра-
тился к залу:
- Мне сообщили, что некоторые из участников минувшей
кампании выражают крайнее неудовольствие по поводу моих со-
общений.Я покорнейше прошу этих лиц высказаться.Каждое слово
свое я готов подтвердить зачастую собственноручными докумен-
тами лиц, выражающих эту претензию.
Никто подполковнику не отозвался.Но в итоге вопрос,
поставленный государем, был провален.Выпуск истории опять
отложили, издадут ее только в 1905 году.
Во время учебы в Академии Деникин неоднократно видел
государя и его семью.Впервые это произошло на открытии офи-
церского "Собрания гвардии, армии и флота", заложенного по-
велением императора Александра III.В громадном, переполнен-
ном зале Собрания - государь, великие князья, высший генера-
литет и масса рядового офицерства на рядах кресел.На кафедру
вышел профессор Академии полковник Золотарев, чтобы расска-
зать о царствовании основателя Собрания.
Пока полковник говорил о довольно консервативной внут-
ренней политике Александра III зал слушал в напряженном мол-
чании.Но вот он коснулся внешней, резко очертив:
- Пронемецкая политика предшественников Александра III
была унизительной для русского достоинства, крайне вредной и
убыточной для интересов России.Большая заслуга его величест-
ва Александра III в установлении им лозунга:"Россия для
русских".Очень важно, что император отказался от всех обяза-
тельств в отношении Гогенцолернов и возвратил себе свободу
действий по отношению к другим западным державам.
Первые ряды с сановниками зашумели.Их лица саркастичес-
ки исказились, пролетел шепот возмущения, они демонстративно
задвигали креслами.Деникин ошеломился крайней беспардон-
ностью в присутствии государя и таким ярым германофильством
высшей знати.
Когда Золотарев закончил речь, государь порывисто встал
и направился к нему.С радушием заговорил:
- Весьма благодарю вас за беспристрастную и правдивую
характеристику деятельности моего отца...
Периодически в Зимнем дворце в узком кругу высшей родо-
вой и служебной знати давались балы.На более же широкий пер-
вый бал сезона съезжалось до полутора тысячи гостей.Гофмар-
шальской частью приглашались и офицеры петербургского гарни-
зона, столичных военных академий.Здесь были еще Михайловская
артиллерийская, Николаевская инженерная, Военно-юридичес-
кая.Академия Генштаба получала двадцать приглашений, и одно
из них однажды вручили Антону Деникину.
Чуть не подвел Деникина казус, которыми столь пестра
его судьба.Одеваясь к балу, в последний момент он вдруг за-
метил, что эполеты мундира недостаточно свежи!Бросился к со-
седу-артиллеристу.Слава Богу, что тот оказался дома и выру-
чил его новенькими.Прилаживая черно-серебряные парадные
озерки, Деникин, впопыхах уже не смотря в зеркало, пристег-
нул их.
Выскочил Деникин на улицу и, лишь подъезжая к Зимнему,
с ужасом увидел, что цифра на эполетах не 2 - не номер его
родной 2-й артиллерийской бригады!На этих эполетах красовал-
ся номер части соседа...Времени, чтобы заменить его, не бы-
ло.
Много потов сошло с Деникина, когда он подходил к ка-
зачьим офицерам, пропускающим во дворец.Ведь им достаточно
было сверить номер бригады в его удостоверении с эполетным,
чтобы несмываемо оскандалиться будущему генштабисту.Но охра-
на почтительно взглянула лишь в карточку деникинского приг-
лашения.
"Как же так?Ведь моим приглашением мог воспользоваться
и другой",- недоумевал Деникин, приходя в себя.Но быстро за-
былся, двигаясь в роскошных волнах военных, статских мунди-
ров и туалетов дам.Он с двумя однокашниками вступил в гран-
диозный бальный зал.
Здесь окружающая феерия умопомрачила провинциального
Деникина: невиданная импозантность, великолепие придворного
ритуала.И вместе с тем он не чувствовал никакого стеснения
от неравенства с ним многих присутствовавших.То же читалось
на лицах всего бального общества.
Вот придворные чины, быстро скользя по паркету, привыч-
ными жестами очистили середину зала.Портьеры соседней гости-
ной распахнулись.Оттуда под звуки полонеза вышли парами го-
сударь и государыня Александра, члены царской семьи.Они дви-
нулись вдоль круга гостей, приветливо кивая.
Потом император и императрица удалились рядом в другую
открытую гостиную.Там уселись, наблюдая за начавшимися тан-
цами, беседуя с приглашаемыми туда.В зале нетанцующие гости
по придворному этикету стояли, здесь стулья отсутствовали.
Не очень интересующийся танцами Деникин подошел ближе к
гостиной государя, чтобы полюбопытствовать.О придворном быте
он много слышал от знатоков балов из Академии.
Деникин присматривался к императорским собеседникам,
делая вид, что слушает музыку.Это было не ротозейство, а уж
некоторый литераторский интерес.В том 1898 году он отличился
как писатель.Первый рассказ офицера был напечатан в военном
журнале "Разведчик" под псевдонимом И.Ночин.Деникин описал
случай из жизни артиллеристов и получил ободрительные отзы-
вы.
