ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
Начало: Очерк 1. ВЕРХОВНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ генерал М.В.Алексеев”. Глава 1. [2] Глава 2. [3]
В новом 1918 году на Дону рождалось двоевластие, стыч-
ками забродившее в Новочеркасске.
10 января в станице Каменской прошел съезд фронтовых
казаков, образовавший казачий Военно-революционный комитет
во главе с бывшими вахмистром Подтелковым и прапорщиком Кри-
вошлыковым.Донские полки начали отказываться подчиняться Ка-
ледину.Донцы пытались уверить себя, что их казачья хата в
начавшейся Гражданской войне с краю.От генеральского триум-
вирата в Новочеркасске на них веяло "проклятым царизмом".
Переговоры между калединским правительством и казачьим
ВРК прошли в Новочеркасске 15 января.Руководство ВРК, как
когда-то и ростовские большевики, выдвинули атаману ультима-
тум о сдаче власти.В это время кумир молодежи, храбрец под-
полковник В.Чернецов со своим партизанским отрядом из вось-
мисот офицеров, гимназистов, кадетов, студентов разбил в Ка-
менской ревкомовские части.Каледин предложил самому ВРК рас-
пуститься.
Тогда верхушка казачьего ВРК 19 января признала власть
ВЦИКа и Совнаркома, сплотившись с Донским областным ВРК.На
следующий день объединенные силы красных обрушились на чер-
нецовцев, разгромив партизан, подполковника же изрубили шаш-
ками.Деникин потом писал:
"Со смертью Чернецова как-будто ушла душа от всего дела
обороны Дона.Все окончательно развалилось".
В это время добровольческие части стояли на более опас-
ном оперативном направлении в Ростове.Но в конце января на
них с севера, запада и востока навалились красные, Алексеев
с Корниловым решили уходить с Дона, сообщили об этом Каледи-
ну.29 января атаман собрал в своем дворце войсковое прави-
тельство, прочитал телеграмму добровольческих вождей.Он со-
общил, что для защиты Донской области на фронте нашлось лишь
147 штыков, и добавил:
- Положение безнадежно.Население не только нас не под-
держивает, но настроено враждебно.Сил у нас нет, сопротивле-
ние бесполезно.Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопроли-
тия.Предлагаю сложить свои полномочия и передать власть в
другие руки.Свои полномочия войскового атамана я слагаю.
Потом Алексей Максимович ушел в свои комнаты.Сел там за
стол и написал предсмертное письмо генералу Алексееву с та-
кими выводами:
"Казачество идет за своими вождями до тех пор, пока
вожди приносят ему лавры победы, а когда дело осложняется,
то они видят в своем вожде не казака по духу и происхожде-
нию, а слабого проводителя своих интересов и отходят от не-
го.Так случилось со мной и случится с Вами, если Вы не суме-
ете одолеть врага..."
Закончив, Каледин застрелился.Мысли, высказанные им в
письме, оказались во многом пророческими.
Калединское самоубийство всколыхнуло Дон.На другой день
на Большом Войсковом круге съехавшиеся депутаты от станиц и
войсковых частей объявили себя властью и избрали войсковым
атаманом А.М.Назарова, а походным - генерала П.Х.Попова.На-
заров тут же начал мобилизацию казаков от семнадцати до пя-
тидесяти пяти лет и разгромил в Новочеркасске Совет рабочих
депутатов, а Ростов-на-Дону объявил на военном положении.
9 февраля (отсюда все даты - по новому стилю) 1918 года
красные войска под командованием Сиверса начали штурм рос-
товских оборонительных сооружений.Добровольцев могли окру-
жить, Корнилов приказал отходить за Дон в станицу Ольгинс-
кую.
Генерал Алексеев в прощальном письме написал своим
близким:
"Мы уходим в степи.Можем вернуться только, если будет
милость Божья.Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна
светлая точка среди охватившей Россию тьмы".
Верховный руководитель Добровольческой армии Алексеев,
ее командующий Корнилов, заместитель командующего Деникин и
штабные собрались в вестибюле дома ростовского миллионера
Парамонова.Взяли винтовки и карабины, зашагали по ночным
опустевшим улицам к выстроенным в поход добровольцам.
На месте сбора распределили четырехтысячную колонну с
несколькими орудиями и тремя десятками повозок.Скомандова-
ли.Пошли в ночь Корниловский ударный полк подполковника Не-
женцева, Георгиевский - полковника Кириенко, офицерские ба-
тальоны полковников Кутепова, Борисова, Лавреньтьева, Тима-
новского, юнкерский батальон капитана Парфенова, Ростовский
добровольческий полк генерала Боровского, кавалерийские ди-
визионы полковников Гершельмана и Глазенапа, другие мелкие
части.
В стылой темноте впереди "светлой точки" Белой гвардии
шли бывшие: два Верховных главкома Русской армии, один ко-
мандующий фронтом, начальники высших штабов, корпусные ко-
мандиры с вещмешками за плечами...
Следующий день был почти сплошь белым.Глубок снег, в
котором утопал передовой колонны Корнилов в высокой папа-
хе.Посадили на повозку опиравшегося до этого в строю на пал-
ку Алексеева, которого приступы тяжелой болезни почек дово-
дили до потери сознания.Он устроился рядом с чемоданом, там
вся казна армии: миллионов шесть кредитными билетами и каз-
начейскими обязательствами.Рядом с его повозкой шел, вскинув
карабин на плечо, генерал Деникин в потрепанном еще в Быхове
штатском костюме и дырявых сапогах; хорошо, хоть меховой
шапкой на бритую голову выручили.
