МЕЧ и ТРОСТЬ

Мирянин РосПЦ А.Кузнецов «Белое Дело и Зарубежная Церковь: начала и концы». Часть 2-я

Статьи / Белое Дело
Послано Admin 08 Фев, 2007 г. - 13:45

(Окончание. Начало в Части 1-й [1])

НАЧАЛО ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ

Зарубежная Церковь возникла как походная Церковь Белого воинства, унаследовав черты как Белого Дела, так и Белого Движения. Это двойственность проявилась уже в самом факте образования Зарубежной Церкви, причины которого с одной стороны были чисто политическими, а с другой - духовными и нравственными.

Возникла очередная юрисдикция, управлявшаяся по образцу старой Русской Церкви, жившая её традициями и сама себя понимавшая как осколок Российской империи, и в то же время появилась Церковь - носительница истинного христианского духа, духовные вожди которой остро ощущали, что наступили времена дотоле небывалых искушений, устоять против которых могут лишь христиане нового духовного склада, с неформальным пониманием веры и отношением к Церкви.

Духовная зоркость в вопросах веры и ответственное к ней отношение привлекло к Зарубежной Церкви особую благодать Божию, что позволило ей очень рано распознать и раскрыть ложь таких антихристовых соблазнов как сергианство, экуменизм, евлогианское лжеправославие, модернизм и т. д. У идеологов РПЦЗ обнаружилось глубокое понимание смысла и причин революционной катастрофы, сущности большевизма, апостасийного характера эпохи, открывшейся с началом Первой Мировой войны и т. д. В Зарубежной Церкви прозвучал, наконец, призыв к покаянию в грехе революции и отречения от Царя, и было до конца осознано значение самодержавия как незаменимого средства внешнего ограждения православной веры. Всё это резко отличало Зарубежную Церковь от Белого Движения, которое в силу своего политического характера на такое осмысление не было способно, да и не стремилось к этому.

Исключительно важным было также то, что Русская Зарубежная Церковь с самого начала считала себе единой с той частью Русской Церкви, которая под большевиками не пошла по отступническому пути митрополита Сергия (Страгородского), а, следуя за Господом Иисусом Христом, встала на путь исповеднический и мученический, т. е. с Церковью Катакомбной. Этим Зарубежная Церковь показала, что четко понимает разницу между ложью диавола и Христовой правдой, разницу, которую не в состоянии были увидеть люди, чуждые Белого духа.

Но едва ли не главным призванием Зарубежной Церкви, по нашему мнению, стало раскрытие значения Белой борьбы и усвоение христианского духа этой борьбы. Необходимо было понять духовно-нравственное значение Белого Дела и осознать, что Белое Движение и Белая армия были не подходящими формами для этого Дела, неспособными вместить в себя его дух. По существу, история Зарубежной Церкви - это история второй попытки дать правильное оформление Белому Делу, внести Белый дух в Православие, которое без этого духа теперь не является серьезной помехой для диавола.

В этом отношении Зарубежная Церковь как бы переняла эстафету от Белого Движения, которое в Зарубежье окончательно политизировалось, и потому перестало представлять опасность для грядущего Антихриста. Это ясно обнаружилось после преобразования Белой армии в РОВС, который, поставив, в центр своей деятельности голый антибольшевизм, стал политической организацией и окончательно утерял связь с духовно-религиозными корнями Белой борьбы. РОВС не сумел сделать правильных выводов из поражения Белого Движения, не увидел его духовно-религиозного значения и очень быстро разложился. Кутеповские террористы (среди которых пресловутая Мария Захарченко-Шульц являла собой уже настоящую революционерку-боевичку эсеровского типа) и деятельность «внутренней линии» РОВС обнаружили это разложение перед всеми, а скоблинский скандал окончательно расставил всё точки над «i».

Трагическое непонимание РОВСом смысла происходящих событий ярче всего проявилось в попытке белой эмиграции возобновить вооруженную борьбу с большевиками во время Второй Мiровой войны (Русский корпус на Балканах). Эта предпринятая по старому шаблону попытка, когда люди совершенно искренно пытались в 1942 году повторить год 1918, выявила историческую несостоятельность Белого Движения и духовную слепоту его участников. За 20 лет жизни в изгнании русская военная эмиграция не сумела извлечь из Гражданской войны никаких духовных уроков и продолжала мыслить всё в той же военно-политической плоскости.

Свое поражение в Гражданской войне она сочла лишь досадной случайностью, не требующей пересмотра своего мiровоззрения, и потому вторичное поражение стало для нее глубоко закономерным, но на этот раз оно означало полный конец белой эмиграции как вооруженной силы. Послевоенная история РОВС и подобных ему организаций свелась к ежегодным собраниям полковых объединений, чествованию памяти павших в борьбе с большевизмом и организации «дней непримиримости», которые, будучи приурочены не к годовщине февральского, а к годовщине октябрьского переворота, как нельзя лучше обнаруживали историческую близорукость участников Белого Движения. Ныне это движение имеет ценность только в том случае, если через него человек приходит ко Христу и в Его Церковь. Если же эта цель не достигается, тем более, если она даже и не ставится, то рано или поздно, быстрее или медленнее это движение приводит человека в тупик. Это доказала история РОВС, который взял от Белого Движения всё, кроме самого главного - христианского Белого духа.

Этот христианский дух приняла и сохранила Зарубежная Церковь, подобно тому, как её Синод принял на сохранение боевые знамена многих белых частей (например, Дроздовской дивизии). Этот белый дух разительно отличал эту Церковь от всех прочих православных юрисдикции, ведущих свою линию от исторической Русской Церкви патриарха Тихона, и без сохранения этого духа Зарубежная Церковь не смогла бы правильно разрешить ни один вопрос.

