ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Начало: Очерк 1. ВЕРХОВНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ генерал М.В.Алексеев”. Глава 1. [2]
Так выглядел генерал Алексеев с нелицеприятной точки
зрения его коллег.Его же поведение в падении трона Российс-
кой империи наглядно говорит само за себя.
Одними из важнейших обстоятельств, повлиявших на реше-
ние Николая II сложить с себя императорскую власть, явились
как заговор основателя и лидера партии октябристов А.И.Гуч-
кова, так и "революция генерал-адъютантов", возглавленная
М.В.Алексеевым и командующим Северо-Западным фронтом гене-
рал-адъютантом Н.В.Рузским.К этому стоит прибавить лицемер-
ное поведение в те дни председателя Госдумы М.В.Родзянко.
Адмирал, флаг-капитан императорской яхты "Штандарт"
К.Д. Нилов, оставшийся верным государю, высказался тогда оп-
ределенно:
- Знал же этот предатель Алексеев, зачем едет государь
в Царское Село.Знали же все деятели и пособники происходяще-
го переворота, что это будет 1 марта...Эта измена давно под-
готовлялась и в Ставке и в Петрограде.Думать теперь, что
разными уступками можно помочь делу и спасти родину, по-мое-
му, безумие.Давно идет явная борьба за свержение государя,
огромная масонская партия захватила власть, и с ней можно
только открыто бороться, а не входить в компромиссы.
Точка зрения Нилова предвосхищала Корниловский путч,
рождение Белого дела, но в те революционные дни торжествова-
ли февралисты.Например, Гучков, испытывающий к императору
личную ненависть.В 1912 году он получил от бывшего друга
Распутина монаха Илиодора письма, написанные тому царицей и
ее детьми.Государю доложили, что Гучков дал их размножить и
распостраняет.Николай II попросил военного министра сказать
Гучкову, что считает его подлецом.
К своему заговору Гучков привлек генералов Алексеева,
Рузского, Крымова, посвященных по его рекомендации в масоны
Военной ложи, что утверждается рядом исследователей.
Как рассказал позже сам Гучков, первый вариант
переворота предусматривал захват императора в Царском Селе
или Петергофе и принуждение его к отречению от престола (при
несогласии - физическое устранение, как известно из других
источников).Второй план намечал эту акцию в Ставке, где тре-
бовалась помощь Алексеева и Рузского.Но и его отложили, пока
опасаясь, что такое участие высшего генералитета расколет
армию, вызвав потерю ее боеспособности.Заговорщики предпочли
косвенно влиять на генералов.
Справедливо указывает зарубежный русский историк
Г.М.Катков в своей книге "Февральская революция":
"Заговор Гучкова был не единственным, в это время вына-
шивались и другие планы, но к весне 1917 года Гучкову, оче-
видно, удалось продвинуться дальше прочих...Однако, несмотря
на то, что заговор не осуществился, не следует преуменьшать
влияния систематической атаки московских заговорщиков на
старших офицеров русской армии.Во-первых, главнокомандующие
разных фронтов и начальник штаба Верховного постепенно про-
никлись идеей государева отречения, и когда в решительный
момент Родзянко потребовал их помощи, они его поддержа-
ли.Во-вторых, вербовка заговорщиков среди молодых офицеров,
очевидно, поколебала преданность царю, и этим можно объяс-
нить поведение офицеров во время восстания петроградского
гарнизона 27 и 28 февраля...Гучков был рычагом агитации,
направленной на то, чтобы дискредитировать царя и убедить
народ, что без немедленной смены режима война неминуемо бу-
дет проиграна".
В этом "концерте" более явствен "дуэт" Гучков - Алексе-
ев, нежели полноценное "трио" с генералом Рузским, на кото-
рого потом больше всех негодовал бывший император, так и не
смог его единственного простить.Общепризнанно, что Михаил
Васильевич был истинным Верховным при формальном главкоме
Николае II, а не генерал-адъютант Рузский, командующий лишь
Северным фронтом, в штаб к которому царя решаться судьба за-
несла.Кроме того, Алексеев задолго до февраля-марта сотруд-
ничал с Гучковым, какой постоянно передавал ему секретные
письма с советами.Алексеев был "рычагом" среди генерал-адъ-
ютантов.
Перед событиями, похоронившими Российскую империю, два
главных лица Ставки - император и Алексеев - были в отъез-
де.Государь пробыл два месяца в Петербурге, откуда царица
веще просила его не уезжать, тем более что наследник заболел
корью.Алексеев три месяца отсутствовал, леча свои многочис-
ленные болезни в Крыму.
За три дня до возвращения императора в Ставку - 20 фев-
раля сюда неожиданно прибыл Алексеев, он выглядел еще явно
больным.Наверное, настоял его главный советчик Гучков, кото-
рый 20-го же поднимал Петроград, выступая в Думе с пламенной
речью о расстройстве транспорта, угрожающего снабжению сто-
лицы.Снежные заносы действительно замедлили движение поез-
дов, и с провокаторского гучковского языка заметелило.
25 000 солдат восстали в феврале 1917 года в Петрогра-
де, но весь его гарнизон составлял 160 000.Этими силами
вполне можно было подавить мятеж, все-таки переросший в ре-
волюцию, но власть предержащие выжидали свержения царя, что-
бы самим возглавить Россию.Они встрепенулись, когда Совет
рабочих депутатов на заседании 1 марта принял меры, дабы
обезопасить восставших солдат, переживавших: вдруг за мятеж
расстреляют?Тогда появилась первая советская резолюция, ши-
роко известная как Приказ номер 1.Солдатам он предписывал:
1.Избрать полковые, батальонные и ротные комитеты.
2.Выбрать депутатов в Совет.
3.В политических делах подчиняться только Совету и сво-
им комитетам.
4.Указания Думы исполнять, лишь когда они не противоре-
чат решениям Совета.
5.Держать оружие в распоряжении комитетов и "ни в коем
случае не выдавать его офицерам даже по их требованию".
Еще два пункта объявляли равноправие солдат и офицеров
вне строя, упраздняли отдание чести, титулование и так да-
лее.