Растянувшаяся в снегах колонна все же двигалась бодро:
36 генералов, более двух тысяч офицеров, более тысячи рядо-
вых, тут особенно веселые юнкера, кадеты, гимназисты.Великая
им выпала честь идти на смерть с такими командирами и това-
рищами...Врачи, чиновники, сестрички милосердия, раненые в
обозе.Вперемешку шинели, пальто, платки, гимназические фу-
ражки.
Трехцветно реял над ними флаг - русский, единственно
поднятый на бескрайней земле России...
В станице Ольгинской остановились на четверо суток, был
Военный совет.Опять столкнулись точки зрения Корнилова и
Алексеева.
Корнилов стремился поскорее выйти к Волге, на север,
чтобы оттуда идти на Москву.Его поддерживал генерал Лукомс-
кий, считавший: надо уходить в задонскую Сальскую степь, в
так называемый район зимовников вместе с походным атаманом
генералом Поповым, который в это время вырвался от красных в
Новочеркасске с полутора тысячью конников, пятью орудиями и
сорока пулеметами.Там, рассуждали сторонники корниловского
мнения, красные отряды не были опасны, те вели "эшелонную
войну" и боялись отрываться от железных дорог.С Задонья отк-
рывался путь на Волгу вдоль магистрали Торговая – Царицын.
Осторожный Алексеев занял рассчетливую позицию, настаи-
вая идти наоборот, на юг, на Кубань:
- Идея движения на Кубань понятная массе, она отвечает
той обстановке, в которой армия находится.
Ему вторил Деникин, назначенный начальником 1-й Добро-
вольческой дивизии:
- Следует двигаться на Екатеринодар, где уже собраны
некоторые суммы денег на армию, где есть банки, запасы.
Богатый Екатеринодар, еще находившийся в руках кубанс-
кой Рады, большинству генералов казался заманчивее.Казачий
же потомок Корнилов стоял на своем и потому что лучше всех
этих генералов знал казачью психологию.Он не сомневался, что
колебания и "нейтралитет" донцов временны: стоит их переж-
дать, и после прихода красных свободолюбивые казаки истинно
поднимутся.Это и произойдет на самом деле.
Генеральское большинство все-таки настояло на своем -
на Кубань!В донских станицах по пути они уже столкнулись с
местным "энтузиазмом" и разуверились в батюшке тихом Доне:
огромное село в случшем случае "наскребало" десятка два доб-
ровольцев.А атаман Попов ушел с верными казаками на Задонье
в свой Степной поход.
Стоит согласиться с мнением зарубежного историка гене-
рала Головина, считавшего это решение "редкой стратегической
ошибкой" Алексеева.Взятый добровольцами курс на Екатеринодар
потребовал от них предельно выложиться.В это же время и быв-
шая русская Кавказская армия отходила из Турции на Кубань,
оказалась на ней запертой и послужила для большевистских на-
чальников отличным кадром для создания многочисленной крас-
ной 11-й армии.Кроме того, пока добровольцы будут сражаться
на Кубани, Троцкий успеет выиграть время для создания Рабо-
че-Крестьянской Красной армии.После ухода немцев она станет
дисциплинированно драться с белыми.
Стали добровольцы собираться в свой первый поход.Прове-
ли инвентаризацию имущества, реорганизовали армию, укрупнив
части.
28 февраля 1918 года Добровольческая армия двинулась в
свой Ледяной поход - 1-й Кубанский.
Празднично светили почистившие перышки ветераны-пол-
ки.Отливали малиново-черными фуражками и погонами корниловцы
с трехцветными или "ударными" красно-черными знаками-углами
на рукавах.Черный ("Смерть за Родину") и белый ("Воскресение
России") были основными цветами Офицерского полка.
Этим же днем добровольцы выбили красных из станицы Ка-
гальницкой.А большой бой они дали в пушкински ясный, слегка
морозный день 6 марта у крупного села Лежанка уже в Ставро-
польской губернии.
Атаковать Офицерский полк пошел в авангарде.Старые и
молодые полковники шагали взводными.Впереди всех - 39-летний
полковник Н.С.Тимановский, прозванный Железным Степанычем,
как всегда в атаке, с трубкой в зубах.Под заломленной черной
папахой - очечки на круглых неподвижных глазах, выбритые уг-
лом усы: печатает широким шагом, хотя семнадцатью старыми
ранами перебито тело.
Одну из рот ведет сухой, крепкий А.П.Кутепов, черная
фуражка на затылке, смоляные усищи и бородка вздрагивают -
отрывисто командует молодежи, те развеселились будто на ба-
лу...Проносится на коне к головному отряду С.Л.Марков, ма-
терком разнося кого-то...
Глухой высокий разрыв шрапнели!Офицеры, не останавлива-
ясь, разворачиваются.Без выстрела (патронов мало!) в полный
рост идут на начавшийся пулеметный огонь.
Цепи скрываются за косогором.На НП к Деникину подходит
Алексеев.Вдвоем они выскакивают вперед для лучшего обзора.
С пригорка видно, что село опоясано окопами, от церкви
лупит красная батарея, винтовки и пулеметы секут наступаю-
щих.Те залегают перед незамерзающей речкой...И сразу вправо,
в обход зашагал Корниловский поолк.Там взметывается трехц-
ветное знамя - под ним с конниками летит Корнилов!
Юнкера с другой стороны выскакивают под сплошные пуле-
меты и ставят орудия.Ударяют по окопам...Залегший Офицерский
не выдерживает ожидания, полк поднимается и стеной бросается
через ледяную речку вброд.Справа летят корниловцы.Они и офи-
церы несутся на окопы, экономя патроны, чтобы бить штыком...