Однако и Зарубежную Церковь, как наследницу Белого Дела, ждали свои соблазны. Как и в случае Белого Движения, цель и смысл существования Зарубежной Церкви правильно понимались лишь меньшинством её членов. Собственно носителями Белого православного духа в Зарубежной Церкви были очень немногие христиане. Слишком для многих Зарубежная Церковь была не основой их жизни, а лишь кусочком прежней России и средством утоления тоски по Родине. Многое в церковной жизни механически переносилось из императорской эпохи без понимания того, как страшно и необратимо изменился окружающий мiр. Да и сами церковные установления рассматривались большинством как принадлежность быта и культуры, как средства сохранения национальной идентичности и не более того. Те немногие участники Белого Движения, которые возвратились к Церкви, сделали это главным образом потому, что видели в церковности способ противостояния красным и некий важный элемент своей русскости, без которого последняя оказывалась неполноценной. Смыслом жизни для этих людей стало возрождение России, а не возрождение потерянного христианского духа, без которого и самой России нет и не будет. Весьма образно отношение этих людей к Православной Церкви выразила известная песня «Взвейтесь, соколы, орлами!», последнее четверостишие которой звучало так:

Слава Матушке-России!
Слава Русскому Царю!
Слава Вере Православной
И солдату-молодцу!

То есть Православной вере воздавалась лишь какая-то нелепая «слава», при этом сама вера стояла на третьем месте, где-то на одном уровне с молодцом-солдатом. Люди такого духовного склада, конечно, не могли укрепить Белый дух Зарубежной Церкви, а утрата этого духа означала утрату всего, ибо в предантихристовы времена христианство должно иметь черты и носить характер Белой борьбы.

(Продолжение на следующих стр.)

ЦЕРКОВЬ ЗАРУБЕЖНАЯ И ЦЕРКОВЬ НА РОДИНЕ
Судьба Церкви на Родине, точнее несергианской её части, сильно отличалась от судьбы Церкви Зарубежной. Перед гонимой и уничтожаемой Катакомбной Церковью вопрос о сохранении верности Христу стал вопросом жизни и смерти. В тех условиях, в которых существовала Церковь Катакомбная, её жизнь приобрела истинные черты Белого Дела: надо было не отступать от правды Христовой и стоять в этой правде до конца, в полном одиночестве, без надежды на земной успех и победу, а точнее, полагая победу в своей верности Христу. Верность требовалась именно до смерти, которая, таким образом, становилась мерилом веры и исполнением Христова обетования: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10).

В отличие от Катакомбной Церкви, Церковь Зарубежная существовала в условиях внешней свободы. Для Зарубежной Церкви понятие верности Христу не означало верности до смерти, более того, Зарубежная Церковь составилась из людей, которые в момент выбора между смертью от руки большевиков и бегством выбрали второе. Это был своего рода нравственный компромисс, и Зарубежная Церковь должна была хранить осознание того, какой ценой куплено её относительно благополучное существование заграницей, и к чему её обязывает такое существование.

Безопасное бытие Зарубежной Церкви только тем и могло быть оправдано, что, имея внешнюю свободу, она должна была использовать эту свободу для христианского Белого Дела, делать то, что в условиях внешней несвободы и гонений не могла понести Катакомбная Церковь. Сюда входил широкий круг задач, начиная от историософского осмысления происходящих мiровых событий, до практических вопросов, связанных с восстановлением истребляемого большевиками епископата Катакомбной Церкви, а также налаживанием церковной жизни на Родине после возможного падения богоборческого коммунизма. У Зарубежной Церкви не должны было притупляться чувство глубоко единства с гонимой Церковью на Родине и сознание того, что эти части Русской Церкви должны жить и страдать вместе.

Более того, Зарубежная Церковь должна была понимать, что рано или поздно ей придется вступить на путь, по которому уже идет Катакомбная Церковь в России, а сейчас она лишь получила отсрочку от гонений. Эту отсрочку надлежало использовать с наибольшей отдачей, чтобы подготовиться к пришествию Антихриста во всеоружии, а не быть застигнутой врасплох, как врасплох была застигнута большевизмом историческая Русская Церковь и спаслась лишь искупительным подвигом своих новомучеников и исповедников. Стоило только забыть, что это лишь отсрочка, забыть о своем сугубо временном пребывании заграницей и отдаться расслабляющей западной жизни, как очень быстро должно было начаться духовное разложение, которое рано или поздно привело Зарубежную Церковь к перерождению, слиянию с отступническим мiром и окончательному падению. И, наконец, в силу того, что единство Зарубежной и Катакомбной Церквей было не просто единством в вере и таинствах, а своеобразным единством братьев по оружию, тем единством, которое объединяло первых белых добровольцев, то всякое соглашение и даже просто общение с советской лжецерковью митр. Сергия и его наследников становилось для Зарубежной Церкви не просто отступлением, но безнравственным деянием и духовной воинской изменой, которая подобно обычной воинской измене должна была привести Зарубежную Церковь к осуждению и смертной казни.

ПАДЕНИЕ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ И КОНЕЦ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Проследить во всех подробностях исторический путь РПЦЗ и выявить все причины её падения невероятно трудно. Однако отдельные наиболее существенные моменты этого процесса выделить можно.

