МЕЧ и ТРОСТЬ

Мирянин РосПЦ А.Кузнецов «Белое Дело и Зарубежная Церковь: начала и концы». Часть 1-я.

Статьи / Белое Дело
Послано Admin 08 Фев, 2007 г. - 13:40

“Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся” (Откр.4,19)

Совершающееся на наших глазах разложение РПЦЗ означает нечто большее, чем просто уход этой некогда истинной Церкви с исповеднического пути на путь отступнический и в духовное небытие. Если мы вспомним о том, как и при каких исторических обстоятельствах Зарубежная Церковь начинала свое существование, то увидим, что конец РПЦЗ имеет еще и другое значение. Это конец Белого Движения, с которым эта Церковь всегда имела внутреннюю и неразрывную связь. Крушение Зарубежной Церкви позволяет подвести под этим движением итоговую черту и дать ему историческую оценку.

С другой стороны, более внимательное рассмотрение Белого Движения позволит нам глубже понять и причины падения РПЦЗ. Конец Зарубежной Церкви во многом предопределялся свойственными Белому Движению и вообще Белому мiровоззрению чертами. Среди этих черт найдется немало привлекательных и даже безусловно обязательных для православного христианина, однако есть среди них и такие, которые должны быть с христианской точки зрения решительно отвергнуты.

Для лучшего понимания того, как и почему Русская Зарубежная Церковь пришла к столь безславному концу, нам, прежде всего, надо обратиться к началу Белого Движения и его идейным истокам.

НАЧАЛО БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ
Белое Движение зародилось как патриотическое движение в среде русских (главным образом военных) людей, стремившихся не допустить поражения своей страны в Первой Мiровой войне, к которому после Февральской революции Россия быстро приближалась. Таким образом, при своем зарождении это движение было чисто политическим движением и не имело никаких других задач, кроме спасения России военными средствами. С самого начала одними из характерных черт этого движения были нецерковность и нерелигиозность его участников, почему, быстро распознав в большевизме главного палача и могильщика России, это движение не сумело увидеть духовной сущности этого явления, понимая большевиков исключительно как политических врагов, а не как слуг Антихриста.

На этом первом этапе, который можно назвать «корниловским», продолжавшимся с лета 1917 г. до весны 1918 г., обнаружились основные особенности Белого движения, сохранявшиеся до самого его конца без существенных изменений.

Прежде всего, выявился добровольческий характер этого движения. Не по приказу сверху, а по своему почину снизу люди стекались на Юг России или в Сибирь и организовывались для вооруженной борьбы с большевиками.

Во-вторых, обнаружился патриотический характер Белого движения. Борьба за Россию, чуждая каких-либо личных, сословных, партийных и вообще корыстных побуждений, была отличительной чертой Белой борьбы от начала и до конца.

И, наконец, выяснилось, что это движение не является всенародным, а основу его составляют образованные слои русского народа, главным образом, военная интеллигенция, офицерство.

В соответствии с этими особенностями постепенно сформировалась и идеология Белого Движения, получившая впоследствии название Белой Идеи. Идея эта есть, прежде всего, идея жертвенной борьбы за Родину, идея добровольно взятого подвига во имя России, которая понимается как сверхличная ценность. В этом смысле Белая Идея существенно ничем не отличается от любой другой патриотической идеи; такими же чувствами вдохновлялись, например, испанские патриоты во время Гражданской войны 1936-1939 гг. или французы во время Столетней войны с англичанами. Полковник Москардо, герой обороны Алькасара - типичный белый герой.

Уже значительно позднее, после поражения белых в Гражданской войне Белая Идея получила религиозное звучание в трудах известного философа, идеолога Белого Дела, И. А. Ильина, который совершенно по иному осмыслил борьбу с большевизмом и увидел её религиозное значение. Белая борьба - это противоборство антихристовым силам зла, защита попираемой ими Божией правды, духовный и религиозный подвиг, предпринимаемый во имя торжества этой правды на земле. Можно, однако, утверждать, что И. А. Ильин вольно или невольно выдавал желаемое за действительное.