Когда Алексеев с Деникиным заходят в село, улицы зава-
лены трупами, а на околице дружный треск выстрелов - расс-
треливают большевиков.Еще в январе Корнилов добровольцам
сказал:
- Вы скоро будете посланы в бой.В этих боях вам придет-
ся быть беспощадными.Мы не можем брать пленных, и я даю вам
приказ, очень жестокий: пленных не брать!Ответственность за
этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!
Кто-то спросил:
- А если не удастся победить?
Корнилов ответил:
- Если не удастся, мы покажем, как должна умирать русс-
кая армия.
Этот поход был прозван Ледяным не только из-за бросков
через студеные реки, как началось под Лежанкой, не только
из-за пронизывающих норд-остов, сопровождавших армию, а и по
ожесточению сердец, за всю стужу дорог с отчаянными сражени-
ями насмерть, от чего леденит человечью кровь.
Один из участников этого похода в эмиграции в сборнике
"В память 1-го Кубанского похода" подведет итоги:
"80 дней маршей, из коих 44 боя, 1050 верст пройденного
пути... около 500 убитых, 1500 раненых...Зажгли ли мы тот
светоч, о котором говорил ген.Алексеев?Да, зажгли.Ибо, нес-
мотря на значительные, часто искусственно создаваемые с раз-
ных сторон, препятствия, к нам отовсюду потянулись русские
офицеры и добровольцы".
3 698 уцелевших в Ледяном бойцов получат медаль "перво-
походников" - на Георгиевской ленте серебряный терновый ве-
нец, пронзенный мечом.
(Продолжение на следующих стр.)
+ + +
13 марта 1918 года при штурме Екатеринодара погиб
Л.Г.Корнилов.Верховный руководитель армии Алексеев обратился
к новому ее командующему генералу Деникину:
- Ну, Антон Иванович, принимайте тяжелое наследство.По-
могай вам Бог!
В мае 1918 года Добровольческая армия остановилась на
отдых в станице Егорлыкской.К этому времени ВЦИК и СНК РСФСР
подписали Брестский мир с германским правительством.Спасая
свою власть от немецкой военной угрозы, большевики отдали из
России всю Прибалтику, значительные части Украины и Белорус-
сии.Эта их акция окончательно ввергла страну в Гражданскую
войну: масса людей возмутилась произволом красных властей.В
свете всех этих новостей добровольцы подводили текущие ито-
ги.
Лозунг "Великой, Единой, Неделимой России", на который
особенно упирали добровольческие вожди после распада триум-
вирата с Калединым, и непредрешенчество начали раздражать
как казаков, так и некоторые офицерские круги."Неделимая" же
Россия не устраивала донцов, кубанцев, которые никогда не
уставали грезить о восстановлении Вольного Дона и Запорожс-
кой Сечи.
Непредрешенчество волновало сильно поправевшую часть
добровольцев.Многие либерально настроенные, теперь столкнув-
шись в боях с фанатичными исповедниками большевизма, решили,
что единство и величие России способна возродить лишь такая
же крепкая идея монархизма, хотя, по своим старым симпатиям,
указывали на монархию конституционную.
Не было общей идеологической точки зрения и у командо-
вания.Алексеев говорил:
- Нормальным ходом событий Россия должна подойти к
восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, кои не-
обходимы для облегчения гигантской работы по управлению для
одного лица.
В то же время Михаил Васильевич считал, что монархичес-
кие лозунги принять для армии нельзя:
- Вопрос этот недостаточно еще назрел в умах всего
русского народа, и предварительное объявление лозунга может
лишь затруднить выполнение широких государственных задач.
Алексеевскую точку зрения антицаристски поддерживали
генералы Романовский, Марков.Их единомышленником был и Ден-
никин.Он собрал в станичном правлении Егорлыкской начальни-
ков вплоть до взводных и заявил в своей речи:
- Армия не должна вмешиваться в политику.Единственный
выход - вера в своих руководителей.Кто верит нам - пойдет с
нами, кто не верит - оставит армию.Что касается лично меня,
я веду борьбу только за Россию.И будьте покойны: в тот день,
когда я почувствую ясно, что биение пульса армии расходится
с моим, я немедля оставлю свой пост...
Таким образом, командующий не дал права выбора: кто не
верит руководителям - оставит армию.Деникин в русле сообра-
жений Алексеева малоубедительно навязал такую точку зре-
ния.Неимение права (непредрешение) решать судьбы страны?Но
его брали на себя и отлично воплощали в жизнь полководцы,
начиная с древних римлян, Бонапарта, позже - Франко, де
Голль, Пиночет.
На это намекнет Деникину Черчилль в 1920 году в Лондо-
не, спросив его за завтраком:
- Скажите, генерал, почему вы не объявили монархии?
Упрямый Деникин встанет на своем:
- Почему я не провозгласил - не удивительно.Я боролся
за Россию, но не за формы правления.И когда я обратился к
двум своим помощникам: Драгомирову и Лукомскому, людям пра-
вым и монархистам, - считают ли они необходимым провозгла-
сить монархический принцип, оба ответили: нет!Такая деклара-
ция вызвала бы падение фронта много раньше.
Да что же мог ответить командующему его - помощник,
причем, например, масон Лукомский?Похоже, в ту весну 1918
года в России был едва ли не единственный человек, способный
нацелить добровольцев "За Веру, Царя и Отечество",- генерал
граф Ф.А.Келлер, единственный из высоких командиров попытав-
шийся воспрепятствовать отречению императора.За это он ли-
шился своего 3-го конного корпуса, который погубил в корни-
ловском путче его новый командир генерал Крымов.
