ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ [1]
НАЧАЛО книги: Очерк 1. ВЕРХОВНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ генерал М.В.Алексеев. Глава 1. [2] Глава 2. [3] Глава 3. [4] Очерк 2. ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ адмирал А.В.Колчак. Глава 1. [5] Глава 2. [6] Глава 3. [7] Глава 4. [8] Очерк 3. ПОЛКОВОДЕЦ СЕВЕРО-ЗАПАДА генерал Н.Н.Юденич. Глава 1. [9] Глава 2. [10] Глaва 3. [11] Глава 4. [12] Очерк 4. СЕВЕРНЫЙ КОМАНДУЮЩИЙ генерал Е.К.Миллер. Глава 1. [13]
+ + +
В освобожденном от красных Архангельске работали, кроме
английского главнокомандующего генерала Пуля, послы Нюланс
(Франции), Френсис (США) и Де ла Торетта (Италия).
Нести потери союзникам здесь не хотелось, окрестная
непроходимая тайга и болота не давали возможности для воен-
ного маневра.Атаковать противника по немногим местным путям
сообщения можно было до первого более или менее укрепленного
узла обороны.Поэтому союзнические войска далеко не лезли,
охотно создавая части типа "славянско-британского легиона",
"русско-французской роты".
Фронтовую погоду делали белые, сразу взявшиеся за очи-
щение от красных Архангельской губернии.Небольшие отряды из
русских офицеров, крестьян-партизан, польских добровольцев
прочесывали местность, выбивая советских из населенных пунк-
тов.Вскоре белые силы насчитывали около трех тысяч бойцов,
куда вошли офицерские добровольческие команды, мобилизован-
ный из архангелогородцев пехотный полк, крестьянские парти-
занские отряды, два дивизиона артиллерии.Руководил войском
капитан 2-го ранга Чаплин, в оперативном отношении оно под-
чинялось союзному командованию и состояло на довольствии у
британцев.
Эсеровским Верховным Управлением во главе с Чайковским
архангельская общественность за считанные недели стала недо-
вольна.На самых разных людей эти правители вешали ярлыки
"контрреволюционеров", проявляя в непосредственных админист-
ративных делах крайнюю неопытность.Манерами и фразеологией
они очень смахивали на только что выкинутых из области боль-
шевистских демагогов, обязательно начиная тексты своих пра-
вительственных актов словами:"Во имя спасения родины и рево-
люции..."
6 сентября 1918 года группа офицеров во главе с Чапли-
ным арестовала все это Верховное Управление и отвезла сидеть
в Соловецкий монастырь.Союзники, не привыкшие к русской по-
рывистости, взволновались.Они выставили рогатки на улицах,
выслали патрули и стали заседать, ожесточенно обсуждая ситу-
ацию.
Масла в огонь подлила вооруженная депутация крестьян,
прибывшая в город выручать арестантов по наущению агронома
эсера Капустина.Эти были уверены, что раскомандовавшиеся
офицеры "желают восстановить царя и с этой целью скрывают в
Архангельске великого князя Михаила Александровича".
В итоге союзниками было решено, чтобы оставшийся в до-
верии и в такой обстановке (по своему масонству) Чайковский
сформировал новое правительство из более приличной публи-
ки.Под его председательством в следующем Временном прави-
тельстве Северной Области стали работать: бывший управделами
Верховного Управления, член Союза Возрождения России Зубов,
отвечающий за земледелие; бывший попечитель учебного округа
князь Куракин - финансы; бывший член Госдумы, кадет доктор
Мефодиев - торговля и промышленность; председатель суда Го-
родецкий - юстиция; народный социалист Федоров - просвеще-
ние.
Сместили с должности и командующего войсками горячего
моряка Чаплина, на его место вызвали из Лондона бывшего там
Российским военным агентом полковника Дурова.
Из-за архангельских перемен произошла смена власти и в
Мурманске, где ликвидировался местный совдеп и город перешел
в областное подчинение Архангельску.Впрочем, состав руко-
водства Мурманским краем не очень изменился.Местное всеядное
начальство беспрепятственно разрешало, например, всем со-
чувствующим большевизму выезжать на советскую территорию.
Здесь стояло пять батальонов англичан, по одному -
итальянцев и сербов, один батальон и три батареи францу-
зов.Пробовали наступать отсюда вдоль единственной магистрали
- Мурманской железной дороги, но фронт не очень двигался,
остановившись приблизительно на половине расстояния между
Мурманском и Петрозаводском.
С приходом в октябре полярной зимы воевать и на Архан-
гельщине было несладко.Здесь установилась позиционная война,
передовая которой тянулась отдельными фронтами: Онежским,
Железнодорожным и другими.Белые и красные полки укрылись
друг против друга в бревенчатых блокгаузах за колючкой, дер-
жа оборону изрядным количеством пулеметов и пушек.С архан-
гельской стороны было около десяти тысяч солдат в иностран-
ных частях и восемь тысяч в белых.Напротив расположились 6-я
и 7-я красные армии в 24 тысячи бойцов при семидесяти оруди-
ях.
Взгляд на положение дел в Северной области с точки зре-
ния колчаковского правительства мы находим в книге бывшего
его члена Г.К.Гинса "Сибирь, союзники и Колчак" (Пекин, Изд.
Общества Возрождения России в г.Харбине, 1921):
"Территорией правительства (Северной области - В.Ч.-Г.)
была одна губерния, а на правительстве лежали тяготы общего-
сударственных расходов по содержанию двух военных и двух
торговых портов, железных дорог и т.д.Понятно, что прави-
тельство оказалось в полной зависимости от союзников, глав-
ным образом, от Англии.По предложению англичан была органи-
зована государственная эмиссионная касса, которая выпускала
деньги, приравненные к стерлингам, в отношении 40 руб. за
фунт.Это поставило всю экономическую жизнь края в полную за-
висимость от английских рынков.На новые деньги можно было
покупать только там.
Зависело правительство от иностранцев и в военном отно-
шении: британских войск было больше, чем русских, почти до
осени 1919 года".