Лишь очень и очень немногие белые мыслили и поступали так, как он писал. Подавляющее же большинство двигалось совсем другими чувствами, не духовно-религиозными, а душевными. Религия предполагает устремленность не просто к сверхличным ценностям, а к ценностям божественным, к Царству Небесному, тогда как сверхличной ценностью белых было царство земное, эмпирическая Россия, та Россия, которая погибла в революцию и о которой они подсознательно тосковали.

Поэтому ошибочно представлять белых как сознательных воинов Христовых, ведущих борьбу с антихристовыми силами зла. Это были борцы за Россию («я веду борьбу только за Россию!» - говорил генерал Деникин), а борцами с Антихристом они были лишь постольку, поскольку понимали Россию как Русь Святую и никак иначе. Но Россия как Русь Святая может открыться только человеку крепкой православной веры, глубоко церковному человеку. Как раз такой тип почти и не встречался в рядах белых, где преобладал другой тип - горячего и искреннего патриота, для которого Россия была ценна сама по себе, подчас просто своими внешними формами, устоявшимся бытовым и жизненным укладом, а не тем, что она есть православное Царство, дом Пресвятой Богородицы или, наконец, просто, христианское государство.

Всё, что написал проф. И. А. Ильин о религиозном смысле Белой борьбы, есть безусловная правда, но в том-то и дело, что среди самих белых этого смысла не видел почти никто. И не мог увидеть до тех пор, пока не поставил бы в центр своей духовной жизни не свою любовь к России, а свою христианскую веру. Победа или поражение белых в значительной мере определялись именно этой способностью или неспособностью осознать религиозный смысл своей борьбы.

Итак, Белое движение началось как патриотическое движение, имевшее своей целью избавление России от власти большевиков вооруженным путем. Идеологией этого движения стала любовь к своей Родине, жертвенное и бескорыстное служение которой понималось как высшее благо.

О ПРИЧИНАХ ПОРАЖЕНИЯ БЕЛЫХ
Первый вопрос, который здесь сразу встает, это вопрос о том, насколько внешняя, видимая неудача какого-либо движения может свидетельствовать о неправоте последнего. Всегда ли тот, кто прав, побеждает, а кто неправ - терпит поражение?

Красные и сочувствующие им указывают на разгром белых армий как очевидное доказательство исторической несостоятельности Белого движения и его идеологии. Ответ белых наиболее четко сформулировал всё тот же проф. Ильин, который указывал, что победа - это категория, которая имеет не внешнее, а внутреннее, духовное измерение. Победил не тот, кто одолел, а кто был прав в очах Божиих и стоял в этой правде до конца, до смерти. При таком взгляде истинная победа может принять обличье внешней неудачи, и наоборот, формальная победа может скрывать за собой сущее поражение. Прилагая эту мысль к противоборству белых и красных, Ильин утверждал, что Белая армия одержала одну из самых значительных побед в человеческой истории, ибо сама готовность сопротивляться злу (а красные были несомненным злом) до победы над ним или до своей смерти, готовность постоять за правду Божию ценой своей жизни уже делает человека победителем независимо от того, увидит он или нет торжество своего правого дела на земле. «Человек уже победил, еще не победивши, и останется победителем, если даже умрет, во внешней видимости пораженный. Побеждает тот, кто соглашается потерять всё свое для того, чтобы спасти что-то Божие. Вот такова победа русской национальной Белой армии» (Ильин).

При всей нравственной неотразимости такого объяснения, оно, очевидно, является односторонним и было бы верно только в том случае, если бы Белое Движение представляло собой чисто духовно-религиозное движение, конечные цели которого лежат внутри человека, а не вовне его, не в мiре сем, а в Царстве Небесном. Но Белое Движение никогда не считало себя движением религиозным, а самоопределялось как движение политическое, имевшее вполне конкретные земные цели: освобождение России от власти большевиков и восстановление русской государственности. Подавляющее большинство участников этого движения религиозного смысла своей борьбы не понимали и выразить его не могли; это сделал за них тот же Ильин.

Поэтому к Белому Движению как движению, прежде всего, политическому и патриотическому надо подходить с несколько иными мерками, чем это сделал И. А. Ильин. Если политическое движение не выполнило поставленных перед собой задач, то это если и не свидетельствует о полной его неправоте, то, по крайней мере, указывает на наличие существенных недостатков и пороков этого движения. А Белое Движение в военном, политическом и государственном отношениях своих целей не достигло и потерпело поражение.