В июне 1918 года Келлер откажется от "чести" служить в
подозрительной своим непредрешенчеством Добровольческой ар-
мии и напишет об этом Алексееву:
"Объединение России - великое дело, но такой лозунг
слишком неопределенный, и каждый даже Ваш доброволец чувс-
твует в нем что-то недосказанное, так как каждый человек по-
нимает, что собрать и объеденить рассыпавшихся можно только
к одному определенному месту или лицу.Вы же об этом лице,
которым может быть только прирожденный, законный Государь,
умалчиваете".
Свое непредрешенчество Алексеев с Деникиным перед доб-
ровольцами отстояли, но проблема "Единой, Неделимой России"
была посложнее.11 мая 1918 года в Новочеркасске открылся
"Круг спасения Дона", а 16 мая он избрал генерала П.Н.Крас-
нова Донским атаманом.Краснов взял курс на полную автономию
Дона от России и сотрудничал с немцами, считая, что они по-
бедят Антанту, которой оставались верны добровольческие вож-
ди.
В конце мая в станице Манычской Алексеев и Деникин
встретились с Красновым.Он стал развивать "антиалексеевс-
ко-антиденикинскую" идею Корнилова перед Ледяным похо-
дом.Атаман настаивал, чтобы добровольцы двигались на севе-
ро-восток к Царицыну, где имеются пушечный и снарядный заво-
ды, громадные запасы военного снаряжения, что позволит им
обрести "русскую" базу и не зависеть от казаков.
Добровольческие вожди продолжили настаивать по наступ-
лению на юг, на освобождении Задонья и Кубани.Они опирались
на то, что за Волгой на большой приток офицерства нельзя
рассчитывать, а кубанцы, как и донцы, уже бросали свой
"нейтралитет", желая "скинуть совдепию".
Стали разбираться с денежными делами.Чемоданчик, рядом
с которым трясся на повозке в Ледяном походе Алексеев, хра-
нил шесть миллионов рублей, что дал еще Каледин, разделив
пополам свою кассу.Те деньги давно были на исходе.
Краснов на этот счет сказал:
- Дон даст средства, но тогда Добровольческая армия
должна подчиниться мне.
Деникин вспылил:
- Добровольческая армия не нанимается на службу!Она вы-
полняет общегосударственную задачу и не может подчиняться
местной власти, над которой довлеют областные интересы!
Все-таки договорились, что донцы будут переправлять
добровольцам часть боеприпасов и снаряжения, получаемых че-
рез немцев с украинских складов из имущества бывшего русско-
го Юго-Западного фронта.
22 июня 1918 года девять тысяч добровольцев с двадцатью
одним орудием, двумя броневиками выступили против почти ста
тысяч северо-кавказских красных войск, имевших более ста
двадцати пушек.
Добровольческая армия, куда влился отряд полковника
Дроздовского, прорвавшийся на Дон с боями из Румынии, разде-
лилась на три пехотные, одну конную дивизии и одну конную
кубанскую бригаду.
В своей еще неистрепанной форме уходили в эти бои пехо-
тинцы Партизанского полка.Ее сшили им в середине апреля жен-
щины села Гуляй-Борисовка, и на Пасху молодые донские "пар-
тизаны" впервые надели обнову.Синий и белый цвета: традици-
онно молодежные,- отличали их погоны и фуражки.Корниловские
ударники после гибели шефа полка Корнилова добавили на чер-
ные погоны белую выпушку и серебряную букву К.
В этом новом добровольческом походе на Екатеринодар яро
столкнулось ожесточение красных и белых.Бывшие офицеры, пе-
решедшие к красным, знали, что пощады от однополчан по импе-
раторской армии не будет.На станции Тихорецкой, когда белые
захватили штабной поезд, красный начштаба, бывший полковник,
сначала застрелил свою жену, потом себя...А захваченным ра-
ненными добровольцам красные отрубали руки, ноги, вспарывали
животы, резали языки, уши, выкалывали глаза; иногда обливали
керосином и сжигали живьем.
В бою под Белой Глиной дроздовцы наткнулись на эти
жертвы.Вывели всех пленных красноармейцев и расстреля-
ли.Деникин вызвал к себе Дроздовского и строго указал на не-
допустимость массовых расправ.В своих мемуарах Деникин отме-
чал:
"Нужно было время, нужна была большая внутренняя работа
и психологический сдвиг, чтобы побороть звериное начало, ов-
ладевшее всеми - и красными, и белыми, и мирными русскими
людьми.В Первом походе мы не брали пленных.Во Втором - брали
тысячами.Позднее мы станем брать их десятками тысяч.Это яв-
ление будет результатом не только изменения масштаба борьбы,
но и эволюции духа".
В сражениях Второго кубанского похода добровольцы прос-
лавились своими лобовыми атаками в полный рост, без выстре-
лов, но наступать так приходилось больше из-за недостатка
патронов.15 августа 1918 года Добровольческая армия взяла
Екатеринодар.
+ + +
До обретения своей белогвардейской столицы в Екатерино-
даре Добровольческая армия действительно была вроде "странс-
твующих музыкантов", как ехидно обзывали ее на Дону прибли-
женные атамана Краснова.
После гибели в предыдущем неудачном екатеринодарском
штурме Корнилова генерал Деникин занял его место в руководс-
тве армии по неписаной тогда ее "конституции".Она разграни-
чивала круг обязанностей и полномочий двух руководителей,
что и перешло в новый тандем: Алексеев сохранил за собой об-
щее политическое руководство, внешние отношения и финансы, а
Деникин стал управлять и командовать непосредственно армией.
