В.Г.Черкасов – Георгиевский -- составитель, комментатор, автор вступительной статьи новой книги “БЕЛОЕ ДВИЖЕНIЕ: мемуары А.И.Деникина, П.Н.Краснова, П.Н.Врангеля”. Часть II вступ. статьи.
Статьи / Белое Дело
Послано Admin 18 Авг, 2006 г. - 13:16
|
Окончание расширенного интернет-варианта вступительной статьи В.Г.Черкасова-Георгиевского к мемуарам белых генералов. Начало см. В.Г. ЧЕРКАСОВ-ГЕОРГИЕВСКИЙ “ВОЖДИ БЕЛОГО ЮГА РОССИИ”. Часть I. [1]
В.Г. ЧЕРКАСОВ-ГЕОРГИЕВСКИЙ “ВОЖДИ БЕЛОГО ЮГА РОССИИ”. Часть II.
Звезда Белой армии Деникина ярко сияла все лето и начало осени 1919 года. Вот сводка дальнейших побед. 4 июля - занятие белыми Борисоглебска и Балашова. 24 – Темир-Хан-Шуры. 28 - взятие Камышина Кавказской армией Врангеля. 31 - захват белыми Полтавы. 5 августа - закрепление власти белых в Терско-Дагестанском краю. 6 - занятие белыми Бутурлиновки и Новохоперска. 10 - прорыв красного Южного фронта конницей Мамонтова. 11 - взятие белыми Гадяча. 18 - захват Тамбова мамонтовцами; занятие белыми Херсона, Николаева. 23 - занятие Одессы.30 – Киева. 7 сентября - занятие белыми Нового Оскола. 10 – взятие Валуек.17 – Сунджи. 20 - занятие белыми Курска. 24 - Фатежа и Рыльска. 28 - Глухова и Касторной.
6 октября - занятие белыми Воронежа. 12 – Чернигова. 14 - Орла. 16 - Севска. 17 октября 1919 года деникинцы взяли Новосилье уже в Тульской губернии! До Москвы было рукой подать... Но этот рубеж оказался последним в деникинском рывке к заветной первопрестольной столице России.
Генерал А.И.Деникин во всем блеске показал в этом великом походе свои военные таланты. Учитывая специфический, отборный состав белогвардейских войск, он ввел атаку редкими цепями, выполнение в наступлении каждым взводом самостоятельной задачи. Деникин, таким образом, явился родоначальником тактики высокопрофессиональных частей, ее будут развивать коммандос, десантники, другой спецназ.
Учтя особенности боев гражданской войны, генерал основал формирование типа "колонна" - ядро из нескольких офицерских полков, автономно действующее в тактической и оперативно-тактической глубине и обрастающее местными партизанами. Деникинский военный гений также проявил себя в широте обманных маневров, рейдировании по тылам врага, скоординированности по времени атак с разных направлений, мастерском умении выбирать цели для главных ударов.
Главком мог положиться на решение всех этих многотрудных задач, на изощрение "стиля" благодаря элите Белой армии: добровольческого ядра -- белой соли -- "именных" полков. Эти чудо-офицеры одинаково владели любым оружием и инициативно воплощали указания. С суворовских времен говорят о русских чудо-богатырях, белогвардейцы же были еще и военными интеллектуалами. Они одной своей цветной формой обрекались на беспощадность врага, зато и имели право вести себя наособицу. Это была все та же старорусски-гвардейская ухватка, которую великолепно определил еще в императорскике времена знаменитый кавалергард граф Мусин-Пушкин: "Мы не стремимся быть первыми, но не допустим никого быть лучше нас".
Корниловцы отличались подчеркнутым презрительным разочарованием, что печатало их покойного генерала. Марковцы щеголяли в память своего кумира мятыми шинелями и забористым матом. Алексеевцы старались воплотить студенческие традиции общения, вспоминая своего "профессорского" шефа на небесах. А дроздовцы в тон их чеканному шефу держали иронию на лице, любили носить сверкающее пенсне в его честь...