В императорской гостиной дело было в подборе и очеред-
ности удостоенных беседы.Приглашение туда того или другого
посла держав знаменовало нюансы русской внешней политики,
причем отличие касалось и последовательности их появления в
гостиной.Деникин увидел зашедшего к государю министра, о
снятии которого ходили упорные слухи.Значит, они были пус-
тые, такая аудиенция полностью его реабилитировала.
Подглядывать все же было неловко, Деникин устремился с
товарищами к "прохладительным буфетам".Их троица стала пере-
ходить от одного к другому, посильно прикладываясь к царско-
му шампанскому.Тогда подавали его французских марок.Но вско-
ре государь сумеет преодолеть эту иностранщину, введя на ба-
лах и приемах новороссийское "Абрау-Дюрсо".Мода на отечест-
венное шампанское мгновенно польется по всей России, сильно
подкосив французский экспорт.
После танцев гости направились в верхний этаж.Там в га-
лерее залов был сервирован ужин.По особому списку рассажива-
лись только за царским столом и в соседней ему зале.Во всех
прочих застольях располагались без чинов.Когда к окончанию
ужина подали кофе, государь пошел по анфиладе залов.Он оста-
навливался около самых разных столов, заговаривая с гостями.
Еще более был доступен Зимний дворец для всех офицеров
ежегодно 26 ноября.Это день орденского праздника святого Ге-
оргия, в честь которого было именовано высшее российское бо-
евое отличие.Тогда во дворец главными гостями приглашались
на молебен и к царскому завтраку все находившиеся в Петер-
бурге кавалеры ордена Святого Георгия.
Деникин бывал на этих высочайших выходах.Благоговейно
замирал строй офицеров, прибывших почтить ветеранов.Между
его шпалер из внутренних покоев во дворцовую церковь шли ге-
рои севастопольской кампании, турецкой войны, кавказских и
туркестанских походов.Шагала седая боевая доблесть России.В
конце шествия Георгиевских кавалеров были государь, госуда-
рыня и вдовствующая императрица Мария Федоровна.
+ + +
Академическое обучение в общем насчитывало три го-
да.Первые два годовых теоретических курса в основном включа-
ли слушание лекций, а на третьем году, практическом, "акаде-
мисты" самостоятельно работали в различных областях военного
знания.Третьекурсники должны были защитить три диссертации,
темы которых доставались по жребию.
С 1894 года правила выпуска изменились.Было установле-
но, что основная задача Академии - распостранение высшего
военного образования в армии.Поэтому после второго курса
стали выпускать слушателей в войска.Они получали вместо за-
ветных аксельбантов нагрудный знак из чистого серебра, на
нем двуглавый орел распростер крылья в обрамлении лаврового
венка.
Только лучшие второкурсники переходили на третий.Лишь
окончившие его причислялись к Генеральному штабу.Причем и из
этих ударных выпускников далеко не все становились геншта-
бистами, завися от имеющихся там вакансий.
Антон Деникин попал на третий курс.Весной 1899 года он
заканчивал его в звании штабс-капитана артиллерии, и тут Де-
никина настиг очередной серьезнейший казус судьбы.
Год назад ставший военным министром генерал А.Н.Куро-
паткин, которому предстоит печально прославиться главноко-
мандующим на русско-японской войне, решил произвести переме-
ны в Академии Генштаба.Начальник Академии Леер ушел в отс-
тавку, на его место повысили профессора Академии генерала
Сухотина.Уход престарелого Леера сначала вдохновил "акаде-
мистов", но вскоре выяснилось, что хрен редьки действительно
не слаще.
Генерал Сухотин взялся за дело в полном сумбуре своего
властного, безаппеляционного характера.Все силы он направил,
чтобы уничтожить даже воспоминание о школе Леера, а сам нис-
колько не приблизил преподавание к жизни.Генерал умел лишь
ломать, но не строить.Его безоглядность определяло то, что
он являлся личным другом министра Куропаткина.Во многом Су-
хотин был ему под стать.
Известность Куропаткина началась со времен завоевания
Средней Азии виднейшим полководцем генералом М.Д.Скобелевым,
у которого капитан Куропаткин был начальником штаба.Позже он
отличился при взятии Плевны и в других сражениях.Перед тем,
как занять пост военного министра, пятидесятилетний бравый
генерал имел георгиевскую ленту на портупее, офицерский Ге-
оргий в петлице и еще орден Георгия на шее.
О том, как относился генерал Скобелев к Куропаткину,
описывала после смерти Скобелева его сестра княгиня Бело-
сельская-Белозерская:
"Брат очень любил Куропаткина.Всегда говорил, что он
очень хороший исполнитель и чрезвычайно храбрый офицер.И в
то же время отмечал, что Куропаткин как военачальник являет-
ся совершенно неспособным во время войны, что он может толь-
ко исполнять распоряжения, но не имеет способности распоря-
жаться.У него нет для этого надлежащей военной жилки, воен-
ного характера.Он храбр в том смысле, что не боится смерти,
но труслив, потому что никогда не в состоянии будет принять
решение и взять ответственность на себя".