Содержание Приказа ужаснуло даже Гучкова, уже выдвину-
того военно-морским министром в новое правительство.Но у
"рычага"-Гучкова сначала были дела поважнее.Назрела расправа
с Николаем II.
Император за день до этого, 28 февраля, отправил в Пет-
роград под командой генерала Н.И.Иванова батальон из семисот
Георгиевских кавалеров.Сам государь в тот день выехал из мо-
гилевской Ставки на поезде в Царское Село.
В ночь на 1 марта царский поезд уперся в станцию Малая
Вишера в ста пятидесяти верстах от Петрограда.Дальше бушева-
ли "революционные войска", на которые уже перекинулось из
столицы.Поезд повернул на Псков, куда, как на Голгофу, Нико-
лай II прибыл первомартовским вечером в ставку командующего
Северным фронтом генерала Рузского.
Этим же вечером георгиевцы генерала Иванова подъезжали
к Царскому Селу.Причем, по дороге генерал, известный кру-
тостью в таких делах с 1905 года, ставил на место митинго-
вавшие полки коротким приказом:
-- На колени!
Они и становились.Многое б пошло совсем по-другому, ес-
ли б в этот мокрый весенний вечер генерал Алексеев с помощью
Рузского не склонил бы императора на первый шаг, чтобы он
отдал престол.
63-хлетний Николай Владимирович Рузский окончил акаде-
мию Генштаба, на русско-японской войне был начштаба 2-й ар-
мии, на Первой мировой командовал 3-й армией, потом Севе-
ро-Западным фронтом и наконец Северным.Был он членом "Воен-
ной ложи", куда вошел вместе с Алексеевым.Отзывы об этом ге-
нерале такие.
Генерал Брусилов:
"Генерал Рузский, человек умный, знающий, решительный,
очень самолюбивый, ловкий и старавшийся выставлять свои дея-
ния в возможно лучшем свете, иногда в ущерб соседям, пользу-
ясь их успехами, которые ему предвзято приписывались".
Контр-адмирал Бубнов:
"Потеряв надежду достигнуть Царского Села, государь
направился в ближайший к Царскому Селу Псков, где находилась
штаб-квартира главнокомандующего Северным фронтом генерала
Рузского.Этот болезненный, слабовольный и всегда мрачно
настроенный генерал нарисовал государю самую безотрадную
картину положения в столице и выразил опасения за дух войск
своего фронта по причине его близости к охваченной революци-
ей столице...Во всяком случае 1 марта войска Северного фрон-
та далеко еще не были в таком состоянии, чтобы нельзя было
бы сформировать из них вполне надежную крупную боевую часть,
если и не для завладения столицей, то хотя бы для занятия
Царского Села и вывоза царской семьи".
Вел себя Рузский так, потому что предыдущей ночью Алек-
сеев переговорил с М.В.Родзянко - председателем Думы и толь-
ко что созданного "Временного комитета членов Государствен-
ной Думы для восстановления порядка и для сношений с лицами
и учреждениями".После этого Алексеев мгновенно изготовил
проект долгожданного его единомышленниками манифеста и сооб-
щил о том Рузскому.
Не случайно Рузский встретил в Пскове царскую свиту
словами:
-- Остается сдаваться на милость победителей.
Генерал начал вечером разговор об этом с императором,
передав ему алексеевскую телеграмму с проектом манифеста,
который предварялся безысходной тревогой начштаба Ставки:
"Ежеминутно растущая опасность распостранения анархии
по всей стране, дальнейшего разложения армии и невозможности
продолжения войны при создавшейся обстановке настоятельно
требуют издания Высочайшего акта, могущего еще успокоить
умы, что возможно только путем признания ответственного ми-
нистерства и поручения составления его председателю Госу-
дарственной Думы.
Поступающие сведения дают основания надеяться на то,
что думские деятели, руководимые Родзянко, еще могут остано-
вить всеобщий развал и что работа с ними может пойти, но ут-
рата всякого часа уменьшает последние шансы на сохранение и
восстановление порядка и способствует захвату власти крайни-
ми левыми элементами.Ввиду этого усердно умоляю Ваше Импера-
торское Величество соизволить на немедленное опубликование
из Ставки нижеследующего манифеста".
Генерал Лукомский, по своему масонству не склонный
очернять "братьев" Алексеева и Рузского, все же отмечал в
воспоминаниях:
"Находясь в Могилеве, государь не чувствовал твердой
опоры в своем начальнике штаба Алексееве и надеялся найти
более твердую опору в генерале Рузском в Пскове".
Николая II подавило, когда и Рузский с жаром начал отс-
таивать "ответственное" предложение Алексеева.Император
все-таки сказал:
-- Я ответствен перед Богом и Россией за все, что случи-
лось и случится.Будут ли ответственны министры перед Думой и
Государственным Советом - безразлично.Я никогда не буду в
состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России,
с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не моих рук де-
ло...Общественные деятели, которые, несомненно, составят
первый же кабинет, все люди неопытные в деле управления и,
получив бремя власти, не сумеют справиться со своей зада-
чей.
После нескольких часов убеждения Рузским император
сдался, согласился поручить Родзянко составление кабинета
"из лиц, пользующихся доверием всей России".
(Продолжение на следующих стр.)
+ + +
В эту же ночь пожилой Рузский развил бурную деятель-
ность.Остановил отряд Георгиевских кавалеров, завернул уже
отправленные ему в помощь с Северного фронта эшелоны.А в
Ставке старался другой "дед", как ласково называли Алексеева
его приближенные (символично: "Старик" - и одна из партийных
кличек Ленина).Он слал телеграммы на Западный фронт: уже от-
правленные на Петроград части задержать, остальные - не гру-
зить.О гвардейцах же с Юго-Западного фронта, на которых с
самого начала рассчитывал император, Алексеев побеспокоился
еще днем, чтобы не отправляли до "особого уведомления".
Рано утром 2 марта в дело вступил М.В.Родзянко, позво-
нивший Рузскому.Ему тогда было 58 лет.Сын генерала для осо-
бых поручений при шефе жандармов, богатейшего землевладель-
ца, он, закончив Пажеский корпус, служил в кавалергар-
дах.Выйдя в отставку, Родзянко принялся за активную думскую
деятельность, был председателем Земельной комиссии, товари-
щем председателя парламентской фракции октябристов, став
председателем IV Государственной думы, где организовывал
"Прогрессивный блок".
