ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ РУБРИКИ "ВРАНГЕЛИАНА">>> [1]
РЕДАКЦИЯ МИТ: Вышла в свет новая книга Врангелианы, изданная московским издательством Центрполиграф -- Бароны ВРАНГЕЛИ «Воспоминания» (серия “Россия забытая и неизвестная”, подсерия «Времена и люди»). Воспоминания Н.Е., М.Д. и А.П. Врангелей (родителей и младшего сына генерала П.Н. Врангеля). (Твердый переплет, 592 стр. ISBN 5-9524-2319-1. Тираж: 3000 экз. Формат: 60x90/16) Подробнее см. http://www.ozon.ru/context/detail/id/2773318/ Публикуем отрывки из мемуаров и ссылку на вступительную статью В.Г.Черкасова-Гергиевского “Погибаю, но не сдаюсь!”
Читайте на “Мече и Трости” расширенный интернет-вариант вступительной статьи к этой книге: В.Черкасов - Георгиевский «Кончина младшего сына генерала П.Н.Врангеля: Погибаю, но не сдаюсь!» [2]
ИЗ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ МЕМУАРОВ СЫНА ГЕНЕРАЛА П.Н.ВРАНГЕЛЯ – БАРОНА АЛЕКСЕЯ ПЕТРОВИЧА ВРАНГЕЛЯ
+ + +
ОБРАЩЕНИЕ К РОССИЙСКОМУ ЧИТАТЕЛЮ КНИГИ «ГЕНЕРАЛ ВРАНГЕЛЬ: ДОВЕРИЕ ВОСПОМИНАНИЙ»
Имя человека, о котором идет речь, хорошо известно. Прежде всего - в России. Ведь именно с ней была связана его судьба. Судьба солдата и генерала, лихого кавалериста и вдумчивого командующего. Да, воскликнет Читатель, но на чьей стороне? Что ж, именно такого вопроса и следует ожидать. Но сразу скажем: Родина у всех одна. Отечество - одно. И каждый, кто здесь родился, вправе жить и защищать его честь. И нередко случается, что эти высокие понятия воспринимаются через воинскую присягу, воинский долг. Некогда в России существовало и такое понятие, как честь дворянина. Но это уже история. А между тем, в память врезается то, что связано с враждой, особенно среди единоверцев, соотечественников и граждан. Да, вражда своих ужасна, гражданские войны - самые жестокие. Кто-то не просто проигрывает, а навсегда расстается с близкими, даже потомками, расстается с Отечеством. Чужак, захватчик рано или поздно вернется домой, в свои края, победителем или побежденным. Вернется. В гражданской место на Родине остается одному-единственному - победителю. И лишь потом История побуждает к сомнениям: справедливо или нет? Достойны ли жертвы алтаря? Во имя чего и каких результатов? Все ли действительное разумно? Множество вопросов, мало ответов. Но жизнь дается единожды, ее не переиграешь. И каждому - своя судьба. Единственное утешение - в воспоминаниях, которые постепенно упорядочиваются, обретают некую стройность. И пусть Читатель сам рассудит. Нам остается только уповать на то, что все, о чем здесь написано, ему неведомо. Но это все не выдумано. Так оно было на самом деле.
С уважением и надеждой на внимание,
Алексей Врангель
+ + +
ПРЕДИСЛОВИЕ
Биография отца, написанная сыном, возможно, вызовет предубеждение у Читателя. На самом деле имеется только два типа людей, вообще не имеющих предубеждений: откровенные циники и полные идиоты. В этой книге Читатель вряд ли столкнется с первыми. Что касается вторых, мы оставляем это на усмотрение Читателя. В наши время много говорят о правах человека. Увы, в мире еще достаточно зла. В этом повествовании Читатель найдет обилие поражающей воображение жестокости. Ей нет оправдания, но не следует рассматривать сквозь призму времени и обстоятельств. Гражданские войны отличает особое зверство, исключение составляет, пожалуй, только Гражданская война в США. Но там не было столкновений социальных или религиозных групп. Боевыми действиями с обеих сторон руководили генералы, являвшиеся членами одного “клуба” - Вест Пойнт. У них хватило ума удержать свои войска от проявлений варварства. Во время российской и затем испанской гражданских войн царила неограниченная жестокость: количество погибших, масштабы насилия и страданий поражают воображение.