Очень серьезным недостатком Зарубежной Церкви было её тяготение к Белому Движению и вообще политической жизни русского Зарубежья, в то время, когда пропала основа для такой близости - Белое Дело. Широкая вовлеченность в нехристианские движения, такие как скаутское или диссидентское, а также активное участие в политических мероприятиях (выступления монархистов, антикоммунистов, «власовское» движение Второй Мiровой войны и т. п.) сильно замутняли Белый дух Зарубежной Церкви, потому что возвращали её на доказавший свою историческую и духовную несостоятельность путь военно-политического противостояния большевизму, путь борьбы не за Царство Небесное, а за царство земное.

Другим недостатком была неопределенность по отношению к советской лже-церкви - Московской патриархии. Вопрос о безблагодатности ее таинств повис в воздухе, не решаясь ни в ту, ни в другую сторону, и двусмысленность в этом вопросе лишала Зарубежную Церковь необходимой уверенности и твердости в противостоянии МП. Корни будущей капитуляции Зарубежной Церкви перед Московской патриархией лежали именно в нерешенности этого ключевого вопроса, который, таким образом, всегда оставлял лазейку для признания МП за часть Русской Церкви. Именно поэтому патриархия всегда подсознательно (а иногда и сознательно) воспринималась в Зарубежье как падшая, плененная, порабощенная, даже продавшаяся, но всё же как Церковь, способная в будущем к исцелению, а не как сатанинская, антихристова структура, не только ничего общего с Церковью не имеющая, но и никогда неспособная ею стать, как изначально созданная и руководимая как раз тем падшим духом, против которого Церковь всегда и воинствовала. Сущность Московской патриархии, как порождения последних времен, понимали в Зарубежной Церкви едва ли не единицы.

Наконец, постоянным источником искушений для Зарубежной Церкви было само пребывание в западной апостасийной среде, которая действует разрушительно на Белый дух, поскольку такая среда открыто не гонит христианскую веру, а незаметно обмiрщяет и выхолащивает её. «Подвиг русскости» перед лицом мiрового отступления было нести всё труднее, тем более что Зарубежная Церковь так и не избавилась от свойственного Белому Движению стремления понимать переживаемые события не в духовном, а в душевном плане, и смотреть на всё глазами сначала русского патриота, а лишь затем глазами православного христианина.

Показательным с этой точки зрения является отношение церковного Зарубежья к такому явлению как Солженицын. Несомненный патриотизм Солженицына и мужественно сказанное им слово правды о преступлениях советского режима заслонили в глазах даже церковных людей совершенную нецерковность писателя, его неуважительное отношение к Катакомбной Церкви, к подвигу Царя-Мученика и полную неразборчивость в юрисдикциях, когда он считал возможным молиться и причащаться и у евлогиан, и у американских раскольников, и в Московской патриархии, и в РПЦЗ. Собору последней он даже направил свое известное письмо-доклад, в котором учил архиереев церковному плюрализму и отстаивал экуменизм.

Но всё это до поры, до времени искупалось твердым стоянием Зарубежной Церкви в истине, деятельностью её выдающихся иерархов и первоиерархов, наличием в её лоне самоотверженного священства и подлинных подвижников благочестия из мiрян. В России всегда остро чувствовали, что Зарубежная Церковь при всех частных падениях не отступила от правды Божией, что она есть истинная Русская Церковь, и не случайно лишенные епископата катакомбные общины на своих тайных богослужениях возносили имена митрополитов Анастасия и Филарета, как имена своих первоиерархов.

Совершенное Зарубежной Церковью дело прославления новомучеников и исповедников Российских во главе с Царем-Мучеником Николаем в 1981 г., восстановление канонического епископата Катакомбной Церкви в 1982 г. (хиротония архиепископа Лазаря [Журбенко]), анафематствование экуменического движения в 1983 г. - всё это имело непреходящее значение, и явилось кульминацией исторического пути Зарубежной Церкви. Явными божественными свидетельствами истинности пути Зарубежной Церкви стали явление мироточивой Иверской-Монреальской иконы Божией Матери и обретение нетленных мощей митрополита Филарета, в годы первосвятительства которого и произошли все эти события.

Момент истины наступил в конце 1980-х - начале 90-х годов, когда рухнула коммунистическая система. Крах коммунизма сам по себе поставил Зарубежную Церковь в трудное положение, ибо ранее она была терпима во враждебном апостасийном западном мiре во многом благодаря тому, что, противостоя Московской патриархии, она тем самым противостояла враждебной Западу советской системе, неотъемлемой частью которой являлась советская лже-церковь. Теперь же, когда борьба с коммунизмом потеряла для Запада свою важность, мiровая закулиса потребовала от Зарубежной Церкви отхода от своей исповеднической позиции и приспособления к духу апостасийного мiра, тем более что МП, быстро оценив обстановку, переметнулась в лагерь победителей, так что противостояние патриархии стало уже борьбой против Нового Мiрового порядка, которому МП стала служить столь же ревностно, как ранее служила КПСС. Бороться с закулисным давлением могли только люди Белого духа, но падение коммунизма внезапно обнаружило, что этот дух в начале 90-х годов из Зарубежной Церкви улетучился, и кроме первоиерарха РПЦЗ митрополита Виталия почти ни в ком не проявлялся.