Сам вопрос о причинах поражения белых не мог бы и возникнуть, если бы всё дело заключалось в признании религиозной правды в Белом Движении. Прямой целью Белого Движения было не обнаружение этой правды, а освобождение России от большевиков. Поэтому ссылкой на духовно-нравственное значение Белого Дела нельзя заменить ответ на вопрос, почему его религиозная правота не привела ко внешнему успеху, хотя у нас есть десятки и сотни исторических примеров, начиная от вел. князей Александра Невского и Димитрия Донского, когда стоявший за правое дело одерживал с Божией помощью победу.

Итак, только вскрыв причины поражения Белого Движения, мы сможем дать ему верную оценку, понять его историческое значение и извлечь из него уроки.

(Продолжение на следующих стр.)

О НЕВЕРНЫХ РЕШЕНИЯХ ПРОБЛЕМЫ
Правильному пониманию трагической неудачи Белого Движения и усвоению его уроков сильно препятствует нередко встречающееся стремление приукрасить Белое Движение, «обелить» его и даже придать ему некий ореол святости. Во многих работах, посвященных Белому Движению, за ним, по сути дела, не признается никаких ошибок, а его поражение объясняется нравственным отупением русского народа, который не оценил жертвенность и патриотизм белых и пошел не за ними, а за красными.

Доводы авторов этих публикаций стоит рассмотреть несколько подробнее.

Действительно, во время Гражданской войны народ в массе своей не пошел за белыми и их не поддержал. Но белыми публицистами почему-то всегда упускается из виду, что и красных народ также не поддержал, а это обстоятельство гораздо важнее. Более того, народное сочувствие явно находилось на стороне белых, и это именно их, а не красных население русских городов и сел встречало колокольным звоном. Для простого народа уже к концу 1918 года большевицкие соблазны мира, земли и воли потеряли свою привлекательность, когда выяснилось, что на самом деле за ними стоят красный террор, людоедский голод и гражданская война. Обвиняющие народ в поражении белых не в состоянии объяснить, для чего же и против кого же тогда создавался гигантский карательный аппарат большевиков, зачем он вообще был нужен, если народ в массе поддерживал красных? И почему же тогда любой приходивший в деревню карательный отряд состоял не из русских людей, а из латышей и китайцев, руководимых комиссаром-евреем? ЧК, ГУЛАГ и десятки миллионов уничтоженных как-то не согласуются с мыслью о народных симпатиях к большевизму.

Другая распространенная ошибка связана с неверным взглядом на Гражданскую войну как на борьбу красных против белых. В действительности же это была война интернационалистов-богоборцев против русского народа и против России вообще. Белое движение было лишь наиболее организованной формой сопротивления Русского народа большевикам, а в целом - борьба казачества, крестьянские восстания (для подавления, например, Сибирского восстания 1921 г. было задействовано в два раза больше войск, чем против адмирала Колчака), «саботаж» интеллигенции, «мятеж» церковников, рабочие забастовки - всё это примеры сопротивления русского народа поработившей его интернациональной шайке преступников. Это было всенародное противодействие оккупации, все черты которой были налицо. Понятно, что во всех слоях русского народа нашлись (и в немалом числе) предатели, которые пошли к красным оккупантам в услужение, но собственно русский народ в поддержке этим оккупантов отказал, и сочувствия к ним никакого не имел.

Большевикам понадобился 30-тилетний «безпощадный массовый террор» (Ленин), чтобы сломить сопротивление русского народа, уничтожить его ядро, а остаток привести к покорности, и лишь после этого был искусственно выращен народ советский, который действительно во всем поддерживал антирусскую советскую власть.

Поэтому причины поражения белых не в том, что их не поддержал народ. Народ в Гражданскую войну в отношении как белых, так и красных занял выжидательную позицию, сочувствуя первым, но не вмешиваясь в их борьбу со вторыми.