Такой порядок между этими двумя заслуженными генералами
никогда не нарушался, и, как отмечал в своих "Очерках Русс-
кой Смуты" Деникин: "не было ни разу разговора о пределах
нашей власти".Характер таких взаимоотношений и взаимное до-
верие во многом, конечно, определялись тем, что более моло-
дой Антон Иванович никогда не забывал Михаила Васильевича в
роли профессора Академии Генштаба, лекции по истории русско-
го военного искусства которого он с упоением слушал.Их тан-
дем в сравнении с предыдущим: Алексеев - Корнилов,- выигры-
вал и в обоюдном умении быть терпимыми в отличие от напорис-
тости покойного Корнилова.
Деникин писал:
"Щепетильность в этом отношении генерала Алексеева была
удивительна - даже во внешних проявлениях.Помню, в мае в
Егорлыкской, куда мы приехали оба беседовать с войсками,
состоялся смотр гарнизону.Несмотря на все мои просьбы, он не
согласился принять парад, предоставив это мне и утверждая,
что "власть и авторитет командующего не должны ничем ума-
ляться".Я чувствовал себя не раз очень смущенным перед стро-
ем войск, когда старый и всеми уважаемый вождь ехал 1за
1мной 0.Кажется, только один раз, после взятия Екатеринодара, я
убедил его принять парад дивизии Покровского, сказав, что я
уже смотрел ее.
В то же время на всех заседаниях, конференциях, совеща-
ниях по вопросам государственным, на всех общественных тор-
жествах первое место бесспорно и неотъемлемо принадлежало
Михаилу Васильевичу.
В начале июня, перед выступлением моим в поход (Второй
Кубанский - В.Ч.-Г.) генерал Алексеев переехал из Мечетинс-
кой в Новочеркасск и попал сразу в водоворот политической
жизни Юга.Его присутствие там требовалось в интересах ар-
мии.Работая с утра до вечера, он вел сношения с союзниками,
с политическими партиями и финансовыми кругами, налаживал,
насколько мог, отношения с Доном и своим авторитетом и влия-
нием стремился привлечь отовсюду внимание и помощь к горячо
любимой им маленькой армии".
Алексеевская деятельность в Новочеркасске без Деникина,
идущего в боях Второго Кубанского похода, привела, правда, и
к опеределенному возвышению роли Михаила Васильевича.Там при
Алексееве образовался военно-политический отдел, который
возглавил полковник Генштаба Лисовой.Это подразделение выс-
тупило конкурирующей силой штабу Деникина, что видно из их
несколько раздраженной переписки по незначительным вопро-
сам.Дошло до того, что новочеркасский отдел Алексеева уведо-
мил на страницах местной газеты "Вечернее время": уполномо-
ченными представителями Добровольческой армии по формирова-
нию пополнений (начальники центров) являются только лица,
снабженные собственноручными письменными полномочиями гене-
рала Алексеева.
По этой публикации стали выглядеть самозванцами назна-
ченные и руководимые Деникиным и его штабом начальники разб-
росанных по Украине и Дону центров и вербовочных бюро.Алек-
сеевский отдел по инициативе честолюбивого полковника Лисо-
вого пошел дальше и газетно, "ввиду неправильного осведомле-
ния общества", разъяснил сущность добровольческой иерархии,
впервые публично назвав генерала Алексеева Верховным руково-
дителем Добровольческой армии.
Деникин это в своих "Очерках" прокомментировал:
"Так как в моих глазах моральное главенство генерала
Алексеева было и без того неоспоримым, то официальное сооб-
щение не могло внести в жизнь армии каких-либо перемен, тем
более, что практика "дуализма" осталась без ущерба.Мне каза-
лось лишь несколько странным, что узнал я о новом положении
из газет, а не непосредственно.
Об этих эпизодах я никогда не поднимал разговора с ге-
нералом Алексеевым.
Все политические сношения, внутренние и внешние, вел
генерал Алексеев, пересылая мне из Новочеркасска исчерпываю-
щие сводки личных переговоров и подлинные доклады с мест.С
большинством исходящих от него лично письменных сношений я
ознакомился только впоследствии.Но то взаимное доверие, ко-
торое существовало между нами, вполне гарантировало, что ни
одного важного шага, изменяющего позицию Добровольческой ар-
мии, не переговорив со мною, генерал Алексеев не предпри-
мет.И я со спокойным сердцем мог вести армию в бой.
С половины июля М.В. был опять при штабе армии - снача-
ла в Тихорецкой, потом в Екатеринодаре, и личное общение на-
ше устраняло возможность каких-либо трений, создаваемых изв-
не.
Между прочим, и на Дону были попытки организации госу-
дарственной власти и возглавления добровольческого движения,
встретившие отпор со стороны генерала Алексеева: Родзянко
совместно с проживавшими в Ростове и Новочеркасске общест-
венными деятелями усиленно проводил идею созыва Верховного
совета из членов всех четырех дум.Присылал гонцов и в мою
ставку.Писал мне о необходимости "во что бы то ни стало осу-
ществить (эту) идею", так как "в этом одном спасение Рос-
сии".Но при этом, к моему удивлению, ставил "непременным ус-
ловием, чтобы М.В.Алексеев был абсолютно устранен из игры".Я
отметил, что общее политическое руководство армией находится
в руках М.В., к которому и следует обратиться по этому воп-
росу непосредственно...Алексеева я не посвятил в нашу пере-
писку - и без того между ним и Родзянко существовали враж-
дебные отношения".