Зарубежная Церковь совершенно не заметила, что Америка 90-х годов, о властех и воинстве которой она продолжает возносить свои молитвы, это уже не та страна преобладания WASP (белых англосаксонских протестантов, изредка вспоминающих о своих христианских корнях), в которой после Второй Мiровой войны основал свое местопребывание Синод РПЦЗ. Такая подслеповатость сильно сблизила Зарубежную Церковь с сергианской Московской патриархией в очень важном вопросе об отношении к властям. Как митр. Сергий в свое время делал вид, что не замечает разницы между Православной Царской Россией и богоборческим Советским Союзом, так и РПЦЗ стала делать вид, что Америка 50-х годов, где уроки в школах начинались с молитвы, преподавание дарвинизма преследовалось в судебном порядке как пропаганда безнравственности, наркотики были неизвестны, разводы осуждались, а аборты были явлением исключительным, и Америка 90-х годов с её наркоманами, половой распущенностью, гомосексуальными браками и судебными преследованиями христиан за «антисемитизм», это одна и та же страна.

В 90-х годах Америка утратила последние при­знаки христианской страны, власть в ней оконча­тельно перешла в руки антихристианских сил, и вопрос взаимоотношений с этими властями Зару­бежная Церковь решила вполне в сергианском духе: «всякая власть от Бога». А между тем анти­христианизация Америки делала возможным для РПЦЗ только один путь, который не приводил к соглашению с ложью, - путь катакомбный. О возможности такого исхода писал в свое время архиепископ Аверкий (Таушев). Попытка же продолжить легальное существование в антихристианской системе должна была рано или поздно привести к такому же примерно концу, к которому привел церковь в Отечестве своей пресловутой «легализацией» митр. Сергий. В самом деле, невозможно, оставаясь американским гражданином и исправно платя налоги, стоять в стороне, например, от бомбардировок Сербии или американской оккупации Ирака, которые осуществляются именно на деньги, собранные законопослушными налогоплательщиками. Невозможно, называясь Русской Церковью, возносить молитвы о властях страны, которая рассматривает разрушение России в качестве своей стратегической цели.

Дополнительным искушением, расслабляющим волю, стало крушение СССР и формальная ликвидация советской власти, что людьми душевного склада, участниками не Белого Дела, а Белого Движения, было воспринято, как «возрождение» России. Для таких людей, видевших весь смысл Белой борьбы в уничтожении коммунизма, проводимая при активном содействии Московской патриархии инсценировка этого «возрождения» была воспринята за чистую монету. Фальшивку «Российской Федерации» во главе с такими «православными» президентами, как Ельцин и Путин, начали и устно и печатно называть Россией, а кое-кто поспешил принять и «россиянское» гражданство. Трудно сказать, кого среди этих людей было больше - сознательных лжецов и агентов влияния или наивных малодуховных простаков, но в любом случае они составили в РПЦЗ критическую массу, которая опрокинула и без того накренившийся церковный корабль. Дополнительно осложнял положение наплыв в Зарубежье выходцев из «Россиянии», зараженных советским духом и патриархийным «благочестием».

Но все эти трудности при благодатной помощи Божией еще можно было бы преодолеть, если бы не более серьезные отступления, совершенные Зарубежной Церковью. Мы помним, что Господь попустил относительно безбедное существование РПЦЗ при условии использования полученной свободы для сохранения духа истинного Православия и возвращения последнего при первой возможности на Родину, где истинно-православная Церковь была крайне угнетена, а лже-церковь - Московская патриархия насаждала под видом православия дух апостасийный. В начале 90-х годов вопрос возвращения встал во всей своей остроте.

В сущности, в этот момент у Зарубежной Церкви выбора уже не было. Оставаться далее в антихристианской Америке на легальном положении, не отступая при этом от Христа, было невозможно. Отречение от Христа ради сохранения легальности по примеру МП или ПЦА также было исключено. Нужно было либо в Зарубежьи переходить на положение неофициальное или даже катакомбное, либо возвращаться на Родину. Второе было наиболее логичным исходом для Церкви с названием Русская. Поскольку в любом случае приходилось из положения законной и признаваемой местными властями Церкви переходить на положение Церкви гонимой, то гонения и страдания следовало нести все-таки на своей Родине, которую ведь и оставили когда-то не по своей воле, а в надежде на возвращение. (Т.е. то, что теперь сделала преемница РПЦЗ(В) -- Российская Православная Церковь под омофором Митрополита Антония (Орлова). -- Прим. МИТ)

Но возвращение это, по сути дела, не состоялось. Историческое постановление Синода РПЦЗ об открытии в противовес МП приходов Зарубежной Церкви в России исполнялось без внутреннего желания, как неприятная обязанность. В то время, как епископат, духовенство и мiряне в России не могли собраться на общецерковноё совещание для обсуждения возникающих в огромном количестве вопросов, и понадобился скандал с ВВЦУ, чтобы было, наконец, создано некое подобие соборной структуры - Совещание Российских Преосвященных; газета «Православная Русь» с неподдельной радостью сообщала на своих страницах, что в России уже проведено «несколько» (!) скаутских съездов, что «разведческие костры вновь зажглись на Родине» и что наезжающие из-за границы члены РПЦЗ принимают в этом скоморошестве «самое активное участие». В довершение всего Зарубежная Церковь нанесла оскорбление Церкви Катакомбной, отказавшись принимать её священников в сущем сане, если у них не было бумажного свидетельства их рукоположения, и в то же время охотно принимала священников из патриархии, такие бумажки имевших, хотя бы они и были рукоположены откровенным КГБешником или обличенным содомитом.

Совершенное безсилие Зарубежной Церкви наладить полноценную церковную жизнь на Родине очень сильно напомнило такое же безсилие Белой власти наладить жизнь на освобожденных от большевиков территориях в ходе Гражданской войны. Точь-в-точь как в свое время вожди Белого движения проявили полное доверие разного рода проходимцам и авантюристам и удивительную неспособность находить для дела людей честных и знающих, так и Зарубежная Церковь, делая робкие шаги в налаживании церковной жизни в России, каким-то роковым образом привлекала к этому служению совершенно непригодных, а зачастую просто вредных для дела личностей.