Вообще как русская, так и мiровая история убедительно свидетельствуют, что народ как таковой не может непосредственно определять те или иные исторические процессы в силу своего «гетерономного» (по определению Ильина) правосознания и всегда нуждается в руководстве и водительстве ведущего слоя нации, обладающего высокой ответственностью и чувством государственности, или «автономным» правосознанием, по каковому признаку ведущий слой и выделяется из среды народа. Этот ведущий слой и несет основную ответственность за всё, что происходит со страной, поэтому главные причины революции, приведшей к крушению русской государственности, следует искать в первую очередь в недостатках нашего ведущего слоя, а не ведомого им народа. Требовать же от всего народа «автономного» правосознания (личной ответственности за судьбу страны), как это нередко делается, есть крайнее проявление республиканства и по существу - полная утопия. Это требование сродни требованию, чтобы все христиане были непременно епископами, а иначе им невозможно спастись.

Исследователи Белого движения, к сожалению, зачастую также не могут преодолеть некоторых ходячих стереотипов о Белой борьбе. Среди этих стереотипов, сильно осложняющих правильное понимание Белого Движения, можно выделить следующие:

а) «Идейность» Белого и «стихийность» красного движений
Ошибочно считается, что «идейность» борьбы была присуща исключительно Белому Движению, а опора на народную стихию - красному. В действительности же красное движение это вовсе не движение уголовников и пьяных матросов, а очень продуманное и организованное движение, имевшее свою «идею», программу и политическую партию задолго до революции и Гражданской войны. Большевицкая идеология обладала страшной силой и заражала души людей настолько, что превращала их в фанатиков идеи, готовых не только сжечь всю страну, но и самим сгореть в этом огне, если это прикажет партия. Павел Корчагин - списанный с натуры тип идеалиста-большевика, который бескорыстно и добровольно предан партийной сатанинской идее.

То же верно и в отношении стихийности, которая была присуща и белым. Само Белое Движение возникло в известной мере стихийно. Стихийно подымались и казачьи восстания на Дону, на Кубани, в Уральском войске, стихийно началось и знаменитое ижевско-воткинское восстание. Прибегали и белые к использованию темных инстинктов толпы. Не для кого не секрет, что многие операции таких белых генералов как Шкуро, Покровский, Слащев, атаманы Анненков и Семенов вдохновлялись идеей грабежа. Эта же «идея» руководила и казаками генерала Мамонтова, пошедшими в августе-сентябре 1919 г. в рейд по тылам красных войск. Генерал Врангель вспоминает, что и главная ударная сила белых - Добровольческая армия к концу 1919 года была обременена награбленным добром; это же подтверждает и генерал Деникин. «Военная добыча» и её «реализация» - вообще позорная страница в истории Белого Движения на Юге России.

В свою очередь и красные очень быстро поняли, что «стихийность» хороша, когда она направлена на разрушение, но что она совершенно нетерпима в грядущем коммунизме. Потому они и армию реорганизовали на началах строгой дисциплины и прекратили все игры в демократию, установив режим очень жесткой диктатуры. Вообще, «стихия» была за большевиков, лишь когда они занимались разрушением Русского государства, но когда в ходе той же Гражданской войны они стали организовывать свое собственное тоталитарное государство, не допускающее даже намека на какую бы то ни было свободу, то «красную стихию», якобы им сочувствовавшую, приходилось укрощать самым безчеловечным и жесточайшим террором.

б) «Добровольческий» характер Белой борьбы и «принудиловка» у красных
Другим заблуждением является мысль о добровольчестве как исключительном признаке Белого Движения, совершенно не свойственном красным. В действительности ударное ядро Красной армии так же в основном составляли добровольцы (в основном «интернационалисты»), преданные коммунизму не за страх, а за совесть, ибо и у диавола тоже есть свои «добро»вольцы. В свою очередь Белое Движение довольно быстро утратило чисто добровольческий характер, и на Юге России с конца 1918 года белые войска стали пополняться в основном принудительным порядком - путем мобилизаций и постановки в строй пленных красноармейцев, а во время Крымского периода борьбы почти исключительно таким способом. В Сибири в период адмирала Колчака Белая армия пополняла свои ряды исключительно путем мобилизаций, ибо все, кто хотел поступить в нее добровольно, уже сделали это на предыдущем этапе борьбы.