Коллега Куропаткина, знаменитый министр финансов, потом
глава Совета Министров граф С.Ю.Витте отзывался о нем так:
"Генерал Куропаткин представлял собою типичного офицера
Генерального штаба 1860-70-х годов, но не получившего домаш-
него образования и воспитания.Иностранных языков он не ве-
дал, не имел никакого лоска, но мог говорить и писать обо
всем и сколько хотите".
Пророческую характеристику Куропаткину дал контр-адми-
рал А.М.Абаза, который станет в 1903-05 годах управляющим
делами Особого комитета Дальнего Востока:
- Кончится тем, что все в нем разочаруются.Потому что
умный генерал, храбрый генерал, но душа у него штабного пи-
саря...
Новый начальник Академии генерал Сухотин отличался от
своего высокого друга внешней самонадеянностью, а боевую
бравость иногда компенсировал грубостью, словно забыл, что
из профессоров.Над выпускным курсом Деникина (даром, что ли,
он был "лееровской" закваски?) Сухотин мудрил как мог.
Дело в том, что из ста выпускников, год назад непросто
пробившихся на элитный третий курс, только половина направ-
лялась в сам лучезарный Генштаб - по числу имеющихся в нем
вакансий.Избранность этих пятидесяти рассчитывалась по стар-
шинству баллов, набранных за три академических года.Оконча-
тельным считался средний балл из двух: среднего за теорети-
ческий двухлетний курс и среднего за три диссертации послед-
него года.
По этим показателям Деникин попал в заветные полсотни
"академистов", распределяющихся в Генеральный штаб.Были сос-
тавлены и опубликованы соответственные списки.Пятидесяти
офицерам, недобравшим нужного выпускного балла, предстояло
после торжественного выпуска отправиться в свои части.А при-
численных к Генштабу собрали и поздравили от имени Сухоти-
на.Последующие две недели у них шли практические занятия по
службе Генерального штаба.
В ожидании торжественного выпуска во дворце будущие
генштабисты подбивали свои дела в Петербурге, готовились к
новым назначениям.Как вдруг первый список причисленных к
Генштабу сняли и вывесили другой...В него включили выпускни-
ков на основе нового подсчета баллов, изобретенного генера-
лом Сухотиным в совершенном отличии от традиционного, зак-
репленного законом.Тут окончательный средний балл выводился
уже не из отметок за двухгодичный курс и практический, а по
четырем категориям: средний за теоретический курс и средний
за каждую из трех диссертаций на выпускном.
Список полностью перетасовали, несколько офицеров выле-
тело из него и было заменено другими.В новом списке Деникин
уцелел, но почувствовал себя неспокойно.Он никогда не являл-
ся отличником, ходил среди "академистов" середнячком.К тому
ж штабс-капитан не был родовит и не имел высоких покровите-
лей, что весьма заиграло роль в начавшейся чехарде.
(Продолжение на следующих стр. 2, 3)
Его настороженность оправдалась.Через несколько дней и
второй список отменили.А в третьем фамилии Деникина не ока-
залось.
При новом подсчете к четырем параметрам второго списка
добавили еще один коэффициент - балл за "полевые поездки".Но
он имел сомнительную ценность.
Эти летние занятия по геодезии и топографии проводились
в конце второго года обучения."Академисты" выезжали в сель-
скую глубинку, где селились в деревнях.При помощи триангуля-
ционной съемки и других закреплений теории на практике они
составляли собственные карты.Не переживая ни о каких зачет-
ных баллах, все относились к жизни на природе больше как к
каникулам.Спали на сеновалах, в избах на полатях.По утрам с
фырканьем умывались, поливая друг другу на руки из ковши-
ка.Ездили верхом по окрестностям в сдвинутых на затылок фу-
ражках и расстегнутых мундирах, приударяя за встречными мо-
лодайками.
На прощальном обеде традицией было, чтобы партия обра-
тилась к своему руководителю за товарищей, кому не хватало
"дробей" для обязательного переходного балла на третий
курс.Он был в 10, и обычно таким офицерам доставлялась не-
достающая дробная часть.А иногда добрый начальник партии
одаривал баллами и до высшей планки в 12.Этот артельно натя-
нутый балл "академисты" шутливо называли "благотворитель-
ным".
Чуждый искательства, избегающий благодетельства Деникин
данной выгодой не заботился.У него и так для перехода на вы-
пускной курс тогда были честно заработанные 11 баллов.Но кто
ж мог думать, что баллы, случайно выпавшие за стаканом вина,
станут решать судьбу по причудам воспламененного новшествами
Сухотина?
Из-за этого "полевого коэффициента" вышло, что в третий
список попали четыре офицера, получившие во второкурсниках
тот самый "благотворительный" балл в 12.А четверо, среди ко-
торых Деникин, из него выпали."Благотворительные" заместили
законных!Сухотин, как бывший преподаватель, должен был знать
о подобных "полевых" случаях, но захотел опереться лишь на
формальный подсчет.Большинство в Академии возмутилось.