Читая мемуары Врангеля, отставной советский генерал, возможно, скажет: “Он был слишком мягок и чересчур милосерден к своим врагам. Поэтому он и проиграл”, - замечание, которое по достоинству могут оценить на Западе.
Автор постарался включить в эту книгу воспоминания самых разных людей, сражавшихся или работавших вместе с генералом Врангелем, - от простых до начальника штаба. Составленный из этих воспоминаний портрет получается более живым и, возможно, более точным, чем у историков, которые проводят свои исследования по прошествии времени. Все, что они [врангелевцы] видели и пережили: огонь сражений, горечь поражения и изгнания, - составило “живую” часть этой биографии.
Идеей данной книги я обязан моей покойной жене Теодоре, чья поддержка, терпение и самоотверженность вдохновляли меня в течение всей работы над книгой, которая была завершена незадолго до ее смерти.
Выражаю благодарность подполковнику князю Леониду Ливену за его великодушный дар - результаты исследований в архивах, библиотеках и периодических изданиях.
Я искренне признателен моим секретарям Черил Меллар и Долорес Куген, читавшим мой неразборчивый почерк и переписывавшим рукопись, а также - Георгию Благовидову, которому я обязан оригинальной концепцией этой книги.
Особое спасибо всем внесшим в издание кто строчку, а кто - целую рукопись воспоминаний, ныне живущим и тем, кого уже нет с нами.
Алексей Врангель
Браунстаун Лодж, Ирландия
+ + +
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ГЛАВА КНИГИ БАРОНА А.П.ВРАНГЕЛЯ “АНГЕЛ МИЛОСЕРДНЫЙ”
Старая истина гласит, что за каждым успехом мужчины очень часто, если не всегда, стоит женщина. Черчилль многим был обязан своей жене Саре; удача отвернулась от Наполеона, когда он бросил Жозефину. Врангелю повезло: его жена всегда была рядом с ним, оставаясь незаметным и незаменимым помощником в самые тяжелые моменты этой жестокой войны.
Во время Первой мировой войны и в начале Гражданской Ольга Врангель была сестрой милосердия. В Крым она приехала из Константинополя, несмотря на запрет мужа.
В отличие от жены Деникина, которая занималась политикой и в этом качестве давала весьма неудачные советы мужу, Ольга Врангель посвятила себя заботе о раненых и помощи тысячам сирот, появившимся в результате Гражданской войны. Известный русский политический деятель Сергей Палеолог писал: "В апреле 1921 г. я по делу приехал в Константинополь, который тогда был полон русских. Всюду, где звучала русская речь, можно было услышать: "Вы не видели Ольгу Михайловну?.."; "Ольга Михайловна поможет..."; "Ольга Михайловна напишет... скажет... достанет... придет... сделает..." И она делала: писала, хлопотала, помогала, никогда не отказывая, всегда доброжелательно, быстро и без суеты... Никто не мог с таким искренним участием поговорить с простым казаком, солдатом, офицером, ставшим инвалидом, с безутешными матерями и вдовами, как это делала она. Ее сердце было распахнуто детям, и они отвечали ей взаимностью".
Как медик она понимала всю опасность туберкулеза и необходимость санаторного лечения, на которое в пустой армейской казне не было денег. Однажды, возвращаясь из Бельгии, где она устраивала детей в школу, в Белград, Ольга сделала остановку в Париже, чтобы навестить друзей и родственников. Ее пригласил на ужин один из участников заговора против Распутина, князь Юсупов. Юсупову повезло: ему удалось вывезти из России фамильные драгоценности и он собирался продать их в Соединенных Штатах.
"Почему бы вам не поехать в Америку? - спросил он. - Там у вашего мужа много друзей и сторонников, которые помогут собрать деньги на санаторий". "Легко сказать, Феликс, - ответила Ольга. - Я едва наскребла денег на поездку в Бельгию с детьми третьим классом, а вы говорите - в Америку!" "Пустяки! - сказал Юсупов. - Я оплачу эту поездку, это будет мой вклад в дело Врангеля!"
Жизнь научила ее быстро принимать решения: мужу была послана телеграмма с просьбой разрешить поездку. Спустя несколько часов пришел ответ: "Ты сошла с ума. Желаю удачи и счастливого пути! Петр".