в) Исключительные волевые и моральные качества белых
Действительно, типичный белый - это человек не позы и фразы, а поступка и дела. Но было бы ошибкой думать, что волевых и мужественных людей не было на стороне красных. Такие большевицкие деятели как Фрунзе, Тухачевский, Подвойский или Сталин - люди исключительно сильной воли. Поражение Добровольческой армии под Ростовом-на-Дону в декабре 1919 г., сдача Омска армией адмирала Колчака, Новороссийская катастрофа, неудача Кубанского десанта генерала Врангеля - это примеры операций, когда чаша весов склонилась на сторону красных исключительно потому, что красные войска и их командование выявили более сильную волю, чем командование и войска белые.

г) Белые брали качеством, а красные количеством, которым, в конце концов, и задавили
Очень распространенное заблуждение. На самом деле кроме заключительной операции против генерала Врангеля в Северной Таврии, когда численное превосходство красных действительно было четырех-пятикратным, во всех прочих ключевых сражениях Гражданской войны перевес красных был не столь значительным и, во всяком случае, не решающим. На Юге России в период ожесточенных боев осенью 1919 года красные имели всего в 1,5 раза больше войск, а в боях по рубежу реки Кубань в феврале-марте 1920 года и вовсе побеждали, находясь в численном меньшинстве. Красная армия действительно имела колоссальную численность, но до 80-90% её состава было занято не борьбой на внешнем фронте, против белых, а борьбой на «внутреннем фронте» против населения оккупированных в ходе Гражданской войны губерний (подавление восстаний, содействие карательным операциям ЧК и продотрядов, охрана объектов и коммуникаций, антипартизанская борьба и т. д.). Для верующего человека ссылка на численный перевес вообще должна представляться по меньшей мере странной, ибо мы знаем, при каком соотношении сил Иисус Навин побеждал Амаликитян, Гедеон - Мадианитян, Давид - Голиафа, Иуда Маккавей - сирийцев, а Александр Невский - шведов. Не в силе Бог, а в правде, и если бы правда Белого Движения совпадала с Божией правдой, то белые, несомненно, победили бы красных, даже при огромном неравенстве сил. История самой Гражданской войны это подтверждает: в 1-ом и 2-ом Кубанских походах Добровольческая армия наносила сокрушительные поражения большевицким войскам, которые численно превосходили её в 10-20 раз, а Сибирь летом-осенью 1918 г. была освобождена совершенно ничтожными белыми силами, которые количественно были просто несопоставимы с красногвардейскими отрядами.

д) «Освободительный» характер Гражданской войны
Многие авторы, справедливо говоря о Гражданской войне, как о борьбе за освобождение России от большевиков, идеализирует эту борьбу и почему-то забывает о том, что она носила братоубийственный характер, когда, например, русские крестьяне убивали казаков, а казаки - русских крестьян. Трагедия Гражданской войны, когда белым приходилось сражаться не столько с большевиками-интернационалистами, у которых, как известно, «нет Отечества», сколько с русскими людьми, которыми в результате насильственных мобилизаций оказалась на 80% укомплектована коминтерновская Красная армия, как-то совсем ускользает от внимания этих авторов. За их несколько искусственной исторической схемой так же совсем исчезает из виду то, что наша Гражданская война сопровождалась рядом отвратительных жестокостей, совершаемых всеми борющимися сторонами, страшном разложением нравов не только в красном тылу, но и в белом, вмешательством в нее иностранцев (немцы, чехи, поляки, англичане, японцы и др.), сильным распространением чисто анархического «зеленого» движения и т. д.

Такие упрощенные оценки свойственны в основном русской эмиграции, привыкшей легко судить из безопасного далека и обвинять народ в том, что он якобы проявил трусость и малодушие, отсиживался в стороне вместо того, чтобы всё бросить - жен, детей, хозяйство - и бежать на Юг России к генералу Деникину, или же на месте с голыми руками восставать против вооруженных до зубов ЧОНовцев. В свое время профессор Ильин, отвечая на обвинения проф. Федотова, что русский народ есть главный виновник большевизма, писал так: «Русскому человеку, знающему советский строй, непозволительно говорить, что русский народ отвечает за свое коммунистическое правительство, - а именно: «или за то, что его одобряет, или за то, что его терпит». Пусть г-н Федотов поедет туда и там научит русский народ, какие есть способы для того, чтобы «не потерпеть» советское правительство. Но он отлично знает, что таких способов нет...» (Выделение Ильина).

ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ
Подходя ближе к выяснению причин поражения Белого Движения, мы должны задать очень важный вопрос о том, кто же виноват в свершившейся в России революции, без которой ни Белое Движение не могло возникнуть, ни Гражданская война не могла начаться. Нет ли в этой революции вины белых?

Вопрос этот представляется риторическим. Февральская катастрофа - это наш общерусский грех. Невиноватых не было. Это был грех всех русских людей - от будущего патриарха Тихона, подписавшего «Определение» Св. Синода о непоминовении Государя за богослужениями, и начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала Алексеева, ставшего инструментом заговорщиков, - до унтера Волынского полка Тимофея Кирпичникова, убившего в спину штабс-капитана Лашкевича, и того неизвестного казака, который зарубил 25 февраля 1917 г. на Знаменской площади полицейского ротмистра Крылова, когда последний пытался вырвать красное знамя из рук демонстрантов. Все будущие вожди Белого Движения и все его рядовые бойцы, будучи частью русского народа, виноваты в Февральской революции и падении монархии. Поэтому когда они впоследствии вступили в борьбу с предельным проявлением революции - большевизмом, то могли бы рассчитывать на успех только в том случае, если бы начали эту борьбу с покаяния в совершенном в феврале грехе. Ведь невозможно одолеть никакое зло, будучи самому причастным к его возникновению.

Подлинной трагедией Белого Движения, предопределившей его неудачу, было то, что это движение началось не с чувства покаяния в грехе революции, а с чувства возмущения крайними проявлениями этого греха, совершаемого другими людьми. Большинство участников Белого Движения вело борьбу с большевиками без ясного осознания своей личной причастности к возникновению большевизма и породившей его революции и совсем не видело в своей борьбе покаянного смысла. Отсутствие чувства вины за Февраль - наиболее поразительная черта белого мировоззрения. В крушении России белые были готовы винить кого угодно: большевиков, немцев, чехов, эсеров, союзников, своих вождей, интеллигенцию, простой народ, Керенского, Распутина, Милюкова, Гучкова, Государыню (и даже Государя) и т. д., но только не самих себя. Те вожди Белого Движения, которые были прямо или косвенно причастны к февральскому перевороту, не раскаялись в этом вплоть до окончания Гражданской войны, а некоторые даже и до конца своей жизни. С такой безпокаянной установкой надеяться на победу в Гражданской войне было нельзя. В этом отношении даже поражение не отрезвило белых, и для разбитой Белой армии Галлиполи стало не монастырем, где приносится покаяние за грехи, а военным лагерем переподготовки личного состава для будущих сражений.

Февраль не признавался белыми за непоправимую катастрофу, а всё зло революции приписывалось Октябрю, который, будучи следствием, воспринимался как причина всех несчастий России. В этом тоже состояла одна из характернейших особенностей Белого мiровоззрения, сохранившаяся даже в эмиграции: очень и очень многие белые были непоколебимо уверены, что стоит только сбросить большевиков, ликвидировать коммунистическую власть, и Россия воскреснет.

Белые так и не поняли, против чего был направлен главный удар большевиков. Гражданская война в России по своему смыслу не есть междоусобная брань или сопротивление внешней оккупации, а активная фаза религиозной войны Антихриста и его служителей со Христом и верными Ему. Такая война может вестись в первую очередь религиозными средствами и может быть выиграна только религиозными людьми, теми, для кого вера во Христа являются средоточием всей жизни. С этой точки зрения Белая армия была обречена, ибо белые не чувствовали религиозного смысла своей борьбы, а понимали её только как борьбу против политических врагов и разлагателей русской государственности. Показательно, что наша Гражданская война так и не создала никакого движения, хотя бы отдале­но напоминающего движение крестоносцев средневековой Европы, которые в своей борьбе связали себя религиозным обетом, а не армейским уставом. Пример царя Елезвоя, обещавшего Богу в случае победы над нечестивым гонителем христиан Дунааном (см. житие мученика Арефы 24 октября), оставить царство и принять иночество, был совершенно чужд подавляющему большинству белых.