Начальство снова стало кроить с системой вывода баллов
и вот вывесило окончательный список - четвертый!Деникин и
его трое товарищей по несчастью в нем опять отстутствовали.
Бурлили академические кулуары и буфет, где кипели
страсти выпускников.Никто не был уверен, что завтра не падет
жертвой очередных прихотей начальства.А вскоре узнали, как
вершились суд да дело.Оказалось, генерал Сухотин прокручивал
все самолично.С докладами об этих "академических реформах"
он запросто ездил к министру Куропаткину и тот доверительно
подмахивал их:"Согласен".Действовал Сухотин помимо препода-
вательской конференции Академии и ведома Главного штаба, ко-
торому она подчинялась.
Четверка выброшенных за борт Генштаба устремилась в
атаку.Но их обращение по команде к академическому начальству
обернулось пустышкой.Один из них попытался напрямую прор-
ваться на прием к военному министру Куропаткину.Не удалось,
потому что на это требовалось разрешение начальства Акаде-
мии.Тогда другой попытался использовать личные связи с на-
чальником канцелярии военного министерства, заслуженным про-
фессором Академии генералом Редигером.Но тот на аудиенции
только развел руками, устало сказав:
- Знаю все.Но ни я, ни начальник Главного штаба ничего
сделать не можем.Это осиное гнездо опутало совсем военного
министра.
Однокашники Деникина выложились на то, что позволили им
семейные и личные связи в принятых рамках.Осталась по дис-
циплинарному уставу единственная возможность в таких обстоя-
тельствах.Жалоба!Деникин призвал своих товарищей всем подать
по жалобе, но они не решились.
Тогда безродный штабс-капитан Деникин пошел в свою шты-
ковую.Раз нарушение прав выпускников произошло по резолюции
Куропаткина на бумагах Сухотина, жалобу предстояло подать
прямому начальнику военного министра - государю императо-
ру.Это по такому поводу было невиданным.Штабс-капитан жало-
вался на министра...А Деникин помолился и написал в "Канце-
лярию прошений, на Высочайшее имя подаваемых".
Поступок Деникина стал подобен снаряду не только для
Академии, но и для высших чиновничьих кругов Петербур-
га.Скандал против Сухотина назревал.Его хотели Главный штаб,
канцелярия военного министерства и лучшая профессура Акаде-
мии, но не осмеливались.Батарец Деникин будто бы поджег за-
пал на артиллерийском складе.
Канонада разразилась на высшем уровне, но прямой огонь
обрушился на штабс-капитана.Целыми днями его стали мытарить
дознаватели Академии.Допрашивали резко и пристрастно, чтобы
спровоцировать.Только и ждали деникинского необдуманного за-
явления, неосторожного слова.Приемы такого давления в воен-
ной среде извечны.Его обвиняли и грозили судом за "преступ-
ление" - подачу жалобы без разрешения лица, на которое жалу-
ешься...Это смехотворно и нелепо, если б дознаватели явно не
желали снять вопрос, немедленно отчислив Деникина из Акаде-
мии.
Скандал так разросся, что Куропаткин приказал собрать
конференцию Академии для разбора этого дела.И она вынесла
решение:"Оценка знаний выпускных, введенная начальником Ака-
демии генералом Сухотиным, в отношении уже окончивших курс
незаконна и несправедлива, в отношении же будущих выпусков
нежелательна".
Четверо обойденных вздохнули облегченно.Их немедленно
вызвали в Академию к заведующему выпускным курсом полковнику
Мошнину.Он бодро сказал вставшим перед ним в ряд офицерам:
- Ну, господа, поздравляю вас!Военный министр согласен
дать вам вакансии в Генеральный штаб.- Полковник пристально
взглянул на Деникина.- Только вы, штабс-капитан, возьмете
обратно свою жалобу...И все вы, господа, подадите ходатайс-
тво, этак, знаете, пожалостливее.В таком роде: прав, мол, мы
не имеем никаких, но, принимая во внимание потраченные годы
и понесенные труды, просим начальнической милости и так да-
лее.
Вот они, серебряные "ученые" аксельбанты, почти в ру-
ках!Трое товарищей Деникина радостно переглянулись.Но
штабс-капитан взглянул с побагровевшего лица и отчеканил:
- Я милости не прошу.Добиваюсь только того, что мне
принадлежит по праву.
Мошнин изумленно уставился на него.Проговорил со злове-
щими паузами:
- В таком случае нам с вами, штабс-капитан, разговари-
вать не о чем.Предупреждаю, что вы окончите плохо.- Он пере-
вел взгляд на других офицеров.- Пойдемте, господа.
Те трое, опустив глаза, шагнули к полковнику из
строя.Мошнин улыбнулся, распахнул руки и повел их из кабине-
та, придерживая за спины.Деникин одиноко стоял.Штабс-капитан
стоял как капитан, последний на корабле чести, проваливаю-
щимся в пучину.