Звезда белых на юге России и самого главкома генерала А.И.Деникина закатилась в конце 1919 года. Вот сводка последующих успехов уже Красной армии. 23 ноября - очищение левого берега нижнего Днепра от махновцев. 24 - занятие красноармейцами Конотопа, Старого Оскола, Коротояка и Лисок. 1 декабря - Красной армией заняты Прилуки и Сумы. 6 - захвачен Белгород. 9 - Бердичев, Богодухов, Валуйки. 12 - Харьков. 13 – Полтава. 16 - Киев, Купянск, Ромодан. 24 - Славяносербск, Миллерово, Луганск. 30 декабря - Екатеринослав, Синельниково.
Конница Буденного все глубже и глубже вклинивалась между добровольцами и донцами. Неудачи вызывали недовольство. Сперва робко, а вскоре и открыто некоторые влиятельные офицеры стали высказывать мнение о необходимости замены старого командования новым. Кандидат на пост Главнокомандующего ВСЮР был один -- генерал барон П.Н.Врангель.
Почему в белых главкомах генералу Деникину, отступившему в Крым, предпочтут генерала Врангеля? Это справедливо объясняет бывший деникинский, потом врангелевский боец Д.В.Лехович в своей книге:
"Врангель обладал красивой наружностью и светским блеском офицера одного из лучших полков старой императорской гвардии. Был порывист, нервен, нетерпелив, властен, резок и вместе с тем имел свойства реалиста-практика, чрезвычайно эластичного в вопросах политики. Деникин же, человек негибкий, никогда не искавший власти, к тому времени разочарованный в своих помощниках, сдержанный, скупой на слова, сохранил в себе, несмотря на все превратности судьбы, некоторые черты идеалиста-романтика, сосредоточенного на внутреннем мире своих принципов и взглядов на жизнь, увы, так резко расходившихся с действительностью.
Врангель по натуре своей был врожденным вождем и диктатором; Деникин видел в диктатуре лишь переходную фазу, неизбежную в условиях гражданской смуты. И не удивительно, что при таком взгляде на свои функции так называемая "диктатура" его имела весьма призрачный характер. В подборе подчиненных генерал Врангель, не считаясь со старшинством и с прошлой службой офицеров, отметал в сторону тех, кто ему не подходил.
Иное отношение к этому вопросу было у генерала Деникина. Он связывал себе руки лояльностью к прошлым заслугам своих соратников. Эту черту его отметил в своих воспоминаниях генерал Врангель:
"Казавшийся твердым и непреклонным, генерал Деникин в отношении подчиненных ему старших начальников оказывался необыкновенно мягким. Сам настоящий солдат, строгий к себе, жизнью своей дававший пример невзыскательности, он как будто не решался требовать этого от своих подчиненных"”.
Боевой барон еще в марте 1919 года начал напор на Деникина, написал ему рапорт, где излагал свою стратегию наступления. Он считал, что надо действовать на одном решающем направлении – царицынском. Цель наступления: соединение с наступающими из Сибири войсками Колчака, на Дону же -- ограничиться обороной. Однако тогда красные безостановочно шли к Новочеркасску, и для реализации врангелевского плана требовалось бросить на произвол Дон, отдать большевикам Донбасс. Проявив мудрость, Деникин прикрыл царицынское направление, отстоял Донбасс и сохранил от разложения Донское войско, главком спас от гибели 30 тысяч восставших казаков в Верхне-Донском округе. Врангель, постоянно твердивший о соединении с Колчаком, невзирая на донбасскую цену этого, не понимал, что адмирал сам к тому не стремится, единолично целится на Москву.
Приняв пост командующего Добровольческой армией, барон в рапорте от 22 декабря 1919 года раскритиковал политический курс и стратегию Деникина. Врангель упрекал главкома, что вместо борьбы и уничтожения противника Деникин стремился отвоевать пространство, распыляя силы и давая возможность красным бить белые армии поодиночке. Во всем этом были свои резоны, но показательно, что в Сибири обвиняли наоборот -- Колчака в предательстве Деникина...
После обмена рядом писем по спорным вопросам этих двух генералов, в конце декабря 1919 года Деникин, увидев Врангеля на очередном совещании командующих, был так раздражен, что не сказал ему ни слова. Это была их последняя встреча. В феврале 1920 года опальный Врангель вынужден подать в отставку и уехать в Константинополь.