Вот мнение о Родзянко историка, одного из лидеров пар-
тии народных социалистов В.А.Мякотина:
"Человек консервативных по существу взглядов, убежден-
ный монархист, всеми жизненными отношениями связанный с
верхними слоями русского общества и не обладавший сам по се-
бе очень широким кругозором, он нередко придавал слишком
большое значение тем частным явлениям жизни, которые ему
приходилось непосредственно наблюдать".
Такой "монархист" и потерял голову, видя перед собой
клокочущий Петроград.Но в то же время в телефонном разговоре
с Рузским Родзянко стал настаивать:
-- Прекратите отправку войск с фронта, иначе нельзя
сдержать войска, не слушающие своих офицеров.
Так как об этом Алексеев уже похлопотал, Рузский сооб-
щил ему о согласии царя на "правительство народного дове-
рия".Да у Родзянко (не хуже Гучкова метящего в предводители
новой монархии) идеи были побойчее, он воскликнул:
-- Ненависть к династии дошла до крайних пределов!Разда-
ются грозные требования отречения государя в пользу сына при
регентстве Михаила Александровича!
Он продолжил, что при исполнении требований народа, все
пойдет отлично, все хотят довести войну до победного конца,
армия не будет ни в чем нуждаться...Председатель Думы словно
не видел намозолившие глаза петроградцам транспаранты со
сплошными "Долой!"
Рузского же больше всего волновало, чтобы при новой
власти его друзья генералы остались в силе, он проговорил:
-- Дай, конечно, Бог, чтобы ваши предположения в отноше-
нии армии сбылись, но имейте в виду, что всякий насильствен-
ный переворот не может пройти бесследно.Что если анархия пе-
рекинется в армию и начальники потеряют авторитет власти?Что
тогда будет с родиной нашей?
Какое лицемерие или глупость, когда уже второй день га-
зеты строчили со своих страниц "Приказом номер 1"!
Родзянко многозначительно указал:
- Переворот может быть добровольный и вполне безболез-
ненный для всех.
Закончив эту историческую беседу, Рузский немедленно
сообщил новости Алексееву.Тот, будто оправившийся от всех
болезней, шквалом обрушил циркулярную телеграмму на команду-
ющих фронтами.Он передавал слова Родзянко о необходимости
царского отречения, заключая собственными:
"Обстановка, по-видимому, не допускает иного реше-
ния.Необходимо спасти действующую армию от развала; продол-
жать до конца борьбу с внешним врагом; спасти независимость
России и судьбу династии".
Главной в этой велеречивости, конечно, была первая фра-
за.На телеграмму дружно откликнулись командующие, которых
исследователь русского Зарубежья И.Л.Солоневич в этом отно-
шении довольно метко назвал "дырой на верхах армии".
С Кавказа великий князь генерал-адъютант Николай Нико-
лаевич молитвенником сообщал, что "коленопреклоненно молит
Его Величество спасти Россию и Наследника...Осенив себя
крестным знаменем, передайте Ему - Ваше наследие.Другого вы-
хода нет".
С Юго-Запада бывалый паж, генерал-адъютант Брусилов
уточнял такой же единственный исход, "без чего Россия пропа-
дет".
С Запада командующий Эверт указывал:"На армию в настоя-
щем ее составе при подавлении внутренних беспорядков рассчи-
тывать нельзя".Тоже "верноподданически" молил реше-
ние:"Единственно, видимо, способное прекратить революцию и
спасти Россию от ужасов анархии".
С Румынского фронта командующий Сахаров разъярился на
Думу:"Разбойничья кучка людей, которая воспользовалась удоб-
ной минутой".И судорожно закончил:"Рыдая, вынужден ска-
зать",- что отдать престол - "наиболее безболезненный вы-
ход".
Заключили всё это царю собственным одобрением неразлуч-
ные Северный генерал-адъютант Рузский и, действительно, ис-
тинный Верховный генерал-адъютант Алексеев.Когда Николаю II
доставили телеграммы, он в 3 часа дня 2 марта 1917 года в
своем поезде на станции с безупречным для этого названием
Дно согласился отдать власть.
Император был совершенно одинок.В Пскове его отрезали
от мира, приказы царя не шли дальше штаба Рузского, телег-
раммы его поддержки, верных ему людей не передавались.Он по-
пал в классическую обстановку, когда главу государства "до-
жимают".Через десятки лет так же поступят с президентом Гор-
бачевым в Форосе.
Интересна оценка действий Алексеева его "напарником"
генералом Рузским, высказанная им позже генералу С.Н.Виль-
чковскому.Читая ее, не следует забывать и брусиловскую оцен-
ку, по которой являлся Рузский "ловким человеком", "старав-
шимся выставлять свои деяния в возможно лучшем свете, иногда
в ущерб соседям":
"Судьба государя и России была решена генералом Алексе-
евым.
Ему предстояло два решения, для исполнения которых
"каждая минута могла стать роковой", как он справедливо от-
мечает в своей циркулярной телеграмме.Либо сделать "дорогую
уступку" - пожертвовать государем, которому он присягал, ко-
его он был генерал-адъютантом и ближайшим советником по ве-
дению войны и защите России, либо - не колеблясь вырвать из
рук самочинного Временного правительства захваченные им же-
лезные дороги и подавить бунт толпы и Государственной думы.
Генерал Алексеев избрал первое решение - без борьбы
сдать все самочинным правителям будто бы для спасения армии
и России.Сам изменяя присяге, он думал, что армия не изменит
долгу защиты родины...
Царствование государя Николая Александровича кончилось.