Его товарищи в соседней аудитории быстро написали нуж-
ные ходатайства.Через несколько дней в буфете Академии, где
безвылазно охотились за новостями выпускники, полковник Мош-
нин сказал на всеуслышание:
- Дело Деникина предрешено: он будет исключен со служ-
бы.
+ + +
После того, как у троих из четверых, выражавших претен-
зию, благополучно решилось, Деникин вполне выглядел подавшим
"ложную жалобу".Но штабс-капитан в своей штыковой, уже став-
шей рукопашной, не думал отступать.
Раз Мошнин распускал слухи о его увольнении вообще со
службы, Деникин обратился в Главное Артиллерийское управле-
ние.Там генерал Альтфатер его заверил, что в рядах артилле-
рии он во всяком случае останется.Пообещал доложить о тво-
рившемся главе артиллерии великому князю Михаилу Николаеви-
чу.
Потом Деникин направился на прием к начальнику Канцеля-
рии прошений.В приемной был самый разный люд, добивавшийся
правды по своим бедам.К Деникину подсел артиллерийский капи-
тан с блестящими, блуждающими глазами.До этого он провозгла-
шал какую-то околесицу дежурному чиновнику, а теперь хриплым
шопотом заговорил Деникину на ухо:
- Являюсь обладателем важной государственной тай-
ны...Ряд высокопоставленных лиц старается выпытать ее.Посто-
янные преследования меня.Но я доведу до государя...
Деникин подумал, что вот и его могут допечь до такого
же умопомешательства.Год ведь потерял из-за баскаковского
полбалла, а за целый "полевой" делают все, чтобы заморочить.
Когда он вошел в кабинет директора, тот вдруг встал
из-за стола и осторожно указал Деникину на его дальний ко-
нец.Сзади в полуотворенной двери маячила бдительная фигура
лобача-курьера.Директор очень странно смотрел на штабс-капи-
тана.
- Простите, ваше превосходительство,- сказал Деникин,-
здесь недоразумение.На приеме у вас сегодня два артиллерис-
та.Один, по-видимому, ненормальный, а перед вами - нормаль-
ный.
Директор засмеялся, сел в кресло, пригласив Деникина
напротив.Он внимательно выслушал его и усмехнулся.
- Вся эта катавасия, чтобы протащить в Генеральный штаб
каких-то маменькиных сынков.Чем я вам могу помочь?
- Прошу только об одном - сделайте как можно скорее
запрос по моей жалобе военному министру.
Директор с готовностью кивнул.
- Обычно у нас это довольно длительная процедура.Но я
обещаю вам в течение двух-трех дней исполнить вашу просьбу.
Не подвел директор Канцелярии прошений.Когда в военном
министерстве получили запрос, дело Деникина передали на
рассмотрение в Главный штаб.Академия от него отстала, и еще
повезло, что Деникиным в Главном штабе занялся пользующийся
большим уважением в Генштабе генерал Мальцев.Он твердо зая-
вил, что выпуск в Академии произведен незаконно и в действи-
ях штабс-капитана Деникина нет состава служебного проступка
и тем более преступления.
К составлению ответа на запрос Канцелярии прошений
привлекли юристконсультов Главного штаба и военного минис-
терства.Но Куропаткин заворачивал один за другим проекты от-
вета, говоря раздраженно:
- И в этой редакции сквозит между строк, будто я не
прав.
Недели протянулись в разбирательствах.А из-за этого за-
держивалось представление государю выпускников четырех пе-
тербургских военных академий.Помимо "генштабистов" страдали
выпускные и в Артиллерийской, Инженерной, Юридической, пото-
му что вместе производились в следующие звания и представ-
лялись во дворце.Им всем уже прекратили выплачивать добавоч-
ное жалованье и квартирные деньги по Петербургу.Прижало осо-
бенно семейных.Так что имя Деникина среди элитного офицерс-
тва было широко известно с его первого бескровного столично-
го боя.
Наконец из военного министерства что-то ответили в Кан-
целярю прошений на запрос по жалобе Деникина.Состоялся Высо-
чайший приказ о производстве выпускных офицеров в следующие
чины.В нем Деникин вдруг увидел, что ему присвоено звание
капитана...Как это было ему понимать?Но теперь оставалось
только ждать.
За день до торжества у государя выпускники Академии
Генштаба представлялись военному министру.Они выстроились в
парадном зале, генерал Куропаткин шел по рядам.Он с каждым
здоровался и вел краткий разговор.Около Деникина генерал на-
тужно вздохнул.Тяжело посмотрел на него со своего продублен-
ного лица и прерывающимся голосом сказал:
- А с вами, капитан, мне говорить трудно.Скажу только
одно: вы сделали такой шаг, который не одобряют ваши товари-
щи.
Деникин промолчал.Ему было обидно.Куропаткин не знал,
как за него, опального, стояли все это время даже совсем
бедствующие офицеры.И впервые за существование Академии на
днях состоялся общий обед выпускных, где они единодушно про-
тестовали против академического режима и нового начальства
со всей резкостью.Капитан Деникин ждал следующего дня во
дворце, там вопрос о его принадлежности к Генштабу должен
был проясниться окончательно.