Однако в апреле Военный совет ВСЮР попросит генерала Врангеля вернуться в Севастополь и принять пост Главнокомандующего ВСЮР у генерала А.И.Деникина.
О том, как генерал барон П.Н.Врангель продолжал сражаться во главе переименованной из ВСЮР Русской Армии из белого Крыма, вы подробно прочтете в его мемуарах.
(Окончание текста на следующих стр.)
+ + +
Так более или менее счастливо выпало, что весь триумвират белых вождей Юга России, воспоминания которого в этой книге, оказался живым и здоровым в эмиграции, где их судьбы сложились уже совершенно причудливым образом. Наиболее ярок в 1920-е годы генерал барон П.Н.Врангель, сумевший сохранить эвакуированную им из советской России Русскую Армию в военных лагерях турецких местечек Галлиполи, Чаталджа, Чилингир, Лемнос. Следующим крупнейшим этапом Белого исхода явилось создание П.Н.Врангелем Русского Обще-Воинского Союза (РОВС).
Союз явился стержнем русской политэмиграции, на котором объединились около 30 тысяч бывших белых воинов. Первоначально в РОВСе было четыре отдела. Первый –– Франция и Бельгия, второй –– Германия, Австрия, Венгрия, Латвия, Эстония, Литва; третий –– Болгария и Турция; четвертый –– Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. –– Югославия), Греция и Румыния. Потом отделы РОВСа появятся в Северной и Южной Америке, в Египте, Австралии, Китае и других странах с русской диаспорой.
Эта основная организация военной эмиграции всех чинов Белых армий за рубежом была образована Врангелем непосредственно из Русской Армии с преобразованием ее в объединение воинских частей. Союз также включал почти все остальные русские воинские организации, сохранявшие свои названия, внутреннее управление и самостоятельность. Они были трех следующих типов.
Организации, объединяющие солдат и офицеров войсковых частей 1-го Армейского и Донского корпусов, Кавалерийской и Кубанской дивизий (сохранялись штабы и кадр всех частей и соединений Русской Армии, существовавших в 1921 –– 1924 гг.): 1) войсковые группы в определенной стране этих корпусных и дивизионных соединений; 2) войсковые части, имеющие в стране своих начальников и штабы; 3) полковые и дивизионные группы, объединяющие всех чинов своей части во Франции.
Организации, объединяющие чинов РОВСа, проживающих в определенном населенном пункте или районе. Они могли делиться на подгруппы вышеуказанных соединений. Подчиненность начальникам дивизий и командирам корпусов шла по строевой линии через командиров частей.
Организации, объединяющие воинов по принадлежности в прошлом к частям русской некоммунистической армии (полковые объединения, общества выпускников военных академий, училищ, кадетских корпусов, Северной, Северо-Западной Белых армий и отдельных их соединений), специальностям и родам войск.
Начальникам отделов РОВСа были подведомственны только высшие инстанции этих организаций. Формально не входил в ряды ровсовцев, но находился с ними в теснейшей связи Зарубежный союз русских военных инвалидов. С 1926 г. в полковые объединения и войсковые части откроют прием эмигрантской молодежи, а 5 июня 1930 г. введут в действие Положение о приеме в воинские организации РОВСа молодых людей, ранее не служивших в войсках. Члены Союза имели ежегодно обновляемые ровсовские карточки, конфликты рассматривались Судами чести. Официальным органом с 1930 по 1941 г. стал журнал «Часовой». В свой расцвет в начале 1930-х годов РОВС насчитывал до 40 тысяч членов.
Столь блистательный в боях и свершениях Русского Зарубежья 49-летний генерал барон П.Н.Врангель скоропостижно скончался 25 апреля 1928 года в Брюсселе. Внезапное заболевание от неведомой “тяжелой инфекции”, как установили потом врачи, сходное со скоротечной чахоткой, сжегшее полного сил дотоле генерала за месяц, весьма похоже на его умышленное отравление советским агентом. Петр Николаевич смертельно заболел сразу после неожиданного появления в его доме и такого же исчезновения якобы “брата” врангелевского денщика, который прибыл на советском судне.
Узнав о кончине Главнокомандующего, один офицер Русской Армии написал в записке: «Для меня его смерть означает конец всего, надежды вернуться в Россию больше нет», -- и он застрелился.