Напротив, красные отлично осознавали свою борьбу, как носящую не политический, а религиозный характер, и что их РКП(б) - не политическая партия, а религиозная секта. Сатанисты-большевики во главе с антихристом Лениным знали, что воюют не с Великой Россией, которую так любили белые, а со Святой Русью, и первая из них ненавистна им лишь постольку, поскольку она сохраняет черты второй. Именно поэтому впоследствии, в эпоху позднего Сталина, они так легко смогли перестроиться с интернационального коммунизма на коммунизм национальный и сменить свою классовую идеологию на национал-большевизм, который есть не что иное, как русский патриотизм, без остатка лишенный идеалов Святой Руси.

Белые же защищали все-таки не Святую Русь (хотя слова «За Русь Святую!» и произносились), а Великую Россию, и лишь поскольку последняя сохраняла черты первой, постольку белые боролись и за Святую Русь. Поэтому и Февраль, покончивший со Святой Русью, ими был воспринят спокойно, а Октябрь, посягнувший на Великую Россию, возмутил их и поднял на борьбу. Поэтому и в более поздние времена «советский патриотизм», национал-большевизм, антикоммунистический ельцнизм, «православный» путинизм оказались такими страшными соблазнами для многих белых, не понявших религиозного смысла Белой борьбы и того, что Россия ценна лишь тем, что остается Святой Русью, а не тем, что сохраняет привычные бытовые и культурные формы.

Итак, красные сражались против Святой Руси, а белые за Великую Россию. И если бы не существовавшая - пусть и в остаточном виде - связь между Святой Русью и Великой Россией (а сохранилась ли эта связь сегодня?), то белым и красным нечего было бы и делить, они бы мирно разошлись безо всякой войны.

Гражданская война была проиграна уже в феврале 1917 года, когда русские люди отвергли идеалы Святой Руси, отреклись от своего исторического призвания, и начатая белыми борьба против большевиков стала лишь попыткой спасти внешние формы после того, как из них ушло всё внутреннее содержание. И не только исторические белые, но и их нынешние продолжатели так и не поняли, что большевизм есть лишь могильщик России, но не причина её погибели. Потому и победы над большевизмом будет совершенно недостаточно для возрождения России, чего, увы, не понимают современные продолжатели Белого Движения.

Роман белого генерала П. Н. Краснова «За чертополохом» наглядно изображает Россию после победы белых, Россию, в которой всё благополучно и с политической, и с экономической, и с патриотической, и с культурной точки зрения. С христианской же точки зрения такая Россия есть лишь взятый с обратным знаком «земной рай» большевиков, которым они соблазняли невежественные революционные толпы, и по существу - исторический тупик. И с этой же точки зрения вполне справедливо, что Господь судил победить в Гражданской войне красным. Ведь если обе противоборствующие стороны желают не Царства Небесного, а рая земного, только по-разному понимаемого, то тогда, конечно, справедливо отдать победу той стороне, у которой это стремление к земному выражено наиболее полно. В этом смысле поражение белых подтвердило известный закон, что верх берет тот, кто более последовательно проводит какой-либо принцип, а не тот, кто останавливается на половине пути.

Мог ли Бог благословить борьбу за Великую Россию, которая понималась не как защитная оболочка, «кивот» для Святой Руси, а как самодостаточная и притом чисто земная ценность? Мы никоим образом не хотим сказать, что Великую Россию не стоит защищать, или что вообще никакая вооруженная борьба с большевизмом была не нужна, а нужно лишь духовное противостояние ему. Нет, такая борьба была нужна, но она не имела смысла и должна была закончиться поражением, если своей целью ставила восстановление Великой России, императорского трона, Русской Армии, правового порядка, возрождение русской культуры, русских традиций и т. д. без понимания того, что всё это ценно не само по себе, а лишь как средства, облегчающие и помогающие человеку достичь Царства Небесного, достичь святости. Успешная борьба с большевизмом начинается на духовном уровне, а не на патриотическо-политическом, и вооруженная борьба с большевиками как носителями зла имеет смысл, только если понимается как религиозная борьба, а не как борьба «За Россию!». Вдохновляясь пусть и самыми возвышенными, но всё же земными идеалами победить диавола невозможно.