Для следования на торжество в Царское Село выпускникам
четырех академий и начальствующим лицам был подан особый по-
езд.Уже на вокзале Деникин перехватывал пристальные взгляды
генералов-"академистов", опасались его возможной дерзости на
высочайшем приеме.
Во дворце капитана сразу воодушевила приятная неожидан-
ность.К нему вдруг подошел сам председатель Государственного
совета, генерал-фельдмаршал великий князь Михаил Николаевич.
Он сказал, что генерал Альтфатер из Главного Артиллерийского
докладывал ему о нем.Великий князь выразил капитану сочувс-
твие, сообщил, что доложил государю его дело во всех подроб-
ностях.
Выпускники стали строиться в одну линию вдоль анфилады
залов.Деникин, по старшинству баллов в злополучных последних
списках, встал перед троими офицерами, вылетевшими сначала
с ним за генштабистскую черту.Капитан вдруг увидел, что Су-
хотин о чем-то оживленно переговаривается с Куропаткиным,
смотря в его сторону.Вот Сухотин кивнул головой слушающему
их курсовому полковнику Мошнину.
Мошнин быстро направился к шеренге Деникина.Он вывел из
строя троих его бывших товарищей-неудачников, провел их к
ряду, причисленных в Генштаб, и поставил в него.Отделил
строй будущих генштабистов интервалом в два шага...Деникин
остался на фланге выпускников, не удостоенных в Генштаб.
Все стало капитану ясно.Генеральный штаб - мимо!Его
сердце словно бы покатилось и Деникин сжал зубы, чтобы не
измениться лицом.
Тихо скомандовали по рядам:
- Господа офицеры!
У императорской двери вытянулся и замер дворцовый
арап.Деникин заметил, как генерал Куропаткин, стоявший нап-
ротив нее, низко склонил голову.
Вышел государь.Человек скромный, он, как всегда, сму-
тился парадом сотен вытянувшихся офицеров.Каждого из них ему
предстояло о чем-то спросить, обогреть приветливостью.Госу-
дарь шел по строю, останавливался, беседуя с томительными
паузами.Словно тосковал своими добрыми глазами, смущенно по-
дергивал шнуры аксельбанта.
Приблизился государь к Деникину.Капитан взглянул на
сопровождавших его Куропаткина, Сухотина и Мошнина.Они впи-
лись в Деникина сумрачно-тревожными глазами.Государь остано-
вился напротив него.
- Капитан Деникин,- представился офицер.
Деникин увидел, что государь его вспомнил.Спросил капи-
тана очень учтиво:
- Ну, а вы как думаете устроиться?
Не знаю.Жду решения Вашего Императорского Величества.
Государь повернулся к свите и вопросительно взглянул на
Куропаткина.Военный министр поклонился низко, но четко ска-
зал:
- Этот офицер, ваше величество, не причислен к Гене-
ральному штабу - за характер.
Некоторое смятение пронеслось по лицу государя, он
нервно обдернул аксельбанты.Потом любезно поинтересовался у
Деникина, долго ли он служит и где расположена его брига-
да.Получил ответы, кивнул приветливо и пошел дальше.
Физиономии Куропаткина, Сухотина, Мошнина просветлели
так, что в свите заулыбались.Деникин горько воскликнул про
себя:
"Вот тебе и правда воли монаршей!Каким чертополохом по-
росли пути к правде!"
+ + +
Один из близко знавших А.И.Деникина людей написал по
поводу этой истории:
"Обиду несправедливостью молодой капитан Деникин пере-
живал очень болезненно.По-видимому, след этого чувства сох-
ранился до конца дней и у старого генерала Деникина.И обиду
с лиц, непосредственно виновных, перенес он - много резче,
чем это следовало, на режим, на общий строй до самой высо-
чайшей, возглавляющей его вершины".
Думаю, что "недолюбливание" Николая Второго Деникиным,
что подчеркнула его дочь в версальском разговоре со мной,
родилось из данных событий.Поздние претензии Деникина к им-
ператору лишь наслоятся на эту обиду крайне самолюбивого ка-
питана.
У Деникина опустились руки, но его еще пытались отсто-
ять.Перед возвращением в бригаду капитану предстояло отбыть
лагерный сбор в одном из штабов Варшавского военного окру-
га.И начальник варшавского штаба генерал Пузыревский взял
его к себе на вакантную должность Генштаба.Он послал в Пе-
тербург отличные аттестации Деникина и трижды ходатайствовал
о его переводе в Генеральный штаб.На третий раз пришел от-
вет:"Военный министр воспретил возбуждать какое бы то ни бы-
ло ходатайство о капитане Деникине".
Получил и Деникин официальную бумагу из Канцелярии про-
шений:"По докладу военным министром Вашей жалобы, Его Импе-
раторское Величество повелеть изволил - оставить ее без пос-
ледствий".Куропаткин окончательно закольцевал сухотинскую и
свою оборону.