После Ноябрьской революции в Германии, окончания Первой
мировой войны и отхода немецких оккупационных войск с русс-
кой территории начали поэтапный вывод своих частей с боевых
позиций и страны Антанты.Признаком этого было отбытие из Ар-
хангельска послов восвояси.Генерала же Миллера Чайковский
пригласил генерал-губернатором и командующим войсками в это
время, потому что прежний командующий, полковник Дуров, по-
вел себя не менее своеобразно нежели бывший до него "захват-
чик" капитан Чаплин, но с другой стороны.
Полковник Дуров, не нюхавший разложения армии, так как
во время Февральской революции и после находился за грани-
цей, опасался прослыть контрреволюционером и распустил сол-
дат, не поощрял командирскую строгость.Все его распоряжения,
приказы, уставы носили отпечаток "керенщины", как прозвали
дуровский либерализм офицеры.Например, он обращался к ним,
чтобы "помириться с оскорбившими их солдатами и простить
их".
Другое дело, что архангельское правительство, посовето-
вавшись с так же недовольными Дуровым англичанами, решило,
чтобы и на этот раз не промахнуться с заменой командующего:
вызвать для военного руководства не только генерала Милле-
ра, но и генерала В.В.Марушевского, по сути, на один и тот
же пост...
Первым доехал в Архангельск Марушевский, хорошо извест-
ный союзникам по его службе во Франции, где в минувшую войну
командовал фронтовой особой бригадой.Он и стал командующим
войсками Северной области, поначалу начал оправдывать ожида-
ния.Марушевский реорганизовал управление командующего в
штаб, приступил к усмирению бунтарского духа в мобилизован-
ных частях.Архангелогородский пехотный полк затеял мятеж,
который был сурово подавлен.Прибывший генерал снискивал пра-
вительственное доверие, в войска потянулись офицеры, которые
не очень стремились под командование Дурова.
Генерал Марушевский все же не придется здесь ко двору,
но оставит печатные свидетельства, где искренне напишет, что
политика англичан на белом Севере "была политикой колониаль-
ной, т.е. той, которую они применяют в отношении цветных на-
родов".Он отметит: британские военные "до такой степени гру-
бы в отношении нашего крестьянина, что русскому человеку да-
же и смотреть на это претило"."Отрезанные почти от всего ми-
ра трудностями сообщений и стеснениями, скажем просто, анг-
лийской "диктатуры", мы были положительно политически сле-
пы.Малейшее желание проникнуть за эту завесу вызывало опре-
деленное противодействие со стороны английского командова-
ния".
Возможно, Марушевский не скрывал все эти соображения и
перед союзниками, раз все-таки отказались от его услуг, но
подстраховаться также опытом, большой образованностью и
сталью характера Миллера Чайковский решил еще до приезда и
демонстрации своих возможностей Марушевского.Немудрено - к
премьеру правительства Чайковскому после отъезда послов анг-
лийское командование стало относиться небрежно и подозри-
тельнее.Скорее всего, дело было в том, что с французским,
например, послом масон Чайковский легко находил общий язык,
а британских-то вояк речи этого "представителя русской де-
мократии" мало впечатляли.Чайковский ждал от генерала Милле-
ра, что тот станет "буфером" между англичанами и русской
властью.
Генерал Е.К.Миллер прибыл в Архангельск 13 января 1919
года и занял должность генерал-губернатора и военного ми-
нистра правительства.С Чайковским ему удалось пообщаться
чуть больше недели - 24 января тот уехал в Париж на заседа-
ния Всероссийской дипломатической делегации, которая называ-
лась также Русским политическим совещанием, Парижским Поли-
тическим совещанием (генерал Щербачев, князь Львов, Савин-
ков, Маклаков, Сазонов), взявшим на себя роль зарубежного
представительства российских белых армий.Чайковский войдет в
его состав и больше не вернется на белый Север, хотя посто-
янно будет контролировать и издалека "свое" правительство,
которое фактически возглавил П.Р.Зубов.
Приступивший к делам 52-хлетний генерал Миллер внушал к
себе пиетет прежде всего внешностью, в которой лейб-гвар-
дейский лоск соседствовал с истинно генеральской внушитель-
ностью.Подтянутый, расправленные плечи, гордая посадка голо-
вы, коротко зачесанные волосы, огромный лоб с залысинами,
многодумная морщинка между сдвинутых густых бровей.Под поро-
дистым носом - длиннющие усы с кончиками, закрученными
вверх, бородка клином.В пристальном взгляде глаз неуступчи-
вость, но и любезность.
Архангельский представитель американских войск так опи-
сывал минувшие события и обстановку, сложившуюся в последую-
щие месяцы:
"Английское командование отстаивало ту точку зрения,
что в Области нужна твердая власть.Эту твердую власть англи-
чане представляли себе не иначе, как военной.Они считали,
что сговориться с населением невозможно, да и не к чему.Если
жителей хорошо кормят и не обижают, то все будет хорошо.Осо-
бенно их испугали демократические проекты Верховного Управ-
ления.Поскольку главным военным элементом союзного командо-
вания были англичане, и поскольку считалось, что у них в Се-
верной Области есть особая заинтересованность, ни французы,
ни американцы не считали возможным особенно вмешиваться в их
распоряжения.
Таким образом, все усилия были направлены к тому, чтобы
свести на нет Правительство, сделать его наиболее бесцветным
и безличным.И в то же время искали подходящее русское воен-
ное начальство.Присутствие Н.В.Чайковского весьма меша-
ло.Когда он в начале 1919 года уехал - положение совершенно
изменилось, и военная диктатура становится совершившимся
фактом.Однако надежды, которые возлагались англичанами на
генерала Марушевского, не оправдались.Он совершенно не под-
ходил к роли военного диктатора, и только с приездом генера-
ла Миллера оказалось возможным наладить административный ап-
парат".
Что бы о неэффективном командовании Марушевского иност-
ранцы не говорили, но он потом так объяснял ситуацию:
"Русское военное командование было лишено самостоятель-
ности и исполняло предначертания союзного штаба.Все мои ука-
зания на необходимость наступления, особенно на Двинском и
Мурманском фронтах, отклонялись союзниками, по мотивам не-
достаточности войск и ненадежности населения, сочувствующего
большевикам".
Его слова подтверждал еще в описываемый отрезок времени
начальник штаба Мурманского района полковник Л.Костанди,
во всеуслышание среди русских заявляя:
-- Англичане не хотят особенного успеха русского оружия.