Поездка в американское посольство за визой, звонок в офис компании "Кюнар", чтобы заказать каюту, - и Ольга плывет в Америку.
После прибытия беженцев в Константинополь большую помощь им оказывали находившиеся там американцы, в частности Уайтмор, жена Аллена Даллеса и ее сестра, адмирал Бристоль с женой, адмирал Маккалли. Они поддерживали переписку с Ольгой Врангель, которая играла основную роль в распределении помощи. Теперь, при встрече, они сообщили, что собираются создать комитет и фонд по сбору средств для русских беженцев. Свою помощь обещала известная общественная деятельница Вандербильт. Она устроила в Нью-Йорке прием и пригласила выступить на нем Ольгу Врангель.
"Будьте кратки, - посоветовала Вандербильт. - Публика не любит длинных речей!" Ольга никогда не выступала перед публикой. Что за десять минут сможет сказать она собравшимся здесь случайным людям, проявлявшим к ней в лучшем случае любопытство? От волнения у нее пересохло во рту. Как за такое короткое время рассказать о беде, постигшей ее родину, кровопролитии, страданиях, судьбе сирот, слезах, отчаянии больных, потерявших надежду выжить?
Сделав над собой усилие, Ольга начала. Сначала выступление продлили на полчаса, затем на час. Когда она кончила, собравшиеся долго аплодировали ей стоя.
На следующий день, несмотря на подобную мольбу о помощи, никакой реакции не последовало, и Ольга решила, что пора собираться домой. Но буквально через день почтальон принес целую сумку писем, и в каждом был чек - где на маленькую, где на большую сумму. Если Америка давала, она давала щедро. 12 тысяч долларов, огромная сумма по тем временам, пошли на организацию двух санаториев - в Болгарии и Югославии. За время существования санаториев, с 1923-го до середины 30-х гг., через них прошло несколько тысяч больных. Принимали туда всех больных с начальной формой туберкулеза, независимо от звания и происхождения. Часто одного пребывания там и хорошего питания оказывалось достаточно, чтобы остановить страшную болезнь: 32 процента больных полностью излечились; у 59,4 процента наблюдалось значительное улучшение самочувствия, и они возвращались к полноценной жизни - неплохие результаты, если учесть, что иначе их уделом было бы медленное угасание и смерть.
По мере улучшения условий жизни русских эмигрантов приток пациентов в госпитали сокращался, и американские фонды переключились на поддержку русских студентов, обучавшихся в университетах Бельгии, Франции и Чехословакии. Большое участие к их судьбе проявила также Бельгия, где много русских студентов окончили университеты в Лувене, Жанблу и Брюсселе, благодаря пожертвованиям американцев и неиссякаемой энергии этой женщины, изъездившей вдоль и поперек Америку и растрогавшей сердца ее граждан.
В 1924 г. Врангель решил отказаться от руководства Воинским Союзом и передать полномочия кому-либо другому, достойному по своим личным качествам и авторитету. Что послужило причиной отставки - предчувствия, нападки слева и справа, связи с монархистами? Возможно, сочетание всех трех причин, что и побудило его остановить выбор на дяде последнего императора Великом князе Николае, почти двухметровом гиганте, который был главнокомандующим Русской армией в начале Первой мировой войны. Именно он в августе 1914 г. в ответ на отчаянную просьбу Франции приказал двум русским армиям вторгнуться в Восточную Пруссию. Немцам пришлось перебросить с Западного фронта две армии, что ослабило их правый фланг и позволило союзникам одержать победу на Марне. Русские заплатили за это высокую цену: армия генерала Самсонова была окружена под Танненбергом и уничтожена.
После Русско-японской войны Великий князь Николай произвел реформу кавалерии, позволившую значительно повысить ее боеспособность. Его отличала грубость по отношению к подчиненным, но авторитет его был высок. После неудач на Германском фронте в 1914 и 1915гг. он был направлен на второстепенный Кавказский фронт. Там, как и на прежнем месте службы, Николай попал под влияние своего штаба, и когда генерал Юденич по глубокому снегу атаковал крепость Эрзерум, он сделал это на свой страх и риск, не полагаясь на нерешительного Великого князя.