+ + +
Все это время генерал А.И.Деникин, как и генерал П.Н.Краснов, занимался усиленной литературной работой, в основном по написанию своих мемуаров, проживая в Бельгии, Венгрии, Франции. Он возобновил публичную общественную деятельность в 1932 году в Париже лекциями, в которых стал высказывать свою политическую позицию.
Считая войну Германии с СССР неизбежной, Деникин пытался обозначить возможности и шансы эмиграции в "русском деле". Об этом рассказывает Д.В.Лехович:
"Что делать, -- ставил он вопрос, -- если в случае войны народ русский и армия отложат расчеты с внутренним захватчиком и встанут единодушно против внешнего (врага)?" На этот вопрос Деникин дал следующий ответ: "Я не могу поверить, чтобы вооруженный русский народ не восстал против своих поработителей. Но, если бы подобное случилось, мы, не меняя отнюдь своего отношения к советской власти, в этом случае, только в этом единственном, были бы бессильны вести прямую борьбу против нее. Для нас невозможно было бы морально, ни при каких обстоятельствах, прямое участие в действиях той армии, которая ныне именуется "Красной", доколе она не сбросит с себя власть коммунистов. Но и тогда наша активность, тем или другим путем, должна будет направлена не в пользу, а против внешних захватчиков".
Д.В.Лехович подытоживает: "Таким образом, эмигрантская программа генерала Деникина фактически оставалась формулой белого движения. Но призыв его к "свержению советской власти и защите России" многим казался странным противоречием. Критики Деникина указывали на то, что нельзя защищать Россию, подрывая ее силы свержением власти, так же как и нельзя свергнуть советскую власть без участия внешней силы. Словом, "или большевистская петля, или чужеземное иго". На этот упрек Антон Иванович отвечал:"Я не приемлю ни петли, ни ига!"
В общем, перед новой мировой войной А.И.Деникин пытался найти некий третий выбор, какого в "Быть или не быть?" не выпадает. Но старый генерал остался верен себе и потом, проживая в оккупированной Франции в нищенских условиях на атлантическом побережье в местечке Мимизан невдалеке от Бордо. На предложение немцев сотрудничать, перевезти его в Берлин в “благоприятные условия” генерал отказался наотрез, хотя перед этим его жену арестовывала гестапо и держала в тюрьме “профилактически”, как и других местных русских эмигрантов.
Однако неправда будто бы Деникин настолько сочувствовал Советской армии, что едва ли не скрывал у себя некоего бежавшего из плена советского летчика или радиста, а позже выделил средства на покупку оружия для победы СССР. Наоборот, генерал Деникин вошел в самые тесные взаимоотношения с земляками из Русского Освободительного Движения (РОД), чьи части перед отсылкой на фронт квартировали с его домом по соседству. К Деникиным на камелек, на долгие разговоры по душам ежевечерне собирались эти бывшие советские солдаты и офицеры, теперь -- в форме вермахта.
После войны, когда союзники по Ялтинскому соглашению стали выдавать сталинскому СМЕРШу таких людей на расправу, генерал Деникин обратился к командующему оккупационными силами США в Германии генералу Д.Эйзенхауэру с письмом, протестующим против этой акции.
Впрочем, в послевоенном Париже генерал Деникин и сам неожиданно оказался между двух огней. Дело в том, что к концу войны он переместил идеи своего предыдущего "двуединого" лозунга: "Свержение советской власти и защита России". Теперь Антон Иванович настаивал:
-- Защита России и свержение большевиков!
Ему и раньше возражали, что одно в корне противоречит другому, что лишь интервенцией, "игом" можно справиться с большевистской "петлей". Деникин, отвергая и "иго", и "петлю", стоял на своем. А теперь, хотя и поменял "слагаемые", "сумма" у генерала не изменялась – ведь такова логика, сама математика. Гитлеровское "иго" потерпело фиаско, ничего не удалось и РОД, и генералу Власову. Поэтому деникинские белогвардейские оппоненты недоумевали: к чему "защита" еще более окрепшего "победоносным большевизмом" СССР, то бишь России?