(Продолжение на следующих стр.)
+ + +
Близилась весна, когда хочешь - не хочешь, а "принято"
воевать даже в буреломной северной местности.Командующего
союзными войсками генерала Пуля сменил генерал Айронсайд,
прибывший из Лондона с планом наступления по линии Котлас -
Вятка.Задачей его была передача архангельских и мурманских
военных запасов армии Колчака.
Это подтолкнуло Северную Область к официальным связям
со Всероссийским правительством адмирала Колчака в Омске.Не
оглядываясь на союзников, такой шаг давно надлежало сделать
здешним командующим, но воплотил его в жизнь генерал Миллер,
он написал в марте "Соображения о необходимости признать ад-
мирала Колчака Верховным Правителем и подчиниться ему".С
одобрения Парижского Политического совещания в апреле это
решение было принято Северным правительством, о чем направи-
ли телеграмму в Омск.
Командующий генерал Марушевский отбыл в Финляндию, что-
бы выяснить возможность прорыва к Колчаку совместно с армией
генерала Юденича и финскими войсками, а оставшийся в Архан-
гельске генерал Миллер, все более входящий в роль военного
диктатора, решал все вопросы по текущим войсковым и фронто-
вым вопросам.
В конце мая 1919 года архангелогородцы любовались мар-
шем по пестрящим союзными флагами улицам высадившихся в
порту свежих английских частей, состоящих из доброволь-
цев.Британцев, решивших повоевать в далекой России, в боль-
шинстве молодцевато вышагивавших с ленточками орденов на
груди, полученных за бои на полях Франции, дружно приветс-
твовали.
Вскоре после их прибытия, в честь дня рождения английс-
кого короля на Соборной площади города был воинский парад
англичан, которым командовал генерал Айронсайд, а принимал
генерал Миллер.Единственной частью, над которой развивался
русский трехцветный флаг, был Дайеровский батальон, назван-
ный так в честь погибшего в этих местах английского капитана
Дайера.Его сформировал сам Айронсайд довольно своеобразным
образом.
Однажды британский командующий поехал в городскую тюрь-
му и забрал оттуда всех выразивших желание служить и "раска-
явшихся в своих прежних заблуждениях".Арестанты были или
большевиками, или их сторонниками, тем не менее отказа нико-
му не было.Новобранцев поставили на великолепное британское
довольствие, отлично обмундировали и отдали под команду луч-
ших русских и английских офицеров.
Несмотря на неожиданное освобождение и комфортные усло-
вия службы, даеровцы шагали на параде мрачно.На бывшем уезд-
ном комиссаре, который нес батальонное трехцветное "царское"
знамя, лица не было.Очень тоскливо кричали его товарищи
вместе с англичанами троекратное "ура" заморскому королю.У
генерала Миллера от этого зрелища челюсть едва ли не своди-
ло, зато гигантского роста атлет генерал Айронсайд благоду-
шествовал.После парада он русским гостям объяснял:
- Ваши полковые бунты происходят от неумелого и нехоро-
шего обращения с солдатами, которые одурманены революцией и
забыли хорошее из традиций лучшего русского офицерства.Поэ-
тому они производили беспорядки и нарушения дисциплины, не-
допустимые ни в одной правильно организованной армии.Но те-
перь все пойдет по-хорошему.Они раскаялись, я им назначил
хороших офицеров, они отлично одеты, получают прекрасный па-
ек.Я уверен, что они покажут себя молодцами.
30 мая 1919 года генерал-лейтенант Е.К.Миллер постанов-
лением правительства Северной Области был произведен в гене-
ралы от кавалерии.Этого производства (очевидно, на взгляд
Евгения Карловича, по несостоятельности - что полномочий
правительства, что весомости собственных заслуг) он не при-
нял и продолжал представляться генерал-лейтенантом.А в июне
к ним пробился связной штабс-капитан от Колчака, проделав
огромный путь на конях и оленях.
Отныне архангельское и омское правительство будут на
постоянной связи.Интересно, что, установив контакты с севе-
рянами, бывший известнейший исследователь А.В.Колчак, имено-
вавшийся в академических кругах и Колчаком-Полярным, сразу
начнет подготовку новой арктической экспедиции.В его омском
кабинете всегда висела карта полярных экспедиций.
Адмирал и в роли белого главы России многое успел для
отечественной науки: создал Дирекцию маяков и лоций, в янва-
ре 1919 года открыл при своем правительстве Комитет Северно-
го морского пути, руководил которым участник двух полярных
экспедиций, общественный деятель С.В.Востротин.Институт исс-
ледований Сибири, созданный Колчаком в это же время, органи-
зовал гидрографическую экспедицию Д.Ф.Котельникова и ботани-
ческую В.В.Сапожникова, готовил Обь-Тазовскую экспеди-
цию.Продолжалось строительство Усть-Енисейского порта, нача-
тое в 1917 году.Белые вожди, в крайнем отличии от красных,
независимо ни от чего всегда заботились о будущем России.Они
ощущали ее своей русской Отчизной - не большевистски интер-
национально...
Войско северян обстрелялось и уверенно действовало на
своих фронтах, как и везде по России превосходя красных в
воинском умении, отваге, инициативе.Его солдатский костяк
образовывали русские добровольцы, воевавшие легионерами в
русско-французских и славяно-британских частях, и крестьянс-
кие партизаны.Легионеры были отборны по боевым качествам, а
партизаны, плюс к этому, антибольшевистски непримиримы.
Среди партизан наиболее славными являлись бойцы Шен-
курского, Тарасовского и Пинежского уездов.Шенкурские
крестьяне, в просторечии - "шенкурята", были солью архан-
гельского восстания, поднятого при появлении эскадры союзни-
ков.Храбрецы и политически грамотные, они - потомки Новго-
родской вольницы, задавали партийный тон, ненавидя большеви-
ков, симпатизируя эсерам, немного настораживая своим беспо-
койством и отчаянностью.