Для блага России государь принес в жертву не только се-
бя, но и всю свою семью.Уговорившие его на первый шаг его
крестного пути не могли и не сумели сдержать своего обещания
- жертва государя пропала даром.Из всех участников события
один государь сознавал, что его отречение не только не спа-
сет России, но будет началом ее гибели.Ни генерал Алексеев,
ни генерал Рузский не поняли тогда, что они только пешки в
игре политических партий.Силы сторон были неравные.С одной -
была многомиллионная армия, предводимая осыпанными милостями
государя генералами, а с другой - кучка ловких, убежденных и
энергичных революционных агитаторов, опиравшихся на небоес-
пособные гарнизоны столицы.Ширмой этой кучке служил прогрес-
сивный блок Государственной думы.Победила, несомненно, сла-
бейшая сторона.Поддержи генерал Алексеев одним словом мнение
генерала Рузского, вызови он Родзянко утром 2 марта к аппа-
рату - и в два-три дня революция была бы кончена.Он предпо-
чел оказать давление на государя и увлек других командующих.
Генерал Алексеев понял свою ошибку ровно через семь ча-
сов после подписания государем акта отречения.Уже в 7 час.
утра 3 марта Алексеев разослал новую циркулярную телеграмму,
в которой сознавал, что "на Родзянко левые партии и рабочие
депутаты оказывают мощное давление и в сообщениях Родзянко
нет откровенности и искренности".
На основании одного такого сообщения Родзянко генерал
Алексеев решил 24 часа перед тем свести русского царя с
престола.
Теперь Алексееву стали ясны и цели "господствующих над
председателем Государственной думы партий".Стало ясно и "от-
сутствие единодушия Государственной думы и влияние левых
партий, усиленных Советами рабочих депутатов".
Генерал Алексеев прозрел и увидел "грозную опасность
расстройства боеспособности армии бороться с внешним врагом"
и перспективу гибели России.
Он теперь уже считал, что "основные мотивы Родзянко не
верны", не желал быть поставленным перед "совершившимся фак-
том", не желал капитулировать перед крайними левыми элемен-
тами и предлагал созыв совещания главнокомандующих для объ-
явления воли армии правительству".
Государь император то ли в шутку, то ли с пророческой
иронией называл слегка косящего Алексеева "мой косоглазый
друг".Помня, что Бог шельму метит, стоит присмотреться и к
последнему свиданию Михаила Васильевича с отрекшимся госуда-
рем, прощавшимся со своей матушкой и офицерами Ставки, что
описано Войековым:
"После очень трогательного прощания с императрицей-ма-
терью государь, пройдя среди провожавших его со слезами чи-
нов Ставки, вошел в вагон.Императорский поезд в последний
раз отошел от места нахождения штаба российской армии.Гене-
рал-адъютант Алексеев, стоявший во главе провожавших, по-со-
лдатски отдал честь государю, а при прохождении хвоста поез-
да снял шапку и поясным поклоном засвидетельствовал свое
глубокое уважение и преданность новому правительству в лице
четырех сидевших в вагоне делегатов Государственной думы".
+ + +
Генерал Рузский был прав, указывая, что Алексеев "проз-
рел" вскоре после свержения императора.Назначенный Временным
правительством Верховным Главнокомандующим Русской армии,
Михаил Васильевич начнет на этом посту осуждать политику
"временных", ведущую к разложению армии.Тем более, что начш-
табом ему придадут боевого генерала Деникина.
Тогда Деникин командовал армейским корпусом, воевавшим
в Румынии.18 марта 1917 года его срочно вызвал в Петроград
военный и морской министр Гучков.
О Гучкове Деникин, как и все, много слышал, но лично
никогда с ним не встречался.В петроградском министерстве ге-
нерал, несколько растерянный вызовом, внимательно слушал до-
воды военного министра.
Гучков начал, что Верховным главнокомандующим назначен
Алексеев.Объяснил: были разногласия у Временного правитель-
ства с Временным комитетом Думы насчет этого назначения,
Родзянко выдвигал Верховным Брусилова.Не устраивал некоторых
Алексеев своим мягким характером.
Гучков значительно повысил голос:
- Новое правительство решило подпереть Верховного глав-
нокомандующего Алексеева боевым генералом в роли начальника
штаба.Так выбор пал на вас.
Из следующего А.И.Деникин понял, что Алексеев не захо-
тел навязанного начштаба, и Гучков настоял на этом ультима-
тивно.
В сложную ситуацию Антон Иванович попал, поэтому сразу
не согласился на новый, пусть и головокружительный пост.Вы-
говорил у напористого Гучкова право встретиться с Алексеевым
и обсудить это.
По дороге к Алексееву в Могилев, в Ставку Деникин
взволнованно раздумывал.Его подавили открывшиеся широчайшие
перспективы и огромная ответственность.С вопросами политики,
государственной обороны и администрации в масштабе страны он
никогда не сталкивался.
Причем, войну Деникин прошел на любимой фронтовой рабо-
те, а тут - снова штаб (из которых всю службу ускользал),
хотя и верховный.Он понимал, что выбран не случайно - из-за
левых взглядов.Что ж, и правда: осуждал старый режим, рево-
люцию принял всецело и безоговорочно.Льстило, что оценили
его блестящую боевую репутацию, решили "подпереть" "деда"
Алексеева деникинской доблестью, твердостью, находчивостью.
Деникин не ошибался, Гучков потому и отстоял его, что
по деникинским публикациям в печати хорошо знал этого крити-
ка военной бюрократии и устаревших устоев.Наверняка, много
говорил Гучкову о "младотурецки" настроенном Деникине и их
общий близкий приятель Лукомский, который переписывался с
Антоном Ивановичем.Новым правителям Деникин подходил тем же,
чем Алексеев, - оба были из "простых", сыновья офицеров,
выслужившихся из солдат.Позже этим же пригодится и Корнилов,
отец которого вышел в хорунжии из простого казака.Буржуаз-
но-либеральное Временное правительство, пригревая "кухарки-
ных", солдатских детей, заигрывало с Советом рабочих и сол-
датских депутатов, пока совсем не заигралось.
В связи с этим "временные" рассчитывали и на то, что
Верховный февралист Алексеев вместе с другим февралистом Де-
никиным поддастся "демократизации" армии, идеи чего столь
проступали в статьях Антона Ивановича.Назначая его, надея-
лись: начштаба Ставки будет в ней их верным союзником, по-
допрет как надо.Не могли предположить, что "фельдфебельская"
жилка сугубо военной косточки Деникина на деле отторгается
от любой армейской демократии.Такой же закалки были февра-
листы Алексеев и Корнилов, что и обеспечит в конце концов
поднятое Алексеевым знамя Белой гвардии.