Был очевиден провал деникинской грезы и о "народном взрыве изнутри" страны, но Антон Иванович все же пытался агитировать за "свержение большевизма", ныне -- неведомо каким образом... Двумя огнями для Деникина оказались и белые антисоветчики, и просоветски настроившиеся эмигранты. В результате и такой неприязни, и плачевного состояния разрушенной Европы генерал Деникин перебрался в конце 1945 года в США, где скончался в августе 1947 года.
+ + +
Деятельность генерала П.Н.Краснова в годы этой войны была наоборот, предельно напряжена, хотя в 1940-е годы ему уже стукнуло за 70 лет.
Летом 1942 года немецкая армия вышла к Волге и на Северный Кавказ, где многие из уцелевших после расказачивания донцов, кубанцев, терцев ее приветствовали. Под эгидой вермахта в сентябре 1942 года в Новочеркасске собрался Казачий сход, на котором избрали Штаб Войска Донского во главе с бывшим войсковым старшиной Белой армии С. В. Павловым. На местах прошли выборы станичных и кое-где окружных атаманов, которые стали формировать казачьи части для охранной службы и боевых действий на стороне германской армии. С февраля 1943 года немцы под ударами советской армии отойдут почти со всех казачьих земель, и с ними отправятся на чужбину десятки тысяч казаков, которые там вместе с эмиграцией первой волны станут новобранцами для последующих казачьих формирований вермахта.
В связи со всеми этими событиями в декабре 1942 года в Берлине при Министерстве по делам оккупированных восточных территорий было организовано Казачье управление во главе с референтом Н. А. Гимпелем, который привлек к своей работе бывшего Донского атамана 74-летнего генерала-от-кавалерии П. Н. Краснова. В январе 1943 года Краснов выступил с обращением, в каком призвал казачество встать на борьбу с большевистским режимом. Пронизано оно было сепаратизмом, ни словом не упоминалась Россия.
Насчет этой красновской деятельности генерал А. И. Деникин, прозябающий в Мимизане, в своем дневнике написал:
"Сотрудничеством с гитлеровцами Краснов и подтвердил, что русских он не любит. Русских, Россию -- как нерусский казак со всей самостийностью".
В 1943 году произошло также объединение казачьих беженских станиц и строевых частей в Казачий Стан под началом Походного атамана полковника С. В. Павлова. Для этих целей до середины 1943 года Казачьему управлению Гимпеля удалось перевести семь тысяч казаков с положения остарбайтеров в обладателей германских иммиграционных паспортов.
Функции Временного казачьего правительства за границей германскими властями были переданы Главному управлению казачьих войск (ГУКВ), созданному в марте 1944 года. Казачьему Стану же предоставили территорию площадью 180 тысяч гектаров в оккупированной Западной Белоруссии, откуда позже из-за угрозы советского наступления эвакуируют казаков в Северную Италию. ГУКВ возглавил генерал Краснов, в руководство вошли полковник Павлов, генерал Науменко, Походный атаман Терского войска полковник Кулаков, начальником штаба стал племянник П. Н. Краснова полковник С. Н. Краснов. Правда, все документы, от них исходящие, не имели силы без подписи герра Гимпеля.
При Главном штабе СС создали специальный орган -- Резерв казачьих войск. В него было необходимо собрать всех казаков, способных носить оружие: эмигрантов и бывших "подсоветских", находящихся в лагерях военнопленных и среди восточных рабочих на германских предприятиях, в частях СС, полиции и армии, коренных и иногродних жителей казачьих областей. Начальником Резерва казачьих войск приказом рейхсфюрера был назначен 58-летний генерал Шкуро. Резерв казачьих войск генерала Шкуро действовал независимо от ГУКВ генерала Краснова, но красновский главк помогал шкуровцам освобождать казаков с немецких заводов для зачисления в строй.
В ноябре 1944 года в Праге прошел учредительный съезд Комитета Освобождения народов России (КОНР), создаваемый бывшим советским генералом А. А. Власовым. Против КОНР восстало ГУКВ Краснова, который критиковал власовский манифест, например, за то, что "там мало говорится о православной вере и нет ни слова о жидах". Бывший Донской атаман Краснов изложил свою антивласовскую концепцию так:
"1. В свое время была Великая Русь, которой следовало служить. Она пала в 1917 г., заразившись неизлечимым или почти неизлечимым недугом.