Пузыревский призывал Деникина все равно не унывать, ос-
таться у него в прикомандировании.Но Деникин не имел привыч-
ки плавать неким предметом в проруби: не приставая к Гене-
ральному штабу и отставая от строя.Весной 1900 года он вер-
нулся во 2-ю артиллерийскую бригаду.
Уже в Беле капитан узнал, что его одинокое петербург-
ское сражение выиграно.По преценденту с Деникиным антикуро-
паткинская партия в военных верхах настояла твердо опреде-
литься с правилами выпуска.И было принято впечатляющее реше-
ние: всем офицерам, когда-либо успешно окончившим третий
курс Академии Генштаба, независимо от балла, предоставить
перейти в Генеральный штаб.Оно не коснулось только зачинщика
баталии Деникина.
В бригаде тоже наладилась нормальная служба.За это од-
нополчане Деникина бились тут не хуже, чем он в столице.Ра-
зор в бригаде из-за командовавшего ею самодура дошел до пре-
дела.Стал процветать один мерзавец-подполковник, которому
командир доверил батарею.Он так отличался в грязных похожде-
ниях, что многие офицеры перестали отдавать ему честь и про-
тягивать руку.
Артиллеристы были вынуждены сойтись на необычайное в
офицерской среде собрание заговорщиков.Провели его около ла-
геря на глухом берегу Буга.Всякое коллективное выступление
по военным законам считается преступлением.И капитан Нечаев
подал свой рапорт по команде с претензией собравшихся.Дошло
до начальника артиллерии корпуса, но негодяя подполковника
лишь перевели в другую бригаду.
Тогда офицеры 2-й бригады решились на коллективный аф-
ронт, 28 из них подписали рапорт великому князю Михаилу Ни-
колаевичу, всегда отстаивавшему благородство в своей епар-
хии.Они заявили:"Просим дать удовлетворение нашим воинским и
нравственным чувствам, глубоко и тяжко поруганным".
После расследования ушли в отставку начальник артилле-
рии корпуса и ненавистный командир 2-й артиллерийской, а
проходимца-подполковника выгнали со службы.Офицеры за неза-
конный коллективный рапорт отделались лишь выговорами.
Новый командир бригады генерал Завацкий был отличным
строевиком, а воспитывал своим примером.Однажды он вместо
проспавшего поручика провел его занятия, ни слова не сказав
начальнику того.В другой батарее произвел учения при оруди-
ях, о которых тут почти забыли.Прибежавшего запыхавшимся ко-
мандира любезно успокоил:
- Мне нетрудно, я по утрам свободен.
После такого самый беспутный офицеришко стал являться
на занятия минута в минуту.Карточный штос, царивший где
только не присаживались офицеры, вывелся, как только Завац-
кий сказал:
- Я никогда не позволю себе аттестовать на батарею офи-
цера, ведущего азартную игру.
Бригадный искоренял "помещичью психологию" некоторых
командиров батарей, смотревших на них, как на свое имение.А
главное, перестал сажать офицеров на гауптвахту.
Это дорогого стоило.Позорные аресты офицеров за мало-
важные служебные проступки широко применялись в войсках.Но
основатель регулярной армии Петр Великий приказывал:"Всех
офицеров без воинского суда не арестовать, кроме изменных
дел".Таким рыцарским понятием об офицерской среде славился и
старый командир 20-го корпуса генерал Мевес.Он говорил:
- Арест на гауптвахту - высшая обида личности, обида
званию нашему.Признаю только выговор начальника и воздейс-
твие товарищей.Если же эти меры не действуют, то офицер не
годен, и его нужно удалить.
Вслед за Мевесом генерал Завацкий вовсе не накладывал
дисциплинарных взысканий.Он только приглашал на беседу, пос-
ле которой один из провинившихся рассказывал:
- Легче бы сесть на гауптвахту...Бригадный непередава-
ем.В безупречно корректной форме он за час доказывает, что
ты тунеядец или держишься не вполне правильного взгляда на
офицерское звание.
Деникин был назначен старшим офицером и заведующим хо-
зяйством в батарею подполковника Покровского.Тот был отлич-
ный артиллерист и опытнейший хозяйственник.Навыки по войско-
вому хозяйству очень пригодятся потом Деникину.Как правило,
генштабисты-командиры совершенно не знали этой области и по-
неволе зависели от небескорыстных интендантов.
Вскоре Деникин выдвинулся по тактике и маневрированию в
бригаде в авторитеты.Его фиаско с причислением в Генштаб не
уронило капитана среди однополчан.Деникина выбрали членом
бригадного суда чести и председателем распорядительного ко-
митета бригадного Собрания.
Однажды в Белу приехал офицер Генштаба для проверки
тактических знаний артиллеристов.Он был бывшим однокурсником
Деникина.Проверяющий стал задавать вопросы, в том числе и
Деникину.Приказал всем явится вечером в офицерское собрание
для его резюме...Командир дивизиона возмутился такой бес-
тактностью к Деникину и приказал ему туда не ходить.А моло-
дежь в собрании, молчаливо выслушав замечания генштабиста,
обрушилась на него за капитана.