Однако за неумением Зарубежной Церкви восстановить и наладить на Родине здоровую церковную жизнь скрывалось нечто большее, чем просто незнание обстановки, людей и незащищенность перед приемами КГБ-ФСБ. Здесь проявился наследственный порок Белого Движения, которое на вопрос: для чего воюем - для Царства Небесного или для царства земного? - отвечало: для царства земного. Так и для Зарубежной Церкви на первый план выдвинулось «возрождение России», а не возрождение Православия, хотя, казалось бы, именно последнее есть главная задача Церкви и одновременно является самым действенным средством возрождения собственно России, которая исторически была создана и держалась как раз православной верой и Церковью. Вообще всякое «возрождение России» помимо Православия есть самообман, оно не требует особых усилий и тем более исповедничества, а всегда может быть сведено к посылке вещей, продовольствия, книг и денежных переводов на историческую Родину, а также к развлекательно-ознакомительным поездкам в Россию при непременном возвращении на благополучный Запад.

Более того, вопрос о возрождении России всегда был именно тем вопросом, по которому идеологи Зарубежной Церкви полностью расходились с идеологами Белого Движения. Последние, не исключая даже таких выдающихся личностей как проф. И. А. Ильин, всегда понимали это возрождение вполне буквально (иные даже грубо буквально) как восстановление могущественного национального Русского Государства, земного царства русского народа по образцу погибшей в революцию Российской империи. Наиболее дальновидные из этих идеологов (тот же Ильин, а ранее него Врангель, Струве) говорили о необходимости учесть при этом возрождении опыт и уроки революции, но большинству простых белогвардейцев оно представлялось исключительно как механическое восстановление прошлого. И уж чего совсем никто из них не понимал, так это того, что возврат в Россию (прошлую или будущую) возможен только через возвращение в Церковь. Уже упоминавшийся нами роман генерала Краснова «За чертополохом» весьма точно (и возможно, помимо воли автора) выразил умонастроение этих людей.

Идеологи же Зарубежной Церкви (архимандрит Константин (Зайцев), архиепископ Аверкий (Таушев) и др.) всегда подчеркивали, что возрождение России следует понимать, прежде всего, в духовном смысле как возрождение русского христианского духа, как возрождение Русской Церкви и православной веры, которыми было создано и которыми держалось Русское государство. Они неоднократно указывали, что в духовном смысле возрождение России уже состоялось через подвиг Новомучеников и Исповедников Российских во главе с Государем Николаем Александровичем, и потому задача русского человека заключается в приобщении к этому подвигу, спасении им и вхождении через него в Россию Небесную, а не в ожидании восстановления России земной, которого Господь может и не допустить. В отличие от идеологов Белого Движения идеологи Зарубежной Церкви во главу угла ставили не веру в Россию (см., например, статью Ильина «Почему мы верим в Россию»), а веру во Христа.

Эта вера в Россию и её пресловутое «возрождение», которое непременно и едва ли не само собой должно совершиться, было одной из роковых и неизлечимых болезней Белого Движения (показательно, что предсмертными словами генерала Деникина были не слова молитвы, а фраза: «Вот не увижу, как Россия спасется!»), и вот теперь выяснилось, что и Зарубежная Церковь, несмотря на имевшиеся предостережения её идеологов, также заражена этой болезнью, правда, в церковной форме. Многим памятно известное интервью митрополита Виталия (Устинова), опубликованное в № 12 «Православной Руси» за 1992 г., которое так и называлось: «Процесс возрождения России начался». Ослепленность этим предсказанным «возрождением», которого почти вся национальная русская эмиграция ждала напряженнее, чем конца света, и уж конечно веровала в него сильнее, чем во Второе Пришествие Христово, поразила и широкие круги церковного народа и духовенства РПЦЗ, которые вместо того, чтобы, как и положено церковным людям, понимать это возрождение духовно, стали относится к нему как к идолу и почти что возвели его в догмат, в новый член Символа веры. Слишком многие совсем забыли о том, что это возрождение никак не может начаться без личных нравственных и исповеднических усилий каждого русского человека, в том числе находящегося заграницей, и лишь жадно ловили действительные, а в большинстве своем мнимые признаки этого «возрождения», обманываясь сами и обманывая других.

Показательно, что еще в 1980 г. митрополит Филарет (Вознесенский) со скорбью писал в своем известном письме к протоиерею Виктору (Потапову), увлеченному этим «возрождением» (которое он даже называл воскресением), что нет никаких признаков того, что Россия действительно воскрешается, ибо отсутствует главное - духовное и нравственное перерождение людей. «Я надеюсь, - писал святитель - что она действительно воскреснет, когда на это будет всемогущее мановение Божие. Но в настоящее время я не только не разделяю твоего энтузиазма, но очень тревожусь за русский народ. Ложь и пустота атеизма ему понятны. Но, увы, не истинное Православие распространяется там. Там русскому народу под видом Православия преподносится булгаковщина, бердяевщина и прочая белиберда евлогианского раскола; там пышно расцветают секты - баптизм и прочии. Официальная Церковь проповедует сотрудничество с богоборческой властью, всячески её восхваляя. Истинная Православная Церковь ушла в катакомбы — скрыта от народных глаз... Это ли «возрождение Православия»?.. Не слишком ли много ты берешь на себя, возглашая на весь свет, что в России возрождается Православие?»...