После Февральской революции Николай эмигрировал во Францию, правительство которой в знак признания его заслуг назначило ему маршальскую пенсию. Он стоял в стороне от политики и вел скромный образ жизни в окружении бывших царских генералов и адмиралов. Врангель с высочайшим почтением относился к Великому князю, но не к его окружению. Для них он, начавший Первую мировую войну в чине капитана (неточность: кавалерийский чин гвардии ротмистра в то время П.Врангеля равнялся чину подполковника в сухопутной армии. – В.Ч.-Г.), был выскочкой, как и его ближайшие соратники, младшие офицеры в начале Гражданской. Среди них был даже казачий генерал-лейтенант, начинавший Первую мировую рядовым! Гражданскую войну они считали дурным фарсом, а ее участников - взявшимися не за свое дело дилетантами.
Великий князь Николай обладал обширными связями среди членов французского правительства и высшего генералитета. И поскольку большинство в русской армии тяготело к Франции, Врангель, очевидно, решил, что именно это достоинство Николая сделает привлекательной для них его кандидатуру.
Сначала Великий князь отклонил предложение возглавить верховное командование, но под давлением вынужден был уступить. Заняв пост, он, как обычно, передал бразды правления своим советникам, а те занялись политикой. Врангелю стоило немалых трудов отстоять неполитический характер Воинского Союза, который стараниями окружения Великого князя превращался в монархическую партию. Дважды Врангель подавал в отставку и каждый раз получал от Николая отказ занять его место с заверениями о неизменной поддержке.
Политика мешала и самому Врангелю. Генерал Кутепов, блестящий командир первого состава Добровольческой армии и несгибаемый комендант Галлиполи, добился права вести партизанскую и подпольную борьбу на территории Советской России. Он был одержим идеей "проникновения" в Россию. Не имея опыта работы в разведке и понятия о методах ведения партизанской войны, Кутепов горел желанием продолжать борьбу с Советами. Врангель решительно против этого возражал. Он считал, что проводить подобные операции можно, только располагая значительными средствами или опираясь на поддержку обладавших огромными ресурсами союзников. Ничего этого не было: армейская казна была пуста, союзники не проявляли интереса. Из-за нехватки средств, полагал он, террористические акции приведут лишь к напрасной потере молодых жизней. Как всегда, Врангель оказался прав. За то время, что Кутепов проводил свои операции, немало молодых офицеров, вызвавшихся добровольцами, были схвачены и убиты, а сам он в 1930 г. был похищен в Париже.
Штаб-квартира Врангеля располагалась в небольшом доме в нескольких километрах от Белграда. Весь штат состоял из пяти-шести офицеров, включая начальника штаба, его близкого друга Шатилова, нескольких казаков из бывшего конвоя, секретаря Котляревского и ординарца. Штаб под руководством Врангеля организовывал и финансировал переселение военнослужащих Русской Армии из балканских стран на Запад, содержал три кадетских училища, позднее объединенных в одно, просуществовавшее до Второй мировой войны, санатории и другие учреждения. Ни разу не прерывавшийся процесс постепенного и упорядоченного роспуска армии при сохранении духа воинского братства является основным политическим успехом Врангеля. Как он и предсказывал, сопровождавшая армию русская эмиграция разделилась на враждующие политические группировки: ультрамонархисты - против просто монархистов, социалисты - вообще против всех. Не избежала этой участи и Русская православная церковь, раскол в которую был внесен двумя ее высшими иерархами. Напрасными оказались многочисленные обращения к ним Врангеля: раскол пережил Вторую мировую войну и существует по сей день как памятник религиозного фанатизма и человеческой глупости (такие суждения, к сожалению, выдают в авторе не церковного человека, как и его дедушка барон Н.Е.Врангель. – В.Ч.-Г.) .
(Окончание на следующей стр.)
Многие русские и иностранные политические деятели наносили визиты Врангелю, а он использовал любую возможность для встречи со своими солдатами. В Югославии ношение русской военной формы было запрещено, поэтому такие встречи проводились под видом парадов с выносом полковых знамен и военным оркестром. Отложив лопаты и облачившись в безукоризненно чистые мундиры, казаки дружно приветствовали своего главнокомандующего, когда он обходил строй. И исчезали ставшие уже привычными пыль и камни, и они вновь летели в атаку на красные цепи, а впереди - высокий и худой, в неизменной черкеске и папахе, их Генерал.