+ + +
Досаждала фигура Алексеева правым армейским силам, он
был их мишенью как глава изменников государю в "революции
генерал-адъютантов".Ему "самый благородный из крайне правых
граф Келлер, рыцарь монархии и династии, человек прямой и
чуждый интриги", как оценивал Келлера Деникин, писал:
"Верю, что Вам, Михаил Васильевич, тяжело признаться в
своем заблуждении; но для пользы и спасения родины и для то-
го, чтобы не дать немцам разрознить последнее, что у нас еще
осталось, Вы обязаны на это пойти, покаяться откровенно и
открыто в своей ошибке (которую я лично все же приписываю
любви Вашей к России и отчаянию в возможности победоносно
окончить войну) и объявить всенародно, что Вы идете за за-
конного царя".
Более категоричен был Монархический союз "Наша Родина",
действовавший в Киеве летом 1918 года во главе с боевым
флотским капитаном, прославившимся в 1916 году при Трапезун-
де, герцогом Лейхтенбергским.Отсюда шла такая установка на
Добровольческую армию (в пересказе В.В.Шульгина):
"Самой армии не трогать, а при случае подхваливать, но
зато всемерно, всеми способами травить и дискредитировать
руководителей армии.Для России и дела ее спасения опасны не
большевики, а Добровольческая армия, пока во главе ее стоит
Алексеев".
Монархисты герцога Лейхтенбергского, в противовес "ан-
тицаристскому" командованию добровольцев, верному Антанте,
были германской ориентации и открыли в Киеве вербовочные
пункты для формирования своей Южной армии, сходной по идеям
"Псковской армии", какую пытался создать граф Келлер, вскоре
погибший в Киеве от руки петлюровца.
27 ноября 1918 года монархическая Особая Южная армия
(Южная Российская, "Астраханская") в 20 тысяч бойцов будет
сформирована по приказу атамана Краснова и встанет под ко-
манду бывшего главкома Юго-Западного фронта генерала
Н.И.Иванова.Она будет драться на воронежском и царицынском
направлениях, понесет большие потери, весной 1919 года ее
остатки вольются в деникинские войска.В отличие от добро-
вольческого бело-сине-красного угла "южане" носили на рука-
вах императорские бело-черно-желтые шевроны.
Будущие руководители Южной армии заявляли:
- В Добровольческой армии должна быть произведена чист-
ка.В составе командования имеются лица, противостоящие по
существу провозглашению монархического принципа, например,
генерал Романовский.
Им вторил атаман Краснов:
- В армии существует раскол - с одной стороны дроздовцы
(ярые монархисты - В.Ч.-Г.), с другой - алексеевцы и дени-
кинцы.
Это так комментировал Деникину Алексеев:
- В той группе, которую Краснов называет общим термином
"алексеевцы и деникинцы", тоже, по его мнению, идет раскол.Я
числюсь монархистом, это заставляет будто бы некоторую часть
офицерства тяготеть ко мне; вы же, а в особенности Иван Пав-
лович (начальник штаба генерал Романовский - В.Ч.-Г.), счи-
таетесь определенными республиканцами и чуть ли не социалис-
тами.Несомненно, это отголоски наших разговоров об Учреди-
тельном собрании.
Добровольческие информаторы доносили из Киева, который,
как отмечал Деникин, "впитал всю соль российской буржуазии и
интеллигенции":
"В киевских группах создалось неблагоприятное мнение о
Добровольческой армии.Более всего подчеркивают социалистич-
ность армии.Говорят, что "идеалами армии является Учреди-
тельное собрание, притом прежних выборов", что "Авксентьев,
Чернов, пожалуй, Керенский и прочие господа - вот герои Доб-
ровольческой армии".
Деникину доставалось за его начштаба Романовского, ко-
торого многие монархически настроенные добровольцы считали
социалистом, "злым гением Добровольческой армии, ненавистни-
ком гвардии".Что ж, скажи мне кто твой друг...А генерал Ро-
мановский у Деникина был почти один к одному как "социалист"
генерал Борисов когда-то при генерале Алексееве!Разница меж-
ду двумя этими двойниками командующих, пожалуй, лишь в том,
что Борисов был "немыт", как описывали современники, а Рома-
новский лощен в лучших офицерских традициях.
Возможно, потому, что солдатский сын Деникин и тут ско-
пировал "деда"- солдатского же сына Алексеева, концовка
"злого гения" Романовского, этого "Барклая де Толли добро-
вольческого эпоса", как его называл сам Антон Иванович, бу-
дет фарсово трагичной.Романовского застрелит белый офи-
цер-монархист.
В общем-то Добровольческая армия до ее перехода под ко-
мандование неподдельного монархиста генерала барона Вранге-
ля, безусловно, больше выглядела лихой "республикан-
кой".Ведь, например, корниловцы, эта подлинная ее белая
соль, имели свою песню "Царь нам не кумир".Они распевали ее
и тогда, когда последний русский император со своей семьей
мученически нес свой крест в большевистском заключении.
Деникин, видимо, чувствовал, что его, так сказать, от-
зеркаливание Алексеева к удачам не приведет.Он пытался
обрести идейную самобытность, несмотря на камнем давящий ав-
торитет Верховного руководителя Михаила Васильевича, но под
дланью и старого, больного Алексеева командующему доброволь-
цами это плохо удавалось.Командир партизанской дивизии
А.Г.Шкуро, соединившийся с Добровольческой армией в июне
1918 года, так вспоминал свою встречу с Алексеевым в станице
Тихорецкой:
"На другой день в 6 часов утра я отправился к генералу
Алексееву.Не видев его с 1916 года, я поразился, как он за
это время осунулся, постарел и похудел.Одетый в какой-то
теплый пиджачок, и без погон, он производил впечатление поч-
тенного, доброго старичка.