Могилев, где была Ставка, лежал тихим губернским город-
ком по обоим холмистым берегам Днепра.Тишина и название его
довольно зловеще происходили от массы окружающих могил, кур-
ганов, в раскопках которых отрывали и древние арабские моне-
ты.Все не случайно в этом мире: на кладбищенских просторах в
доме местного губернатора находилась последняя резиденция
императора - Верховного главкома.Теперь в этот дом перебрал-
ся Алексеев с адъютантами, секретарями и штабом.
Михаил Васильевич принял Антона Ивановича натянуто, в
разговоре сразу проступило его недовольство.А Деникин отно-
сился к нему со всей душой, теплотой.Началось это с академи-
ческой скамьи, где он с большим удовольствием слушал лекции
профессора Алексеева.
Деникин искренне объяснил, что штабная работа его не
увлекает, и он опасается не справиться с таким огромным объ-
емом задач, беспокоят и обстоятельства этого назначения.Зая-
вил:
- Без вашего чистосердечного согласия и одобрения счи-
таю невозможным для себя принять новую должность.
"Генерал в калошах" помялся.
- Ну что ж, раз приказано...
Деникинской натуре претила такая постановка вопроса, он
вспылил:
- Дабы оградить вас от дальнейших трений с Петроградом,
я сообщу Гучкову, что отказ от должности явился моим само-
личным решением.
Не зря на новом верху опасались за мягкий алксеевский
характер, Верховный засуетился.Заговорил порывисто:
- Будем работать вместе, я помогу вам.Наконец, ничто не
помешает месяца через два, если почувствуете, что дело не
нравится, уйти в первую открывающуюся армию.
Началась работа и сразу сказалась черта Алексеева все
делать (а значит и контролировать) самому.Он не допускал
сотрудников до злободневных проблем, стратегические директи-
вы тоже сам опеределял, в общем, более-менее важные вопросы
решал единолично.Деникин привык работать самостоятельно и
откровенно высказался ему на этот счет.
Алексеев в ответ изобразил искреннее удивление:
- Разве я не предоставляю вам самого широкого участия в
работе, что вы, Антон Иванович!
Деникин не стал спорить, гораздо больше его волновало
поведение военного министра Гучкова, всего правительства.Из
него валили военные реформы по ненавистной Деникину и Алек-
сееву установке: "демократизация армии".Приказ номер 1 Пет-
роградского Совета словно б распечатал канализацию, из кото-
рой хлынула вонючая муть, подрывающая воинские устои, гробя-
щая дисциплину.Хлестало необдуманно, скороспело и, главное,
без всякого учета мнения Ставки.Генералы Алексеев и Деникин
видели, что когда-то ключевую по военному делу Ставку прев-
ратили в придаток военного министерства с совершенно безап-
пеляционным Гучковым.
Деникин, разобравшись с данной диспозицией недели за
три, начал по собственной инициативе вставать на дыбы перед
петроградскими самостийниками.Он пошел в открытую против
действий новой власти, разлагающих армию.Интригам Деникин
всегда был чужд, рубил с плеча.Это оценил Алексеев, увидел
также, что необласканный им начштаба верно прикрывает и его
по всем фронтам.Михаил Васильевич сначала удивился, а потом
восхитился гражданским мужеством огнеупорного во всех отно-
шениях Деникина.Они подружились.Антон Иванович вспоминал:
"Со временем я установил с генералом Алексеевым отноше-
ния, полные внутренней теплоты и доверия, которые не преры-
вались до самой его смерти".
Чистосердечный Деникин идеализировал Алексеева.И когда
Верховный поведал ему о заговорщиках конца 1916 - начала
1917 годов, от которых он якобы отделался, Деникин безогово-
рочно поверил.Алексеев изложил ему, что приступили к нему те
люди в Крыму, где он лечился до начала революции, о чем Ан-
тон Иванович потом написал:
"Они совершенно откровенно заявили, что назревает пере-
ворот...Просили совета.Алексеев в самой категорической форме
указал на недопустимость каких бы то ни было государственных
потрясений во время войны, на смертельную угрозу фронту, ко-
торый, по его пессимистическому определению, и так не слиш-
ком твердо держится, и просил во имя сохранения армии не де-
лать этого шага.Представители уехали, обещав принять меры к
предотвращению переворота".
+ + +
К началу апреля 1917 года вооруженные силы России были
"оккупированы" комитетами, советами, всякого рода солдатски-
ми организациями.Они лезли во все зазоры армейской жизни,
сея вражду между офицерами и солдатами.Дошло до того, что
комитетчики получили право смещать неугодных им офицеров и
ставить "подходящих".
Деникин позже так описывал это время:
"В русской армии вместо одной появилось три разнород-
ные, взаимно исключающие друг друга власти: командир, коми-
тет, комиссар.Три власти призрачные.А над ними тяготела, над
ними духовно давила своей безумной, мрачной тяжестью -
власть толпы".
В апреле в Петрограде из эмиграции появился в немецком
зампломбированном вагоне Ленин, который призвал к переходу
от "буржуазно-демократической революции к революции социа-
листической", и деятельность Совета пошла к высшей точке ки-
пения.В начале мая вышел приказ по армии и флоту - "Деклара-
ция прав солдата".
Его начинка настолько превращала армию в толпу, что да-
же Гучков, как-то переживший Приказ номер 1, тут не выдер-
жал.Он вышел из Временного правительства вместе с министром
иностранных дел лидером кадетов П.Н.Милюковым, и на гучковс-
кое место встал военным министром 35-летний А.Ф.Керенский.С
ним во "временных" оказалось шесть министров-социалистов.
Сами же "ревгенералы", очутившись на российском олимпе,
друг друга разлюбили.Алексеев, став Верховным, сразу же уб-
рал с главкома Северного фронта своего ближайшего напарника
по устранению императора генерала Рузского.Тот будет дожи-
вать в Кисловодске, где в 1918 году его зарубят чекисты в
числе других заложников.Мешался Алексееву и популярнейший
генерал Корнилов.Его в главкомы петроградских войск пришлось
поставить без согласия Алексеева.