Во Франции встреча Врангеля с боевыми товарищами происходила в более скромной, если не сказать бедной, обстановке. Вспоминает капитан Орехов: "В Париже встреча Врангеля со своими "орлами" состоялась в снятом для этой цели зале дешевого ресторанчика, все были в обычных гражданских костюмах. Когда вошел Врангель, было ощущение, что, повинуясь его властному виду, двери сами открываются перед ним... В тот момент он казался нам воплощением силы и могущества. Он вселил в нас веру и вернул душевное спокойствие".
Настоящим триумфом завершилось посещение Врангелем кадетского училища. Дети и юноши, заброшенные на чужбину бурей Гражданской войны, приняли Врангеля всем сердцем, повинуясь не разуму, а инстинкту, который присущ только детям и животным.
Свидетельствует кадет Воробьев: "Это был незабываемый день: наше училище посетил главнокомандующий генерал Врангель. Нас построили во внутреннем дворе, он стоял перед нами в своей характерной позе, положив руку на рукоять казацкого кинжала. Своим громким, отчетливым голосом, которым он привык обращаться к войскам, он призывал нас к вере и терпению. Сотни юных глаз были прикованы к нему, заворожено следя за выражением его лица и жестами. Сомневаюсь, что стены старой австрийской крепости, где находилось наше училище, когда-либо сотрясало столь громкое "ура". Кадеты подхватили Врангеля на руки и торжественно понесли его".
В небольшом домике недалеко от Дуная, где размещался штаб Врангеля, выполнявший теперь только административные функции, жил также сам Врангель с женой, его родители и старая няня его младшего сына, родившегося в эмиграции (т.е. автора этой книги. – В.Ч.-Г.); на летние каникулы из Бельгии приезжали трое старших детей. Лошадей не было, и Врангель не мог заниматься верховой ездой, заменив ее охотой, которой увлекался с юности. Ему подарили охотничье ружье, и в сопровождении двенадцатилетнего сына Петра и сербских друзей он отправлялся на берег Дуная охотиться на уток или бродил по полям в поисках куропаток и зайцев. А иногда брал лодку и перевозил детей на другой берег, где они купались и загорали на песчаной отмели. Время отдыха было недолгим. Врангеля целиком поглощала забота о солдатах. Долгие часы он проводил за рабочим столом и в беседах с помощниками, решая, как лучше устроить своих солдат и как добиться, чтобы рассеянная по многим странам армия сохранила дух единства. Его злейшими врагами были время и бездействие.
Когда Великий князь Николай стал главнокомандующим армии в эмиграции и его советники и ближайшее окружение установили полный контроль над остатками средств, на которые существовал Воинский Союз, Врангеля вынудили ликвидировать его штаб. Николай предложил выплачивать Врангелю из этих средств пенсию, от чего тот отказался, не желая получать содержание из взносов участников Союза. Когда Врангель основывал Союз, было решено, что никто из старших командиров не будет получать жалования за его счет. Недостаток средств затруднял связь Врангеля с региональными отделениями и штаб-квартирой Союза, перебазировавшейся во Францию, туда, где находилась резиденция Великого князя.
Теща Врангеля на деньги, вырученные от продажи виллы в Австрии, приобретенной еще до войны ее мужем, купила в Бельгии небольшой дом (в Брюсселе на улице Bel-Air:"Хороший воздух", по-русски, – в квартале Юккель. – В.Ч.-Г.). Туда и перебрались в 1926 г. супруги Врангель с двухлетним сыном (неточность: четырехлетним. –– В.Ч.-Г.), старой няней, поваром, а также ординарцем с женой. Свою обширную корреспонденцию Врангель вынужден был вести самостоятельно, без помощи секретаря.
Для этого человека, чья жизнь представляла собой сплошную череду приключений, на чьих плечах лежала ответственность за жизни тысяч людей, не терявшего присутствия духа при любых превратностях судьбы, спокойная жизнь в переполненном доме в Брюсселе оказалась нелегким испытанием. Его единственным занятием стали ежедневные прогулки, во время которых он навещал свою мать, жившую неподалеку. Но он никогда не жаловался на судьбу.
Вспоминая этот период его жизни, начальник штаба и ближайший друг Шатилов написал: "В последние годы жизни характер Врангеля, его привычки и отношение к людям изменились. Он избегал больших компаний, предпочитая проводить время в беседах с близкими людьми; темы разговоров неизменно были связаны с его службой.