Зато тарасовцы и пинежцы наиболее основательно и искон-
но русски ковали тип белого крестьянского партизана.Познако-
мившись с нравами советских по их реквизициям, сокрушению
частнособственнических интересов, они воспринимали новояв-
ленного гегемона с отвращением едва ли не на биологическом
уровне.Об этом наглядно рассказывает бывший Полевой военный
прокурор Северной Области С.Добровольский в своих записках
"Борьба за возрождение России в северной области" ("Архив
русской революции", издаваемый И.В.Гессеном.Берлин, 1921):
"Здесь царила подлинная Русь, которая никогда и ни при
каких условиях большевикам не подчинится и будет вести с ни-
ми непримиримую борьбу.Партизане эти, входя в избу командира
полка, не рапортовали о своем прибытии по уставу внутренней
службы, а истово перекрестившись на иконы и несколько раз
глубоко поклонившись им, говорили ему:"А я к Вашей (а то и к
твоей) милости пришел".В обращении не чувствовалось рабской
манеры; народ на севере свободолюбив и, давно привыкнув к
самостоятельной жизни, держит себя с достоинством, а началь-
нику отдает дань уважения в той форме, к которой привык.В
боевом отношении эти люди представляли собой исключительный
по своей доблести материал...
На Пинеге партизане были до того свирепо настроены, что
командир 8 полка полк.Б. решил выпустить брошюру о гуманном
отношении к пленным...На Печоре население, занимающееся
охотничьим промыслом, ставило силки для ловли красных.Один
мой знакомый путейский инженер, узнав от одного из таких
"охотников за черепами", что им единолично было поймано и
истреблено 60 красных, пришел в ужас и пробовал убедить в
невозможности такого метода действий, но получил категори-
ческий ответ:"Нам с ними не жить, либо они, либо мы".
Оказалось, что у этого крестьянина все близкие были
убиты красным отрядом Мандельбаума, а сам он совершенно слу-
чайно спасся, подвергнувшись страшным пыткам; грудь его была
вся в язвах, так как его выдержали под открытым краном кипя-
щего самовара, пока оттуда не вытекла вся вода.Отряд Ман-
дельбаума навел ужас на всю Печору.Окружив какое-нибудь бе-
лое селение, он сгонял всех жителей его на исход и объявлял,
что мужчин он оставляет только до окончания полевых работ,
после чего они вместе с детьми будут истреблены, а жены их
будут оставлены в живых, так как еще "пригодятся" для крас-
ных...
Партизане несли на себе главную тяжесть борьбы.Они хо-
дили в разведку в глубокий тыл неприятеля, а в боях яростно
бросались в штыки".
Неплохо показывали себя и мобилизованные крестьяне,
особенно ближайших к передовой волостей.Они знали о больше-
вистских порядках и не хотели жить под их ярмом.И как ни
странно, отличным боевым материалом также являлись бывшие
красноармейцы.Феномен этот, в отличии от других белых фрон-
тов России, был наиболее типичен в Северной Области, для
точного свидетельства чего снова прибегнем к помощи очевидца
С.Добровольского, который пишет:
"Ненависть красноармейцев к своим комиссарам и комму-
нистам не знала пределов и они обыкновенно собственноручно
расстреливали последних.Исполосованные спины пленных были
лучшим средством агитации против большевиков.Они охотно де-
монстрировали их перед нашими войсками и деревенским населе-
нием, рассказывая о тех дисциплинарных мерах, которые приме-
няла рабоче-крестьянская власть, поддерживая пролетарскую
железную дисциплину в своей армии.Кроме розог в качестве на-
казаний применялись тяжелые принудительные работы с перево-
дом на голодный паек и расстрел.
Можно легко себе представить их настроение, когда вмес-
то кровавой массовой расправы и "палочной офицерской дисцип-
лины", о чем им прожжужала уши большевистская агитационная
литература, их встречало человеческое обращение, обильный
паек и отличное обмундирование...За исключением ничтожной
части, признанной мало надежной, вся прочая масса их была
взята в наши войска, причем составленные из них войсковые
части до конца оставались верными нам".
Превосходны были и офицеры, вышедшие из крестьян-тара-
совцев или, например, "шенкурят".Выправка у них, конечно,
оставляла желать много лучшего, но почти каждый из этих
крестьян в золотых погнах был "штучен", покрывал свое имя
героизмом.
Интересно проявляли себя офицеры-добровольцы, достав-
ленные сюда из английских лагерей, где они оказались после
разгрома их частей у гетмана Скоропадского.Спасли их в Мало-
россии от захвата большевиками немцы, чье добро они помнили,
а кроме этого, ведь германский коллега-офицер - монархист,
так сказать, уже по своей грозе, - был психологически ближе
имперцу-русскому, нежели республиканец-"французик",
сноб-"англичашка".Так что, несмотря на райскую жизнь в анг-
лийских лагерях, вплоть до получения каждым в подарок от ан-
глийской королевы по отличным часам-хронометру, офицеры
"из-под Скоропадского" отличались германофильством.Они этим
возмущали обычное русское офицерство, свято хранящее вер-
ность Антанте.
Выделялись из обычного офицерства, как всегда, арилле-
ристы своей образованностью, воспитанностью.И цвет офице-
ров-северян составляла небольшая группа кадровиков, которые
командовали отдельными пехотинскими и артиллерийскими частя-
ми.
+ + +
В этой армии надежными казались как низы, так и вер-
хи.Но солдатские массы все же были по большому счету той
дыркой от бублика, которая и превратила кровопролитнейшее,
жертвенно-офицерское Белое дело в пустую в конечном счете
затею.Солдаты, как и везде под "золотопогонниками", восста-
вали, да так, что это было постоянной угрозой за спиной.От-
чего так складывалось даже здесь, где поднялась в лице пар-
тизан и кондовая Русь?
Вполне убедительно отвечает на это другой автор гессе-
новского "Архива русской революции", бывший руководитель от-
дела агитации и пропаганды Северного правительства Б.Соколов
в его "Падении Северной области":
"Совершенно не испытавшие черных сторон большевизма,
ибо в Архангельске большевизм в восемнадцатом году был очень
мягок, они, эти полугородские жители, находились под влияни-
ем Саламболы, так назывался рабочий район Архангельска,
центр большевистской пропаганды, места, где сходились все
нити большевистской агентуры.
Именно эти солдаты послужили бродильным элементом для
восстаний, имевших место в июле, в ряде полков: третьем,
шестом и других.И они же сыграли печальную роль в восстании,
предшествовавшем падению Северной Области.