Гражданская война обнаружила глубокое различие между такими понятиями как Белое Движение и Белое Дело. Белое Дело по своему существу - это глубоко христианское делание, это почти неизвестный в истории христианской Церкви способ спасения, основанный на том, что личная греховность, личное зло изживаются в активной жертвенной борьбе со внешним злом, которое открыто являет свой сатанинский, антихристов лик. Никогда в человеческой истории диавол не являл себя столь явно как в богоборческом большевизме, и борьба с последним ясно показала, что в предантихристовы времена звание христианина предполагает нечто большее, чем личное благочестие и верность канонам Церкви, что «белизна» является необходимой составляющей христианства последних времен, и кто духом не белый, тот не устоит перед искушениями Антихриста и падет под его соблазнами. В этом состояло духовно-религиозное значение Белого Дела.

Белое Дело в отличие от Белого Движения основано не на чувстве возмущения «зверствами большевиков», а на чувстве глубокого покаяния. Здесь жертвенная борьба с тем злом, которое ворвалось в русскую жизнь после Февраля и благодаря Февралю, понимается как покаяние за Февраль делом, как искупительный подвиг, имеющий образцом подвиг Иисуса Христа. Эти жертвы, принесенные большей частью молодыми людьми, которые менее всего были виновны в крушении исторической России, однако безропотно приняли на себя тяжелое бремя её исторических грехов, обнаружили искупительный характер Белой борьбы. Эта жертвенная борьба не только спасла честь России, но и подобно искупительной жертве Господа способна стать источником и духовно-нравственного обновления человеческих душ. Поэтому Белое Дело - есть глубоко христианское дело.

Смысл Белого Дела заключается не во внешней победе, а в постоянном отстаивании правды Божией перед лицом поднявшего голову зла. Белое Дело тем чище, чем менее оно думает о возможной победе. Мы знаем, что последний период истории человечества пройдет под знаком торжества Антихриста и земного поражения христианских сил. «И дано было ему вести войну со святыми и победить их» (Откр. 13:7). Белое Дело это не просто христианское дело, но именно такое, которое выдвигается в центр христианского спасения именно в последние времена и становится одной из основ этого спасения.

С этой точки зрения настоящей религиозной трагедией Белого Дела стало то, что в ходе Гражданской войны оно не смогло найти никаких других форм, кроме формы Белой армии и Белого Движения, которое есть прежде всего движение политическое, имеющее земные цели и добивающееся земной победы, противоставшее большевизму не как религиозному, а как партийно-политическому явлению. Белое Дело как религиозное христианское дело требует и соответствующих форм. Суть Белого Дела до сих пор многими не понимается, потому что его постоянно смешивают с Белым Движением. Легче всего это различие увидеть, если посмотреть на то положение, которое в Белом Движении и в Белом Деле занимает Церковь.

Для представителей Белого Движения Церковь - лишь одна из участниц Белой борьбы, наравне, скажем, с казачеством; деятельность Русской Церкви для них интересна лишь в русле Белой борьбы и в интересах последней. То есть во главе угла стоит борьба с большевиками, а Церкви отводится в этой борьбе свое, вполне определенное место. Напротив, для представителей Белого Дела Церковь стоит во главе всего, и сама борьба с большевиками понимается только как часть церковного дела спасения души, а отнюдь не как некое самоценное и самодостаточное деяние. Для представителей Белого Дела даже самая героическая борьба с большевиками, но совершаемая помимо и вне церковного спасения души, не имеет никакого значения. Именно в этом следует искать объяснения причин отказа патриарха Тихона благословить Белое Движение как таковое.

Поэтому Белое Движение, как движение вне-церковное и политическое, принадлежит истории; оно потерпело поражение и, понимаемое в отрыве от Белого Дела, имеет, как и любое другое патриотическое движение, очень ограниченную ценность. Но Белое Дело принадлежит вечности, и в предантихристовы времена оно необходимо должно стать неотъемлемой частью нашей христианской веры. Задачей переживаемого нами отрезка истории по-прежнему является обретение адекватных форм для этого Дела, которые так и не удалось отыскать в эпоху Гражданской войны.

Поражение Белого Движения показало, что эти формы не могут быть гражданскими и светскими, а по необходимости должны быть церковными. На последнем этапе Белого Движения это остро ощущалось его лучшими представителями (генералами Врангелем и Дитерихсом), стремившимися «воцерковить» Белую борьбу. Только в эмиграции с возникновением Русской Православной Зарубежной Церкви эти стремления нашли свое воплощение.

(Окончание текста в Части 2-й [1])

Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=728

Ссылки в этой статье
  [1] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=729