В 90-х годах этот потаповский восторг, увы, овладел всей РПЦЗ, которая обнаружила горячее желание включиться в «процесс возрождения России» и восстановить русское государство, а восстановить собственно Русскую Церковь, без которой любое возрождение России - пустой звук, по-серьезному так и не пожелала.

Отказ от традиционного взгляда Зарубежной Церкви на возрождение России и переход в этом вопросе на позиции идеологов Белого Движения был без сомнения явным отступлением РПЦЗ, свидетельствовал об утрате Белого духа. Поэтому когда действительно по милости Божией коммунизм рухнул, Русская Зарубежная Церковь оказалась захваченной этими событиями врасплох.

В решающий момент своего церковно-исторического бытия, когда Зарубежной Церкви надлежало исполнить то, к чему она готовилась (должна была готовиться!) 70 лет, у нее не хватило духа, не хватило решимости перенести свою деятельность в Россию, встать на исповеднический путь. Назвавшись Русской Церковью, РПЦЗ не пожелала разделить путь этого народа, ссылаясь то на отсутствие в нынешней России русского народа (который будто бы полностью выродился в советский), то на необходимость свидетельствовать о Православии Зарубежью (как будто в её названии других слов кроме Зарубежная не было), и закономерно осталась без народа. Лишалась она и благодатной защиты Божией, до сих пор чудесным образом оберегавшей её от стольких искушений.

Миссия в России, возрождение Русской Церкви и её канонического епископата - были прямым долгом Русской Зарубежной Церкви, отказ от выполнения которого неизбежно должен был привести к отступлению благодати Божией от этой Церкви, к неминуемому её падению. Между истинной Церковью на Родине и Зарубежной Церковью существовала глубокая связь, и разрыв этой связи со стороны Зарубежья в той или иной форме был из­меной Христу и не мог не вести к гибельным последствиям. Покров Божией Матери до тех пор пребывал над Русской Зарубежной Церковью и не позволял диаволу “сеять её как пшеницу” (Лк. 22:31), пока она жила для страдающей России и истинной Русской Церкви и имела с последней общий Белый дух, делала с ней общее Белое Дело. Когда же Зарубежная Церковь начала искать сближения не с уцелевшими по милости Божией остатками истинной Русской Церкви, а с отступнической Московской патриархией, этим прообразом антихристовой церкви последних времен, то покров Божией Матери у Зарубежной Церкви был отнят, и она была предана в руки слуг Антихриста - подлинных возглавителей МП. Видимым и страшным знаком этого стало исчезновение чудотворной мироточивой Иверской-Монреальской иконы Божией Матери.

Потеря этой защиты привела к тому, что Зарубежная Церковь (Лавра – РПЦЗ(Л); очевидно, отсюда речь может идти лишь о Лавровской группировке в отличие от РПЦЗ(В), до кончины Ее первоиерарха Блаженнейшего Митрополита Виталия в сентябре 2006 года. -- Прим. МИТ) оказалась совершенно безоружной перед Московской патриархией, которая, будучи сильнее организационно и технически, сейчас без особого труда навязывает ей свою волю. Ныне церковный организм Русской Зарубежной Церкви разлагается на наших глазах. Её православие, лишенное Белого духа, обнаруживает свое безсилие перед антихристовыми искушениями и соблазнами нашего времени. Сейчас мы уже стали свидетелями публичного отречения Зарубежной Церкви от исповедников и новомучеников Российских, которое она совершила, признав в качестве второй части Русской Церкви не Катакомбную Церковь, а советскую лже-церковь. Это отречение равносильно отречению митр. Сергия, заявлявшего в свое время, что в СССР нет гонений за веру, нет мучеников, а есть только политические преступники.

Взявший Крест может идти с ним только на Голгофу. Путь Русской Церкви, начиная с 1917 года, это голгофский путь, и любой частью Русской Церкви этот путь должен был быть пройден, избежать его нельзя никому. Русская Зарубежная Церковь с этого пути уклонилась, а свой крест спокойно переложила на митр. Виталия, который в одиночку все-таки донес его до Голгофы и распялся на нем за всю свою Церковь. У Зарубежной Церкви еще есть возможность, взирая на путь своего Митрополита, опомниться и одуматься, но, судя по всему, мы являемся свидетелями исполнения пророчества, открытого убиенному брату Иосифу Муньосу, который видел распятого на кресте митрополита, и этот крест не животворил...

В итоге, отказавшись от истинного возвращения в Россию и не пожелав терять своего статуса официальной и законной Церкви в Америке, РПЦЗ самой логикой событий должна была избрать третий и самый позорный исход - отречение от Христа. Это и произошло в виде капитуляции перед советской лже-церковью Московской патриархией, которая была официально признана «Церковью-Матерью».