Алексеев особенно интересовался настроением крестьян
Ставропольской губернии и Минералводского района.Я доложил,
что, по моему мнению, население почти всюду относится отри-
цательно к большевизму и что поднять его нетрудно, но при
непременном условии демократичности лозунгов, а также закон-
ности и отсутствия покушения на имущественные интересы
крестьян; в частности, необходимо избегать бессудных расс-
трелов, а также не производить безвозмездных реквизиций.Ка-
саясь вопроса о настроении казачества, я обратил внимание
генерала на прискорбные отношения, установившиеся между Ра-
дой и командованием.Алексеев возразил, что нынешний состав
Рады не выражает волю населения, а роль ее важна лишь в бу-
дущем, когда будет очищена вся Кубань; теперь же Рада явля-
ется лишь ненужным и бесполезным придатком к штабу армии.От-
носительно демократических лозунгов и о том, что Деникин не
пожелал беседовать со мной на эту тему, Алексеев отозвался
весьма сдержанно: у меня создалось впечатление, что между
обоими генералами произошли по этому поводу какие-то недора-
зумения".
Высокую оценку в своих воспоминаниях выставляет Алексе-
еву П.Н.Милюков, который по его поручению ездил в оккупиро-
ванный немцами Киев.Впрочем, не стоит забывать и о том, что
закончил Милюков просоветски настроенным эмигрантом.О гене-
рале Алексееве он пишет:
"Крайне осторожный, осмотрительный в своих планах, глу-
бокий знаток военного дела, что не мешало ему обладать иск-
лючительной для военного человека широтой кругозора в поли-
тических вопросах, либерально настроенный, он был как бы
предуказанным вождем всего Движения".
Аккуратнейший Михаил Васильевич проявил себя талантли-
вым финансистом, что было незаменимо при постоянно угрожаю-
щем финансовом положении армии.Наличность казны добровольцев
все время балансировала между их двухнедельной и месячной
потребностью.
Из стенограммы выступления генерала Алексеева 10 июня
1918 года на совещании с кубанским правительством в Новочер-
касске:
"- Теперь у меня есть четыре с половиной миллиона руб-
лей.Считая поступающие от донского правительства 4 миллиона,
будет восемь с половиной миллионов.Месячный расход выразится
в 4 миллиона рублей.Между тем, кроме указанных источников
(ожидание 10 миллионов от союзников и донская казна), денег
получить неоткуда...За последнее время получено от частных
лиц и организаций всего 55 тысяч рублей.Ростов, когда там
был приставлен нож к горлу, обещал дать 2 миллиона...Но ког-
да немцы обеспечили жизнь богатых людей, то оказалось, что
оттуда ничего не получим...Мы уже решили в Ставропольской
губернии не останавливаться перед взиманием контрибуции, но
что из этого выйдет, предсказать нельзя".
Деникин описывает:
"Генерал Алексеев выбивался из сил, чтобы обеспечить
материально армию, требовал, просил, грозил, изыскивал все-
возможные способы, и все же существование ее висело на во-
лоске.По-прежнему главные надежды возлагались на снабжение и
вооружение средствами... большевиков.Михаил Васильевич питал
еще большую надежду на выход наш на Волгу."Только там могу я
рассчитывать на получение средств,- писал он мне.- Обещания
Парамонова... в силу своих отношений с царицынскими кругами
обеспечить армию необходимыми ей денежными средствами разре-
шат благополучно нашу тяжкую финансовую проблему".
В таких тяжелых условиях протекала наша борьба за су-
ществование армии.Бывали минуты, когда казалось, все рушит-
ся, и Михаил Васильевич с горечью говорил мне:
- Ну что же, соберу все свои крохи, разделю по-братски
между добровольцами и распущу армию..."
+ + +
О многотрудных взаимоотношениях с кубанскими лидерами,
которые никогда не отрекались от своего "суверенитета", что
особенно проявилось после освобождения добровольцами Екате-
ринодара от большевиков, Деникин писал:
"Ни генерал Алексеев, ни я не могли начинать дела воз-
рождения Кубани с ее глубоко расположенным к нам казачест-
вом, с ее доблестными воинами, боровшимися в наших рядах,
актом насилия.Но помимо принципиальной стороны вопроса, я
утверждаю убежденно: тот, кто захотел бы устранить тогда на-
сильственно кубанскую власть, вынужден был бы применять в
крае систему чисто большевистского террора против самостий-
ников и попал бы в полнейшую зависимость от кубанских воен-
ных начальников".
В Екатеринодаре генерал Алексеев издал свой первый при-
каз в качестве Верховного руководителя Добровольческой ар-
мии, которым образовывался Военно-политический отдел с функ-
циями канцелярии при Верховном руководителе.
Также была учреждена должность помощника Верховного ру-
ководителя.Им стал генерал А.М.Драгомиров - сын знаменитого
участника русско-турецкой войны, военного теоретика генерала
М.И.Драгомирова.Драгомиров-младший окончил Пажеский корпус и
Академию Генштаба, был командиром 9-го Гусарского Киевского
полка.На Первой мировой войне получил ордена Св. Георгия 4-й
и 3-й степеней, закончил ее в июне 1917 года главкомом армий
Северного фронта.
31 августа 1918 года организовалось правительство -
"Особое совещание" при командовании Добровольческой ар-
мии.Его председателем стал Алексеев, первым замом - команду-
ющий армией Деникин; помощник председателя - Драгомиров, по-
мощник командующего - Лукомский, начштаба – Романовский.