2. Но это верно только в отношении собственно русских областей. На юге (в частности, в казачьих областях) народ оказался почти невосприимчивым к коммунистической заразе.
3. Нужно спасать здоровое, жертвуя неизлечимо больным. Есть опасность, что более многочисленный "больной элемент" задавит здоровый (т.е. русские-северяне казаков).
4. Чтобы избежать этого, надо найти союзника-покровителя, и таким покровителем может быть только Германия, ибо немцы -- единственная "здоровая нация", выработавшая в себе иммунитет против большевизма и масонства.
5.Во власовское движение не следует вливаться: если окажется, что власовцы -- абсолютно преданные Германии союзники, тогда можно говорить о союзе с ними. А пока расчет только на вооруженные силы немцев".
Несмотря на такую позицию Краснова по отношению к КОНР, многие казаки Зарубежья, как бывшие "подсоветские", так и белоэмигранты, видели во Власове единственную фигуру, способную сплотить антикоммунистические российские силы и возглавить их борьбу против советских войск. О своей солидарности с генералом Власовым заявили казачьи генералы Бородин, Морозов, Голубинцев, Шкуро, Науменко.
В результате Власов создал при штабе Вооруженных сил КОНР Управление Казачьих войск, а в марте 1945 года съезд Казачьего корпуса, позже и Казачий Стан решили объединится с власовцами, с Русской Освободительной армией (РОА). При ВС КОНР организовался Совет Казачьих войск, а группенфюрер, генерал-лейтенант СС фон Панвиц был избран Походным атаманом казачьих войск. Весной 1945 года на подконтрольной Германии территории находилось до 110 тысяч казаков, 75 тысяч из которых составляли бывшие советские граждане.
В апреле 1945 года советские войска атаковали пригороды Берлина. В ночь со 2 на 3 мая в Италии из-за активизации местных партизан и для соединения с приближающейся английской армией штаб Походного атамана Казачьего Стана начал эвакуировать казачьи строевые части и советских беженцев. Преодолев Альпы, казаки пересекли итало-австрийскую границу и расположились в Австрии в долине реки Дравы между городами Лиенц и Обердраубург. Их парламентеры отправились 7 мая в расположение британцев с объявлением о капитуляции Казачьего Стана.
12 мая в эти австрийские края из Хорватии через Альпы навстречу англичанам прорвался Казачий корпус фон Панвица и в районе Фельдкирхен-Альтхофен сложил перед ними оружие. Позже всех, 15 мая пробились на реку Драву в Австрии казаки Шкуро и встали восточнее Казачьего Стана -- в городке Шпиталь.
Первое время это "австрийское" казачество под крылом принявших у него капитуляцию британцев жило свободно и было поставлено на английское армейское довольствие. Никто из станичников не знал, что 11 февраля 1945 года в Ялте лидерами СССР, США, Великобритании подписано соглашение о репатриации всех советских граждан, взятых в плен в составе германских вооруженных сил. Однако абсолютно неправомочна была намечающаяся выдача советским органам бывших белых, эмигрировавших после гражданской войны на Запад, т.к. они никогда не являлись гражданами СССР. Суть этой сделки опубликована в мемуарной книге "Спецоперации" генерала Судоплатова, возглавлявшего в те годы отдел спецопераций НКГБ. Советские представители с союзниками договорились так, что за англо-американский "товар" казачьих белых генералов и других белоэмигрантов "продадут" группу плененных советской армией немецких морских офицеров во главе с адмиралом Редером.
28 мая 1945 года во всех казацких лагерях от рядовых казаков отделили офицеров, генералов во главе с П.Н.Красновым, которых свезли в концлагерь Шпиталя. На следующее утро казачьих офицеров должны были перевезти в Юденбург, где начиналась советская зона. Офицеры, взявшись за руки, сели на землю, чтобы английские солдаты не смогли их затолкать в подошедшие грузовики. Тогда казаков подняли прикладами, кирками, ударами штыков и погнали в кузова машин. Генерал Краснов смотрел на эту последнюю казачью рукопашную из открытого окна своего барака. К нему бросилось несколько британцев, чтобы выволочь, но офицерская молодежь подхватила старика и на руках отнесла Краснова в кабину грузовика.