22 мая 1917 года после антиправительственной речи гене-
рала Алексеева на первом офицерском съезде в Ставке его
сместили с поста Верховного Главнокомандующего.На это место
назначили генерала Брусилова, а Михаил Васильевич удалился в
Смоленск, где жила его семья.
Там с Алексеевым происходит переоценка ценностей.В све-
те новых исторических реалий генерал уже по-другому, нежели
прежде, революционным февралем, видит подоплеку, глубинные
течения событий.Для анализа, обобщения пережитого он загля-
дывает в свой архив с массой важных документов военного и
политического характера.Начинает излагать свои мысли на бу-
маге.
Прежде всего Михаил Васильевич отмечает, что на глазах
исчезло понятие Родины:
"Кто будет впоследствии перечитывать многочисленные ре-
чи и воззвания к армии Керенского и даже Брусилова, с изум-
лением остановится перед фактом, что великие понятия:"Роди-
на", "Отечество", "Россия", - изгнаны из употребления.Перед
кем ответственна армия по мнению этих господ? - перед "рево-
люцией" или - "перед демократией"...
Первая мировая война продолжалась, русский Юго-Западный
фронт начал наступать 16 июня 1917 года.Здесь, как всегда,
отличился фениксом возникающий в самых горячих местах гене-
рал Корнилов, бросивший командование петроградским гарнизо-
ном с началом оживления на фронте.С мая он руководил 8-й ар-
мией Юго-Запада, в которой уже прославились Брусилов, Кале-
дин, Деникин.Позже Корнилов станет главкомом Юго-Западного
фронта.
Здесь Корнилов издал приказ: "Сформировать 1-й ударный
отряд 8-й армии".Этими батальонами фронтовых добровольцев из
наиболее патриотично настроенных, дисциплинированных солдат
и унтеров руководил капитан разведки штаба армии М.О.Нежен-
цев.Его подразделение станет первой добровольческой частью
Белой армии в виде Корниловского ударного полка.В июне 1917
года в начавшемся наступлении ударники Неженцева блестяще
крестились, прорвав австрийские позиции под деревней Ямщи-
цы.Благодаря этому был взят Калущ.
По поводу создания и судьбы ударного отряда продолжи-
лось некое различие взглядов Корнилова и Алексеева.Ударники
понесли тяжелые потери во время июньского наступления и
вместе с гвардейской Петровской бригадой, состоящей из Пре-
ображенского и Семеновского полков, не щадили себя, остано-
вив немцев после Тарнопольского прорыва.Алексеев такую рас-
точительность в отборных кадрах провидчески переживал.Ему
претило, что Корнилов забирал из ослабленной трехлетней вой-
ной армии лучших и посылал элиту на гибель, совершенно
обескровливая фронтовиков и в духовном плане.
Алексеев, еще не обретший идеи Белого дела, словно б
чуял, как пригодились бы герои ударники для наведения поряд-
ка в стране или в каких-либо других политических целях.Он
был талантливейшим теоретиком, практик же Корнилов не доду-
мался использовать этих преторианцев как подлинный ударный
кулак в будущем своем путче.
После прорыва немцев под Тарнополем в начале июля армии
русского Юго-Западного фронта были тяжело потрясены.В эти
нелегкие дни военного несчастья Алексеев неотрывно наблюдал
за происходящим из Смоленска.В своих записях он отмечает,
что у комиссаров Временного правительства вместе с воззвани-
ями о "защите революционной демократии" и "спасении револю-
ции" откуда-то снова появились слова "Россия и Родина".Миха-
ил Васильевич писал:
"Еще так недавно эти великие понятия - совершенно зате-
рялись.Умышленно вычеркнули их из своего лексикона наши го-
ре-министры из социалистов.Я ни разу не слышал и не читал,
чтобы при своих словоизвержениях Керенский говорил солдатам
о Родине, об их долге перед Россией, будил любовь к многост-
радальному, всеми забытому отечеству.С его языка не сходила
"революция", защита ее, ответственность армии перед револю-
ционной демократией".
У генерала Алексеева закладывался идейный пролог для
создания новой русской армии, готовой до конца служить Роди-
не и России.Высказался же публично на этот счет генерал Де-
никин, в июле ставший главкомом армий Юго-Западного фронта,
сменив здесь Корнилова, которого поставили Верховным Главно-
командующим российскими вооруженными силами.
В середине июля 1917 года военный министр Временного
правительства Керенский стал и его министром-председате-
лем.16 июля он созвал совещание главнокомандующих фронтами и
министров в Ставке, чтобы определиться в дальнейшей военной
политике.Первым свою легендарную речь здесь повел Деникин:
-- У нас нет армии!Институт комиссаров в армии недопус-
тим, войсковые же комитеты, обнаружившие страшное стремление
к власти, только дискредитируют власть начальников...В раз-
вале армии значительно виновно правительство.Оно своим по-
пустительством все время позволяло прессе и агентам больше-
виков оскорблять корпус офицеров, выставлять их какими-то
наемниками, опричниками, врагами солдат и народа.Своим несп-
раведливым отношением правительство превращает офицеров в
париев...Те, которые сваливают всю вину в развале армии на
большевиков, лгут!Прежде всего виноваты те, которые углубля-
ли революцию.Вы, господин Керенский!Большевики только черви,
какие завелись в ране, нанесенной армии другими...
По поводу деникинского выступления Алексеев отметил в
своем дневнике:"Если можно так выразиться, Деникин был геро-
ем дня".
Ему позже вторил Керенский в мемуарах, указывая:
"Генерал Деникин впервые начертал программу реванша -
эту музыку будущей военной реакции".
В конце августа 1917 года Верховный Корнилов начал свой
путч, двинув на Петроград 3-й конный корпус генерала Крымо-
ва.Корниловское безуспешное выступление показало, что не го-
дятся прошлые методы с опорой на прежние боевые силы.