Почему тяготели они к большевикам?Ведь видели они ясно,
что большевики не исполняют своих обещаний, что большевист-
ские лозунги это журавли в небе.Они это знали, ибо пленные
красноармейцы подробно и детально рассказывали им о своем
житье-бытье.Наконец, они получали обильный паек, видели ни-
щету и голод, что царили по ту сторону фронта, и однако было
у них какое-то чувство сильнее реальных благ.Это чувство бы-
ла ненависть к "барам".
Сколько раз в холодные северные ночи прислушивался я к
разговорам сбившихся у огня солдат, и слышал те же речи, что
в свое время на германском фронте, в послереволюционные дни.
"-- Подожди, ужо покажем, как на нашей шее сидеть".
"-- Ведь как на твою спину сядет комиссар,- возражал крас-
ноармеец из пленных,- также будет командовать.Такова наша
доля".
"-- То комиссар, он из наших, свой.А это баре.В золотых
погонах.Генералы тоже.Они в вагонах, а мы, вишь, в землян-
ках".
И большевизмом, ненавистью к барам, к интеллигенции,
были заражены в сущности те, кого можно было считать, если
не на половину, то на четверть интеллигентами.Толковые,
смышленные, зачастую унтер-офицеры - на проверку оказывались
не только большевиствующими, но и членами коммунистической
партии".
Июльское восстание в Двинском районе Дайеровского ба-
тальона из "бывших" большевиков, над которым шефствовал сам
генерал Айронсайд, началось с того, что мятежники ночью уби-
ли спящими четверых английских и троих русских офицеров.По-
том они бросились резать штабных, но там их встретила свин-
цом идеологически стойкая пулеметная команда.Восставшие
скрылись к красным.
Кровавой трагедией было восстание 5-го Северного стрел-
кового полка на Онеге, считавшегося едва ли не лучшим.Мятеж-
ники накинули петлю на шею своему полковому командиру и по-
волокли его в расположение красных.Двенадцать русских офице-
ров были окружены восставшими в избе.Они не пожелали сдать-
ся, но не все обрекшие себя на смерть имели дух застрелить-
ся.Эти смертники попросили других и офицеры покрепче разря-
дили в них револьверы, потом стреляли в себя.Английских пол-
ковых офицеров мятежники взяли в заложники.
Дайеровское и онежское восстания вывели английское ко-
мандование из себя.Убийство четверых офицеров-англичан дайе-
ровскими мятежниками превратило пестовавших их генерала Ай-
ронсайда в мишень для горьких насмешек его соотечествени-
ков.А действия восставших в 5-м полку на Онеге возмутили
британского командующего и потому что незадолго до этого
полк посещал сам командующий русскими войсками генерал Мару-
шевский, отметивший потом в приказе его превосходное состоя-
ние.
Дорого далось англичанам (и русской земле) освобождение
своих офицеров, захваченных онежскими мятежниками.Для этого
им пришлось разнести из тяжелых корабельных орудий полгорода
Онеги (совершенно не обращая внимания, что это его лучшая,
старинная часть) и добиться выдачи английских заложников че-
рез парламентеров.Англичанам было плевать на освобождение
захваченных русских офицеров, они даже не стали помогать
русскому десантному отряду, пытавшемуся тех отбить.
Пик этой ситуации С.Добровольский описывает так:
"Таким образом, если до сих пор уход англичан мотивиро-
вался, главным образом, изменением курса высшей политики по
русскому вопросу, то после дайеровского и онежского восста-
ний приходилось считаться с тем же решением высшего военного
командования.По словам ген.Миллера, ген.Айронсайд стал неуз-
наваем и насколько он прежде крайне радужно смотрел на наше
будущее и шел навстречу нашим начинаниям, настолько он те-
перь впал в преувеличенный пессимизм и обнаруживал явное
недоброжелательство, принимая все меры к тому, чтобы эвакуи-
роваться самому и, во что бы то ни стало, склонить к этому и
наше военное командование, что послужило бы оправданием и
его ухода.
В этом смысле им и было составлено предложение ген.Мил-
леру эвакуироваться, которое было отклонено ген.Миллером
сначала 30 июля принципиально, а затем окончательно 12 ав-
густа после совещания со старшими чинами Штаба и строевыми
начальниками...
Одновременно с этим последовало личное вступление
ген.Миллера в командование войсками вместо ген.Марушевского,
вызванное, по словам ген.Миллера, тем, что ген.Марушевский
не верил в возможность нашего оставления в Архангельске пос-
ле ухода англичан, и такое же настроение создавал среди
старших начальников.Однако вряд ли это было единственной
причиной увольнения ген.Марушевского; таких "маловеров" сре-
ди высшего русского командования было очень много и они од-
нако сохранили свои места.Несомненно, что тут сыграло роль и
падение работоспособности ген.Марушевского, так как ген.Мил-
лер сам как-то заметил мне, что последний "несомненно утри-
ровал в его глазах свою чрезмерную переобремененность дела-
ми".
Приказом Верховного Правителя ген.Миллер был утвержден
в должности Главнокомандующего русскими вооруженными силами
Северного фронта.Штаб Командующего войсками был реорганизо-
ван в Штаб Главнокомандующего".
+ + +
В начале августа 1919 года союзников в Архангельске с
самой верхушки представлял прибывший сюда английский фель-
дмаршал Роллинсон, прославившийся окончательным сокрушением
немецких войск во Франции.Но на русском Севере потребовался
другой его талант, проявленный фельдмаршалом при эвакуации
им британских частей после неудачи в Дарданельской операции.
О грандиозном наступлении по линии Котлас-Вятка, с ка-
ким носился, пока не разочаровался в русских, генерал Айрон-
сайд, Роллинсон речи не вел, а вслед за Айронсайдом офици-
ально предложил главкому Миллеру эвакуировать белые войска
из Северной Области вместе с союзными.Кроме двадцатитысячной
армии Миллера британцы предлагали взять с собой не менее де-
сяти тысяч из местного населения, не желающего оставаться у
красных.