Колонна грузовиков с пятнадцатью генералами и двумя тысячами казачьих офицеров тронулась. В передней машине, будто в авангарде, как в долгом-долгом степном походе сидел старейший донец генерал Краснов, в задней арьергардом -- лихой кубанский генерал Шкуро со своим штабом. Этот отряд казаков уже был с потерями: ночью в бараках люди вешались на электрических шнурах, резали себе вены осколками стекол. Они не сомневались в том, как распорядятся с ними в СССР.
Передавали казачьих офицеров англичане советским в Юденбурге. Арестованных генералов после Юденбурга держали в разных тюрьмах НКВД в Австрии, допрашивая, а 4 июня 1945 года отвезли на аэродром под Веной для перелета в Москву.
Суд над ними состоялся 16 января 1947 года в столице в Колонном зале Дома Союзов, где вместе с Красновым и Шкуро в закрытом заседании были племянник Краснова-старшего генерал С. Н. Краснов, генерал князь Султан Келеч-Гирей, генералы Т. И. Доманов и Гельмут фон Панвиц, который как немец ни в коем случае не подлежал выдаче советским, однако пошел на эшафот вместе со своими казаками добровольно, свидетельствуя свою дворянскую честь. Всех приговорили к повешению.
По одним источникам, казнили генералов сразу после окончания процесса на виселице, сооруженной прямо во дворе бывшего Дворянского Собрания, потом -- советского Дома Союзов, здание которого и поныне напротив станции метро "Театральная"; по другим -- повесили в чекистской тюрьме на Лубянке.
Однако вот что мы узнаем из недавней публикации (Ольга Шкуро. Белый генерал Андрей Григорьевич Шкуро. Журнал "Русский паломник". № 29. 2004.):
“После более чем полуторогодовой следственной процедуры, 15-го января 1947 года, вечером в 18 часов началось закрытое заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР, без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей. Разбор дела не был окончен 15-го января, и его перенесли на следующий день. В 15.15 суд удалился на совещание. Совещались четыре часа. Все шестеро были приговорены к смертной казни через повешенье. О времени казни никто не сообщал. В 20 часов судебное заседание было закрыто. А в 20.45 приговор был приведен в исполнение во дворе внутренней тюрьмы МГБ СССР (Лефортово). Но как? К ним применили изуверскую пытку - ЖИВЬЕМ ПОДВЕСИЛИ ЗА РЕБРО НА МЯСНИЦКИХ КРЮКАХ*. Лишь старого измученного Петра Николаевича Краснова "из милости" расстреляли. Рассказывают, что А.Г. Шкуро и в последнюю минуту не дрогнул, а плюнул на сапог палача..."
* Из доклада Ольги Николаевны Куликовской-Романовой (вдова Т.Н. Куликовского, сына Великой княжны Ольги Александровны, сестры Императора Николая II. -- В.Ч.-Г.) . В сб. Лиенц -- Казачья Голгофа. Монреаль, 1996. С. 244.”
+ + +
Из мемуаристов этой книги наиболее заслужен как писатель П.Н.Краснов. Он стал известен талантливым автором с 1891 г., когда начал сотрудничать в газете “Русский инвалид”. Петр Николаевич проявил себя как публицистом, так и прозаиком. В 1890-е годы у него выходят первые сборники рассказов, а также исторические, документальные книги об Атаманском, Донском казачьих полках, “Суворов”, “Атаман Платов” и другие.
Жажда писать пронизывает всю жизнь П.Н.Краснова, несмотря на ее самые суровые невзгоды. Например, Петр Николаевич, чудом вырвавшись из рук петроградских большевиков и вернувшись на Дон, садится за письменный стол в станице Константиновской и лишь за март 1918 г. переписывает свои мемуары “На рубеже Китая” в приключенческий роман “У подножия Божьего трона” (”Амазонка пустыни”). Его в эмиграции из-за популярности переведут на десять языков. В это же время Краснов начинает работать над своей знаменитой четырехтомной эпопеей романов “От двуглавого орла к красному знамени”.