30 августа Керенский предложил пост Верховного главно-
командующего снова Алексееву, но тот согласился лишь на
должность начальника штаба Ставки, чтобы обеспечить ее "пре-
емственный и безболезненный переход" в новые руки.Михаил Ва-
сильевич сделал это для того, чтобы спасти от расправы сме-
щенного с Верховного главкома Корнилова и его сторонников.
Прибыв в Могилев, генерал Алексеев арестовал и отправил
Корнилова и других путчистов в тюрьму города Быхова под ох-
рану надежных частей.11 сентября Михаил Васильевич подал в
отставку новому Верховному Главнокомандующему Керенскому ра-
портом, в котором значилось:
"Страдая душой, вследствие отсутствия власти сильной и
деятельной, вследствие происходящих отсюда несчастий России,
я сочувствую идее генерала Корнилова и не могу пока отдать
свои силы на выполнение должности начальника штаба".
Алексеев сдал свою должность новому начштаба Верховного
генералу Духонину, снова уехал в Смоленск.
Оттуда в начале октября Алексеева пригласили в Петрог-
рад для участия в работе Предпарламента - Совета российской
республики.На петроградских заседаниях Михаил Васильевич
окончательно убедился, что эта власть в своей политике нес-
пособна провести коренные перемены, необходимые для оздоров-
ления армии.
+ + +
16 октября 1917 года генерал Алексеев начал в Петрогра-
де создавать подпольную военную организацию, так и называв-
шуюся позже Алексеевской.
Крупнейший военный теоретик воодушевленно вложил в свое
детище опыт и оставшийся пыл.У него, как и у соратников во
главе с Корниловым за быховскими решетками, с какими налади-
лась постоянная связь, все ответы на малахольный российский
вопрос:что делать?- были готовы.Личным адъютантом генерала
стал ротмистр Алексей Генрихович Шапрон дю Ларре: бывший ко-
мандир эскадрона лейб-гвардии Кирасирского Его Величества
полка.
Алексеев создавал офицерские "пятерки", во главе кото-
рых, как он писал в записной книжке, становились "наиболее
твердые, прочные, надежные и дельные руководители".В них он
видел базу будущей новой армии, которую назовут Доброволь-
ческой.Генерал рассчитывал на осознающих свой долг офицеров,
чтобы перебрасывать их на Дон и начинать битву после немину-
емого разгрома керенщины.В алексеевские ряды в обоих столи-
цах вступали и юнкера, кадеты старших классов.60-летний Ми-
хаил Александрович неутомимо трудился, ежедневно мотался из
общежития на Галерной улице на заседания Предпарламента в
Мариинский дворец, посвящая всю остальную часть суток спла-
чиванию Белой гвардии.
Переправлять добровольцев на юг подпольщикам помогала
так же основанная при участии Алексеева организация "Белый
Крест", для будущего Белого дела шел сбор средств в финансо-
вых и промышленных кругах Петрограда и Москвы по инициативе
"Совещания общественных деятелей".Национальная обществен-
ность стала понимать, что в России, по сути, две партии:
"развала" - Керенского и "порядка" - Корнилова, которого все
больше считали спасителем России.
Интеллигенция мало принимала большевиков в расчет, но
именно они затеяли свой переворот в Петрограде 25 октября
1917 года.Только начавшая здесь формироваться Алексеевская
организация не в силах тогда была им противостоять.Кроме то-
го, Алексеев, как и многие военные, не хотел защищать Ке-
ренского, готовил своих офицеров на Дон, чтобы оттуда очи-
щать стремительно красневшую Россию.
В роковые октябрьские дни Михаил Алексеевич все же не
смог отсидеться.Когда большевистские силы устремились к Зим-
нему дворцу, генерал отправился туда.Он в открытую прошел
через красное оцепление, попытался разобраться в действен-
ности дворцовой охраны.Правительственные начальники призыва-
ли офицерство на свою защиту, не имея чем его воору-
жить.Алексеев убедился в несерьезности затеянной здесь обо-
роны, но что-то предпринимать было уже поздно.Ему осталось
лишь высказать срочные рекомендации и окончательно "уйти на
дно" в забушевавшем городе, предоставив первое жалкое демок-
ратическое правительство России его участи.
Алексеев перебрался на квартиру члена его организации
инженера С.С.Щетинина.Отсюда уже в красном Питере Алексеев
продолжил сколачивать ядро белых офицеров.Бывший Верховный,
старый штабист, привыкший опираться на мощнейшие аппараты
армии, отлично проявил себя в совершенно новых для него ус-
ловиях конспирации.
30 октября Алексеев убыл из Петрограда по подложному
паспорту на имя отца жены Щетинина, которая была сестрой ми-
лосердия Кауфманской общины Красного Креста.Путь генерала
пролег через воспламененную Россию на столь благодатный из-
дали Дон, в Новочеркасск.
Оттуда, со страниц новочеркасской газеты "Вольный Дон"
генерал обратился к офицерам, призывая их "спасти Родину",
провозглашая:
"Русская государственность будет создаваться здесь.Об-
ломки старого русского государства, ныне рухнувшего под не-
бывалым шквалом, постепенно будут прибиваться к здоровому
государственному ядру юго-востока".
В начале ноября 1917 года в столице донского казачества
многие видели скромно одетого в шататское пожилого "очкаря",
напоминающего профессора, который находился в постоянных
хлопотах, особенно часто бывал в атаманском дворце у Донско-
го атамана генерала А.М.Каледина.Это Алексеев, получивший в
свое распоряжение от атамана бывший госпиталь на Барочной
улице, также собирал у себя военную молодежь и беседовал с
офицерами.
Один из помощников Алексеева Л.В.Половцов в своих вос-
поминаниях "Рыцари тернового венца" так рассказывает о рож-
дении Добровольческой армии:
"Ближайшими сотрудниками ген.Алексеева были в то время:
его адъютант рот. Шапрон, начальник штаба полк. Веденяпин,
подп. Лисовой и кап. Шатилов; начальник строевой части, бе-
жавший из быховской тюрьмы ген. инф. И.Г.Эрдели; начальник
хозяйственной части - член Госуд. Думы Л.В.Половцов; по по-
литическим вопросам - член Госуд. Думы Н.Н.Львов, С.С.Щети-
нин и А.А.Ладыженский.