У генерала Миллера была на руках телеграмма Колчака, в
которой тот предоставлял всецело ему решение вопроса об уво-
де армии Северного фронта.Верховный правитель белой России
разрешал в зависимости от обстановки эвакуировать части на
Мурманскую базу или к генералу Юденичу, к генералу Деникину,
но бывший офицер лейб-гвардии Его Императорского Величества,
Генерального штаба генерал-лейтенант Е.К.Миллер не помышлял
ни о каком отходе с этой северной, самой крайней линии русс-
ких окопов, глубоко залитых кровью Белой гвардии.
На окончательном совещании по этому вопросу 12 августа
Евгений Карлович заявил, что и, например, переход на Мурман
не даст никаких выгод, так как неприятель снимет с Архан-
гельского фронта свои войска и переведет их на Мурманс-
кий.Ему возразили, что оставление русских частей в Архан-
гельском районе при необеспеченном тыле - чистейшая авантю-
ра, которая может стоить еще сотен жизней лучших офицеров,
что это не может быть оправдано защитой населения, во многом
сочувствующего большевикам.
Главнокомандующий Миллер сверкнул сталью взгляда из-под
нависших бровей и чеканно произнес:
-- Война не ведется без жертв.Я не знаю в военной исто-
рии ни одного случая, чтобы главнокомандующий без натиска
неприятеля, и имея налицо успех на фронте и поддержку насел-
ния, оставил бы без боя фронт.
В середине августа англичане под рукой славного фель-
дмаршала Роллинсона решили показать напоследок, как дерутся
за короля.Русская и британская армия плечом к плечу ринулись
по Двинскому направлению и на Железнодорожном фронте!
Белые части, в авангарде которых с отточенными штыками,
готовые в любую рукопашную, шагали "шенкурята", удальцы-та-
расовцы, пинежцы, бьющие комиссаров как белку в глаз, прок-
ладывали себе дорогу напрямую, сметая красные линии оборо-
ны.Блестяще демонстрировали себя в атаках британцы, шутящие
под громом выстрелов, в любом свинцовом дожде.Но самой от-
менной у союзников была смешанная англо-австралийская колон-
на, отлично показавшая себя в сражениях.В последнем рывке
наступления это подразделение двинулось лесами обходным ма-
невром.
Ночью на шестнадцать верст вглубь чащи скользнули они,
неся на руках пулеметы, перепрыгивая с кочки на кочку в рас-
кинувшемся перед ними бесконечном болоте.Проводник немного
ошибся, он вывел англо-австралийцев с перебором: за больше-
вистскую линию окопов, прямо на "железку" с красным бронепо-
ездом.Из него колонну внезапно накрыло пулеметным и шрап-
нельным огнем!
Немного побледневшие англичане и австралийцы в своих
лихих шляпах не дрогнули, слаженно бросились вперед.Лишь по-
теряв двух офицеров и десяток солдат, образцово отступи-
ли.Сплошная демонстрация мужества.Правда, казалось, что и
война для них всего лишь спорт.
В результате этого превосходно подготовленного общего
наступления было взято в плен несколько тысяч красноармей-
цев.Наиболее отличился 3-й Северный стрелковый полк, захва-
тивший пленными большевистский полк вместе с его штабом и
штабом бригады.
Союзники, несмотря на то, что начали паковать чемоданы,
решили под занавес и демократизировать как можно местное
правительство, потому что в миллеровских руках твердая воен-
ная русская власть очевиднейше продолжалась кристаллизиро-
ваться.Было созвано Земско-городское собрание, которое изме-
нило состав правительства в эсеровском направлении, делеги-
ровав туда инициативнейшего эсера П.П.Скоморохова.На долю
Е.К.Миллера здесь, помимо военно-морского министерства, те-
перь пришлись и Иностранные дела.
Главкома Миллера полевевшее правительство энергично
критиковало, но генерал, мало обращая на это внимание, начал
в сентябре наступление на всех участках.Полки северян рину-
лись по шири своего тысячеверстого фронта.
Союзники, между тем, дружно готовились к отплытию.Анг-
личане уничтожали громадное количество русского военного
имущества: сжигали самолеты, топили автомобили, боеприпасы,
обмундирование, консервы.Объясняли, что Северная армия полу-
чила достаточно для своего состава, а излишки ликвидируются,
так как могут попасть в руки большевиков.
Как писал позже А.А. фон Лампе об этой вакханалии в
своих "Причинах неудачи вооруженного выступления бе-
лых":"После их ухода снабжение велось со дна моря".Американ-
цы же и здесь побили рекорд грязного цинизма под своим наци-
ональным девизом "Деньги не пахнут".Они через своего предс-
тавителя Красного Креста продали доставшуюся на их долю
русскую амуницию большевикам в кредит с оплатой будущими
поставками сырья.
10 сентября 1919 года главкому генералу Миллеру, увле-
ченно следящему за блестящими успехами его войск, кромсающих
красных, вручили телеграмму из Омска об утверждении 29 ав-
густа Верховным правителем адмиралом Колчаком принятого Со-
ветом министров "Положения об управлении Северным краем" и
присвоении его главнокомандующему Миллеру прав Главного На-
чальника этого края.Временное правительство Северной Области
упразднялось.
"Самоупраздняться" члены правительства не захотели, а
новоиспеченный Главный начальник Области генерал Миллер на
выполнении такого распоряжения не настаивал.Победы на фронте
предельно укрепили его положение.Впрочем, и до этого управ-
ляющие отдельными ведомствами предпочитали идти с докладами
не к руководителю правительства Зубову, а к Евгению Карлови-
чу.Газеты давно подшучивали:
"Правительства у нас, слава Богу, нет, а есть Главноко-
мандующий".
Самые бескомпромиссные демократы, эсеры Скоморохов и
Едовин, недавно вошедшие в правительство, возмущенные суро-
вой карательной политикой Миллера по отношению к забастовщи-
кам и пробольшевистским элементам, вышли из него, но Скомо-
рохов заявил:
"-- Для нас ясно, что говорить об искреннем соглашении
с генералом Миллером не приходится.У нас военная диктатура и
военный диктатор, который готов допустить совещательный ор-
ган при своей персоне, но не больше...Но мы не хотим мешать
генералу Миллеру защищать Область и будем ему помогать там,
где можем.Во всяком случае всякую оппозицию против него бу-
дем сдерживать".