Задачами добровольческого правительства стали: разра-
ботка вопросов по восстановлению управления и самоуправления
на территориях власти и влияния армии; обсуждение и подго-
товка временных законопроектов госустройства как текущих,
так и по воссозданию великодержавной России; сношение со
всеми областями бывшей империи и союзническими странами, а
также с видными деятелями, необходимыми для возрождения Рос-
сии.
Авторитетность М.В.Алексеева в это время такова, что
его заочно выбирают в состав белого правительства Уфимской
Директории.Предполагалось, что он станет командующим армией
Директории, возможно, заместит на этом посту генерала Болды-
рева.Но Михаилу Васильевичу было суждено вложить оставшиеся
силы лишь в развитие екатеринодарского "Особого совещания".В
свои последние дни он так болеет, что не может выходить из
предоставленных ему комнат в особняке пивовара Ирзы на Ека-
терининской улице.Здесь Верховный Алексеев ежеутренне рабо-
тает со своим помощником Драгомировым.
Генерал Михаил Васильевич Алексеев скончался 25 сентяб-
ря (8 октября по новому стилю) 1918 года.
Что чувствовал Алексеев в последнее время своей жиз-
ни?Об этом есть безупречное свидетельство Железного Степаны-
ча Тимановского.Он расскажет его через год после алексеевс-
кой кончины добровольцу А.Битенбиндеру, как раз перед своей
смертью, и тот отметит:
"Генерал Тимановский инстинктивно предчувствовал близ-
кую смерть и затеял весь разговор с целью передать слова ге-
нерала Алексеева кому-то другому, чтобы они не исчезли бесс-
ледно".
Битенбиндер описывает:
"На одной из дневок я по делам службы явился к генералу
Тимановскому, начальнику дивизии.По окончании доклада гене-
рал совершенно неожиданно для меня заговорил о генерале
Алексееве, начальнике штаба Ставки Государя Императора.
- Вы ведь знаете, что я командовал Георгиевским баталь-
оном при Ставке.Генерал Алексеев очень любил и ценил меня,
не забывал и на Кубани.При редких встречах со мной он в отк-
ровенной беседе изливал мне свою наболевшую душу,- рассказы-
вал генерал Тимановский.
Затем генерал придвинул свой стул ближе ко мне и про-
должал:
- Однажды вечером генерал Алексеев и я сидели на ска-
мейке под окном дома, в одной из станиц на Кубани.Мы погру-
зились в свои думы.Генерал Алексеев поднял голову, тяжело
вздохнул и промолвил:"Николай Степанович!Если бы я мог пред-
видеть, что революция выявится в таких формах, я бы поступил
иначе".
И генерал Тимановский добавил от себя:
- Старик не предвидел возможности гражданской войны, а
теперь предчувствовал ее катастрофический исход.
В несвязном разговоре генерал Тимановский проронил сло-
ва:
- Старика мучили угрызения совести, он жалел..."
Бывший Партизанский пеший полк, воевавший во Втором Ку-
банском походе во 2-ой дивизии генерала Боровского, после
смерти генерала-адъютанта М.В.Алексеева получил его именное
шефство и переименовался в Партизанский генерала Алексеева
пехотный полк.
В ноябре 1918 года из 2-й батареи 2-го легкого артилле-
рийского дивизиона появится первая алексеевская артиллерийс-
кая часть - 2-я генерала Алексеева батарея.Форму артиллерис-
тов отличат фуражки с белой тульей и черным околышем с тремя
красными выпушками, черные погоны с красными выпушками и
просветами.Все алексеевцы получат шефскую литеру "А" сла-
вянской вязью.
"Приказ Главнокомандующего Добровольческой Армии номер
1, гор.Екатеринодар, сентябрь 25-го дня, 1918 года.
Сегодня окончил свою полную подвига, самоотвержения и
страдания жизнь генерал Михаил Васильевич Алексеев.
Семейные радости, душевный покой, все стороны личной
жизни - он принес в жертву служения Отчизне.Тяжелая лямка
строевого офицера, ученый труд, боевая деятельность офицера
Генерального штаба, огромная по нравственной ответственности
работа фактического руководителя всеми вооруженными силами
русского государства в Отечественную войну - вот его крест-
ный путь.Путь, озаренный кристальной честностью и героичес-
кой любовью к Родине - великой и растоптанной.
Когда не стало Армии и гибла Русь, он первый поднял го-
лос, кликнул клич русскому офицерству и русским людям.
Он отдал последние силы свои созданной его руками Доб-
ровольческой армии.Перенеся и травлю, и непонимание, и тяже-
лые невзгоды страшного похода, сломившего его физические си-
лы, он с верой в сердце и с любовью к своему детищу шел с
ним по тернистому пути к заветной цели спасения Родины.
Бог не судил ему увидеть рассвет.Но он близок.И реши-
мость Добровольческой армии продолжать его жертвенный подвиг
до конца пусть будет дорогим венком на свежую могилу собира-
теля Русской Земли.
Главнокомандующий Добровольческой армии Генерал-лейте-
нант Деникин".
Генерал Алексеев был торжественно похоронен в усыпаль-
нице Екатеринодарского Войскового собора.В начале 1920 года
во время отступления с Кубани Вооруженных Сил Юга России
вдова генерала Анна Николаевна позаботилась, чтобы прах Ми-
хаила Васильевича был перевезен в Сербию.И ныне можно в
Белграде поклониться могиле М.В.Алексеева на Новом кладбище.
(Конец Очерка 1. Продолжение книги “Вожди Белых армий” следует)
|