Литературные таланты П.Н.Краснова пригодились ему и после того, как в 1919 году пришлось уехать с Дона в армию генерала Юденича. Здесь вместе с А.И.Куприным он организовал выпуск газеты “Приневский край”, где публиковались не менее блестящие авторы: М.П.Миклашевский-Неведомский, А.А.Коринфский, Б.В.Савинков. В Русском Зарубежье член Высшего монархического совета Краснов – организатор “Братства Русской Правды”, сотрудник журнала “Русская правда”.
Благородно, что, несмотря на свое известное литературное имя, сам Петр Николаевич на многое не претендовал. Он писал, что всегда мечтал лишь “стать ни больше, ни меньше, как русским Майн Ридом”. Однако достижения Краснова гораздо значительнее. Вот только некоторые его книги на пике творческой деятельности в 1930-е годы: трилогия романов об императорской лейб-гвардии, автобиографические произведения “Павлоны”, “Накануне войны”, исторические хроники “Цесаревна”, “Екатерина Великая”, “Цареубийцы”. Весьма своеобразен и всесторонне интересен для наших современников роман-утопия “За чертополохом”, в котором рассказывается, как бы жили в России без власти комунистов. Вещь идиллична, но берет за душу искренним исповеданием автором своей старорусской “троицы”: Вера, Царь, Отечество.
В этот том включены уникальные произведения П.Н.Краснова. “На внутреннем фронте” редкость, потому что точными, строго отмеренными, красочными словами пишет о “живье” только-только воцаряющихся большевиков их самый ярый противник, генерал, на которого лишь и мог по его казацкой чести рассчитывать Керенский в самые последние дни своей власти.
”Всевеликое Войско Донское” учтиво написано Красновым о себе в третьем лице и образно рисует самые первые месяцы белого донского казачества, без опоры на которое Добровольческая армия могла долго не выстоять.
Подытоживая, необходимо упомянуть о еще одном произведении П.Н.Краснова, обычно включаемом в его “Избранное”. Подлинной поэзией, страстной любовью к Отчизне настоян красновский “Венок на могилу неизвестного солдата Императорской Российской армии”. Что бы не говорили о “казачьей самостийности”, “антирусскости” Петра Николаевича, как бы ему самому не приходилось декларировать что-то подобное в политических целях, а эта вещь отлично показывает, что для монархиста-генерала царской закалки Краснова Россия как была, так и осталась драгоценной лишь Единой и Неделимой империей.
О весомости представленных здесь мемуаров “Очерки Русской Смуты” А.И.Деникина, тоже маститого литератора, пожалуй, лучше, и в чем-то “научнее”, не скажешь, нежели словами тех, кто является поневоле высшим специалистом по деникинскому наследию. Книга "Русская военная эмиграция 20-х -- 40-х годов", изданная в 1998 г. под эгидой ФСБ, СВР, а также Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации, ставит в шестерке "ряда серьезных, заслуживающих внимания работ", опубликованных "за прошедшие почти 80 лет за границей" "Очерки Русской Смуты" А.И.Деникина на первое место.
Прекрасной фактологией, генеральской чеканностью отличаются помещенные в однотомнике воспоминания генерала П.Н.Врангеля, скромно названные им “Записки”. Аристократический полководец Врангель как бы изваял их, еще раз блеснув на прощание своей баронской "шведской сталью" и русской статью офицера-патриота.
Бог не судил жить до старости Врангелю, чьи останки были захоронены сначала в Брюсселе, а потом упокоены в русском храме Белграда. Зато в посмертных судьбах генералов Деникина и Краснова много символики.
В октябре 2005 г. генерал Деникин был из США перезахоронен на московском кладбище Донского монастыря. Как отмечает ряд исследователей, в землю этого же кладбища в безвестную братскую могилу легли и останки генерала Краснова вместе с другими белыми, врагами СССР, казненными ГПУ-НКВД-МГБ: генерала А.А.Власова, начальника РОВСа генерала Е.К.Миллера, похищенного агентами ОГПУ из Парижа.
Окончательно упокоились главком Деникин и атаман Краснов все же в московском монастыре – Донском! Наглядно сие промыслом, ведь по выжженным солнцем и пулями берегам Дона в самые славные годы своей жизни эти генералы поднимали и вели полки, рождая Белое Дело.
|
Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
http://archive.archive.apologetika.eu/
URL этой статьи:
http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=536
Ссылки в этой статье
[1] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=535
|
|