27 сентября 1919 года последние иностранные корабли уш-
ли из Архангельска, оставив русских привычно самих разби-
раться со своей судьбой.Миллеру и его командирам было не до
сожалений: дела на фронтах шли великолепно.Белая "Волчья
сотня" из шестидесяти офицеров, ста солдат-добровольцев сно-
ва отбила у красных город Онегу с окрестностями.А всего за
сентябрьские бои армия Миллера взяла в плен 8000 красноар-
мейцев!Это было почти половиной собственной численности.Бе-
лые заняли территорию на сотни и даже тысячи километров от
плацдарма, с которого начали наступать.
Красные расслабились, потому что решили, будто бы Мил-
лер не соберет свои силы для удара во время союзнической
эвакуации.Активно помогли белым партизанские крестьяне, не
желающие отдавать только что собранный ими урожай беспощад-
ным продотрядам.Вообще, большевистская пропаганда в данное
случае напоролась на то, что сама втолковывала.Агитаторы
твердили о "корыстных целях иностранных капиталистов".После
ухода "капиталистов" русские солдаты и приговорили, что те-
перь-то можно посчитаться с красными всецело только за свои
интересы.
Это лето и начало осени 1919 года было коронным для
всех белых армий России, самозабвенно шедших в наступления:
генерал Родзянко с армией Юденича освободил Псковщину непо-
далеку на северо-западе; Деникин дрался в центральной Рос-
сии вплоть до Тульщины и его генерал Врангель гарцевал впе-
реди своих конников по улицам Царицына; части Колчака мощно
мерились силами с красными у Волги и в окрестностях Ура-
ла...И вот северяне Миллера по-охотничьи ухватисто шагали по
родимым дебрям в пороховом дыму, чтобы сбить и со своей око-
лицы красную чуму, почти доползшую до моря Белого...Все эти
русские люди под белыми знаменами в едином военном и духов-
ном порыве свято верили: вот-вот, и Питер с Москвою наши!
Каким представал в это время главком Севера генерал
Е.К.Миллер в глазах его сослуживцев?С.Добровольский расска-
зывает:
"За исключением 5, 6 часов, уделяемых сну, ген.Миллер
был остальное время в работе.Эта самоотверженная работа стя-
жала ему заслуженную популярность как в широких кругах насе-
ления, так и в солдатской массе.Последнюю он подкупал не
пышными речами и игрой на популярность, а своей неустанной
заботливостью об улучшении ее быта и материальных нужд, что
больше всего ценит наш народ.
Популярность его в обществе и политических кругах носи-
ла исключительный характер.Какие бы перемены в составе Пра-
вительства у нас не происходили, никогда никаких возражений
против нахождения его в составе Правительства не было, и
этого ген.Миллер достиг не подыгрыванием к тем или иным по-
литическим кругам, а своим бескорыстным идейным служением
родине, полным беспристрастием и невмешательством в полити-
ческую борьбу при отсутствии всяких диктаторских замашек и
контрреволюционных тенденций.
Недаром мне приходилось слышать заявления некоторых от-
ветственных демократических деятелей, что судьба особенно
благоволила к Северной Области, послав ей такого "конститу-
ционного" по своей натуре генерала.
По свойствам своего характера ген.Миллер был скорей ад-
министратором, чем Главнокомандующим, администратором иде-
альным в условиях нормального мирного времени по своему уме-
нию уловить пульс общественно-политической жизни, найти
удовлетворяющую всех линию компромисса и с удивительным тер-
пением и выдержкой, сохраняя полное беспристрастие и спо-
койствие, следовать в своей деятельности по этой линии...
Во время пребывания в области союзных войск наши солда-
ты могли только с завистью смотреть на многочисленные клубы,
организованные для развлечения солдат всех наций, кроме на-
шей, и соответствующие предложения, сделанные ген.Марушевс-
кому представителями американского союза христианской моло-
дежи, не нашли никакого отклика.
Совсем иначе это дело пошло со вступлением в командова-
ние ген.Миллера.На организацию его были отпущены громадные
средства и вскоре в самом лучшем общественном здании Архан-
гельска - коммерческом собрании открылся русский солдатский
клуб.Открытие его было произведено при торжественной обста-
новке самим Главнокомандующим, сказавшим по этому поводу
краткое задушевное слово...
Так создавалась и крепла связь между офицерским корпу-
сом в лице Главнокомандующего и солдатской массой на Севе-
ре.Она была порвана при очередном повороте не в нашу пользу
колеса истории, но я глубоко убежден, что зажженные тогда
рукой ген.Миллера искры благодарности в солдатских сердцах
за его неустанные заботы о них на Севере тлеют до сих пор и
их не удастся заглушить тем, кто еще раз оказался временным
победителем, сыграв на не изжитых еще до конца злобных инс-
тинктах, пробужденных призывами к классовой борьбе".
+ + +
Конец 1919 года был концом успехов белых везде кроме
Севера.Армию Юденича отбросили от Петрограда, она ликвидиро-
валась.Вглубь Сибири отступали части Колчака.Деникинские Во-
оруженные Силы Юга России откатывались на Крым.Но Северная
армия генерала Миллера продолжала давить красных по всему
своему фронту, растянувшемуся на тысячи верст.
Мороз, схвативший местную страну "Болотию", еще более
оживил партизан.Полки Миллера освободили громадные террито-
рии на реках Пинега, Мезень, Печора, уже шагали по некоторым
уездам Вологодской губернии.Левый фланг северян терялся на
Печоре, едва ли не упираясь в Северный Урал.Правый резал по
Карелии, кончаясь на границе с Финляндией.
В начале нового 1920 года армия Миллера на территории
Центральной России осталась один на один с монстрообразно
набухающей Красной армией.Вот соотношение белых и красных
сил на февраль 1919 года при максимальном развитии Белого
движения.Белые: Южный фронт - 85.000, Восточный - 140.ООО,
Западный - 104.000, Северный - 12.500, Северный Кавказ -
7.500, тылы белых фронтов - 188.000.Итого - 537.000, чуть
больше полумиллиона бойцов.