Быт его теперь был скромен и лишен привычной ему с детства роскоши, о чем он нисколько не сожалел. Острые, порой безжалостные суждения о людях смягчились. Сам человек разносторонних дарований, от других он требовал только тех качеств, которые были необходимы для выполнения работы, личные симпатии и характер значения не имели.
В последний год жизни он стал спокойно относиться к своим недругам. Энергичный и жизнерадостный, как обычно, он уже жил, казалось, в другом мире".
Об отношениях Врангеля с иностранцами свидетельствует русский журналист и политический деятель Н. Чебышев: "У него было несколько близких друзей среди иностранцев, которые хорошо знали Врангеля и сочувствовали его делу. Удивительно другое - число простых людей, с симпатией относившихся к нему: владельцев небольших магазинов, официантов, прохожих, которые узнавали и приветствовали его на улицах. Они следили за его деятельностью, выступали в газетах в его защиту. Их интересовала судьба генерала без армии, политика, не собравшего ни одного голоса, человека без гражданства!"
Неудивительно поэтому, что внезапная болезнь Врангеля привлекла всеобщее внимание. Не менее пятидесяти газет от Бельгии до Аргентины расценили ее, и не без оснований, как отравление. То, что вначале приняли за простуду, оказалась странной болезнью со скачущей температурой. Врачи не смогли установить диагноз. День ото дня он слабел. Генерал Шатилов: "Когда я узнал о тяжелой болезни моего главнокомандующего и друга, я приехал из Парижа. То, что я увидел, поразило меня. Измученный и исхудавший, он был уже очень слаб. Когда мы обнялись, он расчувствовался и заплакал. Взяв себя в руки, он сказал, что исповедовался и принял причастие. Затем мы спокойно обсудили вопросы, касающиеся армии и ее содержания".
Врангель скончался спустя несколько дней. Последними его словами были: "Боже, храни армию", - и: "Я слышу колокольный звон".
Весть о его смерти поразила армию. Один офицер написал: "Для меня его смерть означает конец всего, надежды вернуться в Россию больше нет", - после чего застрелился. Всюду, куда судьба забросила Русскую Армию, - от Парижа, Брюсселя, Берлина, Софии, Белграда до глухих балканских деревень и шахтерских городков в Бельгии и Франции, - прошли поминальные молитвы.
Когда Врангель был жив, европейская печать часто критиковала его, особенно попытки сохранить армию после исхода из России. После его смерти все газеты, и левые, и правые, за исключением коммунистических, отдали ему должное.
"Это был выдающийся человек, - писал в лондонской "Тайме" Сэмюэль Хор. - Вспомним добрым словом храброго офицера, верно служившего делу союзников, и главнокомандующего, который потерпел поражение только из-за трагического стечения обстоятельств".
"Дейли телеграф": "Благодаря личному обаянию, благородству стремлений, безупречной репутации и нескончаемой энергии он заслужил восхищение армии и простых людей от Каспия до Украины. Военные успехи он подкрепил демократическим, но твердым гражданским правлением, в котором проявил то же стремление к реформам и заботу о простых людях".
Бельгийская газета "Насьон Бельж" опубликовала некролог: "Русские люди, оказавшиеся за пределами своей родины, понесли тяжелую утрату, поскольку генерал Врангель олицетворял для них единство, честь и надежду".
Врангель завещал похоронить себя в русской церкви в Белграде, стены которой были украшены знаменами полков, покинувших вместе с ним Россию. Из-за конституционного кризиса в Югославии, бюрократических проволочек и отсутствия средств сразу это сделать не удалось. Временно он был похоронен в Брюсселе. Спустя полтора года гроб с телом Врангеля извлекли из могилы для перезахоронения в русской церкви Белграда. Югославский король Александр, получивший образование в России, большой поклонник Врангеля, приказал устроить государственные похороны и дал соответствующие распоряжения военным и гражданским властям. Тогда был создан фонд, большую часть средств в который пожертвовали военнослужащие Русской Армии и русская эмиграция. Казаки, добывавшие уголь во Франции и валившие лес в горных долинах Болгарии, посылали заработанные тяжким трудом деньги. Вот письмо, написанное на клочке бумаги, посланное из заброшенной деревни в Арденнах: "Я, донской казак, посылаю 5 франков на похороны моего главнокомандующего генерала Врангеля".