Причины капитуляции Зарубежной Церкви перед МП весьма сходны с причинами поражения Белого Движения в Гражданской войне: как там противостояние красным шло, прежде всего, на политическом уровне, основывалось за немногими исключениями на патриотизме, а не на христианской вере, так и Зарубежная Церковь противостояла Московской патриархии прежде всего как подневольной советской Церкви, а не как антихристовой лже-церкви. Поэтому когда МП в значительной степени освободилась от советчины, в частности от власти КПСС и КГБ (по крайней мере, внешне), то выяснилось, что Зарубежная Церковь не может предъявить Московской патриархии ничего, кроме списка чисто формальных претензий (сергианство-экуменизм-непрославление), которые при известной ловкости (а её патриархии не занимать) можно довольно легко обойти. Важнейшая составляющая противостояния Московской патриархии - религиозная, по линии Христос-антихрист - исчезла из жизни Зарубежной Церкви, заменилась чисто человеческими расхождениями, и это предопределило безславный конец РПЦЗ. МП уже настолько овладела антихристовым искусством подмены понятий и вещей, что никакие внешние, земные и человеческие средства борьбы против нее неэффективны, она их способна перенять и, выхолостив из них христианский дух, обратить против своего соперника, который давно забыл, что эти средства есть порождение христианского духа, и сами по себе ничего не значат при его отсутствии. Победа красной церкви над Белой есть окончательная победа большевиков над Белым Движением, ибо самое ценное, что было в этом движении - христианское Белое Дело - сохранялось только в Зарубежной Церкви, с падением которой оно не имеет продолжателей. Конец Зарубежной Церкви - это и конец самого русского Зарубежья, которое без истинной Церкви есть тело без души, и обречено прийти к такому же вырождению, как и «Российская Федерация», которая потому и является смердящим полутрупом, что в качестве души-Церкви имеет такое образование как Московская патриархия.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ БЕЛОГО ДЕЛА
Мы уже отмечали в самом начале работы, что христианство последних времен должно приобрести особые черты, особый, «Белый» характер, должно стать своеобразной духовной Белой Борьбой, Белым Делом. Что мы имеем ввиду, когда говорим о Белом Деле, как о необходимой составляющей нашей веры сегодня, в предантихристово время?

Если мы обратимся к опыту Белого Движения, опыту Катакомбной и Зарубежной Церквей, т. е. к тем формам, в которых более или менее удачно исторически воплощалось Белое Дело, то увидим, что его отличительной особенностью были исключительная чуткость и непримиримость ко всякому проявлению лжи и острое стремление к Божией Правде, будь то правда церковная, государственная или даже житейская. Это неприятие лжи было настолько сильно, что люди Белого Дела предпочитали муки и смерть согласию с этой ложью и были готовы отдать всё за торжество Божией Правды. Именно такие качества являются исключительно важными в предантихристовы времена, ибо беззастенчивые ложь и обман будут основными средствами обольщения Антихриста, которыми он будет вводить ослепленных людей в заблуждение, выдавая себя за Спасителя и Христа.

Итак, Белое Дело - это, прежде всего, есть дело сопротивления лжи во всех её видах. Православный христианин, хотя бы он и отличался всеми видами добродетелей, но к этому сопротивлению неспособный, чуждый духу Белого Дела, неизбежно окажется среди тех, которым «пошлет Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи» (2 Фес. 2:11) и они поклонятся Антихристу и стоящему за ним отцу лжи.

Далее, Белое Дело это не просто дело сопротивления лжи, но такое делание, которое не ждет для себя победы, более того - знает о своем земном поражении и саму победу полагает не во внешнем успехе, а в своей верности Божией Правде. Поэтому Белое Движение оказалось неудачной формой для Белого Дела, ибо слишком большое внимание уделяло внешней победе, внешнему одолению большевизма и зримому освобождению России силой оружия. Показательно в этом смысле, что наибольших успехов белые добивались в самом начале Движения, когда своей целью ставили не победить, а умереть за правду.

Наконец, Белое Дело не просто не ищет внешнего успеха, но вообще стремится как можно меньше заявлять о себе внешне. Оно есть глубоко внутреннее делание и проявляет себя вовне непроизвольно; оно достигает внешних целей уходом в глубину, вовнутрь и тем более действенно, чем менее сосредоточено на внешнем. Оно знает, что все внешние средства борьбы Антихрист всегда сумеет использовать эффективнее и лучше; оно не тяготеет к этим средствам и, образно говоря, стремится к тому, чтобы быть даже не Белым, а безцветным, невидимым, прозрачным как кристалл. Поэтому и Зарубежная Церковь, в конечном счете, не сумела стать подходящей формой для Белого Дела, ибо в современном мiре истинная Церковь Христова существовать легально и официально, как существует Церковь Зарубежная, не может. Она оказывается слишком на виду и должна либо вписаться в существующий мiропорядок, либо перейти на неофициальное или даже катакомбное положение.

И в тоже время опыт Катакомбной Церкви показал, что хотя катакомбы и есть единственно возможная форма существования Церкви в период Антихриста, однако она не подходит для предантихристовых времен, когда пришествие Антихриста хотя и близко, но ещё не наступило. Ныне у нас появилась возможность, совместив опыт и пути Катакомбной и Зарубежной Церквей, отыскать новую церковную форму, в которой в предантихристовы времена может пребывать христианский дух, не изменяя самому себе.

Прежде всего, следует четко понять, что как поражение Белого Движения, так и капитуляция Зарубежной Церкви во многом (если не исключительно) были связаны с полным непониманием духовной сущности своего противника. Белая армия боролась с большевизмом как политическим движением, не понимая, что имеет дело с сатанистами, для победы над которыми нужно не такое оружие как винтовки и танки. Ещё более удивительна слепота Зарубежной Церкви, которая, обличая Моск. патриархию, видела в ней лишь падшую Церковь, плененную Церковь, затем советскую церковь и филиал КГБ, а в самое недавнее время и религиозно-коммерческую государственную структуру, но так и не добралась до понимания духовной сущности этого образования.

Ныне после крушения РПЦЗ нет места безпечности в вопросе об отношении к Моск. патриархии. Мы должны ясно осознать и иметь мужество недвусмысленно сказать, с кем мы имеем дело.

Мы имеем дело с Церковью Антихриста.