Все прекрасно на уровне городка Белы.Деникина по-преж-
нему тянут в самые интеллигентные гостиные, теплы и вечера в
семье Чиж.Но тяжелы для него ночи, и Деникин всерьез берется
за писательское перо.
После первой публикации в "Разведчике" Деникин - И.Но-
чин выступал там с очерками из армейской жизни.Теперь он на-
чал сотрудничать и в единственной газете, обслуживающей
русскую Польшу, - "Варшавский дневник".В своих "Армейских
заметках" хлестко рисовал негативные стороны военного быта,
отсталость многих из командного состава.Под постоянной опас-
ностью дисциплинарных притеснений Деникин писал не взирая на
лица.
Много шума наделал один фельетон.В нем Деникин врезался
в самую гущу окружающей жизни.Под вымышленными именами он
сатирически осветил "вендетту" местного дельца Финкельштейна
первому богачу Белы Пижицу.Оба они наживались на арендах и
подрядах военному ведомству, но Финкельштейн не выдержал
конкуренции и разорился.Пижиц стал монополистом на всю гу-
бернию, потому что успешнее подмазывал взятками губернатора
и штабистов округа.
Когда сына Пижица Лейзера стали "забривать" в солдаты,
отец привычно роздал "денежные подарки" членам Бельского во-
енного присутствия.И Лейзера незамедлительно признали негод-
ным по слабому зрению.Это должна была утвердить особая воен-
но-медицинская комиссия в Варшаве.Но и ее председателя ку-
пить было нетрудно, так что Пижиц невозмутимо собрался к не-
му на прием.
В этот момент и дождался своего часа Финкельштейн.Он
опередил Пижица в Варшаве.Заявился домой к председателю ко-
миссии, представился Пижицем, отцом призывника Лейзера, на-
чал нагло торговаться.Специально наговорил возмутительное.И
даже падкий на дары председатель вытолкал его за дверь.И
когда на следующий день попросился к тому на прием настоящий
Пижиц, председатель приказал секретарю не пускать его на по-
рог.Так молодой Лейзер Пижиц загремел в один из полков Сиби-
ри.
После появления газетного фельетона Пижиц полмесяца не
выходил из дому.С Деникиным перестали здороваться члены
Бельской призывной комиссии, а ее начальник немедленно пере-
велся в другой город.В негодовании "писакой" были губернатор
и варшавское военное чиновничество...
В ту ненастную осеннюю ночь 1901 года Деникину долго не
спалось.Ему захотелось полностью отвести душу.Капитан поло-
жил перед собой чистый лист бумаги и начал личное письмо
"Алексею Николаевичу Куропаткину":
"А с вами мне говорить трудно".С такими словами обрати-
лись ко мне Вы, Ваше превосходительство, когда-то на приеме
офицеров выпускного курса Академии.И мне было трудно гово-
рить с Вами.Но с тех пор прошло два года, страсти улеглись,
сердце поуспокоилось, и я могу теперь спокойно рассказать
Вам всю правду о том, что было..."
Деникин изложил свою историю со всеми подоплеками.Запе-
чатал письмо и отправил.Ответа на него не ждал.
Как раз перед Новым годом Деникину вдруг вручили телег-
рамму из Варшавы.Он не поверил своим глазам, она адресова-
лась:"причисленному к Генеральному штабу капитану Деники-
ну"!Он непослушными пальцами вскрыл ее - там были поздравле-
ния о зачислении его в генштабисты...
Не писарским оказалось понятие чести у боевого генерала
Куропаткина.Он захотел взглянуть на происшедшее не только
глазами генерала Сухотина, которого с начальников Академии
уже сняли и отправили дослуживать из Петербурга.Получив
письмо Деникина, военный министр не постеснялся направить
частное послание ему на заключение в Академию.Конференция
Академии, как и когда-то по всей четверке обойденных, подт-
вердила неправоту к Деникину.
На ближайшей аудиенции у государя Куропаткин отрапорто-
вал:
- Выражаю сожаление, что поступил несправедливо.Испра-
шиваю повеление вашего величества на причисление капитана
Деникина к Генеральному штабу.
В 1902 году капитан Деникин продел под правый погон ак-
сельбант офицера Генштаба.Когда-то он был отличительным зна-
ком только у адъютантов.У них один из металлических наконеч-
ников аксельбанта поначалу служил просто карандашом для за-
писи распоряжений.Давно уж особый серебряный аксельбант
"академиков" являлся лишь декоративным отличием, как и золо-
той у офицеров придворных званий.Но сколько карандашей и
перьев исписал 30-летний Антон Деникин, чтобы его аксельбант
был подлинно "ученым"!
Деникин выстоял в своем первом офицерском испытании на
волю и выносливость.Другое дело, что с таким упрямством и
"вездеходностью" дворянин, например, стараться не стал.Но
провинциал Деникин был сыном фельдфебеля, "добывшего" майо-
ра, и светским условностям чужд.В этой виктории он невольно
воплотил девиз офицеров Генерального штаба:
"Больше быть, чем казаться!"
|