В Ростове и Таганроге работал председатель общества за-
водчиков и фабрикантов В.А.Лебедев.
Для сбора добровольцев с фронта в Киеве была создана
особая организация, во главе которой стоял ген.-кав.
А.М.Драгомиров и член Госуд. Думы В.В.Шульгин.
На первый призыв ген.Алексеева отозвалось около 50 офи-
церов и юнкеров, бежавших в Новочеркасск из Петрограда и
Москвы после октябрьских стычек с большевиками.Из них были
составлены кадры первых воинских частей: офицерского и юн-
керского батальонов.
Прибывали добровольцы и из соседних местностей - обор-
ванные, без белья, без сапог, в каких-то опорках.Их надо бы-
ло разместить, одеть, обуть и кормить, а денег было мало.
Получив самые широкие обещания денег со стороны различ-
ных общественных организаций в Москве и Петрограде,
ген.Алексеев приступил к выполнению своего плана, имея в
кармане 10 000 руб., занятых им у частного лица.На эти 10000
руб. и жили несколько дней кадры будущей армии.
Постепенно стали поступать в кассу местные пожертвова-
ния, но в ничтожных размерах.Наконец наступил момент, когда
стало ясным, что завтра надо бросить все дело, потому что
денег больше нет.
Помочь делу решили сами добровольцы.Наиболее состоя-
тельные из них, не имея сами наличных денег, воспользовались
своими кредитоспособными именами и выдали векселя.По учете
векселей, при содействии Н.Н.Львова, в местных банках полу-
чилась сумма около 350 000 руб., которые и спасли дело на
некоторое время.
Одному Богу известно, какие мучительные часы переживали
Алексеев и его сотрудники в это время.
Поставив на карту все - и доброе имя, и жизнь, и все
свое прошлое, увидав полную возможность осуществления своей
мечты о великом деле, ген.Алексеев мог оказаться в самом
ужасном положении.
Ведь от великого до смешного один только шаг.А разве не
смешно было бы для бывшего верховного главнокомандующего
собрать армию - в 50 человек и затем распустить ее.
Но ген.Алексеева эта мысль не пугала.Он хлопотал, про-
сил, умолял и, хотя с величайшими затруднениями, но армия
создавалась и увеличивалась".
После большевистского переворота в Петрограде атаман
Каледин вводил на территории Области войска Донского военное
положение.26 октября донские большевики, захватив власть в
Ростове-на-Дону, предъявили атаману ультиматум сдать
его пост.После этого Каледин со своими казаками начал гото-
виться выбить красных из Ростова, а с появлением Алексеева и
при помощи его первого добровольческого отряда - погнать
местных большевиков из Донбасса.
2 декабря калединские казаки вместе с алексеевцами за-
няли Ростов и двинулись на Донбасс, но там наткнулись на
ожесточенное сопротивление.
6 декабря в Новочеркасске появился сбежавший из быховс-
кой тюрьмы Корнилов, и агенты Алексеевской организации соз-
вали сюда генералов, прибывших из центра, пока скрывавшихся
на Кубани и Кавказе.Дон бурлил.Казаки, напоровшись на отча-
янность красных в Донбассе, заговорили о сепаратизме своих
земель.Казакам-фронтовикам, уставшим на войне, воевать с
Москвой за идеи бывших царских генералов не хотелось.Они ко-
со поглядывали на формирующихся добровольцев.А в бывшем гос-
питале на Барочной под командой Алексеева уже находилось три
сотни офицеров и юнкеров.
С прибытием Корнилова все увидели, что его отношения с
Алексеевым никуда не годятся.На совещании старших генералов
и общественных деятелей из столиц эта проблема крайне заост-
рилась.Корнилов потребовал полной власти над создающейся ар-
мией и заявил, что в случае невозможности этого переберется
воевать в Сибирь.Алексеев, своими руками создающий данную
армию, тоже хотел прямо участвовать в деле.
Было очевидно: если уйдет Корнилов, армия развалится, а
коли покинет свое детище Алексеев, добровольцы расколят-
ся.Требовались именно двое, и собравшиеся взволнованно убеж-
дали их в самопожертвовании, "государственной" необходимости
компромисса.Неизвестно, чем бы кончилось, ежели не вмешался
б уравновешенный Деникин.Он предложил золотую середину: во-
енная власть переходит к Корнилову, гражданская и внешние
сношения - к Алексееву, а всё, связанное с Донской об-
ластью,- к Каледину.
Так родился триумвират первого антибольшевистского пра-
вительства: Корнилов-Алексеев-Каледин.Ему был придан Граж-
данский совет, куда вошли М.Федоров, Г.Трубецкой, П.Струве,
П.Милюков, Б.Савинков.Самым одиозным был здесь близкий спод-
вижник Керенского Савинков.У многих офицеров чесались руки,
как позже указывал один из них:"На Савинкова была устроена
правильная охота с целью его убить".Знаменитого террориста
самого едва не "заохотили", поэтому вскоре он скроется с До-
на, чтобы, нелегально возникнув в Москве, продолжить борьбу
с большевиками, полагаясь лишь на себя.
К концу декабря 1917 года триумвират вместе с Гражданс-
ким советом выработал политическую декларацию, в основу ко-
торой легла "быховская программа", разработанная Корниловым
с другими генералами в тюремном заключении."Хозяином земли
Русской" должно было стать Учредительное собрание, чтобы
"окончательно сконструировать государственный строй".Имелось
в виду то Собрание, что будет созвано после свержения боль-
шевиков, а не "Учредилка", какую в начале января 1918 года
разгонит знаменитый этим матрос Железняков, у которого "ка-
раул устал".
"Непредрешенческая " декларация триумвирата не провозг-
ласила лозунга монархической реставрации, но и не предложила
учреждение республики.Ее генеральские создатели не загляды-
вали вперед по привычному им принципу полководца Наполеона:
главное ввязаться в бой, а там видно будет.
27 декабря 1917 года был отдан приказ о переименовании
Алексеевской организации в Добровольческую армию!
(Окончание очерка следует Глава 3 [3])
|