Мы не открываем этим никакой Америки. Ещё в 1949 году иеромонах Виталий, будущий наш Митрополит, в ответ на вопрос иеромонаха Антония (Блюма), будущего патриархийного митр. Сурожского: «Отец Виталий, что вы обо мне думаете?” - ответил так: “Знаете, вы человек честный, поэтому я вам прямо отвечу. Если бы я хотел быть вежливым, я бы сказал: вы просто не священник, но я вам правду скажу: вы — священник сатаны…». 10 лет спустя, отвечая проф. Поспеловскому из Канады, сокрушавшемуся по поводу закрытия храмов в «России», епископ Виталий сказал: “Пусть все закроют! Разве вы не понимаете, что это капища сатанинские?”

Если мы четко осознаем, что имеем дело с Церковью сатаны, а не с филиалом КГБ или мафиозной структурой, то все остальные вопросы, связанные с отношениями с МП, в том числе о ея благодатности, о возможности посещения ея храмов, принятия ея священников «в сущем сане» и т.д. получат очень быстрое и вполне определенное решение.

Наконец, следует помнить, что Церковь, не готовая не исповедничество и не способная на подвиг, истинной Церковью называться не может и в антихристовы времена не устоит. Падение Зарубежной Церкви, которое происходит у нас перед глазами, доказывает это неопровержимо. Любое наше действие должно быть свидетельством веры для внешних с целью приведения их в Церковь. Если этого не происходит, то такая деятельность является бесполезной, а то даже и вредной.

Наконец, сами взаимоотношения между членами Церкви и порядок её внутренней жизни должны стать другими. Церковь нашего времени не должна быть армией, хотя бы и Белой. Епископат истинной Церкви не должен быть генералитетом, Ея священство - офицерством, а мiряне - чем-то вроде бойцов Дроздовской дивизии. Точно также безсмысленно копировать церковные формы Зарубежной Церкви, которые в свою очередь зачастую механически переняты от Церкви царского времени и ныне являются малопригодными и неспособными сохранить белый христианский дух.

Мiряне должны составлять со своим священством и епископами один организм, подчиняться им свободно, добровольно, по совести, а не по страху, из угождения или расчета. Так как было в Добровольческой армии при ея зарождении, или как есть в хорошей семье между родителями и детьми, или так как хотел и стремился править Россией наш последний Государь, если бы только мы оказались достойны своего Царя. Между епископом и паствой должны быть отношения отца и детей, а не отношения начальника и подчиненных, офицера и его солдат. Епископ должен как бы «прослушивать» душевное состояние и сердечное настроение своей паствы и быть выразителем, «аккумулятором» этих состояний и настроений, коллективной душой и сердцем паствы. Как говорил митр. Виталий (Устинов): «Мы, архиереи, духовно прослушиваем Церковь - чем она живет, чем она дышит, - и возвращаем это, но конкретно, ясно и точно». При этом очевидно, что для успешного «прослушивания» в каждой душе должны быть гармония и умиротворенность, а не хаос, создающий в духовном эфире лишь шум и помехи и действующий подобно советским «глушилкам».

Нам никогда не следует забывать, в какое время мы живем. В приближающемся Царстве Антихриста нам нет места, так что рано или поздно нам придется отказаться от привычных форм церковный жизни с храмами, монастырями, семинариями, возможностью открыто приобретать церковную литературу и т.п. Ко всему этому не должно быть никакой привязанности; должна быть внутренняя готовность в любой момент всё это потерять или сознательно от всего этого отказаться. С воцарением Антихриста всякая внешняя деятельность вообще станет невозможной, и будет равносильна исповедничеству и смерти, либо же Антихрист сумеет создать для неё такие условия, чтобы полностью её обезвредить, сделать неэффективной, а то и обратить в свою пользу (уже сейчас мы видим примеры, как это можно сделать).

Как должна правильно строиться церковная жизнь? Здесь не может быть готовых рецептов и инструкций. Когда Белое Дело только начиналось, проф. Ильин в своей статье «Белая идея» предельно ясно выразил его девизы, которые полностью приложимы к жизни истинной Церкви последних времен, как и само Белое Дело должно стать важнейшей составляющей христианской веры в это время. Среди этих девизов, которые нам нужно лишь осмыслить церковно, можно выделить следующие:

«Господь зовет, сатаны убоюсь ли?»
«С поднятым забралом»
«Силен свободным повиновением»
«Подъемлю доброй волею»
«В правоте моя победа»
«Блаженство в верности»
«Жертвую, но не посягаю; соревную, но не завидую; побеждаю, но не мщу»
«Сыны и братья: один за всех, все за одного»
«Нами правит лучший»
«Любовью и кровью спаенные»…


Из этой же статьи уместно привести и такие слова Ильина о Белом духе, который необходимо стяжать как глубоко христианский дух.

«Белый дух покоится, прежде всего, на силе личного характера. Люди слабохарактерные и бесхарактерные, ни в чем насмерть не убежденные, с двоящимися мыслями и нецельными желаниями - или не шли в ряды белых, или скоро уходили из них. Характер белого состоит в том, что он предан своей святыне; из неё вырастает его жизненное слово; а за словом следует его дело. Он верит в то, что исповедует; и делает то, что говорит. От этой цельности - его сила; от этой силы - его самообладание. От цельности и самообладания - его жизненная прямота и его презрение ко всяким нашептам, ко всякой лжи, кривизне и интригам. И поэтому его девиз гласит: Моя святыня, мое слово, мое дело».

Россия, Москва

Основной корпус статьи написан в мае-июле 2004 года

(Продолжение этой серии статей см. Мирянин РосПЦ А.Кузнецов “Почему Белые проиграли Гражданскую войну”. Часть 1-я Первого письма. [2])

Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=729

Ссылки в этой статье
  [1] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=728&mode=thread&order=0&thold=0
  [2] http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=731