28 сентября 1929 г. гроб с телом генерала Врангеля был отправлен из Брюсселя в специальном вагоне "Восточным экспрессом". На югославской границе вагон отцепили, доставку его в Белград курировало министерство путей сообщения Югославии. По пути была сделана остановка в Суботице, где находилась большая русская колония. Там состоялась заупокойная служба и был выстроен почетный караул.
Вот свидетельство очевидца: "Огромная толпа, почетный караул из казаков, пехотная рота югославской армии с оркестром. На станции собрались члены городского совета, начальник гарнизона, священники, церковный хор, школьники, русские и сербы. Вагон прибыл накануне вечером, утром состоялась заупокойная служба. Всю ночь перед гробом несли почетный караул казаки, пламя свечей бросало отблеск на клинки их сабель. Суровые лица не могли скрыть их чувств. Взоры их были устремлены вдаль, возможно, за затянутыми черным атласом стенами вагона они видели кубанские степи, пылающие станицы и себя, несущихся в атаку на взмыленных лошадях, следом за своим любимым генералом.
Он был для них не только командиром, которого они любили и которым гордились. Многих он знал в лицо и по имени и по-отечески заботился о них".
Так продолжалось все время, пока поезд не прибыл в Белград.
По распоряжению короля Александра, в похоронах участвовали русская и югославская стороны, а ответственным за их проведение был назначен военный комендант Белграда. Прибывающим русским военным делегациям было предоставлено право бесплатного проезда по югославским железным дорогам; эта льгота распространялась также на русских студентов и школьников. Для участия в похоронах было выделено 15 процентов белградского гарнизона, батарея для артиллерийского салюта и орудийный лафет.
Бывшие военнослужащие Русской Армии съехались со всего света. Некоторые были в старых мундирах, другие - в форме, сшитой специально для этого случая. Вспоминая этот день, генерал Шатилов написал: "Полтора года, прошедшие со дня смерти Врангеля, не приглушили боль утраты. Эти похороны были данью памяти нашему главнокомандующему, они сплотили сербов и русских. Со всего света съехались его солдаты, этот день стал днем встречи боевых друзей, днем воспоминаний. Имя Врангеля было у всех на устах".
Поезд на белградском вокзале встречали министр обороны Югославии генерал Хаджич и старшие офицеры Русской Армии. Они вынесли гроб и положили его на лафет, установленный на привокзальной площади. Два самолета югославской армии, пилотируемые русскими летчиками, кружили над площадью и разбрасывали цветы. Процессия направилась по улицам Белграда к русской церкви. Впереди шел мальчик с крестом, за ним - унтер-офицер с российским флагом, рядом - офицеры, несшие награды Врангеля; затем - венки, первый, от короля Александра, несли югославские солдаты. В знак уважения к Русской Армии ее представители шли впереди югославских военных. Лошадь Врангеля вели два Георгиевских кавалера - казачий урядник и гвардейский унтер-офицер.
За гробом шла семья Врангеля, за ней - члены югославского правительства и дипломаты стран, правительства которых сочли своим долгом отдать дань уважения памяти Врангеля, среди них - американский министр Принс с женой. В похоронах приняли участие 363 различные делегации, возложено было более двухсот венков, среди них и букетик засохших цветов, тайком переправленный из России. Когда казаки опускали гроб в могилу, воздух дрожал от оружейного и артиллерийского салюта. Митрополит Антоний [Храповицкий] (Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей. – В.Ч-Г.) сказал об этой церемонии: "Похоронами, которые пышностью превзошли даже погребение царственных особ, Господь увенчал его славный путь, воздав ему то, чего лишен он был в земной жизни. Его уделом были не триумфы, а тяжкий труд и разочарования, зато его похороны из проводов в последний путь превратились в победный марш".
Обсуждая, какую надпись сделать на надгробии, друзья и близкие Врангеля единодушно сошлись во мнении, что достаточно двух слов: "Генерал Врангель", - все остальное будет излишним.
Если все же говорить об эпитафии, лучше всего подойдет девиз рода Врангелей: "Rumpo non Plecto" - "Погибаю, но не сдаюсь!"
|