Красные в это время составляли 3.538.000 - три с поло-
виной миллиона воюющих.К концу 1920 года Красная армия будет
насчитывать четыре с лишним миллиона (4.110.000).Итак, в на-
чале 1920 года багровое чудище, превышающее противника на
три миллиона голов, расшвыряло полмилионна геройских белых
ратников по сторонам, нацелив свое жерло на их северную
горсть.
Идейно подкосило белую Северную Область в это время,
что мировые державы сняли экономическую блокаду, собираясь
торговать с Советами.Кооперативный Центросоюз на белых тер-
риториях во имя прибылей выступил в таком же духе, воспряну-
ли и архангельские дельцы, братаясь с деятелями левых пар-
тий, давно норовивших в товарищество с большевиками.В этой
призме продолжение битвы белых северян с красными выглядело
бессмысленным.
Другим ударом в спину добровольческой армии явилось от-
крывшееся 3 февраля 1920 года Губернское Земское собрание
под председательством ставшего главным противником Миллера
эсера Скоморохова.Оно сразу превратилось в митинг, резко
поставивший вопрос о целесообразности дальнейшей областной
вооруженной борьбы с Красной армией.Самые активные пораженцы
кричали, что если офицеры будут сопротивляться, их надо свя-
зать и выдать большевикам как "белогадов", не желающих под-
чиняться воле народной.
Земцы приняли декларацию, по которой существующее пра-
вительство объявлялось "контрреволюционным".У генерала Мил-
лера лопнуло терпение, он поднял "в ружье" комендантскую ро-
ту, готовый на все вплоть до ареста разбушевавшихся.Оппози-
ция струсила и притихла.
Эта разнузданность архангельских демократов, головка
которых была заговорщицки связана с большевиками, что позже
выяснится, явилась своебразным прологом, пробой на прочность
главкома Миллера.На следующее утро 4 февраля уже красные
войска сильнейше ударили по Архангельскому фронту, начав
наступление на Двине.Белые позиции были перепаханы тяжелой
артиллерией.Ударные красные полки свежего пополнения пошли в
атаки, сминая стоящие здесь 4-й Северный полк и Шенкурский
батальон, вынужденных отходить.
Красная армада развернулась по всему фронту, ожесточен-
но штурмуя Селецкий укрепрайон, защищаемый 7-м Северным пол-
ком из кремней-тарасовцев.У селения Средь-Михреньга на белые
изуродованные артобстрелом окопы перли и перли большевист-
ские цепи.Но всегда им навстречу поднимались окровавленные
тарасовцы, так и не сделавшие ни шагу назад.Ведь они дрались
за волю в родных деревнях.С такой же яростью начали биться
на двинском направлении "шенкурята", прекратившие пятиться.
Положение выправлялось, как в ночь на 8 февраля с мани-
акальной беспощадностью "антибелой" судьбы в той Гражданской
войне трагически разразилось восстание в Железнодорожном ра-
йоне.3-й Северный полк открыл фронт Красной армии!Тот самый
3-й Северный, что пленил целый большевистский полк когда-то
в общем наступлении с союзниками...
Сделавшие белую славу этого полка полегли в последних
авангардных боях, как это бывает при штурмах и их отражении
с самыми отважными, взамен им стали задавать тон предате-
ли.Роты, захватывая офицеров, побежали к красным.По ним уда-
рили оставшиеся верными артиллеристы, но приготовившийся к
измене противник тут же в поддержку перебежчиков пошел в ло-
бовую атаку.Против насмерть встали сто бойцов, не изменившие
белому знамени полка.Их стали обходить с тыла, пришлось
храбрецам отступить.
Так был прорван Северный белый фронт.Полковых предате-
лей воодушевляла группа членов Земского собрания Скоморохо-
ва, Едовина и Едемского, брат которого в звании унтера сос-
тоял при штабе 3-го полка.Эсеры-земцы агитировали его солдат
перейти к красным на следующих условиях после поражения бе-
лых.
1.Земля должна остаться в пользовании у крестьян на су-
ществующих в Северной Области условиях.
2.Войска Северной Области могут быть употреблены только
для караульной службы в ее пределах.
3.Виновники гражданской войны (под которыми подразуме-
вались офицеры) подлежат выдаче большевикам.
Грозное положение фронта заставило оставшихся верными
белым земцев 14 февраля 1920 года избрать правительство, где
генерал Е.К.Миллер стал заместителем и исполняющим должность
Председателя Временного правительства Северной Области, уп-
равляющим отделами путей сообщения и иностранных дел.
На белом фронте и в тылу назревала паника, которую вов-
сю разжигала большевистская агентура.Ей, например, удалось
убедить многих из крестьян, что генерал Миллер уже сбежал из
Архангельска.Главком был непререкаемым авторитетом для сель-
ского населения, отчего даже заговорщики-земцы как бы приз-
навали в своем первом пункте договора с красными необходи-
мость оставить землю у крестьян на выработанных Миллером ус-
ловиях.Народ заколебался, бензинчику в разгорающийся пожар
подливал передовой отряд революции - матросня, открыто уго-
варивающая в городе солдат запасных полков повернуть против
офицеров.
Когда пала станция Плесецкая и Селецкий укрепрайон мог
быть окружен, 7-му Северному полку тарасовцев приказали от-
ходить.Но они, поделив оставшиеся патроны, ушли в россыпь по
родным местам партизанить уже на свой страх и риск.А 18 фев-
раля растерявшиеся в белых полках, как всегда на Руси со
слабодушными в тяжелом испытании, заговорили, закричали, что
"измена", что "обошли", "продали" и тому подобное.Войска по-
валили кто куда с позиций...
Ярые антикоммунисты зашагали на еще белый Мурманск, а
большинство солдатиков, ни рыба, ни мясо, уважительно проща-
лось со своими офицерами.Помогали их "благородиям" телегами
в дорогу, так же, как и в минувшие месяцы, сердечно кланя-
лись им, желая всего хорошего.Хозяйственно говорили:
-- Вы домой, и мы домой.
О, Русь Залесская, Россия Беломорская, за веру в пяти-
конечную звезду, а не в православный крест очень скоро вста-
нешь ты со скрученными назад руками у расстрельной чекист-
ской стенки, усеешь своими костями совсем неподалеку ложе
Беломорско-Балтийского канала имени Сталина!
(Продолжение Очерка 4 см. Глава 3. [14])
|